УДК 595.787:630.4

Е. В. Давиденко, Т. А. Усиченко

Государственное специализированное лесозащитное объединение «Востоклесозащита»

ECOLOGICAL TRAITS
OF LYMANTRIA DISPAR (LEPIDOPTERA, LYMANTRIIDAE)
POPULATION IN THE AUTONOMOUS REPUBLIC OF CRIMEA

K. Davydenko, T. Usichenko

State Specialized Forest Protection Union «Eastern Forest Protection»

Благодаря многолетним исследованиям многих авторов морфологии, биологии и экологии непарного шелкопряда (Lymantria dispar L.) этот вид последнее время является, пожалуй, наиболее изученным. В связи с возможностью развиваться на искусственных средах он является также моделью для исследований в области популяционной экологии. Материалы многих исследований говорят о высокой экологической пластичности вида и подтверждают значительную вариабельность многих биологических параметров его популяций (Колтунов, Пономарев, 1998). Непарный шелкопряд повреждает более 300 видов растений. В Крыму основными предпочитаемыми кормовыми породами являются дуб скальный, пушистый, грабинник и др.

Вспышки массовых размножений непарного шелкопряда в АР Крым происходят с достаточно четкой периодичностью (7–10 лет) и развиваются по классической схеме (Мешкова и др., 2008). Тем не менее, биологические показатели популяции (интенсивность развития, смертность, эффект группы и др.), количественные и качественные показатели вспышки (плодовитость, вес куколок) сильно изменялись в зависимости от места обитания, причем при питании на одной и той же породе (Андреева, 2008; Пономарев, 2008; Баранчиков, 1987).

Отобранные в разных районах АР Крым гусеницы непарного шелкопряда выкармливались на листве дуба в марлевых изоляторах по 10, 20, 30, 50 и 100 экз. в 5 повторностях. Часть гусениц выращивали на искусственной питательной среде по 10 и 50 экз.

Для гусениц младших возрастов отмечался четко выраженный эффект группы при выкармливании на искусственной среде для одних популяций и его отсутствие или незначительная разница при выращивании непарного шелкопряда из других районов (табл. 1).

При выкармливании гусениц младших возрастов на искусственной среде у особей ялтинской популяции наблюдался четко выраженный эффект группы. Длительность развития на ИПС гусениц непарного шелкопряда первого возраста была на 5 дней меньше (8 дней) при выращивании гусениц в изоляторах по 50 экз., чем при выращивании по 10 экз. (13 дней). Смертность гусениц первого возраста при выращивании по 10 экз. была на 8,5 % выше (17,5 %), чем при выращивании по 50 экз.

При выращивании гусениц на листьях дуба эффект группы сохранялся (8 и 12 дней соответственно при выращивании по 10 и 50 экз.). Жизнеспособность гусениц во всех вариантах была высокой, что объясняется исключением влияния такого стрессового фактора как искусственный корм.

Таблица 1. Жизнеспособность гусениц непарного шелкопряда
при выращивании на искусственной среде по 10 и 50 экз.

Таблица 2. Биологические показатели популяции непарного шелкопряда
при выращивании на искусственной среде и дубе по 10 и 50 экз.

Влияние эффекта группы также проявляется в значительной мере только у особей ялтинской популяции. Так при выращивании по 10 штук гусениц на листьях дуба в 2,40 раза снижается вес куколок самок, в 5,85 раза плодовитость и на 20,1 и 23,8 % жизнеспособность гусениц и куколок соответственно. Для остальных популяций влияние эффекта группы практически отсутствует и достоверная разница по показателям популяций не наблюдается.

Достоверное увеличение биологических показателей популяции (плодовитость, вес куколок, жизнеспособность) при выкармливании на листьях дуба объясняется выращиванием на природном корме (Мешкова, Давиденко, 2008).

Биологические показатели популяций непарного шелкопряда в Крыму имеют достоверное различие в зависимости от степени плотности популяции, заселенности насаждений. Физиологически разреженные популяции (старокрымская и бахчисарайская) имеют сходные биологические показатели и низкую относительную заселенность. Возможно поэтому и влияние эффекта группы на гусениц младших возрастов практически отсутствует. Ялтинская популяция, находящаяся на фазе нарастания численности, подвержена влиянию плотности гусениц в младших возрастах на популяционные показатели.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 198-199.

UDC 595.763(477.61)

S. Glotov*, K. Savchenko**

*Lugansk Nature Reserve of Ukraine National Academy of Sciences,
Lugansk, Ukraine, glotov2006@rambler.ru
**Donetsk National University, Donetsk, Ukraine, katrinsavchenko@mail.ru

МАТЕРИАЛЫ К ФАУНЕ ЖУКОВ-СТАФИЛИНИД (COLEOPTERA, STAPHYLINIDAE) ЗАПОВЕДНИКА КАМЕННЫЕ МОГИЛЫ

С. Глотов*, Е. Савченко**

*Луганский природный заповедник НАН Украины, Луганск, Украина, glotov2006@rambler.ru
**Донецкий национальный университет, Донецк, Украина, katrinsavchenko@mail.ru

The inventory of flora and fauna’s biodiversity is one of the main research tasks for special protected nature territories. Up to date there is no special research of fauna of Staphylinidae beetles in reserve’s territory. Besides the information about casual finding of Staphylinidae beetles in reserve’s territory is practically absent in the literature.

Kamennye Mogily reserve is one of the standards of steppe biodiversity. Many unique animals and vegetable organisms inhabit reserve’s territory. Total area of reserve’s territory is 400 hectares. Reserve’s territory is situated in Donetsk (300 hectares) and Zaporozhye (100 hectares) regions.

Staphylinidae beetles are widely spread beetles’ family. At present there are over 43000 species in the world fauna (Herman, 2001). There are over 1100 species of Staphylinidae beetles in Ukraine fauna (Petrenko, 1992).

The materials, which were collected by route-expeditionary method in 2006–2008, were taken for this report. The material was collected by generally accepted methodology of entomological researches by the instrumentality of Barber’s soil trap. 4 % formaline solution was used as a fixed liquid.

The research results are 53 species of Staphylinidae beetles out of 6 subfamily (Omaliinae – 4 species, Oxytelinae – 1, Paederinae – 6, Staphylininae – 25, Tachyporinae – 6, Aleocharinae – 11 species). The list of Staphylinidae beetles set out below was formed in compliance with last nomenclatural corrections (Herman, 2001; Löbl & Smetana, 2004).

Subfamily Omaliinae MacLeay, 1825: 1. Anthobium atrocephalum (Gyllenhal, 1827). 2. Olophrum assimile (Paykull, 1800). 3. Omalium caesum Gravenhorst, 1806. 4. O. rivulare (Paykull, 1789).

Subfamily Oxytelinae Fleming, 1821: 5. Anotylus rugosus (Fabricius, 1775).

Subfamily Paederinae Fleming, 1821: 6. Astenus immaculatus Stephens, 1833. 7. A. lyonessius (Joy, 1908). 8. Lathrobium dimidiatipenne Bernhauer, 1910. 9. Ochthephilum fracticorne (Paykull, 1800). 10. Paederus fuscipes Curtis, 1826. 11. Scopaeus laevigatus (Gyllenhal, 1827). 12. Sunius melanocephalus (Fabricius, 1792).

Subfamily Staphylininae Latreille, 1802: 13. Bisnius nitidulus (Gravenhorst, 1802). 14. Heterothops dissimilis (Gravenhorst, 1802). 15. Gabrius osseticus (Kolenati, 1846). 16. Gyrohypnus angustatus Stephens, 1833. 17. Philonthus lepidus (Gravenhorst, 1802). 18. Ph. quisquiliarius (Gyllenhal, 1810). 19. Platydracus chalcocephalus (Fabricius, 1801). 20. Ocypus brunnipes (Fabricius, 1781). 21. O. fulvipennis Erichson, 1840. 22. O. nitens (Schrank, 1781). 23. O. picipennis picipennis (Fabricius, 1793). 24. O. ophthalmicus ophthalmicus (Scopoli, 1763). 25. Othius punctulatus (Goeze, 1777). 26. Quedius limbatus (Heer, 1839). 27. Staphylinus caesareus Cederhjelm, 1798. 28. Tasgius falcifer falcifer (Nordmann, 1837). 29. Tasgius ater (Gravenhorst, 1802). 30. Xantholinus tricolor (Fabricius, 1787). 31. X. longiventris Heer, 1839.

Subfamily Tachyporinae Mac Leay, 1825: 32. Tachyporus chrysomelinus (Linnaeus, 1758). 33. T. dispar (Paykull, 1789). 34. T. hypnorum (Fabricius, 1775). 35. T. solutus Erichson, 1839. 36. Sepedophilus immacultus (Stephens, 1832). 37. S. marshami (Stephens, 1832).

Subfamily Aleocharinae Fleming, 1821: 38. Aleochara erythroptera Gravenhorst, 1806. 39. Amischa bifoveolata (Mannerheim, 1830). 40. Atheta aegra (Heer, 1841). 41. Dinaraea aequata (Erichson, 1837). 42. Drusilla canaliculata (Fabricius, 1787). 43. Falagrioma thoracica (Stephens, 1832). 44. Oxypoda abdominalis (Mannerheim, 1830). 45. O. haemorrhoa (Mannerheim, 1830). 46. O. longipes Mulsant & Rey, 1861. 47. O. vicina Kraatz, 1856. 48. O. vittata Markel, 1842.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 197-198.

УДК 595.792

О. О. Варга, А. Г. Сіренко

Прикарпатський національний університет ім. Василя Стефаника,
Івано-Франківськ, Україна, bratlibo@yahoo.co.uk

ON QUESTION ABOUT ICHNEUMONIDAE (HYMENOPTERA)
OF THE UKRAINIAN CARPATHIANS AND ADJOINING TERRITORIES

O. O. Varga, A. G. Sirenko

Vasyl Stefanyk Precarpathian National University, Ivano-Frankivs’k, Ukraine, bratlibo@yahoo.co.uk

Іхневмоніди (Hymenoptera, Ichneumonidae) – родина паразитичних перетинчасто­крилих. Личинки всіх видів іхневмонід паразити різних видів комах і павукоподібних, імаго живляться нектаром, пилком і гемолімфою господаря. Роль іхневмонід у різних наземних екосистемах надзвичайно важлива (як видів, що контролюють чисельність різноманітних шкідливих фітофагів). Це одна з найчисельніших і найменш вивчених родин комах (Каспарян, 1981). За різними оцінками кількість видів іхневмонід у фауні Палеарктики перевищує 8 тисяч видів, у фауні Східної Європи – 4–5 тисяч видів. Фауна іхневмонід Українських Карпат вивчена недостатньо. Дані про видовий склад фауни іхневмонід Українських Карпат розрізнені (Zinnert, 1969; Townes, 1965; Oehlke, 1967; Мейер, 1936; Каспарян, 1981 та ін.), неповні, потребують уточнення та подальшого дослідження.

Дослідження фауни іхневмонід Українських Карпат проводилося нами на основі колекцій зібраних у 2000–2008 роках в наступних стаціонарах:

– монтанні стаціонари: 1) Карпатський біосферний заповідник (КБЗ), Угольсько-Широколужанський масив, Закарпатська обл.; 2) с. Ділове (Закарпатська обл.); 3) заповідник „Горгани”, урочище „Ельми”; 4) околиці с. Гута, долина р. Бистриця Солотвинська, поблизу гори Ігровець; 5) долина р. Женець, околиці с. Татарів; 6) долина р. Жонка, околиці смт Яремче;

– рівнинні стаціонари (прилеглі до Українських Карпат території): 7) с. Бондарів Івано-Франківської обл., Передкарпаття; 8) м. Тлумач Івано-Франківської обл.; 9) заказник „Козакова долина” (околиці м. Івано-Франківськ); 10) м. Івано-Франківськ, ботанічний сад Прикарпатського університету; 11) околиці с. Волосів (Надвірнянський р-н, Івано-Франківська обл.), лісові луки; 12) с. Верхня Липиця (Івано-Франківська обл.); 13) с. Вишнів (Рогатинський р-н, Івано-Франків­ська обл.), 14) смт Богородчани, Івано-Франківська обл.

Відлов здійснювали в лучних та лісових екосистемах на світлову ультрафіолетову пастку з використанням генератора струму фірми «Endress» і методами „косіння”. Аналізувались виключно збори авторів, що зберігаються у зоологічному музеї Прикарпатського національного університету. У результаті досліджень виявлені наступні види іхневмонід.

Subfamilia Pimplinae: Acropimpla pictipes (Gravenhorst, 1829), Apechtis compunctor compunctor (Linnaeus, 1758), A. quadridentata (Thomson, 1877), A. rufata (Gmelin, 1790), Exeristes roborator (Fabricius, 1804), Gregopimpla inquisitor (Scopoli, 1763), Itoplectis alternans Gravenhorst, 1829, I. maculator (Fabricius, 1804), I. viduata (Gravenhorst, 1829), Perithous mediator (Fabricius, 1804), Pimpla conmixta Kiss, 1929, P. turionellae (Linnaeus, 1758), Polysphincta tuberosa Gravenhorst, 1829, Rhyssa persuasoria (Linnaeus, 1758), Scambus foliae (Cushman, 1938), S. nigricans (Thomson, 1877), Tromatobia oculatoria (Fabricius, 1804), Townesia tenuiventris (Holmgren, 1860);

Subfamilia Ophioninae: Enicospilus ramidulus (Linnaeus, 1758), Ophion longigena Thomson, 1877, O. minutus Kriechbaumer, 1879, O. mocsaryi Brauns, 1889, O. obscuratus (Fabricius, 1804), O. ocellaris Ulbricht, 1926, O. parvulus Kriechbaumer, 1879, O. pteridis Kriechbaumer, 1879, O. ventricosus Gravenhorst, 1829;

Subfamilia Acenitinae: Coleocentrus incertus (Ashmead, 1906), Phaenolobus fulvicornis (Gravenhorst, 1829);

Subfamilia Ctenopelmatinae: Lamachus eques (Hartig, 1838), Opheltes glaucopterus (Linnaeus, 1758), Xenoschesis fulvipes (Gravenhorst, 1829);

Subfamilia Banchinae: Banchus volutatorius (Linnaeus, 1758), Exetastes fornicator (Fabricius, 1781); Glypta extincta Ratzeburg, 1852, G. incisa Gravenhorst, 1829, G. lugubrina Holmgren, 1860, G. nigriventris (Thomson, 1873), Lissonota catenator (Panzer, 1804);

Subfamilia Anomaloninae: Atrometus insigilis (Förster, 1855), Erigorgus propugnator (Förster, 1855);

Subfamilia Ichneumoninae: Alomya ripulator Bauer, 1966, Amblyteles armatorius (Förster, 1855), Dyphus mercatorius (Fabricius, 1804), Ichneumon sarcitorius (Linnaeus, 1758), I. stramentarius (Gravenhorst, 1829), I. tenuicornutus Heinrich, 1962, Protichneumon fusorius (Linnaeus, 1758);

Subfamilia Tryphoninae: Netelia cristata (Thomson, 1873), N. virgata (Geoffroy, 1785), N. prevalvator Delrio, 1962;

Subfamilia Gelinae: Aptesis ochrostomus (Thomson, 1873), Eudelus gumperdensis (Schmiedek­necht, 1900), Javra thuringiaca (Schmiedeknecht, 1900), Polytribax arrogans (Gravenhorst, 1829);

Subfamilia Collyrinae: Collyria trichophthalma (Thomson, 1877).

Усього в результаті досліджень виявлено 56 видів іхневмонід з 10 підродин. Серед них 16 видів паразитів Noctuidae, 10 – паразитів Tortricidae, 2 – Curculionidae, 7 – Geometridae, 5 – Lasiocampidae, 6 – Lymantriidae, 3 – паразитують на Pieridae, 3 – на Nymphalidae, 2 – на Arctiidae, 1 – на Momphidae, 2 – на Oecophoridae, 5 – на Gelechiidae, 3 – на Psychidae, 2 – на Zygaenidae, 2 – на Sesiidae, 1 – на Yponomentidae, 1 – на Charentidae, 1 – на Thaumetopoeidae, 2 – на Megachilidae, 2 – на Sphecidae, 1 – на Eumenidae, 1 – на Cynipidae, 1 – на Chrysididae, 1 – на Siricidae, 1 – на Puraustidae, 2 – на Phycitidae, 1 – на Ichneumonidae, 2 – на Tenthredinidae, 1 – на Pterophoridae, 1 – на Cephidae, 1 – на Chloropidae, 1 – на Buprestidae, 1 – на Cerambycidae, 1 – на Xiphydriidae, 2 – на Notodontidae, 2 – на павуках Araneidae, 1 – на Thomisidae, 1 – на Clubionidae. Переважна більшість виявлених видів – поліфаги, що мають широке коло господарів, лише окремі виявлені види монофаги, наприклад, Exetastes fornicator (Fabricius, 1781) паразитує виключно на одному виді метеликів-совок – Mamestra brassicae (Linnaeus, 1758) (Кислицкий, 1981).

Із виявлених видів особливий інтерес представляють види роду Ophion Fabricius, 1798 фауністика яких в межах Палеарктики вивчена вкрай фрагментарно.

УДК 591.531.11

Р. Г. Арутюнян*, Г. А. Арутюнян**, Д. В. Манукян***

*НЦ зоологии и гидроэкологии НАН РА, Ереван, Армения,
**Институт ботаники НАН РА, Ереван, Армения,
***НИИ эпидемиологии, вирусологии и медицинской
паразитологии им. А. Б. Алексаняна, Ереван, Армения

BIOLOGICAL FEATURES OF SOME LEAF-MINER INSECTS
UNDER CONDITIONS OF ARMENIA

R. G. Arutyunyan*, G. A. Arutyunyan**, D. V. Manukyan***

*SC of Zoology and Hydroecology NAS RA, Yerevan, Armenia,
**Institute of Botany NAS RA, Yerevan, Armenia,
***A. B. Aleksanyan SRI of Epidemiology, Virology and Medical Parasitology, Yerevan, Armenia

Минирующие насекомые на декоративных древесных и кустарниковых породах Армении изучены недостаточно. В последние годы в некоторых городах республики наблюдаются краткосрочные локальные вспышки массового размножения насекомых–минеров. Настоящая работа проводилась в 2002–2007 гг. в ботанических садах Армении (гг. Ереван, Севан, Ванадзор), а также в дендропарках и различных зеленых насаждениях республики. В результате наших исследований на 25 видах древесных и кустарниковых пород обнаружено 50 видов минирующих насекомых, из них: чешуекрылых (Lepidoptera) – 35, двукрылых (Diptera) – 7 и перепончатокрылых (Hymenoptera) – 8 видов. Ниже приводятся данные о биоэкологических особенностях некоторых вредителей.

Tischeria ekeblandella Bjerkander, 1795 (Lepidoptera, Tischeriidae) – дубовая одноцветная моль. Гусеницы минируют листья мягколистных видов дуба (Quercus robus L., Q. longipes Stev., Q. iberica Stev.). Мины на верхней стороне листьев. Этот вид широко распространен в Ереване и его окрестностях, развивается в двух поколениях.

Phyllonorycter coryli Nicelli, 1851 (Lepidoptera, Gracillariidae) – лещиновая моль-пестрянка. Лет бабочек в Ереване в мае–июне и августе–сентябре. Гусеницы минируют листья лещины (Corylus avelana L.), мины на верхней стороне листа в виде овального пятна. Зимуют куколки в минах. По нашим наблюдениям, в Ереване вид развивается в трех поколениях.

Phyllonorycter platani Staudinger, 1870 (Lepidoptera, Gracillariidae) – бабочки откладывают яйца на нижней поверхности листьев платана (Platanus orientalis L.) рядом с центральной жилкой, между жилками и на краях листьев. Отродившиеся гусеницы проникают под кожицу листьев. Вначале они питаются соками тканей, а позднее выедают паренхиму, образуя мины неправильной формы. На одном листе в среднем насчитывают до 29 мин. В условиях Еревана развивается в пяти поколениях. Продолжительность одной генерации 24–30 дней.

Phyllocnistis unipunctella Stephens, 1834 (Lepidoptera, Gracillariidae) – осиновая узорчатая моль. Этот вид очень широко распространен в зеленых насаждениях Еревана. Гусеницы минируют листья тополя. Эпидермальная мина на нижней стороне, иногда на верхней. Пометная линия плохо заметна. Вероятно дает несколько поколениий в сезон.

Amauromyza elaeagni Rohdendorf-Holmanová, 1959 (Diptera, Agromizidae) – встречается в начале лета. Личинки минируют верхнюю поверхность листьев лоха (Elaeagnus angustifolia L.). Мина начинается узким ходом, расширяющимся в пятно. В ходе помет образует четковидые рядки, в пятне зернышки разбросаны.

Heterarthrus nemoratus Fallén, 1808 (Hymenoptera, Tenthredinidae) – березовый минирующий или кокончатый пилильщик. Личинки этого вида нами были найдены в многочисленных минах на листьях различных видов берез (Betula litwinowii Doluch., B. pendula Roth., B. pubescens Ehrh.) в лесах и декоративных насаждениях Северной Армении. Мины очень широкие, загрязнены экскрементами. На одном листе березы насчитывается 1–6 личинок, причем мины их часто сливаются. В Ванадзорском ботаническом саду окукливание отмечалось во второй половине июля в мине, в круглом коконе, окруженном экскрементами.

Scolioneura betuleti Klug, 1814 (Hymenoptera, Tenthredinidae) – березовый большой минирующий пилильщик. Личинки обнаружены в широких минах на листьях березы Литвинова (Betula litwinowii Doluch.) в конце июня (Котайкский марз, с. Анкаван). В начале июля они вышли из мин и ушли в землю. Окукление происходило в земле весной, лëт в конце мая. Яйца откладываются под кожицу на нижней поверхности у края листа.

Fenusa ulmi Sundevall, 1844 (Hymenoprea, Tenthredinidae) – вязовый минирующий пилильщик. Встречается весной, личинки минируют листья карагача (Ulmus foliacea Gili) и вяза эллиптического (U. elliptica C. Koch). По нашим наблюдениям генерация двухгодичная.

В период высокой численности все названные виды в значительной степени повреждают ассимиляционный аппарат и снижают декоративность и устойчивость деревьев и кустарников.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 194-195.

УДК 595.773.4

Н. О. Андрусяк, А. Г. Сіренко

Прикарпатський національний університет ім. Василя Стефаника,
Івано-Франківськ, Україна, bratlibo@yahoo.co.uk

ON SPREADING OF DIFFERENT TROPHIC SPECIALIZATION TACHINIDAE (DIPTERA) GROUPS IN THE UKRAINIAN CARPATHIANS

N. O. Andrusyak, A. G. Sirenko

Precarpathian National University named Vasyl Stefanyk,
Ivano-Frankivs’k, Ukraine, bratlibo@yahoo.co.uk

Тахіни (Diptera, Tachinidae) – родина вищих двокрилих, види якої вважаються найефективнішими паразитами комах усіх рядів (а іноді і безхребетних інших класів). Тахінами знищуються личинки цілої низки небезпечних для сільського та лісового господарства видів клопів, метеликів, твердокрилих та інших шкідливих комах. Імаго тахін живляться переважно на квітах, частіше за все – на зонтичних родів Heracleum, Peucedanum, Laserpitium, Aegopodium, Daucus, Pastinaca (Белановський, 1951). Великий зоогеографічний інтерес фауна тахін Українських Карпат і Передкарпаття являє з точки зору порівняння з фауною тахін сусідньої Румунії, яка вивчена досить непогано та висвітлена у першу чергу в роботах Шустера. Дані по фауні тахін Українських Карпат і Передкарпаття неповні та розрізнені. У Румунії виявлено 283 види тахін, в Україні – 287 (Белановський, 1951). Недостатньо дослідженими залишаються питання біотопічного розподілу тахін в умовах Українських Карпат, висотний градієнт та інші аспекти екології тахін. Біологія частини видів тахін вивчена недостатньо, личинки для багатьох таксонів невідомі (Зімін, 1969). Останні дослідження тахін Українських Карпат проводив С. І. Фаринець (2001) – на території Закарпаття.

Нами проведено дослідження фауни тахін Українських Карпат, проаналізовано збори зоологічного музею Прикарпатського університету 2000–2008 рр. здійснені у різних стаціонарах Українських Карпат і Передкарпаття на території Івано-Франківської та Закарпатської областей у 16 різних стаціонарах переважно авторами. Збір комах здійснювався на квітах зонтичних та айстрових, а також методом «косіння» у лучних екотонах – заплавних та лісових луках різних типів. Виявлено наступні види тахін:

паразити клопів-щитників (Pentatonidae):

1) Cylindromyia auriceps Meigen, 1838 – виявлений в c. Ділове, Закарпатська обл., 10.06.2007., паразит клопів-щитників з родів Aelia, Dolycoris, Eurydema;

2) C. brevicornis Loew, 1844 – виявлений в c. Ділове, Закарпатська обл., 10.06.2007;

3) Phasiacrassipennis Latreille, 1802 – виявлений в: м. Івано-Франківськ, 20.05. 2001.; с. Брошнів, Івано-Франківська обл., 20.08.2004.; с. Волосів, Івано-Франківська обл., 16.08.2004.; с. Татарів, Івано-Франківська обл., 20.08.2008; с. Уголька, Закарпатська обл., 25.07.2007; с. Лопутня, Закарпатська обл., 10.08.2003; урочище „Ельми”, заповідник „Горгани”, Івано-Франківська обл., 07.07.2005: заказник „Козакова долина”, Івано-Франківська обл., 22.05.2005; цей вид тахін – паразит клопів-щитників з родів Eurygaster, Graphosoma, Aelia, Carpocoris, Dolycoris тощо;

паразити личинок метеликів-совок (Noctuidae):

4) Tachina fera Linnaeus, 1758 – виявлений на околицях смт Косів, г. Міхайлік, (Івано-Франківська обл.), 07.08.2007.; урочище „Ельми”, заповідник „Горгани”, Івано-Франківська обл., 03.07.2007; м. Івано-Франківськ, 10.09.2007;

5) T. magnicornis Zetterstedt, 1844 – виявлений в м. Івано-Франківськ, 20.09.2004;

паразити личинок метеликів-листвійойок (Tortricidae):

6) Pseudodemoticus geniculatus Zetterstedt, 1844 – виявлений у м. Івано-Франківськ, 26.07.2005; цей вид – паразит личинок метеликів-листвійойок Semasia messingiana (Fischer v. Röslerstamm, 1837) які живляться коренями полину; рідкісний вид тахін;

7) Meriania puparum Fabricius, 1794 – виявлений в урочищі „Ельми”, заповідник „Горгани”, Івано-Франківська обл., 03.07.2007; паразит личинок метеликів-листвійойок Panolis flammea (Linnaeus, 1758); рідкісний вид тахін;

види тахін, трофічна спеціалізація яких не відома:

8) Eriotrixlatifrons Brauer, 1877 – виявлений на околицях с. Гута, Івано-Франківська обл., поблизу г. Ігровець (гірський масив Горгани), прирічкові гірські луки, 14.08.2008;

9) Ethyllaaemula Meigen, 1824 – виявлений на субальпійських луках Чорногори, 10.08.2001; вид відомий для півдня Європи.

З усіх виявлених видів тахін у період дослідження на території Українських Карпат найпоширенішими виявились Phasiacrassipennis Latreille, 1802 та Tachinafera Linnaeus, 1758, які зустрічалися у багатьох стаціонарах дослідження.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 192-193.

УДК 595.798

М. Г. Алиева, А. М. Гумбатов

Бакинский государственный университет, Баку, Азербайджан

ACULEATE HYMENOPTERA (VESPОIDEA, SPHECOIDEA)
OF THE SHAMKIR REGION OF AZERBAIJAN

M. G. Aliyeva, A. M. Gumbatov

Baku State University, Baku, Azerbaijan

Повышение урожайности сельскохозяйственных и других растений зависит от опылительной способности не только медоносных пчел, но и от опылительной способности диких ос, в том числе веспоидных и сфекоидных.

Несомненное практическое значение веспид и сфесид, играющих заметную роль в снижении численности вредных насекомых, обуславливает необходимость изучения фауны этих групп энтомофагов в различных регионах Азербайджана. Поэтому мы в мае–июне 2009 года провели исследования в условиях Шамкирского района, который расположен на западе республики. В результате проведенных наблюдений в различных ландшафтах и биотопах (фруктовые сады, огородно-бахчевые участки, виноградные плантации, кормовые, луговые участки, поймы рек, лесополосы и др.) выявлено 32 видa жалящих перепончатокрылых, из которых 15 видов относятся к надсемейству Vespоidea, а 17 – к Sphecoidae.

Массовыми видами из семейства Vespidae являются Vespa crabro Linnaeus, 1758, Paravespula germanica Fabricius, 1793, P. vulgaris Linnaeus, 1758, Dolichovespula sylvestris Scopoli, 1770, Polistes chinensis Fabricius, 1793, P. nimpha Christ, 1791; из семейства Eumenidae – Eumenes dubius Saussers, 1900, Eu. coarctatus Linnaeus, 1758, Symmorphus bifasciatus Linnaeus, 1758. Из сфекоидных ос наиболее распространенными видами являются Ammophila heydeni Dahlbom, 1845, A. sabulosa Linnaeus, 1758, Podalonia hirsuta Scopoli, 1763, Philanthus triangulum Fabricius, 1775, Cerceris arenaria Linnaeus, 1758, C. sabulosa Panzer, 1799, C. quadrifasciata Panzer, 1799.

Изучение распределения веспид и эвменид, а также сфецид по вертикальным поясам Шамкирского района показало, что она неодинакова. Обследованы низменные, предгорные или низкогорные, среднегорные и высокогорные вертикальные пояса указанного региона.

В низменности найдены в большом количестве Paravespula germanica Fabricius, 1793, P. vulgaris Linnaeus, 1758, Polistes chinensis Fabricius, 1793, относящиеся к веспоидным осам, из эвменид наиболее встречаемыми видами были Odynerus bifasciatus Linnaeus, 1758, Symmorphus mutinensis Baldini, 1894, а из сфекоидных ос зафиксированы Podalonia hirsuta Scopoli, 1763, Cerceris arenaria Linnaeus, 1771, C. sabulosa Panzer, 1799 и Philanthus triangulum Fabricius, 1775, наносящий большой вред пчеловодству.

В низкогорном поясе отмечены в большом количестве Vespa crabro Linnaeus, 1758, Paravespula germanica Fabricius, 1793, P. vulgaris Linnaeus, 1758, Symmorphus bifasciatus Linnaeus, 1758, Discoelius dufourii Lepeletier, 1845. Из сфекоидных ос наиболее заметными видами оказались Cerceris sabulosa Panzer, 1799, C. rybyensis Linnaeus, 1771, С. quadrifasciata Panzer, 1799, Nysson maculatus Fabricius, 1787, Bembix rostrata Lixxalus, 1758, Podalonia hirsute Scopoli, 1763. В средне­горном – Vespa crabro Linnaeus, 1758, Paravespula germanica Fabricius, 1793, Eumenes dubius Saussers, 1900, Odynerus calcaratus Morawitz, 1890, Discoelius zonalis Panzer, 1806, из сфекоидных ос – Sphex maxillosus Fabricius, 1793. В высокогорном поясе найдены Symmorphus connexus Curtis, 1883, Stenancistrocerus obstrictus Morawitz, 1894, Eumenes baerii Radoszkowsky, 1893.

Таким образом, наиболее массовыми видами являются виды из родов Paravespula, Polistes и Eumenes (из каждого по два вида), из сфекоидных ос – Ammophila (2 вида) и Cerceris (3 вида). В низменности массовыми являются виды рода Paravespula, а из сфекоидных ос – рода Cerceris. В низкогорном поясе часто встречаются Paravespula germanica Fabricius, 1793, P. vulgaris Linnaeus, 1758, из сфекоидных – род Cerceris. В остальных поясах – по одному виду.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 191-192.

УДК 595.423:502.72

Н. Н. Ярошенко

Донецкий национальный университет, Донецк, Украина, zoolog@dongu.donetsk.ua

TERRICOLOUS ORIBATID MITES (ACARIFORMES,ORIBATEI)
OF RECLAMATED DUMP OF THE KALININ MINE 5/6 IN DONETSK

N. N. Yaroshenko

Donetsk National University, Donetsk, Ukraine, zoolog@dongu.donetsk.ua

Характерной чертой ландшафта Донбасса являются отвалы (терриконы) угольных шахт, расположенных в основном в черте городов и рабочих поселков. В окрестностях Донецка насчитывается 116 терриконов, которые вместе с двухсотметровой защитной зоной составляют более тысячи гектаров. Порода отвалов состоит из глинистых сланцев с примесью песчаника, известняков, угольных комплексов, соединений серы (пирита) и др. На повер­хности порода подвергается интенсивному физическому, химическому, биологичес­кому выветриванию. Естест­вен­ное зарастание растительностью отвалов обычно начинается спустя 30–40 лет после эксплуатации.

Промышленный отвал шахты 5/6 им. Калинина находится в Калининском районе Донецка в окружении жилого массива. Отвал зарос сорно-рудеральной растительностью и озеленен. Исследования проведены на трех стациях отвала (вершина, склон, основание) и в прилегающем к нему сквере. Пробы брали объемом 250 см³ в 10-кратной повторности один раз в месяц (октябрь 2006 г., июнь 2007 г., апрель, май и июнь 2008 г.). Обработку собранного материала проводили по общепринятой методике Е. М. Булановой-Захваткиной (1967) на кафедре зоологии ДонНУ.

На вершине отвала преобладает сорно-рудеральная растительность с небольшим проективным покрытием (15–20 %). Мозаично встречаются небольшие деревья робинии псевдоакации. На вершине отмечено небольшое количество панцирных клещей с минимальным обилием и видовым составом (133 экз., 22,7 % всего учтенного почвенного населения, плотность 1064 экз./м², 10 видов). Имаго составили 97,0 %, преимагинальные фазы – 3,0 %. Это свидетель­ствует о неблагоприятных эдафических условиях данной стации. Доминировали три вида. Brachychthonius immaculatus Forsslund, 1942 (21,8 %, 29 экз.) – доминант склона, редок в основании отвала и сквере, доминант в октябре (23,2 %, 29 экз.), в остальные месяцы не встречался. Microppia minus (Paoli, 1908) (10,5 %, 14 экз.) – доминант сквера, на склоне и в основании отвала не обнаружен, доминировал в октябре (8,8 %, 11 экз.), редок в апреле и мае, в июне 2008 г. отсутствовал. Protoribates capucinus Berlese, 1908 (51,1 %, 68 экз.) – доминант основания, часто встречаемый вид на склоне, редок в сквере, доминировал только в октябре (54,4 %, 68 экз.), в остальные четыре месяца не встречался.

Пик численности и обилия панцирных клещей на вершине отвала отмечен в октябре 2006 г. (125 экз., 35,0 %, плотность 5000 экз./м², 10 видов, при температуре воздуха +12°С и влажности почвы 14,9 %), минимум – в апреле и мае (200 и 120 экз./м², по 3 вида, при температуре воздуха +15 и +22°С, влажности почвы 17,6 и 5,3 %, соответственно; рН почвы 6,5). В июне 2007 и 2008 гг. панцирные клещи на отвале не обнаружены (поверхностный слой почвы очень сухой). Таким образом, на вершине отвала с хорошо прогреваемым поверхностным слоем (0–10 см) почвы и небольшим растительным покровом численность панцирных клещей по сезонам года резко варьирует, что, несомненно, связано с неблагоприятными эдафическими условиями данной стации.

На пологом склоне отвала кроме травянистой растительности (с проективным покрытием около 80 %) местами растут дуб обыкновенный, клен, робиния псевдоакация. На склоне собрано максимальное количество панцирных клещей (609 экз., 40,1 %, плотность 4872 экз./м², что в 4,6, 2,9 и 1,1 раза больше, чем на вершине, в основании отвала и в сквере, соответственно). Имаго составили 85,6 % (521 экз.), преимагинальные фазы – 14,5 % (88 экз.). Высокое количество личинок и нимф свидетельствует о наличии более благоприятных экологических условий. Видовое богатство орибатид данной стации максимально (38 видов). Доминировали четыре вида. Sphaerochthonius splendidus (Berlese, 1904) (13,4 %, 82 экз.) доминировал также в сквере, в остальных стациях не встречался, преобладал в октябре (8,3 %, 19 экз.) и июне 2007 г. (34,3 %, 59 экз.), часто встречался в июне 2008 г., редок в мае и не обнаружен в апреле. B. immaculatus (17,4 %, 106 экз.) – доминант вершины, редок в основании отвала и сквере, доминировал в октябре 2006 г. (6,1 %, 14 экз.) и в июне 2007 г. (52,9 %, 91 экз.), редок в июне 2008 г., не обнаружен в апреле и мае. Ramusella clavipectinata (Mihelcic, 1855) (6,4 %, 39 экз.) – доминант трех стаций, на вершине не обнаружен, доминировал в октябре 2006 г. (13,5 %, 31 экз.) и апреле 2008 г. (8,1 %), часто встречался в июне 2008 г., в остальное время не отмечен. Punctoribates zachvatkini Schaldybina, 1969 (13,5 %, 82 экз.) – часто встречаемый вид на вершине, в остальных стациях редок, доминировал на протяжении четырех месяцев, пик численности – в мае 2008 г. (51 экз., 76,1 %).

Численность панцирных клещей на склоне отвала варьировала по сезонам года, пик отмечен в октябре 2006 г. (229 экз., 30,1 %, плотность 9160 экз./м², 23 вида, при температуре воздуха +12°С, влажности почвы 17,6 % и рН 5,45). Минимум зарегистрирован в апреле 2008 г. (62 экз., 40,3 %, плотность 2480 экз./м², 11 видов, при температуре воздуха +15°С и влажности почвы 13,6 %). На склоне обнаружены 14 видов, не встречающиеся в остальных стациях: Phylozetes emmae Berlese, 1910, Liochthonius lapponicus (Tragardh, 1910), Papillacarus aciculatus (Berlese, 1905), Nellacarus caucasicus D. Krivolutsky, 1967, Eremulus flagellifer Berlese, 1908, Suctobelbella latirostris (Forsslund, 1941), S. subtrigona (Oudemans, 1916), S. perpendiculata (Forsslund, 1958), S. palustris (Forsslund, 1953), Oppiella nova (Oudemans), 1902, Lauroppia falcata Paoli, 1908, Oribatula tibialis Nicolet, 1855, Zygoribatula thalassophila Grandjean, 1953, Peloribates vindobanensis Willmann, 1935.

Основание отвала заросло сорно-рудеральной растительностью с преобладанием пырея ползучего. На травостое наблюдаются белые пятна солей в связи с близким залеганием грунтовых вод. Собрано небольшое количество панцирных клещей (212 экз., 22,6 %, плотность 1696 экз./м², 13 видов). Имаго составили 79,7 % (169 экз.), личинки и нимфы – 20,3 % (43 экз.). Доминировали четыре вида. Epilohmannia styriaca Schuster, 1960 (23,1 %, 49 экз.) – доминант сквера, часто встречаемый вид на склоне отвала, редок в мае 2008 г., доминировал на протяжении четырех месяцев. R. clavipectinata (32,6 %, 69 экз.) – доминант трех стаций, на вершине отвала не отмечен, доминировал на протяжении пяти месяцев. Scheloribates laevigatus (Koch, 1836) (5,2 %, 11 экз.) – доминант сквера, на вершине и склоне отвала не обнаружен, доминировал в октябре 2006 г., часто встречался в апреле, редок в мае, в остальные месяцы не отмечен. P. capucinus Berlese, 1908 (9,9 %, 21 экз.) редок в сквере, часто встречался на склоне отвала, доминант в остальных стациях, преобладал в октябре, редок в мае и июне 2008 г., в остальные месяцы не встречался.

Кривая численности орибатид основания отвала не совпадает с кривыми численности панцирных клещей остальных стаций. Максимум численности зарегистрирован в апреле 2008 г. (77 экз., 19,3 %, плотность 3080 экз./м², 8 видов, при влажности почвы 17,6 %, рН 5,5), минимум – в мае 2008 г. (6 экз., 25,0 %, плотность 240 экз./м², 4 вида, при влажности почвы 7,5 %). Таким образом, в основании отвала отмечена небольшая численность панцирных клещей с невысоким видовым богатством, что, по-видимому, связано с засоленностью субстрата.

Растительность сквера представлена дубом обыкновенным, кленом полевым, березой обыкновенной и кустарниками. Из травянистой растительности (проективное покрытие до 90 %) преобладают пырей ползучий и горец птичий. Рекреационная нагрузка на сквер очень высока. Из 50 почвенных проб здесь извлечено 559 экз. орибатид (41,2 %, плотность 4472 экз./м², 32 вида). Имаго составили 76,2 %, преимагинальные фазы – 23,8 % (133 экз.). Высокий процент личинок и нимф является индикационным показателем благоприятных эдафических условий для жизнедеятельности панцирных клещей. Численность орибатид в этом биотопе в 4,2 и 2,6 раза выше чем на вершине и у основания отвала и в 1,1 раза ниже чем на склоне. Из 32 отмеченных здесь видов доминировали пять. Hypochthonius rufulus rufulus Koch, 1836 (6,9 %, 39 экз.) редок на склоне отвала, в остальных стациях не встречется; доминировал только в июне 2007 г. (35,5 %, 39 экз.), в остальные месяцы не обнаружен. M. minus (15,0 %, 84 экз.) – доминант вершины отвала, в остальных стациях отсутствовал, доминировал в апреле 2008 г. (42,6 %, 84 экз.), в остальное время не встречался. R. clavipectinata (7,3 %, 41 экз.) – доминант трех стаций, отсутствовал на вершине отвала, редок в июне 2008 г., не обнаружен в мае, доминировал в октябре (28,6 %, 11 экз.) июне 2007 г. (9,1 %, 10 экз.) и апреле 2008 г. (9,6 %, 19 экз.). Sch. laevigatus (7,8 %, 44 экз.) – доминант основания, в двух стациях не встречался, преобладал в июне 2007 г. (7,3 %, 7 экз.) и апреле 2008 г. (14,7 %, 29 экз.), часто встречался в мае, редок в октябре, отсутствовал в июне 2008 г. Tectoribates ornatus (Schuster, 1958) (6,9 %, 39 экз.) редок на склоне и у основания отвала, не обнаружен на вершине, доминировал в апреле (11,7 %, 23 экз.) и мае 2008 г. (9,7 %, 16 экз.), в остальные месяцы не встречался.

Кривая численности панцирных клещей характеризуется резким спадом в октябре 2006 г. (38 экз., 9,8 %, плотность 1520 экз./м², 7 видов, при влажности почвы 14,9 %) и подъемом в апреле 2008 г. (197 экз., 43,4 %, плотность 7880 экз./м², 12 видов, при температуре воздуха +15°С и влажности почвы 26,6 %). В сквере обнаружены 9 видов, не встреченные на отвале: Camisia horrida (Hermann, 1804), Metabelba pulverulenta (Koch), 1836, Microppia minutissima Sellnick, 1950, Discoppia splendens Koch, 1840, Medioppia obsoleta (Paoli), 1908, Scutovertex serratus Sitnikova, 1975, Oribatula pallida Banks, 1906, Ceratozetes piritus Grandjean, 1951, Ceratozetoides cisalpinus (Berlese, 1908).

Всего на отвале и в прилегающем к нему сквере из 200 проб извлечено 1513 экз. панцирных клещей (34,4 %), средняя плотность населения которых составила 3026 экз./м². Определено 50 видов орибатид, относящихся к 31 роду, 21 семейству. Доминировали 7 видов, часто встречались – 5, редко – 38 видов. Oribatula robusta Iordancki, 1991 впервые отмечена для фауны Украины.

Прилегающие к отвалу территории могут служить резерватами редких видов орибатид. Панцирные клещи являются одной из пионерных групп членистоногих, заселяющих спонтанно заросшие травянистой растительностью породные отвалы и своей жизнедеятельностью способствующих почвообразовательным процессам.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 188-190.

УДК 592:574.47

В. І. Яворницький

Інститут екології Карпат НАН України, Львів, Україна, vjavornytsky@mail.ru

BIODIVERSITY AND STRUCTURE-FUNCTIONAL ORGANISATION
OF THE SOIL INVERTEBRATA COMMUNITIES ON THE POST-FOREST MEADOWS OF SKOLIVSKI BESKYDY AREA

V. І. Yavornytsky

Institute of Ecology of the Carpathians, NAS of Ukraine, Lviv, Ukraine, vjavornytsky@mail.ru

Біорізноманіття та структурно-функціональна організація угруповань ґрунтових безхребетних – важливі показники стану та характеристики біотичного потенціалу й екосистемної ролі цих тварин. Тому вивчення та збереженя їх різноманіття актуальне і вкрай необхідне.

Особливості формування угруповань ґрунтових безхребетних (мезофауна, мікроартроподи) післялісових лук досліджували у 2004–2006 рр. на території Сколівських Бескидів. Дослід­женнями охоплені різнотравно-злакові (біловусово-червонокострицеві, червонокострицево-гребінникові) та біловусові луки на місці вологих мезотрофних смереково-ялицевих бучин, на території Підгородцівського та Майданського лісництв НПП «Сколівські Бескиди» та Волосянківського лісництва Славського ДГЛП “Галсільліс”.

Дослiдження передбачали облiк великих ґрунтових безхребетних (мезофауни) та дрiбних членистоногих (мiкроартропод), визначення їх видової або групової належностi та маси. Таксономічний склад угруповань безхребетних визначали на рівні видів або інших систематичних таксонів (родів, родин) і характеризували загальною кількістю назв. Енергію добового метаболізму визначали розрахунковим методом.

Загалом, у складі угруповань ґрунтових безхребетних виявлено понад 120 видів (таксонів) (мезофауна – 74, мікроартроподи – 50), що удвічі менше, ніж у корінних лісових екосистемах. На обстежених післялісових луках ці угруповання тварин між собою дещо відрізняються видовим складом, різноманіттям, чисельністю та масою, проте мають подібну структурно-функціональну організацію. Переважно в угрупованнях мікроартроподи мають чисельність 29,03–65,53 тис. ос./м² з масою 0,59–1,39 г/м², а мезофауна – 475–1066 ос./м² із масою 93,33–113,64 г/м². Висока чисельність мезофауни переважно пов’язана з чисельністю мурашок, що інколи сягає до 560 ос./м², а їх частка становить близько 50 %.

За складом трофічних груп найбільших змін, порівняно з корінними лісовими екосистемами, зазнають сапрофаги. Серед мезосапрофагів еудомінантами є дощові черви (Nicodrilus roseus (Savigny, 1826), Dendrobaena octaedra (Savigny, 1826), D. attemsi Michaelsen, 1902) – понад 90 %, а субдомінантами – личинки двокрилих (переважно Tipulidae) – близько 5 % загальної чисельності трофічної групи. Зрідка трапляються мокриці (Oniscoidea) та двопарноногі багатоніжки (Diplopoda), із молюсків – Cochlicopa lubricella (Porro, 1838) і Nesovitrea hammonis (Ström, 1765). За чисельністю та масою популяції дощових червів переважають аналогічну групу у бучинах від 2 до 5 раз.

У трофічній групі хижаків еудомінантом є мурашки (Tetramorium, Myrmica, Lasius – до 90 % чисельності трофічної групи), субдомінантами – туруни, стафілініди; решту становлять павуки, кістянки й геофіліди, трапляються деякі інші. Серед турунів виявлено 23 види, з яких найпоширеніші Poecillus versicolor (Sturm, 1824), P. lepidus (Leske, 1785), Amara famelica Zimmermann, 1831, Harpalus latus (Linnaeus, 1758). Трапляються мермітиди. У цілому, група хижаків за рахунок мурашок має удвічі більшу чисельність, хоча її маса та кількість споживаної енергії менші.

У складі угруповання безхребетних утричі чисельніша трофічна група фітофагів. Еудомінантами є імаго та личинки коваликів (13 видів із родів Corymbites, Agriotes, Actenicerus, Ectinus, Selatosomus) і довгоносиків. Домінують личинки пластинчастовусих і лускокрилих, субдомінанти – личинки листоїдів. Трапляються личинки пілюльників (Byrrhidae). Показники маси та трансформованої фітофагами енергії тут удвічі вищі, ніж у лісовій екосистемі.

У структурі комплексу мікроартропод за чисельністю домінують кліщі (до 80 %), решту становлять ногохвістки. Серед орибатидних кліщів, частка яких становить 85 % загальної чисельності кліщів, еудомінатом є Tectocepheus velatus (Michael, 1880) – до 40 %, домінантами – Nothrus palustris Koch, 1839, N. biciliаtus Koch, 1841, Plathinothrus peltifer (Koch, 1839), субдомінантами – Brachichthonius berlesei Willmann, 1928, Minunthozetes pseudofusiger (Schweizer, 1922), M. semirufus (Koch, 1841), Galumnidae: Galumna obvia (Berlese, 1914), Pergalumna altera (Oudemans, 1915). Популяції кліщів мають сприятливі умови для існування та розмноження: передімагіальні форми кліщів різного віку становлять близько 50 % чисельності. Хижі мезостигматичні кліщі мають до 10 % загальної чисельності, представлені Gamasidae (99 %), Zerconidae (1 %). Серед ногохвісток в угрупованнях мікроартропод домінують Protaphorura armata (Tullberg, 1869), Parisotoma notabilis (Schaffer, 1896) (до 30 %), Sminthurinus aureus (Lubbock, 1862), Sphaeridia pumilis (Krausbauer, 1898), Arropalites secundarius Gisin, 1958, субдомінанти – Ceratophysella silvatica Rusek, 1964, Friesea albida Stach, 1949, F. denisi Kseneman, 1936, F. mirabilis (Tullberg, 1871), F. truncata Cassagnau, 1958, Lepidocyrtus lanuginosus (Gmelin, 1788), L. lignorum (Fabricius, 1775), Pseudosinella alba (Packard, 1873), P. zygophora (Schille, 1912) – 3–4 %. Серед кліщів і ногохвісток ранги домінантів мають представники всіх морфоекологічних типів, що свідчить про сприятливі умови існування цих тварин у всіх можливих шарах.

Порівняно з бучинами, за показниками чисельності та маси в угрупованнях ґрунтових безхребетних потенціал мезофауни післялісових лук вищий, тоді як для мікроартропод ці показники значно менші. У загальній кількості трансформованої угрупованнями безхребетних енергії – 9724–12185 Дж/м² (94–95 %) споживається мезофауною (9148–11602 Дж/м²), а частка мікроартропод – лише 5–6 % (576–583 Дж/м²). Загалом сапрофагами споживається 91–96 %, фітофагами – до 7 %, а хижаками – 2–4 %. У структурі бюджету трансформованої мікросапрофагами енергії 32–43 % припадає на частку ногохвісток і 42–47 % – на панцирних кліщів.

Таким чином, відмінності структурно-функціональної організації лісових і лучних екосистем (специфіка структури фітоценозу, співвідношення надземної та підземної фітомаси, особливості трансформації матеріально-енергетичних ресурсів тощо), визначають відмінності між їхніми угрупованнями ґрунтових безхребетних. Тому угруповання на післялісових луках, порівняно з бучинами виглядають найбільш трансформованими. Зміни стуктурно-функціональної організації угруповань досліджуваних ґрунтових безхребетних післялісових лук призводять до змін їхнього природного біотичного потенціалу, участі та ролі у функціонуванні екосистем.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 186-187.

УДК 595.423:574.34

А. Д. Штирц

Донецкий национальный университет, Донецк, Украина, ecology@dongu.donetsk.ua

INFLUENCE OF THE VARIOUS FORMS
OF ANTHROPOGENOUS LOAD ON STRUCTURE OF COMMUNITIES
OF ORIBATID MITES (ACARIFORMES, ORIBATEI)

А. D. Shtirts

Donetsk National University, Donetsk, Ukraine, ecology@dongu.donetsk.ua

Панцирные клещи являются объектом фаунистических и экологических исследований. В послед­нее время они все чаще используются для биоиндикации различных видов антропогенной нагрузки. Практически все формы хозяйственной деятельности человека влияют на орибатид.

Одним из направлений исследований панцирных клещей является изучение состава и структуры населения орибатид техногенных биогеоценозов. Начиная с 2004 г. нами изучался вопрос о влиянии различных форм антропогенной нагрузки на структуру сообществ панцирных клещей и выяснение ответных реакций их комплексов на эти факторы. В частности, проводилось исследо­вание техногенных катен на примере шлакоотвалов Донецкого металлургического завода, шахтных терриконов Донецка, отвалов Новотроицкого доломитного комбината Донецкой области и т. д.

Характерной особенностью техногенных катен является то, что, в отличие от природных, значительное влияние на структуру сообществ орибатид оказывает не столько позиция катены (вершина, склон или подножие), сколько наличие и характер растительной подстилки (в первую очередь листового опада на рекультивированных терриконах, общее проективное покрытие растительностью, а также наличие растительной подстилки при самозарастании). Важной характеристикой при этом является плотность и характер субстрата, а также уровень его увлажненности. Основные экологические характеристики сообществ варьируют и по сезонам года. В целом для исследуемых техногенных катен характерны низкие показатели численности и видового богатства орибатид, которые обусловлены экстремальными гидротермическими условиями (особенно низкой влажностью породы и ее высокой плотностью), низким проективным покрытием растительностью и большим смывом с вершины терриконов (особенно там, где, рекультивация не была успешной, и где вершина и часть склонов терриконов остаются «голыми»).

Характер распределения панцирных клещей по профилю техногенной катены четко показал на взаимозависимость показателей численности и видового богатства, то есть пики и спады видового богатства обычно приходятся на те же позиции катены, что и численности. Изменение численности эудоминантов и доминантов определяет общее варьирование численности сообщества панцирных клещей по профилю техногенной катены. Основу комплексов орибатид таких нарушенных ландшафтов составляют виды, относимые к адаптивной группе вторично неспециализированных форм (например, Tectocepheus velatus Mich., 1880 и ряд других видов этой жизненной формы).

Основные экологические показатели структуры сообществ панцирных клещей таких антропогенно трансформированных экосистем как шлакоотвалы металлургических заводов, шахтные терриконы и т. п. еще очень далеки от эталонных, а структура населения орибатид крайне несбалансированна. Для восстановления комплексов должно пройти еще много времени.

Также проведено исследование влияния органического и минеральных удобрений, вносимых под картофель. Обобщая полученные результаты, можно сделать вывод о том, что внесение органического удобрения оказывает положительное влияние на структуру сообщества панцирных клещей, улучшая и превышая практически все экологические показатели по сравнению с контролем. Внесение азотного, калийного и комплексного удобрений нарушает структуру сообщества, а внесение фосфорного удобрения приводит к наибольшему дисбалансу в ней. Даже через 3,5 месяца после внесения минеральных удобрений комплексы орибатид остаются разбалансироваными и отличаются от населения контрольного участка. По степени воздействия можно расположить исследуемые виды удобрений в порядке уменьшения степени их отрицательного влияния на структуру сообщества панцирных клещей следующим образом: фосфорное, комплексное, калийное и азотное. Высказаны рекомендации по более интенсивному применению технологии внесения органических удобрений под картофель, которые оказывают наиболее благоприятное воздействие на экологическую структуру сообществ почвообитающих орибатид и, соответственно, способствуют улучшению процесса почвообразования.

Проведены экспериментальные работы по выяснению степени и характера воздействия различных ядохимикатов на сообщества орибатид (испытывалось действие таких веществ как циперметрин, малатион, ацетамиприд, имидоклоприд, фипропил и др.). Результаты применения различных средств защиты растений, как показано в ряде литературных работ и отмечено в результате проведенных нами исследований, далеко не однозначны и их интерпретация весьма затруднительна. Например, по нашим данным, внесение циперметрина и малатиона в производственной дозе явно влияет на структуру сообществ орибатид, снижая показатели видового богатства, уменьшая экологическое разнообразие, изменяя структуру доминирования и соотношение жизненных форм через неделю после обработки. Через месяц происходит частичное восстановление комплексов: одни параметры возвращаются к контрольным, другие еще значительно от них отличаются (например, отмечено резкое возрастание численности отдельных видов). По последним литературным данным, на реакцию орибатид при обработке почвы ядохимикатами сильно влияет степень агрегированности сообщества, и чем выше этот показатель, тем больше вероятность получения некорректного результата. К тому же следует учесть, что обработка проводилась в производственных дозах, а, например, 100-кратная доза при внесении препарата может вызвать значительно больший эффект (работа над этим направлением исследований будет продолжена).

Одним из направлений экологических исследований было выяснение ответных реакций комплексов орибатид на различные формы рекреационной нагрузки (вытаптывание, уплотнение почвы колесами автомашин на грунтовой автодороге, обустройство песчаных пляжей в зоне отдыха). Установлено, что рекреационная нагрузка отрицательно влияет на структуру населения панцирных клещей, особенно – на обитателей поверхности почвы и толщи подстилки. Реакция орибатид на данный вид антропогенной нагрузки проявляется в снижении численности и видового богатства; происходят изменения в структуре доминирования (уменьшается количество и увеличивается процентное соотношение доминантов, снижается количество и доля редких видов) и в соотношении жизненных форм (снижается разнообразие жизненных форм и наблюдается явное преобладание представителей вторично неспециализированных форм).

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 184-185.

УДК 595.7:574.474

В. Б. Чернышев, В. М. Афонина

Московский государственный университет, Москва, Россия, tshern@yandex.ru

LOW BIODIVERSITY OF ARTHROPODS IN SOME BIOTOPES
MAY BE A BASE FOR STABILITY OF ECOSYSTEM AS A WHOLE

W. B. Tshernyshev, V. M. Afonina

Moscow State University, Moscow, Russia, tshern@yandex.ru

Положительная связь между биоразнообразием и устойчивостью экосистемы в настоящее время является аксиомой в биологии. Низкое биоразнообразие обычно сопровождается появлением доминирующих массовых видов (Одум, 1975; Столяров, 1999; Чернышев, 2001). Однако, на основании наших более поздних наблюдений (Чернышев, Афонина, 2007), мы полагаем, что именно низкое биоразнообразие в некоторых, находящихся рядом биотопах может привести к увеличению устойчивости всей экосистемы в целом. Представим себе два таких биотопа с различной растительностью и, соответственно, с разными комплексами фитофагов. Если они оба отличаются низким биоразнообразием, то велика возможность массового размножения в них фитофагов некоторых видов. Естественно, будет различной и привлекательность этих фитофагов для хищников и паразитов. Вполне вероятно массовое размножение и энтомофагов в одном из этих биотопов, который тогда будет «рассадником» хищников и паразитов для всей экосистемы.

Большое же биоразнообразие в пределах биотопа не допустит массового размножения ни фитофагов, ни энтомофагов и сделает мало вероятной компенсацию исходно пониженной устойчивости соседнего биотопа, например, поля.

Биоразнообразие насекомых на посевах культурных растений всегда ниже, чем в природных биотопах из-за монокультуры растений, а также различных сельскохозяйственных мероприятий, прежде всего, использования пестицидов и распахивания полей.

На основании этого часто делался вывод (Арнольди, Арнольди, 1963) о невозможности автоматического регулирования агроэкосистемы (агробиоценоза в понимании этих авторов). Тем не менее, многолетний опыт растениеводства показывает, что в некоторых случаях такое саморегулирование все же возможно, прежде всего, за счет миграций насекомых из соседних биотопов, в том числе и с других полей. Ранее сообщалось (Ниязов, 1992), что поля с люцерной – хорошие источники хищников для расположенного рядом хлопчатника. Особенно четкий эффект имел место при скашивании люцерны. Фитофаги, живущие на этих бобовых растениях, не могли существовать на хлопчатнике, а энтомофаги сразу же уходили на хлопковые поля. Количество хищников на хлопчатнике при этом резко возрастало, что приводило к сдерживанию численности вредителей на этой культуре.

Каковы же основные природные источники энтомофагов в агроэкосистемах? Согласно нашим представлениям (Чернышев, 2001), агроэкосистема складывается, как минимум, из трех биотопов, резко отличающихся друг от друга по размерам, пространственному размещению и геоботаническим характеристикам: поле, лесополоса или лес, а также полевая обочина (узкая полоса травянистой растительности между полем и ближайшим биотопом).

Поле всегда отличается низким биоразнообразием членистоногих, лес – значительно более высоким. Обочина же, в норме заселенная природным комплексом растений, и, если она при этом не обрабатывается гербицидами, как правило, выделяется высоким биоразнообразием. Именно обочина служит местом укрытия для хищных и паразитических членистоногих в неблагоприятный сезон, а также при обработке поля пестицидами.

Насекомые-фитофаги почти всегда являются хорошими мигрантами, и, поскольку из-за севооборота каждый год вынуждены искать новое поле с необходимыми для них растениями, меньше нуждаются в укрытиях, расположенных поблизости от поля. Наоборот, энтомофаги, часто менее специализированые по отношению к своим жертвам, обычно не нуждаются в дальних миграциях, поэтому на протяжении многих лет зимуют на обочинах одного и того же поля.

Биоразнообразие членистоногих на поле обеспечивается, прежде всего, за счет их миграций с обочин. Как показывают наши данные (Чернышев, 2001), весной они переходят с обочин (места зимовки большинства из них) на края поля, а затем постепенно перемещаются по направлению к его центру.

По-видимому, повышенная температура и низкая влажность воздуха на поле неблагоприятны для большинства насекомых-энтомофагов и, в результате, до центра поля добираются очень немногие из них. Фитофаги же – хорошие мигранты, многочисленны при любых условиях. Особые преимущества получают сосущие фитофаги, которым всегда доступна влага кормового растения. В результате, многие фитофаги способны интенсивно заселять и центр поля. Кроме того, в центре их гибель меньше из-за снижения там пресса паразитов и хищников (Чернышев, 2001; Афонина и др., 2004).

Мы обнаружили (Чернышев, 2001), что плотность популяций энтомофагов постепенно снижается от края поля. Уже на расстоянии около 100–200 м вглубь поля их численность почти равна нулю. Следовательно, небольшое поле, площадью 10–15 га, если вокруг него сохраняются обочины или природные открытые биотопы, во многих случаях способно в той или иной степени к саморегулированию. В целом, для такой экосистемы, благодаря миграциям энтомофагов, прежде всего с обочин, будет иметь место высокий уровень биоразнообразия.

Наоборот, большие поля, типичные для юга России и для Украины, лишь в редких случаях могут быть обеспечены в достаточном количестве энтомофагами. Обочины малы по площади и удалены от центра такого поля.

Вопреки распространенным представлениям (Чернышев, 2001), по нашим более поздним данным, любые устойчивые биотопы с высоким биоразнообразием, по-видимому, не способны продуцировать избыточное количество естественных врагов, которое необходимо для регулирования численности вредителей на поле. Наоборот, неустойчивые биотопы, допускают массовое размножение фитофагов и, соответственно, могут привести к резкому увеличению численности энтомофагов, которые будут способствовать повышению устойчивости всей системы.

Пример создания такого неустойчивого биотопа в пределах агроэкосистемы описан нами на основе наблюдений, проведенных в Краснодарском крае (Чернышев, Афонина, 2007). На поле подсолнечника были созданы полосы, идущие от его края вглубь посевов, засеянные белым донником. Однако эти полосы сильно заросли амброзией. Растения других видов на полосах встречались единично.

На таких полосах количество видов насекомых было очень небольшим, но резко доминировали несколько видов. Среди фитофагов это были имаго амброзиевого листоеда – Zygogramma suturalis F. На один взмах энтомологическим сачком на полосах в среднем вылавливали 1,96±0,32 жука. На амброзии были найдены в изобилии также и личинки этого вида. На лугу, где не было амброзии, эти жуки отсутствовали. Кошением на полосах вылавливали в больших количествах хищных клопов Nabis ferus L. – в среднем 1,07±0,23 особи на один взмах сачка. Вдали от поля на лугу, который является устойчивой экосистемой и обладает высоким биоразнообразием, этот показатель для клопов был значительно ниже – 0,07±0,06.

В сборах почвенными ловушками на полосах резко преобладал крупный хищник – жужелица Calosoma auropunctatum Herbst. На полосах его уловы за одни ловушко-сутки в среднем были равны 2,95±1,34 жука, на лугу эти жуки отсутствовали. По-видимому, на полосах их привлекал амброзиевый листоед, служивший пищей для этих хищников. К сожалению, основной культурой в нашем эксперименте был подсолнечник, на котором эффект повышения уровня численности энтомофагов на полосах с травянистой растительностью по техническим причинам оказалось невозможным проследить.

Тем не менее, мы предполагаем, что создание на поле или поблизости от него участков с иной растительностью и с малым общим биоразнообразием может способствовать увеличению устойчивости всей агроэкосистемы в целом за счет повышения численности хищников и паразитов.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 181-183.