УДК 574.5 + 593.17 + 595.18

Ю. Л. Герасимов, А. И. Манюхин

Самарский государственный университет, г. Самара, Россия, E-mail: yuger55@list.ru

Ключевые слова: инфузории, коловратки, зооценоз, городской водоем

Constituents of pond zoocenosis
of urbanized territory

Ju. L. Gerasimov, A. I. Manyukhin

SamaraStateUniversity, Samara, Russia, E-mail: yuger55@list.ru

Key words: ciliates, rotifers, zoocenosis, urban pond

Цель данной работы – изучение планктонного зооценоза в Верхнем южном Воронежском озере на территории города Самары. На первом этапе проведено исследование популяций планктонных коловраток и свободноживущих инфузорий.

Фауна свободноживущих инфузорий водоемов города Самары к настоящему времени почти не изучена, несмотря на то, что эти организмы – важный компонент пресноводных сообществ: они участвуют в процессе деструкции органических веществ, являются неотъемлемым звеном пищевых цепей водоема, а также хорошими индикаторами степени загрязненности среды и состояния экосистемы. Фауна планктонных коловраток изучалась на протяжении последних трех лет и собранных данных достаточно для выяснения видового состава и сезонной динамики их популяций.

Пруд расположен возле улицы с оживленным движением автотранспорта, имеет овражное происхождение, подпитывается поверхностным стоком и ключами, сооружен, видимо, еще до 1917 г. Площадь – около 0,25 га, глубина – до 3 м. Температура воды летом достигает +20°С. Высшая водная растительность развита в прибрежной полосе: рогозы узколистный и широколистный, ежеголовник прямой, камыш морской, череда, горец земноводный, дербенник иволистный, элодея канадская, многокоренник обыкновенный, рдест Бертхольда, роголистник темно-зеленый, ряска малая. Из позвоночных в пруду обитают карась золотой, линь, лягушка озерная. Из моллюсков – прудовик большой. По устному сообщению Е. В. Захарова, в пруде найдены личинки 11 видов хирономид.

В рамках данной работы нами с 24.04.2002 по 22.11.2004 г. для отлова коловраток ежедекадно планктонной сетью отбирались пробы зоопланктона от дна до поверхности воды. Еженедельный отбор проб воды для изучения инфузорий (объем 1 л) производили с 02.05.2004 по 22.11.2004 г. Измеряли температуру, величину рН и прозрачность воды.

На основании обработанного материала нами были определены 24 вида планктонных и бентосных инфузорий (в местах отбора проб глубина водоема невелика и поверхностный слой воды перемешивается с придонным слоем вследствие ветрового воздействия). При анализе материала были выявлены представители четырех трофических групп: альгофаги, бактерио-детритофаги, хищники и гистофаги. На основании полученных данных установлена частота встречаемости каждого вида и средняя его численность за период отбора проб (табл).

Выявлена сезонная динамика численности обнаруженных видов инфузорий, установлены доминирующие виды на каждый месяц, определено изменение биомассы представителей разных трофических групп и видов индикаторов, обнаружена связь изменений численности с колебаниями температуры и прозрачности воды за период отбора проб.

Как видно из таблицы, в сообществе инфузорий по численности доминировали планктонные виды (Codonella cratera, Halteria grandinella и Strombidium conicoides; первые два из них являются бактерио-детритофагами, а третий – альгофаг). Семь видов были весьма малочисленны и обнаруживались далеко не во всех пробах (частота встречаемости не более 4 %). Большинство обнаруженных видов (9) являются бактерио-детритофагами, альгофагов выявлено 7, хищников – 6 и только один вид – гистофаг (см. табл.). Такое соотношение трофических групп в целом характерно для эвтрофных непроточных водоемов.

Таблица. Видовой состав и экологические характеристики инфузорий
Верхнего южного Воронежского озера г. Самары

Примечание: Пл – планктон, Пр – перифитон, Б – бентос; А – альгофаг, Б–Д – бактерио-детритофаг, Х – хищник, Г – гистофаг.

За три года работы в пруду были обнаружены 12 видов коловраток. Asplanchnidae – Asplanchna priodonta Gosse, 1850; Brachionidae – Brachionus angularis Gosse, 1851, Brachionus calyciflorus Pallas, 1776, Brachionus rubens Ehrenberg, 1838, Keratella cochlearis (Gosse, 1851), Keratella quadrata (Muller, 1776); Epiphanidae – Epiphanes senta (Muller, 1773), Euchlanidae – Euchlanis dilatata Ehrenberg, 1832; Lecanidae – Lecane luna (Muller, 1776); Synchaetidae – Polyarthra dolichoptera Idelson, 1952, Synchaeta pectinata Ehrenberg, 1832; Testundinellidae – Filinia longiseta (Ehrenberg, 1834).

По численности доминировали K. cochlearis и A. priodonta, субдоминант – K. quadrata. Эти же три вида составляли основу биомассы сообщества коловраток. Среднесезонная численность составляет 15,2–103,1 тыс. экз./м³, биомасса – 0,14–1,87 г/м³.

Анализ временной структуры показывает, что в начале вегетационного периода доминирующими видами являются K. quadrata, B. calycifloras, S. pectinata. Затем, в июне, доминируют K. quadrata и A. priodonta, а в августе доминантами становятся F. longiseta, K. quadrata и S. pectinata.

В ходе отлова коловраток были также выявлены обитающие в пруду виды ветвистоусых и веслоногих ракообразных. Cladocera: Bosminidae – Bosmina longirostris (O. F. Muller, 1785); Chydoridae – Pleuroxus sp.; Daphniidae – Ceriodaphnia megops Sars, 1862; Simocephalus vetulus (O. F. Muller, 1776); Moinidae – Moina brachiata (Jurine, 1820), Moina macrocopa (Straus, 1820); Sididae – Diaphanosoma brachyurum. Copepoda: Cyclopidae – Acanthocyclops vernalis (Fisher, 1853), Cyclops kolensis Lilljeborg, 1901, Eucyclops serrulatus (Fisher, 1851), Mesocyclops leuckarti (Claus, 1857), а также многочисленные науплии и копеподиты.

Проведенные исследования показали, что в небольшом городском пруду существует достаточно сложное сообщество зоопланктона. Состояние водоема можно оценить как β–мезосапробное.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 32-34.

УДК 594.381:574.6

Т. В. Гаврилова

Павлодарский государственный педагогический институт, г. Павлодар, Казахстан,
E-mail: gata888@rambler.ru

Ключевые слова: моллюски, морфология, размножение, синкапсула, трематоды

FAUNA of freshwater molluscs
of Pavlodarprovince (northern kazakhstan)

T. V. Gavrilova

Pavlodar State Pedagogical Institute, Pavlodar, Kazakhstan, E-mail: science@mmbi.info

Key words: molluscs, morphology, reproduction, syncapsule, trematoda

Пресноводные моллюски являются важным и довольно многочисленным компонентом водоемов Павлодарской области Северного Казахстана (бассейн Среднего Иртыша, степные водоемы Прииртышской равнины и Казахского мелкосопочника).

К сожалению, до настоящего времени сведения об этой группе гидробионтов рассматриваемой территории остаются еще далеко не полными. Существует необходимость инвентаризации моллюсков из разнотипных водоемов, установления их видового состава и создания банка данных. Требуется дальнейшее исследование образа жизни, основанное на применении количественных методов оценки действия факторов. Необходимо изучение специфических вопросов паразитологии отдельных видов моллюсков, разработка конкретных мероприятий по охране редких представителей мягкотелых и бентосных сообществ в целом. В связи с этим начаты исследовательские работы по изучению различных аспектов биологии моллюсков Павлодарской области. На первом этапе проводилось изучение эколого-морфологических особенностей, распространения и образа жизни отдельных видов пресноводных моллюсков отряда Lymnaeiformes. Впервые в рассматриваемом регионе получены основные характеристики их таксономических признаков – морфологии раковин, внешнего и внутреннего строения гениталий, а также сроков пробуждения, спячки, копуляций и откладки яиц.

Сборы моллюсков были проведены в течение сентября–октября 2004 г. и апреля–мая 2005 г. из водоемов Павлодарской области (пойменные водоемы Иртыша и степные озера). В лабораторных условиях изучали особенности размножения и темпы роста моллюсков четырех видов родов Lymnaea, Physa и Planorbarius. В целом материал для настоящего исследования включал 270 экз. моллюсков, в том числе свыше 50 экз. молоди, полученных в лабораторных условиях.

На основе литературных источников и результатов собственных сборов получены предварительные данные по видовому составу моллюсков, обитающих в разнотипных водоемах Павлодарской области. Они представляют 6 семейств и 10 родов: Anodonta anatina Linnaeus, 1758, Bithynia leachi (Sheppard, 1823), Lymnaea ovata (Draparnaud, 1801), L. stagnalis Linnaeus,1758, L. glutinosa Muller, 1774, L. auricularia (Linnaeus, 1758), L. terebra Linnaeus, 1758, Radix sp., Planorbis planorbis Muller, 1774, Planorbarius corneus (Linnaeus, 1758), Anisus hypocyrtus Studer, 1820, Viviparus viviparus Linnaeus, 1758, Physa fontinalis (Linnaeus, 1758), Aplexa sp.

Изучение морфологических особенностей строения раковин моллюсков L. stagnalis, L. auricularia, P. corneus, Ph. fontinalis из разнотипных водоемов показало, что популяции этих видов могут значительно и достоверно различаться между собой по ширине, высоте раковин, линейным параметрам устья и некоторым биометрическим индексам (ВУ/ВР, ШУ/ВР). Эти различия свидетельствуют о присутствии специфических факторов в водоемах обитания, способствующих появлению фенотипической изменчивости. Практически по всем линейным показателям наблюдается значительное варьирование (коэффициенты вариации колеблются от 7,0 до 44,7 %). Дальнейшее изучение изменчивости морфометрических признаков раковин из различных водоемов может способствовать выяснению нормы реакции моллюсков в разных экологических условиях и познанию процессов микроэволюции в их популяции.

Для пресноводных моллюсков впервые детально описаны особенности строения гениталий. Эпифаллус у разных видов выражен по-разному. У L. auricularia он в виде слепого отростка, у других в виде небольшого утолщения. По строению синкапсул и яйцевых капсул различные виды моллюсков отличаются друг от друга и имеют свои характерные особенности, которые выявлены и описаны нами при микроскопировании. L. stagnalis, L. аuricularia из различных популяций, имеют отличие по размерам яйцевых капсул, но сходны по величине отношения длины к ширине. У P. corneus, Ph. fontinalis длина и ширина яйцевых капсул специфичны для различных водоемов и слабо отличаются по их отношению. Продолжительность развития эмбрионов P. corneus, в экспериментальных условиях, при температуре +17…+23ºС составляет 12–15 суток, у Ph. fontinalis – 14–17 суток. Продолжительность выхода молоди из синкапсулы Ph. fontinalis – от 1 до 2 суток, при этом по высоте раковины наблюдается практически линейный рост.

При изучении степени инвазии L. stagnalis было отмечено двойное заражение моллюсков церкариями трематод. Общая зараженность их личинками Echinostoma revolutum составила – 97,0 %, а Opistiogliphe ranae – 48,4 %.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 30-32.

УДК 595.371.13

БИОЛОГИЯ GAMMARUS LACUSTRIS В МЕЗОТРОФНЫХ
И ЭВТРОФНЫХ ОЗЕРАХ ЗАПАДНОЙ СИБИРИ

Л. С. Визер, Д. И. Наумкина, Л. Л. Поротникова

Западно-Сибирский научно-исследовательский институт водных биоресурсов
и аквакультуры, г. Новосибирск, Россия, E-mail: sibribniiproekt@mail.ru

Ключевые слова: Gammarus lacustris, интенсивность роста, биомасса, половая структура

Biology of GAMMARUS LACUSTRISin mesotrophic
and eutrophic lakes of western siberia

L. S. Vizer, D.I. Naumkina, L. L. Porotnikova

West Siberian Research Institute of Water Bioresources and Aquaculture, Novosibirsk, Russia,
E-mail: sibribniiproekt@mail.ru

Key words:Gammarus lacustris, growth rate, biomass, population sexual structure

Широко распространенный на территории Западной Сибири озерный рачок Gammarus lacustris (Sars, 1863) обитает в озерах, которые могут существенно различаться по гидрологическому режиму, гидрохимическому составу воды и продуктивности. На наиболее продуктивных водоемах, как правило, организовывается промысел гаммаруса. К таким водоемам относятся озера Песчаное и Крутое Новосибирской области.

Озера расположены в лесостепной зоне Барабы. Площадь оз. Песчаное 114,1 га, максимальная глубина – 2,0 м, преобладающие глубины – 1,5 м. Площадь оз. Крутое – 45,0 га, озеро заилено, мелководно, преобладающие глубины – 1,0 м, максимальная глубина 1,3 м. Вода в озерах слабоминерализованная хлоридно-натриевого типа, сумма ионов в открытый период от 2,1 – 2,3 г/л. Ихтиофауна обоих озер представлена золотистым карасем.

В озерах преобладают черные илистые грунты с растительными остатками. Зарастаемость высшей водной растительностью бордюрного типа в оз. Песчаное на 5–10 %, оз. Крутое – на 20 %.

Зоопланктон озер беден как в качественном, так и в количественном отношении. В летний период в оз. Песчаное доминировали веслоногие ракообразные, в оз. Крутое – мелкий ветвистоусый рачок Chydorus sphaericus (O. F. Muller, 1785). Общая биомасса зоопланктона в оз. Песчаное в летний период – 3,5 г/м³, в оз. Крутое – 1,0 г/м³.

Бентофауна озер богата и разнообразна, и в летний период представлена в оз. Песчаное взрослыми стадиями Chironomus plumosus (Linnaeus, 1758), куколками Сh. plumosus и Culicoides sp. (Latreille, 1809) Численность бентосных организмов достигала 305 экз./м² и 7,015 г/м². Gammarus lacustris в бентосных пробах не был обнаружен. В составе бентоса оз. Крутое доминировали личинки Ch. heterodentatus (Konstantinov, 1956) – 295 экз./м² (0,295 г/м²), гаммарус был отмечен в количестве 59 экз./м² (0,118 г/м²).

Гидрофауна озер, наряду с мелкими зоопланктонными организмами, представлена также другими планктонными и бентосными формами: в оз. Песчаное – Chaoborus sp. (коретра) – 607 экз./м³ (4,125 г/м³), клопы Sigara falleni (Fieber, 1848) – 12 экз./м³ (0,200 г/м³), Hirudinea sp. – 1 экз./м³ (0,011 г/м³), куколки Ch. plumosus– 2 экз./м³ (0,056 г/м³) и Culicoides sp. – 2 экз./м³ (0,013 г/м³); в оз. Крутое – Chaoborus sp. – 3100 экз./м³ (21,083 г/м³), личинки Odonata sp.– 7 экз./м³ (0,132 г/м³) и Sigara falleni – 1 экз./м³ (0,013 г/м³).

По показателям летней биомассы зоопланктона и зообентоса оз. Песчаное относится к водоемам мезотрофного типа, а оз. Крутое – к водоемам эвтрофного типа (Китаев, 1986).

В оз. Песчаное и Крутое ведется промысловый лов гаммаруса. Из-за нестабильности гидрологического режима озера периодически подвергаются заморам в результате чего численность гаммаруса не всегда бывает достаточной для промысла. Промысел гаммаруса в озерах в 2004 г. был начат в первой декаде мая. На оз. Песчаное добыча гаммаруса производилась в предыдущие годы, в оз. Крутое промысел был организован впервые. Из оз. Песчаное было выловлено около 130 т гаммаруса (28 т в сухом виде), в оз. Крутое – около 23 т (5 т в сухом виде).

В оз. Песчаное в конце подледного периода средняя масса рачков – 54,5 мг, масса самцов 64,0 мг при длине 17 мм, самок, соответственно – 45 мг и 14 мм. Средняя плодовитость самок в этот период – 14 эмбрионов. Все самки, обнаруженные в пробах, – с эмбрионами, количество которых варьировало в очень больших пределах: от 3 до 50. Соотношение самцов к самкам – 66:34, а взрослых особей к молоди – 98:2.

Рост рачков продолжался до конца мая (табл. 1). Средняя плодовитость самок также нарастала и составила 35 эмбрионов со значительными колебаниями от 3 до 64 эмбрионов на одну самку. Соотношение самцов к самкам в связи с промыслом несколько менялось и составило 61:39.

Таблица 1. Показатели роста, развития и размерно-весовые характеристики
популяции Gammarus lacustris в озере Песчаное в 2004 г.

Примечание: m_ср – средняя масса особи, мг; l_cр – средняя длина тела рачка, мм; n_ср – среднее количество эмбрионов или яиц у самок гаммаруса.

Массовое размножение произошло в июне. Соотношение самцов к самкам в конце июня – 93:7. Эмбрионы в этот период были все выметаны, марсупиальные сумки у незначительного количества самок гаммаруса были пустыми. Соотношение взрослых особей к молоди – 18:82. В августе рачки достигли веса и размера взрослых особей, при этом средняя индивидуальная масса составила 41,0 мг при длине тела 13,0 мм (см. табл. 1), половая принадлежность определялась с трудом, все особи индентифицировались как самцы. Соотношение взрослых особей к молоди – 92:8. Численность гаммаруса в этот период – 198,2 экз./м³ (см. табл. 1).

В оз. Крутое средняя индивидуальная масса гаммаруса была значительно ниже, чем в оз. Песчаное, и составила в конце подледного периода 37,0 мг, причем, масса самцов достигала 43,0 мг при размере тела 14,0 мм, а самок – 31,0 мг при 13,0 мм длины, средняя плодовитость в этот период была равна всего лишь 13 эмбрионам при незначительных колебаниях от 10 до 18. Соотношение самцов к самкам – 80:20 (табл. 2). В конце мая средняя масса рачков составила 29,5 мг, причем масса самцов достигала 29,0 мг при длине тела 14 мм, самок, соответственно, – 30,0 мг и 13 мм. Средняя плодовитость гаммаруса – 19 яиц (от 3 до 47 шт.). Соотношение самцов к самкам в этот период – 70:30, взрослых особей к молоди – 91:9.

Таблица 2. Показатели роста, развития и размерно-весовые характеристики
популяции Gammarus lacustris в озере Крутое в 2004 г.

Примечание: см. табл. 1.

Для оценки продуктивности гаммаруса был рассчитан P/B – коэффициент по данным реальной продукции, за которую принимался объем изъятого из озера гаммаруса в качестве сырья, и среднесезонной биомассы. Реальный годовой Р/В – коэффициент в оз. Песчаное при интенсивном промысле – 2,7, в оз. Крутое – 1,3.

При оценке условий обитания и состояния популяции гаммаруса в оз. Песчаное применялся показатель соматического роста ракообразных – соотношение максимального и минимального значений линейного роста (L_max/L_min). Разброс этого признака для Gammarus lacustris по Н. Н. Хмелевой – от 1,4 до 3,0. Считается, что чем выше этот показатель, тем активнее рост рачков и благоприятнее условия обитания. В оз. Песчаное соотношение максимального и минимального линейного роста от 1,33 до 2,87, в оз. Крутое – 1,07 до 1,80 (табл. 3).

Таблица 3. Показатель соматического роста Gammarus lacustris
в обследованных озерах Новосибирской области в 2004 г.

В оз. Песчаное в целом для популяции этот показатель можно считать оптимальным, для самок же условия обитания в озере менее благоприятны. Об этом же свидетельствует и соотношение самцов и самок, которое в течение всего сезона оказывалось в пользу самцов. В оз. Крутое условия обитания в озере значительно хуже как для всей популяции в целом, так и для самок в отдельности.

Таким образом, в условиях Западной Сибири в мелководных эвтрофных озерах популяция Gammarus lacustris развивается менее интенсивно, чем в эвтрофных водоемах. Промысел гаммаруса стимулирует рост и развитие популяции.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 28-30.

УДК 574.5:57.024:57.043:576.895.3

В. Б. Вербицкий*, Т. И. Вербицкая*, А. А. Волкова**

*Институт биологии внутренних вод им. И. Д. Папанина РАН, г. Борок, Россия,
E-mail: verb@ibiw.yaroslavl.ru
**Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова, г. Ярославль, Россия,
E-mail: valena-yar@mail.ru

Ключевые слова: температурная избирательность, Asellus aquaticus

TEMPERATURE SELECTION
OF WATER LOUSE ASELLUS AQUATICUS

V. B. Verbitsky*, T. I. Verbitskaya*, A. A. Volkova**

*I. D. Papanin Institute of Biology of Inland Waters of RAS, Borok, Russia,
E-mail: verb@ibiw.yaroslavl.ru
**P.G.DemidovYaroslavlStateUniversity, Yaroslavl, Russia, E-mail: valena-yar@mail.ru

Key words: temperature preference, Asellus aquaticus

Температура представляет собой важный и часто лимитирующий фактор. Она непосредственно влияет на скорость метаболических процессов у водных животных, их рост и развитие, особенности горизонтального и вертикального распределения по биотопу, в значительной степени определяет характер реакций гидробионтов на многие другие условия существования.

Терморегуляционное поведение у эктотермов – особый вид температурных адаптаций, связанный со свободным выбором предпочитаемых или избираемых температур. При этом у гидробионтов отмечается практически полное совпадение термопреферендума и температурных зон максимальной скорости роста. На высокую корреляцию (до 0.94) анализируемых показателей у 49 видов гидробионтов указывает М. Джоблинг (Jobling, 1981). Подобная зависимость свойственна не только теплолюбивым и эвритермным видам, но и холодолюбивым (Beitinger, Fitzpatrick, 1979; Brett 1971). По избираемым температурам можно также судить об оптимальных температурах жизнедеятельности гидробионтов (Brett, 1971; Giattina & Garton, 1982 и др.).

Цель работы – определение термопреферендума изоподы Asellus aquaticus (Linne, 1758) из природного биотопа.

Было проведено три серии экспериментов по выявлению избираемых температур в июле, августе–сентябре и октябре 2004 г. Продолжительность опытов составляла 3–12 суток.

Горизонтальный градиент (+9,0…+30,0°С) создавали с помощью терморегулирующего устройства, нагревательного элемента и холодильного агрегата. Для устранения конвекционных токов и вертикального градиента толщина воды в лотке составляла 1 см. Ракообразных в количестве 25–30 особей помещали в ту часть термоградиентной установки, в которой температура воды соответствовала природной на момент отлова.

При переносе животных в термоградиентную установку у них наблюдалось ярко выраженное поисковое поведение: перемещение по установке и образование кратковременных группировок в ее различных частях. Этот этап продолжался от нескольких часов до одних суток. Затем наблюдался выход на избираемые температуры – концентрация большей части рачков (65–89 %) на участке установки, ограниченном узким температурным диапазоном.

Животные, отобранные из водоема при температуре воды +7,0°С, в первые сутки эксперимента избирали температуру +19,0…+23,0°С (84,7 % отсчетов). Средняя избираемая температура составила +21,9°С. На вторые сутки рачки сместились в температуру +21…+24°С (78,2 % отсчетов). Средняя избираемая температура равнялась +22,3°С. С третьих по 12-е сутки характер распределения рачков в градиенте не менялся – они избирали температуру в диапазоне +19,0…+23,0°С (74–89 % отсчетов). При этом средняя избираемая температура циклически колебалась в диапазоне +20,7…+22,5°С с периодом в
130–150 часов (около 6 суток). В связи с этим в последующих опытах время эксперимента ограничили тремя сутками.

У осликов, отобранных в водоеме при температуре воды +16,0°С, в первые сутки эксперимента распределение по градиентному полю имело бимодальный характер. Одно небольшое скопление они образовали при +14,0°С (10 % отсчетов) и второе – в районе +22,0…+28,0°С (79 % отсчетов). Таким образом, большая часть животных избирала повышенные температуры. На вторые сутки большинство осликов (87,6 %) избирало диапазон температур +23,0…+24,0°С. На третьи сутки эксперимента заметных изменений в распределении гидробионтов не наблюдалось – 78 % отсчетов при +23,0…+24,0°С. Средняя избираемая температура для данного эксперимента – +23,6°С.

Ослики из температуры +18,4°С в первые сутки после помещения в градиентную установку избирали +22,0…+24,0°С (86,5 % отсчетов). Средняя избираемая температура составила +23,9°С. На вторые сутки эксперимента 75 % животных избирали температуры +22,0…+28,0°С. При этом 40 % отсчетов приходилось на температуру +23,0…+24,0°С и около 20 % – +28,0°С. Остальные отсчеты были распределены по диапазону температур от +12,0°С до +20,0°С. На третьи сутки наблюдался выход на конечные избираемые температуры – +24,2°С (66,4 % отсчетов).

Исходя из результатов экспериментов можно заключить, что водяные ослики в условиях термоградиента избирают более высокие температуры, чем те, из которых они были взяты в водоеме. Выход на конечные избираемые температуры у осликов наблюдается на вторые сутки эксперимента. При длительном нахождении в линейном градиентном поле температур у водяных осликов наблюдается периодическое колебание величины избираемых температур с амплитудой 1,8°С и периодом около 6 суток. Животные, отобранные из +7,0°С, +16,0°С и +18,4°С, избирали температуры +20,7…+24,2°С. Возможно, это оптимальная температура для данного вида.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 26-28.

УДК 595.14 + 595.384.16

Е. Г. Бошко

Институт зоологии им. И. И. Шмальгаузена НАНУ, г. Киев, Украина,
E mail: dovgal@izan.kiev.ua

Ключевые слова: Branchiobdella kozarovi, речные раки, распространение, Украина, Россия

ON DISTRIBUTION OF THE ANNELID COMMENSAL
BRANCHIOBDELLA KOZAROVI (ANNELIDA: CLITELLATA)

E. G. Boshko

Schmalhausen Institute of Zoology of the NASU, Kyiv, Ukraine, E mail: dovgal@dovgal.kiev.ua

Key words: Branchiobdella kozarovi, crayfishes, distribution, Ukraine, Russia

Кольчатые черви бранхиобделлиды являются специфичными комменсалами речных раков Северного полушария и широко распространены в Северной Америке, Восточной Азии и Европе. Известно свыше 140 видов этих червей, входящих в состав 21 рода. В водоемах Европы на речных раках к настоящему времени обнаружены представители только рода Branchiobdella Odier, 1823 (8 видов). Это B. parasita (Braun, 1805), B. astaci Odier, 1823, B. pentadonta Whitman, 1882, B. hexadonta Gruber, 1883, B. italica Canegallo, 1928, B. balcanica Moszynski, 1937, B. kozarovi Subchev, 1978 и B. papillosa Nesemann and Hutter, 2002.

Изучение комменсалов речных раков в Украине, проведенное автором с 1974 по 2005 гг., показало, что в водоемах бассейнов Днепра, Южного Буга и Дуная широко распространен один вид бранхиобделл – B. kozarovi. Черви локализовались, главным образом, на поверхности тела длиннопалого речного рака Pontastacus leptodactylus (Eschscholtz, 1823), реже – в его жаберной полости.

Ниже приведены сведения о месте и времени их обнаружения. Бассейн Днепра. Средняя часть реки (г. Киев, 20.08.1985, 2.07.2005), низовья (г. Херсон, 7.09.1978, 8.10.1979, 26.07.1988, 18.07.1989, 27.08.1991; Херсонская область – г. Цюрюпинск, 28.08.1978, г. Голая пристань, 8.07.1983, с. Кизомыс, 1.08.1977), Днепровско-Бугский лиман (Херсонская обл. – с. Рыбальчье, 27.04.1978, 28.08.1978, 18.07.1983, 26.06.1987, с. Станислав, 22.08.1983). Водохранилища: Киевское (Киевская обл. – с. Страхолесье, 29.07.1978, 17.05.1979, 15.05.1985, 5.07.1985, 21.08.1985, с. Теремцы, 15.08.1976, 11.07.1985, г. Вышгород, 20.05.1978), Каневское (с. Балыко-Щучинка Киевской обл., 13.06.1988), Каховское (Херсонская обл. – с. Качкаровка, 10.08.1974, 12.08.1976, 14.08.1977, г. Берислав, 18.04.1977, 20.04.1978). Притоки: р. Случь (с. Першотравенск Житомирской обл., 28.06.2005), р. Стугна (г. Украинка Киевской обл., 17.07.1985, 21.08.2000), р. Сейм (с. Мельня Сумской обл., 21.07.1977), р. Костюченка (с. Подлипное Сумской обл.,26.07.1978), р. Ольшанка (г. Городище Черкасской обл., 27.05.1979, 13.08.1979, 27.06.1980), р. Ингулец (с. Никольское Херсонской обл., 7.08.1976, 27.08.1978). Озеро Снетинка в окрестностях Киева, 19.10.1976, 9.11.1976, пруд в с. Белоусовка Сумской обл., 11.07.1977. Бассейн Южного Буга. Низовья реки (с. Белоусовка Николаевской обл., 17.08.1977), приток – р. Гнилой Тикич (с. Ставище Киевской обл., 25.04.1981), Александровское водохранилище (бассейн р. Каменки, г. Умань Черкасской обл., 12.09.1980), пруд (г. Умань, 4.07.1982). Бассейн Дуная. Озеро Катлабух (с. Суворово Одесской обл., 3.06.1977, 5.09.1977, 6.06.1978, 12.06.1979, 23.05.1980).

B. kozarovi была описана М. Сабчевым (Subchev, 1978) от широкопалого речного рака Astacus astacus (Linnaeus, 1758) из пруда вблизи г. Варна (Болгария). Впоследствии эти бранхиобделлы найдены в Болгарии на A. leptodactylus ( = P. leptodactylus) из Дуная и р. Велеки (Събчев, Станимирова, 1998) и на речных раках из р. Грабии в Польше (Smietana, Wierzbicka, 1999).

Совместно со студенткой Ярославского университета Е. В. Батюговой нами были изучены бранхиобделлы от длиннопалого речного рака из р. Пекши (бассейн Волги, Россия) в окрестностях г. Кольчугино Владимирской обл. (сбор Е. В. Батюговой, 20.08.1989). В результате проведенных исследований установлено обитание на них двух видов бранхиобделл – B. kozarovi и B. astaci, локализующихся в жаберной полости, причем часто они были встречены у одной особи хозяина одновременно.

Анализ собственных данных и литературных сведений о распространении B. kozarovi позволяет заключить, что этот вид бранхиобделл приурочен к длиннопалому речному раку и так же, как и он, имеет каспийское происхождение. На стыке ареалов длиннопалого и широкопалого речных раков B. kozarovi переходит на A. astacus, на поверхности тела которого обитают свойственные ему бранхиобделлы (B. pentadonta, B. balcanica, B. parasita) и, в свою очередь, длиннопалый рак заселяется новыми видами червей. Возникшие конкурентные взаимоотношения между B. kozarovi и другими видами бранхиобделл, занимающими одну и ту же экологическую нишу, ограничивают дальнейшее его расселение. Центром ареала B. kozarovi, по имеющимся к настоящему времени данным, является Украина, где почти во всех водоемах встречается длиннопалый речной рак. Однако обнаружение B. kozarovi во Владимирской области России дает основание полагать, что этот вид имеет широкое распространение в водоемах Волжского и Донского бассейнов. И, возможно, сведения о нахождении у P. leptodactylus из ряда водоемов Волги и Дона бранхиобделлы B. pentadonta (Нефедов, 1972; Сукачева, Вьюшкова, Севостьянова, 1976), которая по строению челюстей очень близка к B. kozarovi, являются ошибочными.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 25-26.

УДК 595.384:[591.4 + 591.1](262.5)

Л. В. Бондаренко, О. И. Оскольская

Институт биологии южных морей НАНУ, г. Севастополь, Украина

Ключевые слова: морфофизиологические параметры, жаберный аппарат, приведенная удельная поверхность, АТФазная активность

MORPHOLOGICAL AND PHYSIOLOGICAL CHARACTERISTICS
OF THE GILL APPARATUS PACHYGRAPSUS MARMORATUS
(DECAPODA) FROM KAZASCH’YA BAY

L. V. Bondarenko, O. I. Oskolskaya

Institute of the Biology of the Southern Seas, Sevastopol, Ukraine

Key words: morpho-physiological parameters, gills, reduced specific surface, ATPase activity

Сбор проб ракообразных осуществляли в 2004 году вдоль западного берега бухты Казачья (кутовая часть, середина и выход). Число и расположение станций в бухте определяли с учетом береговой черты, наличием предприятий в прибрежной зоне и возможных мест сброса сточных вод. Для оценки качества морской среды (по данным сотрудников МГИ НАНУ) служили методы, позволяющие оперативно определять концентрации оптически-активных загрязняющих веществ (общее взвешенное вещество – ОВВ, растворенное органическое вещество – РОВ и бактериопланктон).

О состоянии жаберного аппарата животных судили по комплексу важнейших морфофизиологических характеристик: показателям удельной (S/W) и приведенной удельной поверхности (S_o), уровню АТФазной активности (A). Морфологическими показателями жабр служили длина осевого стержня (L_c ), длина филамента (H_ф), ширина (T_ф) и количество филаментов на единицу длины осевого стержня (n), определяемые с помощью бинокуляра с применением окулярной линейки. Исходя из того, что форма жаберного филамента Pachygrapsus marmoratus приближена к пирамидальной, рассчитывали площадь филамента (S_ф) и его объем (W_ф) по стандартным формулам. Вычислив общую площадь (S) и объем (W) жабр, находили их удельную поверхность (S/W), а также приведенную удельную поверхность (S_o), характеризующую степень развития жаберной поверхности организмов по формуле

(Алеев, 1972). АТФазную активность жаберных тканей ракообразных рассчитывали по количеству фосфора, отщепляемого АТФазой за единицу времени от АТФ. Расчет производили на единицу белка (Полевой, Максимов, 1978).

Для выбранной нами размерной группы с длиной карапакса 20–25 мм показана прямая зависимость показателей массы жабр (r = 0,98), их площади (r = 0,96), объема (r = 0,98) и длины филаментов (r = 0,87) от количества ОВВ, РОВ и бактериопланктона в морской воде. Масса жабр в 1,3 раза выше у организмов, обитающих в кутовой части бухты (t_s = 5,0). Достоверны и различия по общей длине филаментов (t_s = 3,9) (табл. 1).

В связи с увеличением в кутовой части бухты ОВВ на 11 %, РОВ и бактериопланктона на 21 % удельная поверхность жаберного аппарата (S/W) у организмов данной размерной группы уменьшается (r = –0,91) (табл. 2). Это приводит к снижению интенсивности дыхания (потребление кислорода на грамм массы в единицу времени), так как относительная скорость адсорбции прямо пропорциональна удельной поверхности адсорбента. Снижение газообменных процессов компенсируется ростом площади жабр (в 1,2 раза) и их объема (в 1,3 раза).

Таблица 1. Морфометрические показатели жабр Pachygrapsus marmoratus
из разных районов акватории бухты Казачья

Примечание: m_ж – масса жабр; H_ср – средняя длина филамента.

Таблица 2. Морфофизиологические показатели жабр Pachygrapsus marmoratus
из разных районов акватории бухты Казачья

Ранее показано (Алеев, 1986), что в связи с необходимостью предотвращения снижения значений S/W у адсотрофных организмов начинается быстрое прогрессивное развитие поверхности тела, что находит выражение в росте величин приведенной удельной поверхности (S_o). Этот показатель мы используем также для характеристики степени развития жаберного аппарата животных. Отмечена тенденция незначительного роста показателя приведенной удельной поверхности жабр (S_o) у крабов из кутовой части бухты (r = 0,76). Поскольку достоверные отличия по показателю общего количества филаментов (N) у организмов из разных районов бухты не выявлены, то можно предположить, что увеличение S_o жабр краба осуществляется за счет роста длины филаментов (r = 0,71).

Увеличение площади жабр, объема и их приведенной удельной поверхности у P. marmoratus из кутовой части бухты, по-видимому, можно объяснить созданием зон гипоксии в этом районе, так как кислород интенсивно расходуется на окисление органического вещества. Можно предположить, что повышенное содержание РОВ в кутовой части бухты Казачья ведет к снижению содержания кислорода в водной акватории этого района по сравнению с выходом из бухты.

Уровень энергетических процессов в жаберной ткани крабов, определяемый показателем АТФазной активности, снижается в 5,3 раза с ростом вышеназванных показателей морской воды (r = –0,97) (см. табл. 2).

Отмечена прямая зависимость показателей АТФазной активности жаберной ткани крабов от удельной поверхности дыхательного аппарата (r = 0,84) и обратная – от его приведенной удельной поверхности (r = –0,85) Снижение S/W, приводящее к уменьшению интенсивности дыхания организмов, и физиологической активности жабр компенсируется незначительным ростом показателей S_o.

Таким образом, в связи с увеличением в кутовой части бухты ОВВ на 11 %, РОВ и бактериопланктона на 21 % наблюдали рост морфометрических показателей жаберного аппарата P. marmoratus. Удельная поверхность (S/W) жабр у организмов одной размерной группы, а также уровень энергетических процессов жаберной ткани, определяемый показателем
АТФазной активности, уменьшаются. Снижение газообменных и энергетических процессов компенсируется незначительным ростом приведенной удельной поверхности (S_o) жабр у крабов из кутовой части бухты.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 23-25.

УДК 574.52 (282.247.326.8)

Б. А. Барановский, Н. И. Загубиженко, Т. В. Миколайчук

Днепропетровский национальный университет, г. Днепропетровск, Украина

Ключевые слова: биоразнообразие,  биогидроценоз, макрофиты, зоопланктон, зообентос

BIODIVERSITY OF HYDROCOLES’ BASIC GROUPS
OF RESERVOIRS OF THE SAMARARIVER’S FLOOD-LANDS

B. A. Baranovsky, N. I. Zagubizhenko, T. V. Mykolajchuk

DnipropetrovskNationalUniversity, Dnipropetrovsk, Ukraine

Key words: biodiversity, biohydrocenosis, macrovegetation, zooplankton, zoobenthos

Уровень биоразнообразия водоемов определяется разнообразием условий обитания гидробионтов: разностью глубины, гидродинамических и гидрохимических характеристик, различием донных отложений, взаимовлиянием живых компонентов биогидроценозов и степенью антропогенной трансформации. Основным компонентом биогидроценозов малых водоемов являются макрофиты, представленные почти исключительно цветковыми растениями и образующие основу фитоценозов.

Большинство биогидроценозов этих водоемов представлено макрофитными биоценозами. В этих биоценозах отмечено наибольшее видовое разнообразие водных беспозвоночных: зоопланктона, зообентоса, бентосопланктона и типичной фитофильной фауны.

На современном этапе исследования биогидроценозов Присамарья накоплен достаточный материал для сравнения биоразнообразия основных групп гидробионтов различных по гидрологии и степени антропогенной трансформации пойменных водоемов. Они включают русло р. Самары, пойменные озера (малотрансформированные, трансформированные) и искусственные водоемы (отстойники шахтных вод).

Наибольшее биоразнообразие отмечено в малотрансформированных (условно чистых) пойменных озерах на участке поймы с. Кочережки – с. Вольное.

Средний уровень биоразнообразия гидробионтов характерен для русла Самары, так как оно подвержено антропогенному загрязнению шахтными водами и суммарным загрязнением промышленно-бытовыми стоками г. Павлограда, а также для трансформированных пойменных водоемов в районе г. Павлограда.

Минимальным биоразнообразием отличаются искусственные водоемы – отстойники шахтных вод.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 22-23.

УДК 593.12:591.91(262.5)

О. В. Аникеева

Институт биологии южных морей НАНУ, г. Севастополь, Украина, E-mail: ani@ibss.iuf.net

Ключевые слова: Allogromiidae, Saccamminidae, видовое разнообразие, Черное море

SPECIES COMPOSITION AND DISTRIBUTION OF SOFT-SHELLED FORAMINIFERA (ALLOGROMIIDAE AND SACCAMMINIDAE)
IN THE SEVASTOPOLBAY (THE BLACKSEA)

O. V. Anikyeyeva

Institute of Biology of the Southern Seas NASU, Sevastopol, Ukraine, E-mail: ani@ibss.iuf.net

Key words: Allogromiidae, Saccamminidae, species diversity, the Black Sea

Фораминиферы являются одной из наиболее многочисленных групп мейофауны Черного моря. Формы с твердой раковиной (кальцинированные, песчанистые) для данного водоема изучены довольно хорошо – известно около 80 видов (Янко, Воробьева, 1991). Первые сведения о широком распределении мягкораковинных фораминифер в Черном море датируются концом прошлого века (Сергеева, Колесникова, 1996). В настоящее время описано уже пять новых для вышеуказанного водоема видов мягкораковинных фораминифер (Sergeeva, Anikyeyeva, 2004; Аникеева, 2005) из семейств Allogromiidae и Saccamminidae.

Материалом для данной работы послужили пробы донных осадков, собранные ежемесячно в течение 2002 года с четырех станций в Севастопольской бухте. Станции приурочены к одинаковым глубинам (8–10 м) и однотипному субстрату (пелитовый ил) за исключением Ст. 1, на которой грунт более крупнозернистый, с примесью ракуши (мягкораковинные фораминиферы на этой станции найдены не были). Отбор проб донных осадков для изучения мейобентоса осуществляли бюксом (S = 18,1 см²) с поверхности грунта, поднятого дночерпателем Петерсена (S = 0,025 м²). Образцы донных осадков фиксировали в спирте (75 %) и промывали через серию сит (размер ячеи нижнего сита – 64 мкм). Промытые пробы грунта окрашивали Бенгальским розовым, после чего анализировали под микроскопом.

Анализ полученных данных показал неравномерность в распределении мягкораковинных фораминифер на станциях исследования. На Ст. 4 численность мягкораковинных фораминифер была высокой в течение всего года и составляла до нескольких сотен тысяч экз./м², тогда как на Ст. 2 численность объектов варьировала в пределах от 0 (в июле) до нескольких десятков тысяч экз./м². Наименьшие значения численности данных организмов приходились на Ст. 3, где с января по апрель мягкораковинные фораминиферы в пробах вообще не встречались, а в июне их максимальное количество составляло всего 5,5 тыс. экз./м².

Такое неравномерное распределение МФ на станциях исследования в Севастопольской бухте может зависеть от содержания в донных осадках хлороформного битумоида (Аникеева, 2005), отражающего величину нефтяного загрязнения. С увеличением его концентрации до 3 % наблюдается уменьшение численности исследуемых организмов (Ст. 3). При минимальном же содержании (0,5 %) хлороформного битумоида в верхнем слое грунта (Ст. 4) численность мягкораковинных фораминифер остается высокой на протяжении всего года.

Видовой состав мягкораковинных фораминифер в исследуемом регионе был представлен 8 морфотипами, из которых 4 идентифицированы до вида, остальные – до рода. Доминирующим видом на протяжении года оставался Psammophaga simplora Arnold, 1982. На его долю в среднем приходилось около 75 % от общего количества МФ.

На Ст. 4 P. simplora встречался в пробах ежемесячно. Его численность варьировала на протяжении всего срока исследования, причем пик ее приходился на март (343 тыс. экз./м²) и декабрь (349 тыс. экз./м²). Возможно, это связано с периодами бурного размножения представителей данного вида, так как в популяциях в эти месяцы отмечено большое количество мелкоразмерных особей. Наименьшее количество P. simplora было отмечено в феврале (24 тыс. экз./м²). В остальные месяцы численность P. simplora менялась скачкообразно и составляла от 69 до 267 тыс. экз./м².

На Ст. 2 численность P. simplora была относительно стабильной с февраля по апрель (42–45 тыс. экз./м²). К маю–июню наблюдалось снижение плотности поселений данного вида (3,3 тыс. экз./м²), а в июле–августе он вообще не встречался. С сентября по ноябрь численность P. simplora была минимальной и составляла 1,7 тыс. экз./м², а в декабре достигала 39 тыс. экз./м². На Ст. 3 P. simplora был обнаружен только в июне и декабре и не превышал 1,1 тыс. экз./м².

Субдоминирующий вид Vellaria pellucidus Gooday, 1992 встречен на всех станциях исследования и составлял в среднем 12,4 % от общего количества мягкораковинных фораминифер. На Ст. 2 данный вид обнаружен только в феврале (550 экз./м²), июне (1,7 тыс. экз./м²) и августе (550 экз./м²). На Ст. 4 V. pellucidus встречался с марта по июнь, а затем – в августе, плотность его поселений варьировала от 0,5 до 2,7 тыс. экз./м². На Ст. 3 данный вид представлен в июне, июле и сентябре (численность – в тех же пределах, как и на Ст. 4).

Нами также обнаружен неизвестный представитель мягкораковинных фораминифер, который мы описали как новый для науки вид Tinogullmia luk’yanovae (Gooday et al., в печати). Его пространственное и временное распределение было неравномерным: данный вид обнаружен только на Ст. 2, причем в апреле его численность составляла 3,3 тыс. экз./м², а в мае, июне, августе и сентябре – 0,5 тыс. экз./м². В остальные месяцы вышеназванный вид на данной станции отмечен не был.

Другие представители семейств Allogromiidae и Saccamminidae, принадлежащие к родам Psammophaga и Vellaria, в течение года встречались редко и в единичных экземплярах.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 20-22.

УДК 504.05:574.5

Ю. М. Ситник, О. М. Арсан, Т. Н. Шаповал, І. Г. Кукля,
Н. В. Брень, М. О. Платонов, О. О. Голуб

Інститут гідробіології НАНУ, м. Київ, Україна

Ключові слова: гидроэкосистемы, хлорорганические пестициды, антропогенный пресс

ECOLOGY‑TOXICOLOGICAL STATE OF HYDROECOSYSTEMS
OF UPPER AND MEDIUM ROS’

Yu. M. Sytnik, O. M. Arsan, T. N. Shapoval, I. G. Kuklya,
N. V. Bren’, M. O. Platonov, O. O. Golub

Institute of Hydrobiology NASU, Kyiv, Ukraine

Key words: hydroecosystems, organochlorine pesticides, anthropogenic press

Найнебезпечніший антропогенний вплив на гідроекосистеми – їх хімічне забруднення в результаті потрапляння у поверхневі води токсичних речовин із промисловими стічними водами, осадження їх із повітряних викидів, надходження отрутохімікатів і мінеральних добрив із сільськогосподарських угідь та інших територій із ґрунтовим і дренажним стоком, а також через випадання з атмосфери. У щільнонаселених районах країни практично не залишилося водойм, не порушених антропогенною діяльністю, з природним гідрологічним режимом і хімічним складом. За даними Держкомстату України (Квашук, 1998), у 1996 р. майже чверть від загального обсягу забруднених стічних вод надходила у водойми без будь-якого очищення. Наші дослідження присвячені 100-річчю проведення першого хімічного вивчення вод Росі сучасними методами. У 1904–1905 рр. Ф. Ф. Кіркор (1907) виконав дисертаційну роботу «Материалы по вопросу в колебаниях состава речной воды. Химическое исследование реки Рось. 1904–1905 гг.».

У 2003–2004 рр. проведено еколого-токсикологічне дослідження (хлорорганічні пестициди, нафтопродукти, аніонактивні синтетичні поверхнево активні речовини, загальні феноли) абіотичних компонентів гідроекосистеми верхньої та середньої Росі від витоків (с. Ординці Вінницької обл.) до меж Київської області (нижче м. Богуслав), включаючи й найбільшу правобережну притоку – річку Роську.

Хлорорганічні пестициди (ДДТ, ДДД, ДДЕ, γ–ГХЦГ) у поверхневих шарах води не виявлені в жодній точці відбору. У придонних шарах води фіксувалися слідові кількості ДДТ і продуктів його розпаду (у точках відбору проб, розташованих по сусідству із сільгоспугіддями). Слід зазначити, що γ–ГХЦГ виявлений тільки в одній точці й також у слідових кількостях. Згідно з діючими ГДК, хлорорганічні пестициди не повинні фіксуватися у воді рибогосподарських водойм.

Результати вимірів умісту нафтопродуктів у воді та донних відкладах свідчать про їх постійне надходження у водойми з великих і малих населених пунктів по берегах рік Росі та Роськи. Зафіксовані рівні забруднень незначно перевищують рибогосподарські ГДК. Згідно з «Екологічною класифікацією поверхневих вод суші й естуаріїв за критеріями вмісту специфічних речовин токсичної дії» (Романенко та ін., 1997) води рік Росі та Роськи у місцях найвищих зафіксованих концентрацій у поверхневому та придонному шарах можна віднести до 3-го класу – «брудних», від «слабко забруднених» до «помірно брудних». Високі концентрації аніонних синтетичних поверхнево активних речовин у воді відмічені поблизу населених пунктів, особливо міст, що пов’язано із використанням пральних порошків населенням. У цих місцях вода, і в придонному, і в поверхневому шарах, відноситься до категорії «брудна». За вмістом загальних фенолів у всіх точках дослідження воду, як у поверхневому, так і у придонному шарах можна віднести до категорії «дуже брудна».

Проведені дослідження свідчать про значний антропогенний прес на гідроекосистему ріки Росі. На підставі отриманих результатів розробляються природоохоронні заходи щодо зменшення рівнів токсичного забруднення.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 19-20.

УДК 574.56 + 574.583

К. В. Опалинский*, К. Мациевская**

* Центр экологических исследований Польской академии наук, Дзиканов/Варшава, Польша
E-mail: krzysztof.opalinski@cbe.internetdsl.pl
**Институт морского рыболовства, Гдыня, Польша, E-mail: krystyna@mir.gdynia.pl

Ключевые слова: пищевой рацион, ювенильный, пищевая конкуренция, лагуна Вислы

DAILY FOOD RATION AND COMPETITION FOR FOOD
IN PLANKTON COMMUNITY
OF THE VISTULA LAGOON, BALTIC SEA

K. W. Opaliński*, K. Maciejewska**

*Center for Ecological Research, Pol. Acad. Scis, Dziekanów/Warsaw, Poland,
E-mail: krzysztof.opalinski@cbe.internetdsl.pl
**Sea Fisheries Institute, Gdynia, Poland, E-mail: krystyna@mir.gdynia.pl

Key words: food ration, juvenile fish species, food competition, Vistula Lagoon

Vistula Lagoon is brackish water body with mean water salinity of 2,5 PSU and mean depth of 2,4 m. It is 91 km long, it is supplied by freshwater by 18 small rivers and connected with Baltic Sea with PiławaPass which supply it with saline water. The damp and flood-gate on NogatRiver was build up at 1916 and it has closed the main fresh water inflow to the Vistula Lagoon. It was the reason of the rise of Vistula Lagoon water salinity up to 2–3 PSU and it start to be brackish water body. Its flora and fauna changed – typical freshwater species collapsed, marine (or rather – brackish) species penetrated it.

In late spring (May–June) the pelagic macroplankton community of the Vistula Lagoon is build up first of all by early developmental stages of several fish species, like Baltic Sea herring Clupea harengus membras Linnaeus, 1758, European smelt Osmerus eperlanus (Linnaeus 1758), perch Perca fluviatilis Linnaeus, 1758, stickleback Gasterosteus aculeatus Linnaeus, 1758, and only one crustacean – the mysid shrimp Neomysis integer (Leach, 1814).

Mysid shrimp, smelt, and herring are the most numerous elements of macroplankton community. The highest observed density of herring larvae in the Vistula Lagoon reached in May 4,95 ind./m³, in the same period the highest abundance of smelt larvae reached 11,74 ind./m³, the abundance of other fish species is much lower. But the food spectrum of early juvenile stages of fish species and mysid shrimp is practically the same, and those species must compete for food.

The aim of the present study was to measure daily food ration of main species forming the macroplankton community of the Vistula Lagoon. We hypothesized that the differences in daily food rations of early developmental stages of fish species do not play the main role in total food quantity utilized by each species.

The role of each species in total zooplankton utilization was determined on the basis of its abundance in the pelagic community in May–June period and on the individual daily food ration (C) measured as the sum of production (P), respiration (R), egestion (F – defecation), and excretion (U – urinary products), according to the equation of an energy budget C = P + R + F + U.

Production of the animals (P) was described as the average increase of animal body dry weight per unit of dry weight per day (mgDw/mgDw·d) over the 18-day period from May 30 to June 17, 2001 (mysid shrimp) and 21-day period from May 13 to June 3, 2004 for fish species.

The oxygen consumption (R) of individual animal was measured using closed vessel method with the WTW OXI 196 Oxygen Sensor and was expressed as mm³O₂/mgDw·d.

The quantity of feces produced by animals (F) was determined by weight. From five to ten animals were placed in glass aquarium and after 24 hours long exposure the water was passed through glass filters. The filters were dried, and than weighted. The amount of feces was expressed as mgDw/mgDw·d.

Ammonia production (U) were measured using indo-phenol method and expressed as mg ammonia–N/mgDw·d.

Elementary composition of animal body (P), feces (F) and feed (C) was measured using Carlo Erba CHN–S analyzer and than energetic value of P, F and C was calculated.

Data on production, respiration, egestion, excretion and calculated value of daily food ration of macrozooplanktoners from Vistula Lagoon are presented in the Table. The difference between the lowest (smelt) and highest (stickleback) food ration is 2,5 times, and between fishes and mysid – 5 to 10 times.

Table. Parameters of the energy budget (cal/mgDw·d) of macrozooplankton animals
from Vistula Lagoon

The biggest daily food ration was observed in the stickleback, but its abundance in the community is very low and consequently, its role in consumption of zooplankton by all community is very low. Also the daily food ration of the herring is rather high and its role in zooplankton utilization as food is rather low. The major part of zooplankton stock is eaten by smelt.

Smelt is one of the constant elements of the fish assemblages of the Vistula Lagoon. It spends its entire life in the brackish waters of the Vistula Lagoon, but ascends small rivers to spawn. After hatching in rivers, smelt larvae are transported down-stream to the Vistula Lagoon. For herring Vistula Lagoon is one of the main spawning grounds in the southern Baltic Sea. During early spring adults migrate from the southern Baltic Sea to the spawning area in the shallow, brackish waters of the Lagoon, characterized during this period by high temperatures and high zooplankton abundance. Herring larvae and juveniles spend up to three months in the Lagoon. Then, in June, they migrate to the open waters of the Baltic Sea.

The results of this study confirm our hypothesis – the differences in daily food rations of early developmental stages of fish species do not play the main role in total food quantity utilized by each species. The main role in quantity of zooplankton utilized by different zooplanktoner species is played by their abundance and body dimensions – bigger and more abundant species can eat more than small and rare one.

Begon (1984) suggested that size (here: growth rate) can be understood as fitness measure. This hypothesis translated into pelagic system of the Vistula Lagoon is as follows: who has higher growth rate (better ability to catch bigger prey and avoid predators (Hunter, 1972)) and lower cost of maintenance (cost of attack and suction the prey (Drost et al., 1988)), it wins the competition for food and it can utilize bigger part of food stock of the environment.

Our results demonstrate quite another picture – the smelt with the lowest growth rate (see the Table) and medium costs of maintenance wins in competition for food in Vistula Lagoon pelagic community. The place of herring (rather low production and the highest costs of maintenance) in this competition is comparable with the place occupied by mysid shrimp with the lowest production and the lowest cost of maintenance. It seems that Begons’s theory do not fit the system in which several species compete for the same food stock.

This work was granted in part by Center for Ecological Research PAS in Dziekanów and in part by Sea Fisheries Institute in Gdynia.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 17-19.