УДК 595.763.79(477.87)

О. Ю. Мателешко

Ужгородський національний університет, Ужгород, Україна, mateleshko@rambler.ru

THE FIRST RECORD OF HARMONIA AXYRIDIS
(COLEOPTERA, COCCINELLIDAE) IN TRANSCARPATHIA

O. Y. Mateleshko

Uzhgorod National University, Uzhgorod, Ukraine, mateleshko@rambler.ru

На початку травня 2009 року в околицях м. Ужгород (Закарпатська обл.) нами спіймана особина кокцинеліди, яка за розмірами та морфологічними ознаками відрізнялась від відомих для Середньої Європи видів родини. Нею виявилась гармонія аксирида (Harmonia axyridis Pallas, 1773). Жук знайдений на передгірській лісовій галявині на листі граба звичайного (Carpinus betulus L.) (8.05.2009 р., околиці с. Оноківці). Через тиждень (15.05.2009 р., околиці м. Ужгород) у схожому біотопі на узліссі дубово-букового лісу спіймано ще п’ять особин виду на листі ожини сизої (Rubus caesius L.), терену звичайного (Prunus spinosa L.) та крушини ламкої (Frangula alnus Mill.). Пізніше (4 червня 2009 р.) ще три особини виду знайдені на присадибній ділянці в с. Оноківці на листі хмелю (Humulus lupulus L.) разом із личинками останнього віку. Заляльковування відмічено на листках рослин, а також на внутрішніх стінах дерев’яних будівель, де щільність лялечок досягала 10–15 екз./м². Стадія лялечки тривала близько шести днів, і починаючи з другої декади червня відмічено вихід імаго нового покоління. У подальшому імаго виду відзначено ще в декількох пунктах середньої течії р. Уж. Усі виявлені жуки належать до форми succinea, яка домінує серед європейських популяцій виду.

Батьківщиною гармонії аксириди є Азія від Алтаю на заході до берегів Тихого океану на сході, і від південного Сибіру на півночі до південного Китаю на півдні. У 1916 р. для біологічного контролю над шкідливими видами попелиць і щитівок вид був акліматизований у Північній Америці, а в 1982 р. інтродукований до Франції, де у 1991 р. вперше відмічений у вільній природі. Останнім часом виявлений також у Південній Америці та Південній Африці (Brown et al., 2008).

Починаючи з 2002 р. спостерігається швидке розповсюдження гармонії в країнах Західної Європи. До 2007 р. вид був акліматизований у дев’яти країнах Європи та поширився у тринадцяти країнах континенту (Brown et al., 2008). У 2006 р. вид вперше виявлений у вільній природі в Чехії, Австрії та Данії. У лютому 2008 р. одна особина виду була виявлена на зимівлі в Угорщині, після чого відмічена ще у декількох пунктах країни. В Австрії та Угорщині випадки інтродукції виду невідомі, а можливість нелегального завезення жуків для використання у теплицях малоймовірна, тому у цих країнах вид вважається інвазійним із сусідніх держав (Merkl, 2008).

В Україні спроби акліматизації гармонії здійснювалися з 1964 р., а у Білорусі – із 1968 р., але у вільній природі в цих країнах вид, очевидно, не прижився (Brown et al., 2008).

Гармонія аксирида відзначається широкою екологічною та фенотиповою пластичністю, а також широкою трофічною нішею. Вид трапляється у різноманітних біотопах: на сільськогосподарських землях, у природних лісах і насадженнях, прибережних помешканнях, на болотах, рудеральних і урбанізованих територіях. Імаго та личинки виду живляться переважно попелицями, але відмічено також поїдання преімагінальних стадій жуків і метеликів, а також пилку та пошкоджених фруктів. Крім того, нами відмічено випадок канібалізму – поїдання личинкою лялечки свого виду.

Harmonia axyridis успішно застосовується у багатьох країнах для біологічного контролю над різними видами попелиць і щитівок. Разом із тим, акліматизація виду призвела до ряду негативних наслідків. Популяції виду витісняють місцеві види сонечок і, зокрема Coccinella septempunctata Linnaeus, 1778, займаючи його екологічну нішу. Посідаючи верхні щаблі серед хижаків у піраміді афідофагів, вид використовує інших членів піраміди як джерело їжі. Активні стадії гармонії поводять себе агресивніше за місцеві види сонечок і можуть поїдати їх. Крім того, у Європі гармонія аксирида може давати 2–4 покоління на рік, що сприяє її швидкому розселенню.

У Західній Європі спостерігається тенденція імаго Harmonia axyridis до зимівлі у будівлях людини. Збираючись великими скупченнями, вона може спричиняти їй незручності. У окремих людей контакт із гемолімфою комах призводить до алергічних реакцій. Оскільки вид часто пошкоджує фрукти (яблука, груші, виноград тощо) жуки можуть випадково потрапляти до продуктів, які споживає людина (Brown et al., 2008).

Враховуючи загрози, викликані інвазією виду у ряді країн Європи проводяться заходи щодо моніторингу за станом популяцій та обмеження їх поширення. У державах, що межують з Україною на заході, акліматизація виду не проводилась. На Закарпатті нам такі факти також не відомі, але зважаючи на той факт, що ми є свідками швидкого розповсюдження гармонії аксириди на схід Європи, а також те, що вона зустрічається у природних екосистемах, можна прогнозувати, що незабаром Harmonia axyridis стане одним із найпоширеніших місцевих видів сонечок.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 215-216.

УДК 595.764

В. В. Мартынов

Донецкий национальный университет, Донецк, Украина, martynov@dongu.donetsk.ua

MATERIALS TO THE FAUNA OF SCARABAEID BEETLES (COLEOPTERA, SCARABAEOIDEA) OF CHERNOVTSY AREA

V. V. Martynov

Donetsk National University, Donetsk, Ukraine, martynov@dongu.donetsk.ua

Черновицкая область находится на юго-западе Украины и расположена в пределах трех природно-географических зон: лесостепной, которая занимает Прутско-Днестровское междуречье, предгорной, расположенной между Карпатами и рекой Прут, и горной, охватывающей Буковинские Карпаты. Разнообразие экологических условий, наличие вертикальной поясности, разные типы ландшафтов и климатических условий благоприятствовали формированию на этой территории достаточно богатой энтомофауны, включающей как южные степные, так и центральноевропейские лесные и горные виды. Вместе с тем фауна пластинчатоусых жуков области до настоящего времени специально не изучалась. Имеющиеся на настоящий момент литературные данные о фауне пластинчатоусых жуков региона крайне отрывочны и фрагментарны (Penecke, 1911; Медведев, 1960, 1964; Хлус К., Хлус Л., Сільський, 2002; Кабаков, 2006). Не определенным остается и систематическое положение Aphodius pyreti Penecke, 1911, описанного с территории области, но известного исключительно по первоописанию.

Наши исследования проводились в мае, августе 2008 и мае 2009 годов и охватывали, главным образом, лесостепную (Днестровский каньон, Хотинская возвышенность) и предгорную зоны. Горная часть области обследовалась только в пределах НПП «Выжницкий» до абсолютных высот 974 м н. у. м. (г. Бозна).

В результате проведенных исследований на территории области отмечены представители четырех семейств, 39 родов и 88 видов.

Superfamily SCARABAEOIDEA Latreille, 1802

Семейство LUCANIDAE Latreille, 1804: Sinodendron cylindricum (Linnaeus, 1758), Lucanus cervus cervus (Linnaeus, 1758), Platycerus caraboides caraboides (Linnaeus, 1758), Dorcus parallelipipedus (Linnaeus, 1758).

Семейство TROGIDAE MacLeay, 1819: Trox hispidus niger P. Rossi, 1792, T. sabulosus sabulosus (Linnaeus, 1758), T. scaber (Linnaeus, 1758).

Семейство GEOTRUPIDAE Latreille, 1802: Anoplotrupes stercorosus (Scriba, 1791), Geotrupes mutator (Marscham, 1802), Geotrupes spiniger (Marscham, 1802), Lethrus apterus (Laxmann, 1770).

Семейство SCARABAEIDAE Latreille, 1802, Подсемейство APHODIINAE Leach, 1815: Acrossus depressus (Kugelann, 1792), A. luridus (Fabricius, 1775), A. rufipes (Linnaeus, 1758), Aphodius (Acanthobodilus) immundus Creutzer, 1799, A. (Agrilinus) ater (De Geer, 1774), A. (A.) rufus (Moll, 1782), A. (Ammoecius) brevis (Erichson, 1848), A. (s. str.) fimetarius (Linnaeus, 1758), A. (s. str.) foetens (Fabricius, 1787), A. (Biralus) satellitius (Herbst, 1789), A. (Bodilus) ictericus ictericus (Laicharting, 1781), A. (Bodilus) lugens Creutzer, 1799, A. (Calamosternus) granarius (Linnaeus, 1767), A. (Chilothorax) distinctus distinctus (O. F. Müller, 1776), A. (Ch.) melanostictus W. L. E. Schmidt, 1840, A. (Coprimorphus) scrutator (Herbst, 1789), A. (Esymus) merdarius (Fabricius, 1775), A. (E.) pusillus pusillus (Herbst, 1789), A. (Eudolus) quadriguttatus (Herbst, 1783), A. (Euorodalus) coenosus (Panzer, 1798), A. (Eupleurus) subterraneus subterraneus (Linnaeus, 1758), A. (Limarus) maculatus Sturm, 1800, A. (Loraspis) frater Mulsant & Rey, 1870, A. (Melinopterus) prodromus (Brahm, 1790), A. (M.) sphacelatus (Panzer, 1798), A. (Nialus) varians Duftschmid, 1805, A. (Otophorus) haemorrhoidalis (Linnaeus, 1758), A. (Parammoecius) corvinus Erichson, 1848, A. (Teuchestes) fossor (Linnaeus, 1758), A. (Volinus) sticticus (Panzer, 1798), Colobopterus erraticus (Linnaeus, 1758), Oxyomus sylvestris Scopoli, 1763, Psammodius asper (Fabricius, 1775), Pleurophorus caesus (Creutzer, 1796), Rhyssemus germanus (Linnaeus, 1767);

Подсемейство SCARABAEINAE Latreille, 1802: Copris (s. str.) lunaris (Linnaeus, 1758), Euoniticellus fulvus (Goeze, 1777), Caccobius (s. str.) schreberi (Linnaeus, 1767), Sisyphus schaefferi schaefferi (Linnaeus, 1758), Onthophagus (s. str.) illyricus (Scopoli, 1763), O. (s. str.) taurus (Schreber, 1759), O. (Palaeonthophagus) lemur (Fabricius, 1781), O. (P.) fracticornis (Preyssler, 1790), O. (P.) verticicornis (Laicharting, 1781), O. (P.) coenobita (Herbst, 1783), O. (P.) vitulus (Fabricius, 1776), O. (P.) gibbulus gibbulus (Pallas, 1781), O. (P.) vacca (Linnaeus, 1767), O. (P.) nuchicornis (Linnaeus, 1758), O. (P.) semicornis (Panzer, 1798), O. (P.) ruficapillus Brullé, 1832, O. (Euonthophagus) amyntas (Olivier, 1789);

Подсемейство MELOLONTHINAE Samouelle, 1819: Hoplia (s. str.) parvula Krynicki, 1832, Melolontha (s. str.) melolontha (Linnaeus, 1758), Amphimallon assimile (Herbst, 1790), A. solstitiale solstitiale (Linnaeus, 1758), Holochelus (Miltotrogus) vernus (Germar, 1823);

Подсемейство SERICINAE Kirby, 1837: Maladera (s. str.) holosericea (Scopoli, 1772), Serica (s. str.) brunnea (Linnaeus, 1758);

Подсемейство RUTELINAE MacLeay, 1819: Anisoplia (s. str.) agricola (Poda von Neuhaus, 1761), A. (Autanisoplia) austriaca austriaca (Herbst, 1783), Chaetopteroplia segetum segetum (Herbst, 1783), Anomala dubia dubia (Scopoli, 1763), Phyllopertha horticola (Linnaeus, 1758);

Подсемейство DYNASTINAE MacLeay, 1819: Oryctes (s. str.) nasicornis nasicornis (Linnaeus, 1758);

Подсемейство CETONIINAE Leach, 1815: Cetonia (s. str.) aurata aurata (Linnaeus, 1761), Protaetia (Cetonischema) aeruginosa (Drury, 1770), P. (Eupotosia) affinis affinis (Andersch, 1797), P. (Liocola) marmorata marmorata (Fabricius, 1792), P. (Netocia) ungarica ungarica (Herbst, 1790), P. (Potosia) metallica metallica (Herbst, 1782), Tropinota (Epicometis) hirta hirta (Poda von Neuhaus, 1761), Oxythyrea funesta (Poda von Neuhaus, 1761), Osmoderma coriarium coriarium (DeGeer, 1774), Gnorimus nobilis nobilis (Linnaeus, 1758), Trichius fasciatus (Linnaeus, 1758);

Подсемейство VALGINAE: Valgus hemipterus (Linnaeus, 1758).

Настоящая работа отражает результаты первого этапа исследований и не может предендовать на полноту, что особенно ярко видно при сравнении с хорошо изученной фауной соседней Румынии (Panin, 1957). По нашему мнению, на настоящий момент выявлено не более 50–60 % фауны пластинчатоусых жуков региона. Наиболее перспективными для дальнейших исследований мы считаем районы Прутско-Днестровского междуречья и Буковинских Карпат.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 213-215.

УДК 595.733

А. В. Мартынов

Донецкий национальный университет, Донецк, Украина, martynov_av@ukr.net

DRAGONFLIES (ODONATA) FAUNA OF DONETSK

A. V. Martynov

Donetsk National University, Donetsk, Ukraine, martynov_av@ukr.net

Личинки стрекоз развиваются в водной среде, параметры которой существенно влияют на успешность их развития. В результате чего из всех антропогенных видов воздействия на окружающую среду наиболее ощутимым для стрекоз является воздействие на водную среду. Изменение химического состава и гидрологического режима водоемов приводит к изменению видового состава и даже прекращению развития в них стрекоз.

Донецк является одним из наиболее промышленно развитых городов Украины. На территории города и в его окрестностях расположено большое количество предприятий (металлургические заводы, шахты и др.), существенно влияющих на окружающую среду. В целом, за год в атмосферу предприятиями Донецкой области выбрасывается более 1630 тыс. тонн вредных веществ, в поверхностные водные объекты сливается более 730 млн. м³ загрязненных вод (данные 2005 г.). Речной сток р. Кальмиус в межень на 70–90 % состоит из сточных и шахтных вод. Кроме того, река Кальмиус подвержена существенной антропогенной трансформации вследствие создания прудов, плотин, сброса мусора в местах постройки мостов, что приводит к образованию перекатов, не характерных для равнинной реки. Из-за активного использования воды в металлургии для охлаждения изменен температурный режим реки. Данная трансформация привела к изменению гидрологического режима, появлению на реке большого количества биотопов с существенно отличающимися условиями, что повысило видовое богатство фаун. Донецк характеризуется довольно плотной застройкой, что ведет к почти полному исчезновению ненарушенных участков.

Активная деятельность человека привела к появлению в регионе новых типов водоемов. Примером могут послужить ручьи с бурным течением (образовавшиеся за счет шахтных стоков), отстойники и пруды-охладители.

На настоящий момент в фауне Юго-Восточной Украины выявлено 58 видов стрекоз, из которых 54, по нашему мнению, проходят развитие на данной территории. Исследование стрекоз Донецка проводилось с 2002 по 2009 гг., в результате чего в исследуемом регионе отмечено развитие 31 видов стрекоз: Calopteryx splendens (Harris, 1782), Lestes sponsa (Hansemann, 1823), L. barbarus (Fabricius, 1798), Sympecma fusca (Vander Linden, 1820), S. paedisca (Brauer, 1877), Platycnemis pennipes (Pallas, 1771), Coenagrion ornatum (Selys, 1850), C. pulchellum (Vander Linden, 1825), C. puella (Linnaeus, 1758), Enallagma cyathigerum (Charpentier, 1840), Erythromma viridulum (Charpentier, 1840), Ischnura elegans (Vander Linden, 1820), I. pumilio (Charpentier, 1825), Aeshna mixta Latreille, 1805, Anaciaeschna isosceles (Muller, 1767), Anax parthenope (Selys, 1839), A. imperator Leach, 1815, Onychogomphus forcipatus forcipatus (Linnaeus, 1758), Crocothemis erythraea (Brulle, 1832), Libellula depressa Linnaeus, 1758, L. fulva Muller, 1764, Orthetrum albistylum (Selys, 1848), O. brunneum (Fonscolombe, 1837), O. cancellatum (Linnaeus, 1758), O. coerulescens anceps (Schneider, 1845), Sympetrum meridionale (Selys, 1841), S. flaveolum (Linnaeus, 1758), S. pedemontanum (Muller in Allioni, 1766), S. sanguineum (Muller, 1764), S. striolatum (Charpentier, 1840), S. vulgatum (Linnaeus, 1758).

Наиболее массовыми и широко распространенными в пределах города и в регионе следует считать такие виды, как Calopteryx splendens, Platycnemis pennipes, Ischnura elegans, Anax imperator, Orthetrum coerulescens anceps, Sympetrum striolatum.

Следует выделить группу видов, обладающую большой экологической валентностью: I. elegans, P. pennipes, A. parthenope, A. imperator. Виды данной группы проходят развитие практически во всех типах проточных и лотических водоемов Донецка.

Особенностью таких видов как C. splendens, P. pennipes, I. elegans следует считать их высокую «терпимость» к химическому, биологическому и механическому загрязнению, доказательством чего является массовое развитие данных видов в шахтных и канализационных стоках, впадающих в р. Кальмиус. Интересен тот факт, что в пределах города проходят развитие редкие и локально распространенные виды.

Coenagrion ornatum (Selys, 1850) в пределах юго-востока Украины вид известен всего из пяти локалитетов, два из которых расположены в пределах г. Донецк (ручей в Путиловском парке, заболоченный ручей в парке Щербакова). Следует отметить, что популяция C. ornatum в парке Щербакова характеризуется наибольшей численностью из всех известных на территории Юго-Восточной Украины.

Onychogomphus forcipatus forcipatus (Linnaeus, 1758) впервые для Юго-Восточной Украины приведен именно с территории г. Донецк (Мартынов В., Мартынов А., 2003), и лишь позже вид был обнаружен еще в шести точках региона. В пределах г. Донецк вид проходит развитие в ручье, питание которого осуществляется за счет стока шахтных вод.

Sympetrum pedemontanum (Muller in Allioni, 1766): из семи мест обитания на юго-востоке Украины, три расположены в пределах г. Донецк. Однако, популяции, расположенные в пределах города, характеризуются малочисленностью по сравнению с другими местами обитания.

Особенностью лотических водоемов является аккумуляция большинства загрязнителей в основном в их донных слоях. В случае сильного органического загрязнения на дне за счет активных процессов разложения создаются условия с низким содержанием растворенного кислорода. В результате разнообразие донных форм личинок наиболее полно демонстрирует действие антропогенного загрязнения на стрекоз.

К видам местной фауны, личинки которых являются донными следует отнести представителей сем. Libellulidae. Типично донными следует считать виды родов Orthetrum Newman, 1833 и Libellula Linnaeus, 1758. Личинки видов рода Sympetrum Newman, 1833 и Crocothemis erythraea также держатся на дне, однако при наличии высшей водной растительности могут подниматься на нее, снижая действие зоны с пониженной концентрацией кислорода и наиболее высокой концентрацией токсических веществ. Несмотря на сильное влияние загрязнения на донную фауну лотических водоемов в пределах Донецка, в них развиваются C. erythraea, все виды рода Orthetrum, известные в фауне Украины (4 вида), два из трех известных в Украине вида рода Libellula, шесть из восьми видов рода Sympetrum, известных на юго-востоке Украины. Отсутствие Sympetrum danae и S. fonscolombii в фауне антропогенно нарушенных и ненарушенных экосистем центральных районов Донецкой области связано с отсутствием в их пределах биотопов, подходящих для развития данных видов.

Анализируя полученные данные, можно сделать вывод, что антропогенное влияние на стрекоз лотических водоемов если и оказывает влияние, то только на их численность и почти не влияет на видовое разнообразие.

Сравнительный анализ видового разнообразия г. Донецк и сопредельных естественных биоценозов продемонстрировал незначительное их отличие. На территории г. Донецк не выявлено всего три вида стрекоз, достоверно развивающихся в центральных районах Донецкой области (Calopteryx virgo (Linnaeus, 1758), Erythromma najas (Hansemann, 1823), Libellula quadrimaculata Linnaeus, 1758). В свою очередь, три вида из центральных районов области до настоящего времени отмечены лишь на территории города Донецк (Coenagrion ornatum, Onychogomphus forcipatus forcipatus, Sympetrum flaveolum).

Существенное антропогенное изменение гидрологического режима водоемов города и создание не характерных для региона типов водоемов привело к повышению видового разнообразия стрекоз региона. Загрязнение не оказало существенного влияния на видовое разнообразие стрекоз, что говорит о их высокой экологической валентности. Данные факты свидетельствуют о невозможности использования показателя видового разнообразия стрекоз как индикатора антропогенного влияния на водные биоценозы.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 211-213.

УДК 595.78:591.54

Х. Ф. Кулиева

Бакинский государственный университет, Баку, Азербайджан, hokumabio@yahoo.com

FEATURES OF PHOTOPERIODIC ADAPTATIONS
OF THE FALL WEBWORM (HYPHANTRIA CUNEA) IN AZERBAIJAN

H. F. Kulieva

Baku State University, Baku, Azerbaijan, hokumabio@yahoo.com

В условиях Азербайджана (в основном в северо-восточных районах) американская белая бабочка является опасным адвентивным видом, который наносит большой ущерб сельскохозяйственным и лесопарковым зонам. В настоящее время создалась реальная угроза дальнейшего ее распространения в новые, незараженные районы республики. Для эффектив­ного осуществления защитных мероприятий по предупреждению распространения этого вредителя необходимо более подробно изучить сезонный цикл развития, в котором ведущую роль играют реакции на фотопериод и температуру.

Фотопериодические реакции (ФПР) у американской белой бабочки исследованы при +18…+20°С (осенний материал – II и частично III поколения), влажности 75–85 % и в пределах высоких температур +29…+31,4°С и влажности 55–70 % (летний материал). Установлено, что экологическая изменчивость ФПР у американской белой бабочки проявляется неодинаково при различном сочетании внешних условий, на фоне которых она осуществляется. В частности, в процессе сезонных изменений температуры и влажности происходит инверсия ФПР: кривая, характеризующая летнюю диапаузу заменяется хорошо выраженным двувершинным типом ФПР. Полученные результаты указывают на то, что короткодневные фотопериоды (4, 8, 10 ч.) индуцируют длительную зимнюю диапаузу, а длиннодневные (14, 15 ч.) – типичную летнюю, возникновение и продолжение которой подавляется пониженной температурой.

В пределах температуры +29…+31,4°С критическая длина дня находится между 13–15 ч. фотопериодами – 45,5 %, а фотопериоды выше 15 часов в сутки вызывают резкое снижение числа диапаузирующих особей (кривая летней диапаузы). При +18°С фотопериодическая реакция проявляется значительнее: критическая длина дня при этом находится между 4 и 11 часами (первый пик – 100 %) и 13–15 часами (второй пик – 65 %), а последующие фотопериоды 16–24 ч. способствуют снижению количества диапаузирующих особей (кривая зимней диапаузы). Таким образом, результатом совмещения обоих вариантов является двухпиковая кривая с четырьмя пороговыми областями. Значит, для апшеронской популяции амерканской белой бабочки характерен смешанный вид ФПР.

Данные по количественной ФПР и ее соотношении с регуляцией куколочной диапаузы у американской белой бабочки указывают на то, что Hyphantria cunea свойственна двувершинная количественная ФПР. Сравнение динамики веса куколок с кривой, характеризующей изменение процента диапаузирующих особей показало, что данному виду свойственна отчетливая (как при летней, так и зимней диапаузах), но не согласованная с качественной ФПР количественная реакция.

В результате сопоставления количественных изменений (вес куколок, дата и процент гусенично-куколочного метаморфоза) для диапаузирующих особей в период летней и зимней диа­паузы была выявлена закономерность: чем длиннее фотопериод, тем больше вес куколок. Но эта за­кономерность сохраняется до 16 часового фотопериода. При длиннодневных фотопериодах (16–24 ч.) происходит достоверное снижение веса куколок: летняя диапауза – до диапаузы на 86,8 %, после – на 86,9 % (p<0,05); зимняя диапауза – до диапаузы на 90,3 %, после – на 85,9 % (p<0,05 – <0,001).

Ранее нами было доказано, что продолжительность летней диапаузы и процент диапаузирующих куколок у апшеронской популяции американской белой бабочки зависит в основном от фотопериодических условий развития гусениц (Кулиева, 2006). Причем, наиболее высокий процент отмечен в контрольном варианте (природное освещение – 14 ч. 33 мин.). В лет­ний период для данного вредителя предел 14–15 часов является оптимальным фотопериодом, способствующим индукции летней диапаузы. Но более продолжительное освещение в сочетании с высокой температурой (более +30°С), даже при благоприятных условиях увлажнения (60–65 %) нарушает нормальное протекание летней диапаузы.

Очень часто фотопериодическая реакция сохраняет свое действие и после наступления диапаузы, хотя обычно в измененном виде. Эта реакция (в сочетании с температурой воздуха) в природных условиях определяет длительность и время прекращения диапаузы летнего типа, а в областях с теплой зимой как в Азербайджане (+10…+15°С) – и зимней диапаузы.

Установлено, что фотопериодических фактор может влиять на дату метаморфоза в куколочную фазу у американской белой бабочки только при очень высоких скачках среднесуточной температуры воздуха (25–30°С и более), влажности – 55–75 % (июль, август). По сравнению с контролем в опытных вариантах метаморфоз задерживается – при круглосуточном освещении на 7–16 дней, 8 часовом варианте на 8–15 дней, 12 часовом – 9 дней, 16 часовом – 10–12 дней и при круглосуточной темноте на 10–17 дней (исключение составляет 14 часовой режим). Значит, такие физиологические процессы как линька и метаморфоз гусениц у американской белой бабочки непосредственно находятся под контролем температурного фактора: высокая температура (+29…+31°С) после окукливания гусениц активизирует развитие и снижает процент диапаузы (летняя диапауза), тогда как ее понижение до +18°С действует ингибирующим образом, увеличивает процент диапаузирующих куколок (зимняя диапауза).

Во время прохождения зимней диапаузы короткодневный фотопериод (контрольный вариант – 10 ч. 03 мин., опытный – 8 ч.) вызывает диапаузу у 100 % особей, процент и продолжительность диапаузы в других опытных вариантах сильно варьирует. Наиболее интенсивное снижение веса особей во время зимней диапаузы (p<0,05 – <0,001) отмечено в длиннодневных фотопериодах (количественная реакция) – 16 ч. (62,5 %) и 24 ч. (64,4 %). В опытных вариантах 0, 16 и 24 часов лет весенних бабочек не был отмечен, а задержка лета зарегистрирована в фотопериодах при 8 часовом варианте на 49 дней, а при 12 часовом – на 7–12 дней. При этом плодовитость бабочек также изменялась в зависимости от варианта фотопериодического режима (количественная реакция): 8 ч. – 322,1±7,1 экз. и круглосуточном освещении – 532,0±10,0 экз., а при 12 ч. и круглосуточной темноте полностью отсутствует кладка, хотя в овариоллах были обнаружены в значительном количестве оформленные яйца.

Выявлено, что фотопериод во время развития куколок данного вида после летней диапаузы одновременно не влияет на скорость развития имаго и на процесс яйцекладки: по сравнению с контролем в развитии и дате лета бабочек в опытных вариантах резких различий обнаружить не удалось. Количество отложенных и неотложенных яиц изменяется в зависимости от различия освещенности во время содержания особей.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 209-211.

УДК 595.762.12:574

А. В. Королев

Днепропетровский национальный университет им. Олеся Гончара,
Днепропетровск, Украина, illiger@ukr.net

TROPHIC OBJECTS CHOICE REGULARITY
OF PTEROSTICHUS MELANARIUS (COLEOPTERA, CARABIDAE)
IN FOREST BIOGEOCOENOSES OF STEPPE DNIEPER REGION

O. V. Korolev

Oles’ Gonchar Dnipropetrovsk National University, Dnipropetrovsk, Ukraine, illiger@ukr.net

Pterostichus melanarius (Illiger, 1798) – европейско-сибирский полизональный вид, широко распространенный в лесных биогеоценозах Палеарктики. Являясь активным хищником-полифагом, P. melanarius регулирует численность многих элементов подстилочного комплекса (Корольов, 2008). Исследования F. Oberholzer, T. Frank (2003) выявили значительное влияние P. melanarius на популяции слизней Arion lusitanicus (Mabille) (Arionidae) и Deroceras reticulatum (Muller) (Agriolimacidae) в виде истребления яиц и личинок первых возрастов вышеуказанных видов. Согласно N. S. Johansen (1997), P. melanarius является одним из главных потребителей яиц и куколок Mamestra brassicae (L.) (Noctuidae). A. Dinter (1998) в своих работах указывает на предпочтение P. melanarius Erigone atra (Blackwall) (Linyphiidae) и личинок Chrysoperla carnea (Stephens) (Chrysopidae) при наличии нескольких предложенных видов жертв. Накоплен значительный объем информации по биологии питания P. melanarius, однако методики проведения экспериментов и способы оценивания полученных данных различны.

С целью установления закономерностей выбора P. melanarius объектов питания в лабораторных условиях Присамарского международного биосферного стационара им. А. Л. Бель­гарда (Новомосковский район Днепропетровской области) проведен эксперимент, в ходе которого 40 экземпляров P. melanarius индивидуально содержали в пластиковых контейнерах (30×20 см) со свободным выбором потенциальных трофических объектов. Жужелиц и других беспозвоночных на протяжении вегетативного периода 2006–2008 гг. собирали на территории Самарского бора (Днепропетровская область), а также в лесных биогеоценозах окраин г. Днепропетровск.

Среди представителей подстилочно-почвенной мезофауны исследуемый вид отдает предпочтение отрядам Coleoptera, Lepidoptera, Hymenoptera, Diptera, Hemiptera, Isopoda, Aranei, Geophilomorpha, Lumbricomorpha. В меньшей степени зоофаг избирает представителей Julida, Lithobiomorpha, Stylommatophora и других групп. Основу рациона P. melanarius составляют Insecta, Arachnida, Lumbricomorpha и Malacostraca (82 % из всех поедаемых жужелицами животных).

Весовая структура предлагаемых P. melanarius беспозвоночных свидетельствует о способности зоофага питаться добычей, размеры которой колеблются в широком диапазоне. P. melanarius отдает предпочтение преимущественно небольшим объектам с массой 2,0–31,9 мг (11 % общего количества съеденных жертв по сравнению с 3 % предложенных). Беспозвоночные, масса которых равняется 32,0–255,9 мг, потребляются в меньшем количестве (35 % съеденных из 43 % предложенных). Также активно P. melanarius выбирает имеющих мягкие покровы животных с массой свыше 512 мг (39 % съеденных из 19 % предложенных). Небольшую долю рациона зоофага составляют объекты с массой 256,0–511,9 мг (15 % съеденных из 35 % предложенных).

P. melanarius наиболее активно избирает геобионтов (51 % съеденных из 21 % предложенных). Обратная тенденция наблюдается в отношении предпочтения обитателей подстилки: из 74 % предложенных герпетобионтов P. melanarius поедает лишь 41 %. Контейнеры, в которых содержались жужелицы, имели толщину субстрата 5 см (увлажнен­ный песок и фрагменты подстилки). Вероятно, доминирование почвенных беспозвоночных в рационе P. melanarius связано со стратегией выбора малоподвижной добычи с относительно мягкими покровами, которыми обладают геобионты.

Анализ ценоморф предлагаемых P. melanarius трофических объектов выявляет взаимосвязь между биотопическим распределением потенциальных жертв и поедаемостью их зоофагом. Доля съеденных P. melanarius сильвантов составляет 60 % из общего числа жертв, в то время как эврибионтов – 35 % . Также в незначительном количестве исследуемый вид поедает степантов (3 %), что объясняется приуроченностью P. melanarius к лесным экосистемам в условиях степной зоны.

Степень избираемости P. melanarius объектов питания также зависит от трофической специализации последних. Наиболее предпочитаемыми являются фитофаги (31 % съеденных из 11 % предложенных), а также зоофаги (13 % съеденных из 13 % предложенных), некрофаги (4 % съеденных из 1 % предложенных) и пантофаги (3 % съеденных из 1 % предложенных). Менее активно P. melanarius поедает миксофитофагов и фитосапрофагов (48 % съеденных из 69 % предложенных). Незначительную часть рациона исследуемого вида составляют копрофаги (1 % съеденных из 4 % предложенных).

Анализ трофических предпочтений одного из самых массовых видов жужелиц указывает на выбор P. melanarius лесных, преимущественно почвенных беспозвоночных.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 208-209.

UDC 595.78

Z. F. Klyuchko*, E. M. Klyuchko**, A. G. Lizunova***

*Shmalhausen Institute of Zoology, NAS Ukraine, Kyiv, Ukraine
**Bogomoletz Institute of Physiology, NAS Ukraine, Kyiv, Ukraine
***Kyiv T. G. Shevchenko National University, Kyiv, Ukraine

БИОРАЗНООБРАЗИЕ СОВОК  (NOCTUIDAE, LEPIDOPTERA) В УСЛОВИЯХ ТРАСНФОРМИРОВАННЫХ ЭКОСИСТЕМ КИЕВА И ОБЛАСТИ

З. Ф. Ключко*, E. M. Ключко**, A. Г. Лизунова***

*Институт зоологии им И. И. Шмальгаузена НАН Украины,Киев,Украина
**Институт физиологии им. Богомольца НАН Украины,Киев,Украина
***Киевский национальный университет им. Т. Г. Шевченко, Киев,Украина

The territory of city Kiev with its regions is at the boundary line of 2 natural zones. The Northern part of Kiev region is at the zone of mixed forests (Ukrainian Polissya), and the Southern part is at the forest-steppe zone. The moths of boreal complex dominate at Kiev suburbs; moths that inhabit in forests of different types and parks. Contrary to forest-steppe areas, the natural biotopes of Polissya avoided significant anthropogenic changes for today. Forest-steppe part of Kiev region, as all forest-steppe Ukrainian regions, were under the more powerful anthropogenic pressure ever. There are the great squares that occupied by agriculture, there are a lot of arable lands, settled and seliteb places. Moth biodiversity in Kiev and surrounded areas is under the studying since 1901 (Круликовский, 1901). For today there were registered 383 moth species from 181 genera and 31 subfamilies. Besides of this, the territory of Kiev region is situated at the river Dnepr ecological corridor where inhabit more then half (58,7 %) of moth species that were registered for all Ukraine; among them there are 6 species from the Red Book of Ukraine. 21 moth species were registered for the first time for Kiev and Kiev regions: Polychrysia moneta F., Plusia putnami Grote, Cucullia prenanthis Bsd., Anarta myrtilli L., Eucarta virgo Tr., Epilecta linogrisea Den. & Schiff., Xestia cohaesa H.-S., Cerastis rubricosa Den. & Schiff. and others.

If to compare the contemporary moth specie content for Kiev urbocenosis (232 species) with the data of A. Lebedev (Лебедев, 1934; Лебедев, 1935) who registered 236 moth species in Kiev suburb Golosievo on 1931–1934; we can resume that dramatic changes at least in moth specie number has not happened during mentioned years. Indeed, the urbocenosis nucleus includes today the same moth species as 70 years ago. From other side, during these 70 years disappeared such moth species as Idia calvaria Den. & Schiff., Schinia cardui Hbn., Eremobia ochroleuca Den. & Schiff., Hypenodes humidalis Dbld., Dryobotodes eremita F.

During the period after the Second World War the urban Kiev territory spread tremendously forming mega polis, and caused the changes of the nature of its suburbs. New districts were built, the squares of former parks were changed, and new parks were planted. For example, the territory of Cyrillic Yar (with Babyn Yar) and surrounded territories were changed significantly. In these places L. Shelyuzhko (Шелюжко, 1923) had registered Schinia cardui Hbn., Pechipogo plumigeralis Hbn.; these species are absent now. Urban changes in other Kiev suburbs caused disappearing of natural plants and, respectively, natural butterfly fauna (including moth). After the making of artificial Kiev Sea at river Dnepr some steppe moth species disappeared due to water covering of their places of inhabitance.

Mediterranean and close to them species are rare in Kiev and its region, number of their representatives is low, they are registered predominantly at the steppe parts of hills and the same places. Another group of so-called euribionts has no clearly expressed biotope affiliation; they are polyfags, predominantly pests of agricultures.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 207-208.

УДК 595.786

З. Ф. Ключко*, К. К. Голобородько**, В. О. Афанасьева**

*Институт зоологии им. И. И. Шмальгаузена НАН Украины, Киев, Украина,
**Днепропетровский национальный университет им. Олеся Гончара,
Днепропетровск, Украина

PRELIMINARY RESULTS OF STUDYING NOCTUID-MOTH
(LEPIDOPTERA, NOCTUIDAE) OF DNIPROPETROVSK REGION

Z. F. Klyuchko*, K. K. Goloborod’ko**, V. O. Afanasieva**

*Shmalhausen Institute of Zoology, NAS, Kyiv, Ukraine,
**Oles’ Gonchar Dnipropetrovsk National University, Dnipropetrovsk, Ukraine

Семейство совок или ночниц (Noctuidae) самое большое в отряде чешуекрылых (Lepidoptera). По современным оценкам (Ключко, 2006) мировая фауна насчитывает около 25 тыс. видов, в Европе – более 1300, в Украине – 673 вида (245 родов из 28 подсемейств). Естественно, что за более чем двухсотлетнюю историю изучения чешуекрылых Днепропетровщины уже накопился определенный материал, обобщить и проанализировать который и явилось целью данной работы.

Несмотря на то что специальных исследований, посвященных Noctuidae, до недавнего времени в области не проводилось, в литературных источниках находим первые сведения еще в публикации А. Черная (Czernay, 1854) о чешуекрылых бывшей Екатеринославской губернии. В августе-сентябре 1941 г. Б. Альберти и Й. Соффнер (Alberti, Soffner, 1962) отметили около 20 видов в Днепропетровске, с. Соленом и Златополье, а также других пунктах.

Дальнейшие исследования Noctuidae проходили в контексте изучения фауны естественных и искусственных лесов степной зоны Украины (Акимов, 1953, 1955; Акимов, Топчиев, 1960; Топчиев, 1955). А результаты этих и собственных почти тридцатилетних изысканий (1956–1981 гг.) обобщены Л. Г. Апостоловым. В его монографии (Апостолов, 1981) приводится 51 вид совок из различных местообитаний Центрального Приднепровья.

В конце 1960-х годов свою профессиональную деятельность начинает известный украинский лепидоптеролог Виктор Александрович Барсов (1943–2001 гг.), основатель современных энтомологических фондов Днепропетровского национального университета им. Олеся Гончара (Голобородько и др., 2007). В. А. Барсов опубликовал сведения о 70 видах совок, обитающих в искусственных лесонасаждениях и естественных лесах (1968, 1975, 1983, 1987). Материалы коллекции ученого использованы при подготовке этой публикации.

В условиях трансформированных экосистем области собирали совок и другие энтомологи (П. Н. Шешурак, А. Сумароков, сотрудники пунктов защиты растений), после обработки эти данные вошли в «Аннотированный каталог совок фауны Украины (Ключко и др., 2001). На сегодняшний день, определено около 350 видов совок из 176 родов 29 подсемейств. Таксономический анализ свидетельствует, что наибольшее количество видов насчитывают 17 родов (табл.).

Таблица. Количество видов в самых больших родах Noctuidae,
зарегистрированных на территории Днепропетровской области

Остальные 159 родов (90,3 %) представлены 1–4 видами каждый.

Более 50 % видов связано с лесными и близкими к ним трансформированными биогеоценозами (лесополосы, парки, сады). Среди них отметим потребителей листвы, почек, генеративных органов берез, тополей, ив, дубов, терна, боярышника и других деревьев, кустарников и травянистых растений, таких как большинство видов родов Catocala Schr., Acronicta Ochs., Amphipyra Ochs., Orthosia Ochs., Conistra Hbn., Agrochola Hbn., Moma Hübner, [1821], Panolis Hübner, 1821. Потребители лишайников – Cryphia Hübner, 1818, Laspeyria Germar, 1810 и др.

Меньше изучена группа степных видов, трофически связанных со степной растительностью и приуроченных к соответствующим биоценозам. Популяции степных видов обычно малочисленны (Eublemma amoena (Hübner, [1803]), E. panonica (Freyer, 1840), Gonospileia triquetra ([Denis & Schiffermüller], 1775), Euchalcia consona (Fabricius, 1787), Panchrysia aurea (Hübner, [1803]), Simyra nervosa ([Denis & Schiffermüller], 1775), Aedophron Lederer, 1857, Cucullia Schr.). А если учесть, что сами степные экосистемы сокращаются в площади ежегодно, то необходимо больше внимая уделить изучению именно степных элементов комплекса Noctuidae.

Уникальность региональной фауны подтверждается еще и тем, что на территории Днепропетровской области зафиксировано 7 из 14 видов (остальные известны исключительно с территории АР Крым), включенных в «Червону книгу України» (1994): Catocala fraxini (Linnaeus, 1758), C. sponsa (Linnaeus, 1767), Periphanes delphinii (Linnaeus, 1758), Staurophora celsia (Linnaeus, 1758), Cucullia argentina (Fabricius, 1787), C. splendida (Stoll, 1782), C. magnifica (Freyer, 1840). Только последний из перечисленных видов не обнаружен после 1941 г. на территории Днепропетровской области. Современная численность остальных видов не выявляет тенденций к сокращению.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 205-207.

УДК 595.78

Ю. В. Канарський

Інститут екології Карпат, Львів, Україна, ykanarsky@gmail.com

CRITERIA FOR ESTIMATION OF THE CONSERVATION STATUS
OF THREATENED AND VANISHING INSECT SPECIES

Y. V. Kanarsky

Institute of Ecology of the Carpathians, Lviv, Ukraine, ykanarsky@gmail.com

Проблема збереження видового різноманіття ентомофауни є актуальною та водночас дотепер остаточно не розробленою. У будь-якому разі очевидно, що всі рідкісні види комах одними й тими ж методами зберегти неможливо, і що існують серйозні суперечності між реальними способами та можливостями їх охорони з такими, що задекларовані в основному національному документі, який визначає охоронні пріоритети – Червоній книзі України (ЧКУ). З іншого боку, відсутні чіткі критерії добору видів, які повинні підлягати охороні. У результаті у списку „рідкісних і зникаючих” опинилося багато видів, які або широко розповсюджені навіть у сильно трансформованих екосистемах, або є нерезидентними мігрантами, або просто маловідомі й маловивчені з причин криптичного габітусу чи способу життя, браку вузьких спеціалістів-ентомологів. Дуже умовними виглядають й категорії охоронного статусу, які використані в ЧКУ (1994). Зокрема, категорії „вразливий вид” (ІІ) і „рідкісний вид” (ІІІ) знаходяться в одному ряду пріоритетів охорони, хоча насправді перебувають у різних понятійних площинах. Такі ж категорії, як „невизначений” або „недостатньо відомий вид” (IV, V), як справедливо зазначають Ю. Г. Вервес зі співавторами (1999), взагалі не повинні використовуватися для характеристики стану загрози видів комах, оскільки абсолютна їх більшість апріорно підпадають під ці визначення. Все це вже на етапі розробки концептуальних засад призводить до того, що ЧКУ та регіональні списки рідкісних і зникаючих видів безхребетних перестають бути практичними інструментами охорони, а система охоронних заходів втрачає будь-який зміст.

На цьому тлі дуже чітко виглядає схема визначення охоронного статусу, розроблена МСОП (1996–2007, IUCN Red List of Threatened Animals). Згідно з нею, категорія загрози визначається за відносним розміром ареалу виду і трендом зміни чисельності (або зменшення ареалу). Проте, останній параметр (у трактуванні МСОП) можна достовірно встановити лише за умови постійного моніторингу, що в наших умовах зі зрозумілих причин практично нереально.

Інший підхід використано для розробки методики виділення видів – кандидатів на внесення до Червоної книги Білорусії (Кулак, 2002). Тут для стандартизації созологічної оцінки рідкісних і зникаючих видів комах використано бальну систему, за допомогою якої можна отримати певний інтегральний рейтинг для будь-якого виду. Окремі його параметри та деталі алгоритму розрахунку виглядають надто дискусійно, тому, взявши за основу наведену методику, її спростили й звели до розрахунку двох показників: 1) індекс екологічної вразливості та 2) індекс рясності виду.

Екологічну вразливість трактуємо як міру нездатності виду до адаптації та виживання в антропогенно трансформованому середовищі, тобто величину, інвертну до екологічної пластичності. Вона має два аспекти – ситуаційний і конституційний. Ситуаційна вразливість обумовлена характером поширення виду, актуальною чисельністю і тенденціями її змін, тоді як конституційна – аутекологічними особливостями виду.

Індекс ситуаційної вразливості (SVI) розраховуємо як суму балів за такими критеріями.

1. Відносний розмір потенційного ареалу (у межах дослідного регіону): 0 – понад 50 %; 1 – 20–50 %; 2 – менше 20 %.

2. Характер поширення (в межах потенційного ареалу): 0 – суцільне у більшості природних і синантропних біотопів; 1 – суцільне у характерних для регіону (зональних) природних біотопах; 2 – локальне (вид поширений локально у характерних природних біотопах, або тільки в екстра- чи азональних біотопах); 3 – дуже локальне (вид поширений у дуже обмеженій кількості осередків, яких значно менше, ніж теоретично можливих місць перебування).

3. Відносна частота трапляння виду в місцях існування: 0 – дуже чисельний (фоновий, еудомінантний у відповідних таксоценах); 1 – чисельний (звичайний, домінантний або субдомінантний у таксоценах); 2 – нечисельний (рецедентний); 3 – рідкісний вид (поодинокі знахідки, субрецедентний); 4 – сучасних знахідок немає.

4. Зміни чисельності / кількості місць існування (протягом періоду спостережень): 0 – стабільна або зростає; 1 – тренд нез’ясований або спостерігаються флуктуації чисельності; 2 – існує тенденція до зменшення чисельності; 3 – відзначене істотне зменшення чисельності або кількості місць існування.

Оцінки за критеріями 1, 2 – умовно-ретроспективні, вони опосередковано відображають здат­ність до відновлення популяцій виду за умови припинення дії негативних антропогенних факторів.

Індекс конституційної вразливості (CVI) розраховуємо як суму балів за такими критеріями.

1. Міграційна здатність: 0 – вид є регулярним мігрантом; 1 – здатний до далеких міграцій; 2 – здебільшого утримується в межах стаціонарного місця перебування; 3 – нездатний до міграцій.

2. Вразливість біотопів: 0 – вид населяє синантропні біотопи; 1 – населяє слабко вразливі природні біотопи й такі, що деградують за відсутності помірного антропогенного навантаження (наприклад, справжні й пустищні луки); 2 – населяє середньо вразливі біотопи (наприклад, болотисті й торфові луки, широколистяні та мішані ліси); 3 – населяє сильно вразливі біотопи (реліктові лучно-степові, цілинно-степові, болотні та деякі водні екосистеми).

3. Поширеність (доступність) трофічної бази: 0 – повсюдно наявна; 1 – широко розповсюджена у природних біотопах певних типів; 2 – поширена локально; 3 – поширена дуже локально (в обмеженій кількості осередків).

4. Трофічна вибагливість виду: 0 – поліфаг; 1 – широкий олігофаг; 2 – вузький олігофаг; 3 – монофаг. Для видів із ускладненим циклом розвитку (зокрема, облігатних мірмекофілів, коменсалів інших суспільних комах тощо) оцінку за цим критерієм збільшуємо на 1 бал.

Загальний індекс вразливості виду (VI) дорівнює сумі SVI та CVI, а його максимальне значення може становити 25 балів.

На відміну від вразливості, „рідкісність” виду є функцією характеру його поширення й частоти трапляння в актуальному (а не потенційному) ареалі. Її оцінку для певної території проводимо за показником рясності (АІ), котрий розраховуємо як суму балів за такими критеріями.

1. Відносний розмір ареалу (в межах дослідного регіону): 0 – менше 5 %; 1 – 5–20 %; 2 – 20–50 %; 3 – понад 50 %.

2. Характер поширення: 0 – дуже локальне (вид трапляється в одному – кількох локалізованих осередках); 1 – локальне (поширений у більш-менш чисельних локалізованих осередках, або не має стаціонарних місць існування); 2 – кластерне (вид суцільно поширений у відносно великих масивах характерних для нього біотопів); 3 – суцільне.

3. Частота трапляння в оселищах: 0 – сучасних знахідок немає; 1 – рідкісний (поодинокі знахідки); 2 – нечисельний; 3 – звичайний; 4 – дуже чисельний (фоновий) вид.

Таким чином, діапазон АІ становить від 0 до 10 балів. Цей індекс зручно використовувати під час аналізу структурних показників угруповань (населення) ентомофауни ландшафтних екосистем і природних регіонів у разі, коли відсутні точні дані щодо чисельності (частоти трапляння) окремих видів.

Окремо зупинимося на рекомендованих заходах з охорони рідкісних і зникаючих видів комах. Абсолютно очевидно, що саме по собі „створення заказників у місцях виявлення виду”, як це майже на кожній сторінці фігурує в ЧКУ, недостатнє для ефективної охорони. Територія ентомологічного заказника повинна охоплювати цілісний ландшафтно-біотопний комплекс (ландшафтну екосистему) і підлягати, за необхідності, певним видам антропогенного навантаження (наприклад, регульоване викошування або випасання худоби) з метою запобігання спонтанній деградації біотопів окремих рідкісних видів та характерних ентомокомплексів. Підставою ж для організації та встановлення територіальних меж такого заказника повинна бути не стільки наявність певного „червонокнижного” виду, як концентрація видів з високим ступенем екологічної вразливості, що зі свого боку є важливим індикатором непорушеності („еталонності”) природних екосистем.

Сподіваємося, що запропоновані схема та критерії оцінки охоронного статусу раритетних видів комах сприятимуть стандартизації та логічному впорядкуванню підходів до стратегії й тактики збереження видової різноманітності ентомофауни на національному, регіональному та локальному рівнях.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 203-205.

УДК 595.762.14/.17

В. Г. Дядичко

Одесский филиал Института биологии южных морей им. А. О. Ковалевского НАН Украины,
Одесса, Украина, wasilij_d@mail.ru

NEW DATA ON THE HYDRADEPHAGA (COLEOPTERA)
OF THE POLISTOVSKI RESERVE AND ADJACENT TERRITORIES
OF THE PSKOV REGION (RUSSIAN FEDERATION)

V. G. Dyadichko

A. O. Kovalevsky Odessa Branch of the Institute of Biology of Southern Seas NAS of Ukraine,
Odessa, Ukraine, wasilij_d@mail.ru

Государственный природный заповедник «Полистовский» основан в 1994 году. Он распо­ложен в Бежаницком районе Псковской области России и включает в себя западную часть крупнейшей в Европе Полистово-Ловатской системы верховых болот.

Первые специальные исследования водных плотоядных жуков (Coleoptera, Hydradephaga) Полистовского заповедника и смежных территорий были проведены в 2008 году (Дядичко, Грандова, Прокин, 2009). В основу настоящего сообщения легли материалы, собранные автором 28–30 мая 2009 года, уже после выхода этой публикации. Сборами были охвачены прибрежные мелководья озер Цевло и Озерявка, верхнее течение реки Цевла и близлежащие стоячие водоемы, образовавшиеся в местах заброшенных торфоразработок. При изучении собранных материалов обнаружено 5 новых для рассматриваемого региона видов Hydradephaga.

Liopterus haemorrhoidalis (Fabricius, 1787) – широко распространенный вид, известен в большей части Европы, Алжире, Малой Азии, Иране и Туркмении (Nilsson, Holmen, 1995). Пойман безприманочными ловушками типа верши в прибрежной зоне оз. Цевло. Глубина 0,1–0,4 м, дно песчаное, покрыто слоем торфа и детрита толщиной 5–20 см. Растительность представлена осоками, тростником, камышом, рдестами и хвощами. По литературным данным (Nilsson, Holmen, 1995) в северных частях ареала этот вид тяготеет к сильно заросшим мелководным биотопам, что подтверждают и наши находки.

Laccornis oblongus (Stephens, 1835) – голарктический бореальный вид (Петров, 2004), в Палеарктике распространен от Великобритании до Западной Сибири (Nilsson, Holmen, 1995). 1 экз. пойман ловушкой в прибрежной зоне оз. Цевло. На большей части ареала этот вид предпо­читает торфяные болота и различные малые лесные водоемы с зарослями мхов и других растений, кислой реакцией воды и опавшими листьями на дне (Nilsson, Holmen, 1995; Дядичко, 2007). Поэтому наша находка в прибрежной зоне крупного озера выглядит нетипичной и, возможно, носит случайный характер. В тоже время, условия среды здесь по ряду показателей (рН, характер грунта и растительности, цветность воды) сходны с типичными местообитаними L. oblongus, поэтому полностью исключать возможность его постоянного обитания в озере Цевло нельзя.

Agabus fuscipennis (Paykull, 1798) – голарктический аркто-бореальный вид (Петров, 2004), в Палеарктике распространен от Скандинавского п-ова до Западной Сибири и Казахстана (Nilsson, Holmen, 1995). Более 10 экз. поймано в прибрежной зоне оз. Цевло. Большинство собранных особей были недавно вышедшими из куколок жуками с неполностью затвердевшими покровами. Прибрежные заросшие мелководья озер относятся к числу типичных местообитаний этого вида в северной и центральной Европе (Nilsson, Holmen, 1995).

Rhantus notaticollis (Aubé, 1837) – палеарктический бореальный вид (Петров, 2004). Распространен от Скандинавского п-ова до Камчатки. В европейской части ареала редок (Nilsson, Holmen, 1995). 1 экз. пойман в ловушку в прибрежной зоне оз. Цевло. Экология вида изучена слабо, А. Н. Нильссон и М. Хольмен предполагают, что к числу предпочитаемых биотопов относятся разливы рек и озер с богатой растительностью (Nilsson, Holmen, 1995). Наша находка подтверждает справедливость этого мнения.

Rhantus latitans Sharp, 1882 – палеарктический температный вид (Петров, 2004). Широко распространен в Европе, известен в степной зоне Западной Сибири и в Казахстане (Nilsson, Holmen, 1995; Петров, 2004; Nilsson, 2006). Около 100 экз. поймано на прибрежных мелководьях оз. Цевло, в разливах р. Цевла и близлежащих водоемах в торфяных карьерах. К общим чертам этих биотопов относятся небольшая глубина (до 0,5 м), наличие густых зарослей макрофитов, низкая скорость или полное отсутствие течения. Нахождение вида в подобных местообитаниях, по-видимому, типично для него на всем протяжении ареала (Galewski, 1957, 1971; Nilsson, Holmen, 1995; Дядичко, 2005, 2006).

Таким образом, список Hydradephaga Полистовского заповедника и смежных территорий пополнился 5 новыми видами и насчитывает с учетом ранее опубликованных данных 78 видов.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 202-203.

УДК 591.531.14:591.9:595.799(571.22)

А. Т. Демидова

Сургутский государственный университет, Сургут, Россия, luny13@list.ru

TROPHIC CONNECTIONS OF BUMBLEBEES (HYMENOPTERA,
APIDAE, BOMBINI) OF THE MIDDLE TRANSOB (PRIOB’YE)

A. T. Demidova

Surgut State University, Surgut, Russia, luny13@list.ru

Первые исследования трофических связей шмелей с культурными и дикорастущими цветковыми растениями проводились в двадцатые годы XX века (Скориков, 1924; Данков, 1927; Курочкин, 1927 и др.).

В природе существует большое количество насекомых разных систематических групп, способных посещать и опылять цветки растений групп родственных, а часто вообще не родственных между собой. Первые из них называются олиготрофными, а вторые – политрофными насекомыми. Приспособленность насекомых к опылению растений особенно отчетливо проявляется у узкоспециализированных видов, которые опыляют цветки только одного вида растений – монофаги (Мирзоян, 1989).

Эти особенности для шмелей многих видов еще не установлены. Потому крайне важно при сборах отмечать на каком растении поймано насекомое, тем более, что насекомые многих видов имеют большое значение в опылении многих сельскохозяйственных растений.

Изучение спектра кормовых растений шмелей Среднего Приобья проводили в период c 2006 по 2009 гг. в различных биотопах четырех административных районов Ханты-Мансийского автономного округа (Сургутский, Нефтеюганский, Нижневартовcкий, Ханты-Мансийский районы). Для анализа пищевой специализации исследовали трофические связи шмелей с растениями 50 родов из 14 семейств:

1) семейство Лютиковые (Ranunculaceae) – 5 родов: калужница (Caltha L.), живокость (Del­phinium L.), борец (Aconitum L.), василисник (Thalictrum L.), анемонидиум (Anemonidium Holub.);

2) семейство Гвоздичные (Caryophyllaceae) – 2 рода: смолевка (Silene L.), звезчатка (Stellaria L.);

3) семейство Ивовые (Salicaceae) – 2 рода: ива (Salix L.), тополь (Populus L.);

4) семейство Крыжовниковые (Grossulariaceae) – 1 род: смородина (Ribes L.);

5) семейство Розоцветные (Rosaceae) – 8 родов: рябина (Sorbus L.), боярышник (Crataegus L.), малина (Rubus L.), сабельник (Comarum L.), лапчатка (Potentilla L.), кровохлебка (Sanguisorba L.), шиповник (Rosa L.), черемуха (Padus Mill.);

6) семейство Бобовые (Fabaceae) – 5 родов: горошек (Vicia L.), чина (Lathyrus L.), донник (Melilotus Mill.), люцерна (Medicago L.), клевер (Trifolium L.);

7) семейство Кипрейные (Onagraceae) – 2 рода: кипрей (Epilobium L.), иван-чай (Chamerion Rafin.);

8) семейство Гераниевые (Geraniaceae) – 1 род: герань (Geranium L.);

9) семейство Зонтичные (Apiaceaе) – 3 рода: тмин (Carum L.), дудник (Angelica L.), поручейник (Sium L.);

10) семейство Жимолостные (Caprifoliaceae) – 1 род: жимолость (Lonicera L.);

11) семейство Бурачниковые (Boraginaceae) – 2 рода: медуница (Pulmonaria L.), незабудка (Myosotis L.);

12) семейство Норичниковые (Scrophulariaceae) – 5 родов: льнянка (Linaria Mill.), вероника (Veronica L.), марьянник (Melampyrum L.), очанка (Euphrasia L.), погремок (Rhinanthus L.);

13) семейство Губоцветные (Lamiaceae) – 4 рода: пикульник (Galeopsis L.), мята (Mentha L.), шлемник (Scutellaria L.), яснотка (Lamium L.);

14) семейство Сложноцветные (Asteraceae) – 9 родов: тысячелистник (Achillea L.), ромашка (Matricaria L.), полынь (Artemisia L.), бодяк (Cirsium Mill.), цикорий (Cichorium L.), осот (Sonchus L.), латук (Lactuca L.), одуванчик (Taraxacum Wigg.), девясил (Inula L.).

Для выявления пищевых связей использовали маршрутный метод. Были выбраны биотопы с разнообразной растительностью, на которых отмечали наиболее часто посещаемые растения в определенные часы по стандартной методике. Для исследования выбирали дни со сходными климатическими условиями (температура воздуха +20…+26°С, влажность 70–80 %).

Идентификация видов шмелей велась с использованием основных определителей (Плавильщиков, 1948; Осычнюк, 1978; Купянская, 1995). Название видов шмелей дано по Вильямсу (Williams, 1998). Видовая принадлежность кормовых растений устанавливалась по «Определителю растений Ханты-Мансийского автономного округа» (Красноборов, 2006). Трофические связи представлены для шмелей фоновых видов Среднего Приобья (табл.).

Таблица. Трофические связи фоновых видов шмелей
с растениями различных семейств в условиях Среднего Приобья

Учтенные нами шмели отдавали предпочтение растениям следующих семейств: Бобовые (100 % шмелей), Губоцветные (100 %), Розоцветные (91,6 %), и Сложноцветные (66,6 %). Сходные тенденции отмечены в литературе (Тюмасева, 1988; Лыков, 1990; Воробьева, 2005; Еремеева, 2007 и др.). Наименьшее видовое разнообразие шмелей наблюдали на растениях семейств гвоздичных (8,3 %) и жимолостных (8,3 %).

Все исследуемые шмели являются политрофными видами. Наиболее широкими трофическими связями обладают B. lucorum L., B. hortorum L., B. muscorum L., B. pascuorum Scopoli. Среди них наиболее ценными являются длиннохоботковые представители видов B. pascuorum Scopoli, B. hortorum L., B. muscorum L.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 200-201.