УДК 594.1:502.55

О. В. Павлюченко

Житомирський державний університет ім. І. Франка, м. Житомир, Україна

Ключові слова: Bivalvia, Unionidae, видове різноманіття, чисельність

influence of anthropogenic factors
on UNIONIDAE fauna(BIVALVIA: UNIONIDAE) of ukraine

O. V. Pavlyuchenko

Franko Zhytomir StateUniversity, Zhytomir, Ukraine

Key words: Bivalvia, Unionidae, species diversity, number

В останні десятиріччя господарська діяльність людини стала дуже вагомим чинником, який викликає серйозні зміни малакоценозів. Так, у наш час внаслідок антропогенного пресингу спостерігається зменшення кількості популяцій Unionidae, зниження чисельності і густини поселення кожної з них, що веде до звуження їх ареалів (Stadnychenko et al., 2003). Деякі види перлівницевих (Unio muelleri (Rossmaessler, 1836), Crassiana crassa crassa (Philipsson, 1788)) за останні 15 років не виявлені в Україні зовсім, інші (Colletopterum subcirculare plattenicum (Servain, 1881), Unio limosus graniger (Ziegler, 1847)) – зустрічаються все рідше й рідше. Окрім того, внаслідок забруднення водойм зменшується опірність організму молюсків до дії несприятливих чинників, зокрема, до паразитів.

Мета нашого дослідження – з’ясувати зміни якісного та кількісного складу родини Unionidae під впливом антропогенних чинників, а також рівня зараження молюсків гельмінтом Aspidogaster conchicola Baer, 1827 (Plathelminthes: Aspidogastrea). Матеріалом слугували перлівницеві, зібрані вручну в 2003–2004 рр. у водоймах промислових регіонів України (у межах Донецької, Дніпропетровської, Луганської областей). Для їх визначення використано загальноприйняті конхіологічні характеристики (Стадниченко, 1984; Старобогатов и др., 2004). Аспідогастрів виявляли у відпрепарованих навколосерцевій сумці та нирках молюсків.

У водоймах промислових регіонів з 22 видів Unionidae виявлено лише 9 видів цієї родини (Batavusiana – 1, Unio – 3, Anodontа – 2, Colletopterum – 2, Pseudanodonta – 1). Збіднений видовий склад перлівницевих пов’язаний, насамперед, із забрудненням багатьох водойм неочищеними або недостатньо очищеними скидами. Деякі з них, потрапляючи у воду, осідають на дно і спричиняють його замулення. Це, в свою чергу, призводить до погіршення кисневого режиму водойми та насичення її токсичними продуктами неповного окислення органічних решток. Небезпечним для існування перлівницевих є також потрапляння у водне середовище іонів важких металів, пестицидів, мінеральних добрив. У забруднених водоймах щільність поселення перлівницевих, як правило, невисока – 5–8 екз./м². Найчастіше це евриоксибіонтні види – U. pictorum ponderosum (Spitzi in Rossmaessler, 1844), U. conus borysthenicus (Kobelt, 1879), C. piscinale falcatum (Drouët, 1881). Здебільшого вони утворюють монодомінантні угруповання. Зрідка поодинокими екземплярами зустрічаються A. cygnea (Linné, 1758) і A. zellensis micheli (Modell, 1945). Оксифільні види (наприклад, B. nana carnea (Küster, 1878) і P. complanata complanata (Ziegler in Rossmaessler, 1835)) у таких водоймах зустрічаються вкрай рідко. У водотоках, значно забруднених промисловими відходами, здебільшого трапляються порожні черепашки, а густина поселення живих молюсків не перевищує 0,1 екз./м².

За таких умов знижується життєздатність перлівницевих, їх темпи росту, опірність гельмінтній інвазії. Саме тому зараженість молюсків аспідогастреями у забруднених водоймах досить висока. Наприклад, екстенсивність інвазії U. conus у рр. Вовча, Тернівка, Самара (Дніпропетровська обл.) – 56,3–58,3 %, C. piscinale у р. Сіверський Донець (Луганська обл.) – 28,5–50,0, U. pictorum у р. Самара (Дніпропетровська обл.) – 33,3 %. Оскільки паразитування A. conchicola негативно впливає на фізіологічний стан перлівницевих (Павлюченко, 2004), цілком можливою є елімінація із складу популяції особин із високим ступенем зараженості. Це, в свою чергу, також сприяє збідненню малакофауни забруднених водойм.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 51-52.

УДК 587:574.64 (262.5)

О. И. Оскольская, Л. В. Бондаренко, М. В. Макаров, В. А.Тимофеев

Институт биологии южных морей НАНУ, г. Севастополь, Украина,
E-mail: mihalik@rambler.ru, osk@ibss.iuf.net

Ключевые слова: толерантность, фенол, чувствительность, устойчивость, зообентос

COMPARATIVE TOXIC RESISTaNCE
OF THE BLACK SEA ZOOBENTHOS TO PHENOL INTOXICATION

O. I. Oskol’skaya, L. V. Bondarenko, M. V. Makarov, V. A. Timofyeyev

Institute of Biology of the Southern Seas NAS Ukraine, Sevastopol, Ukraine,
E-mail: mihalik@rambler.ru, osk@ibss.iuf.net

Key words: toxic resistance, phenol, sensitivity, stability, zoobenthos

Несмотря на постоянное усовершенствование применения методов математического анализа, биологический анализ качества воды по-прежнему базируется на оценке видового разнообразия фауны и флоры водоемов различной степени загрязнения, тогда как индикаторные системы, широко применяемые в мировой гидробиологии и признанные неотъемлемой составной частью единой системы качества вод, в отечественных исследованиях практически отсутствуют (Алексеев, 1981).

Целью настоящей работы является изучение токсического влияния фенола на систему организмов–индикаторов разной таксономической природы и обитающих в прибрежных сообществах Черного моря.

Для исследования выбраны представители зообентоса, относящиеся к Gastropoda (Bittium reticulatum Da Costa, Gibbula adriatica Philippi, Rissoa splendida Eichwald и Theodoxus fluviatilis Linnaeus), Bivalvia (Chamelea gallina Linnaeus и Cerastoderma glaucum Poiret), а также Decapoda (Diogenes pugilator). Все эти гидробионты относительно малоподвижны, имеют размеры от 0,1 до 3 см, массово представлены в акваториях Западного Крыма, что делает их удобными модельными объектами для токсикологических экспериментов. Отловленные вручную объекты исследований были подвергнуты двухдневной адаптации к лабораторным условиям.

Эксперименты проводили в 2004 г. по схеме, предложенной Алексеевым. В связи с нестойкостью фенола, во избежание снижения токсичности, замену растворов и восстановление концентраций производили через 12 часов. Сначала ставили ориентировочные опыты, затем подбирали диапазон концентраций, характеризующий как чувствительность, так и устойчивость гидробионтов к фенолу. Продолжительность экспозиции составила 48 часов, температура +25°С. Тест-объекты размещали в плоские стеклянные сосуды объемом 1 л по 6 экземпляров. Ряд концентраций начинали с контрольной склянки. Погибших особей удаляли из эксперимента. Для получения необходимых концентраций использовали рабочий раствор. Эксперименты с разными видами животных проводили одновременно, но для каждого вида ставили отдельный экспериментальный ряд. Проведено 6 серий экспериментов, в ходе которых определяли максимально переносимую концентрацию (СL_o), минимальную смертельную (CL_min), среднюю смертельную (CL₅₀), абсолютно смертельную (CL₁₀₀) и токсиметрический показатель (1/CL₅₀).

Полученные в результате острых токсикологических экспериментов данные представлены в таблице. Они расположены по мере усложнения организации объектов исследования. В качестве длины и массы указаны средние значения.

Таблица. Зона токсического воздействия фенола на представителей зообентоса

При сопоставлении устойчивости изученных гидробионтов по основным токсикологическим показателям получен ряд сравнительной устойчивости организмов по степени возрастания: G. adriatica < R. splendida < D. pugilator < B. reticulatum < C. glaucum < Ch. gallina < T. fluviatilis. Из приведенных данных следует, что у моллюсков существует положительная функциональная связь между показателями размеров и их устойчивости к фенольной интоксикации (r = 0,9). Установленная тенденция соответствует имеющимся в литературе данным (Макаров, Оскольская, 2004). Из моллюсков наименее чувствителен к фенолу T. fluviatilis, известный своей эврибионтностью (Gontia and al., 1978). D. pugilator обладает высокой чувствительностью к фенолу, что, вероятно связано с его большей физиологической активностью и высшим уровнем организации по сравнению с моллюсками. Морфофизиологические и поведенческие реакции этого рака были направлены на активное избегание токсического воздействия. В первые сутки эксперимента значительно повышалась двигательная активность D. pugilator, а на вторые–третьи сутки при концентрациях фенола выше 34 мг/л некоторые из рачков покидали свои раковины–домики. Известно, что при учащении движения конечностей у ракообразных жабры омываются большим объемом токсического раствора, что снижает их устойчивость, тогда как способность гидробионтов изолировать себя от окружающей среды повышает этот показатель (Луферова, Флеров, 1971). Симптомокомплекс отравления фенолом у брюхоногих моллюсков проявляется в нарушении способности прикрепляться к субстрату, тогда как у Bivalvia сначала плотно закрывались створки, а к концу эксперимента при концентрациях фенола выше 400 мг/л замыкательные мышцы ослабевали и створки раскрывались.

Приведенный в таблице токсикометрический показатель достигает максимума (0,167) у наиболее чувствительного вида G. adriatica, тогда как у высокоустойчивых к фенольному загрязнению C. gallina и T. fluviatilis не превышает 0,002. По этому показателю изученных гидробионтов можно распределить по проявлению фенольной интоксикации на такие группы: чувствительные (G. adriatica), среднеустойчивые (R. splendida, D. pugilator) и высокоустойчивые (Ch. gallina, T. fluviatilis, C. glaucum, B. reticulatum).

Таким образом, на резистентность гидробионтов к фенолу решающее влияние оказывают их размер, таксономическая принадлежность и экологический статус. Из группы изученных представителей зообентоса Черного моря наибольшей чувствительностью к фенольной интонсикации обладает брюхоногий моллюск G. adriatica, тогда как к наиболее устойчивым видам можно отнести двустворчатого моллюска Ch. gallina.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 49-51.

УДК 591.9:378.16

Я. А. Мандрыгина, Э. А. Снегин

Белгородский государственный университет, г. Белгород, Россия, E-mail: snegin@bsu.edu.ru

Ключевые слова: пресноводные моллюски, фауна, лесостепной ландшафт

RESULTS of INVENTORY OF FRESHWATER MOLLUScS
IN SOUTH CENTRAL RUSSIAN UPLAND

I. A. Mandrigina, E. A. Snegin

Belgorod State University, Belgorod, Russia, E-mail: snegin@bsu.edu.ru

Key words: freshwater mollusks, fauna, forest–steppe landscape

В течение последних четырех лет проводилась инвентаризация пресноводной малакофауны юга лесостепной зоны Среднерусской возвышенности. Сбор осуществлялся в реках Псел, Ворскла, Северский Донец, Оскол, Айдар. Для идентификации моллюсков использовались как традиционные, так и новые литературные источники, такие как: «Определитель пресноводных беспозвоночных России» под редакцией В. В. Богатова и С. Я. Цалолихина, Т. 6, (2004), а также «Прудовики и чашечковые (Lymnaeidae, Acroloxidae) Украины» А. П. Стадниченко (2004). Это позволило по-иному оценить степень видового разнообразия указанной территории, выявить новые для Среднерусской возвышенности виды.

В водоемах исследуемой территории отмечено 69 видов моллюсков.

Класс Bivalvia представлен тремя отрядами, четырьмя семействами, 30 видами, такими как Tumidiana tumida (Philipsson in Retzius, 1788), T. muelleri (Rossmaessler, 1836), Unio limosus Nilsson, 1822, U. rostratus Lamark, 1799, U. protractus Lindholm, 1922, U. pictorum (Linnaeus, 1758), Crassiana crassa (Philipsson in Retzius, 1788), C. nana (Lamark, 1819), C. fuscula (Rossmaessler, 1836), C. musiva (Spengler, 1793), Pseudanodonta complanata (Rossmaessler, 1835), P. nordenskioldi Bourguignat, 1881, P. kleti (Rossmaessler, 1835), Anodonta zellensis (Gmelin, 1791), A. stagnalis (Gmelin, 1791), A. cygnea (Linnaeus, 1758), Colletopterum depressum (Bourguignat, 1881), C. subcirculare (Clessin, 1873), C. apollonicum (Bourguignat, 1880), C. ponderosum (Pfeiffer, 1852), C. anatinum (Linnaeus, 1758), C. piscinale (Nilson, 1822), C. rostratum (Rossmaessler, 1836), Dreissena polymorpha (Pallas, 1771), D. bugensis (Andrusov, 1897), Rivicoliana rivcola (Lamark, 1818), R. boettdgeriana (Bourguignat in Servain, 1882), R. bourguignati (Lallemant et Servain, 1882), Amesoda scaldiana (Normand, 1844), Euglesa buchtarmensis Krivosheina, 1978. Из перечисленного списка впервые для района исследования определены T. mueleri, U. protractus, P. nordenskioldi, C. apollonicum, C. rostratum, D. bugensis. К числу редких видов отнесены C. ponderosum, C. subcirculare, обнаруженные только в единичных сборах в реке Айдар. Международный охранный статус среди перловицевых имеет C. crassa. Вид P. complanata, отмеченный в реке Ворскла, занесен в региональную Красную книгу.

Класс Gastropoda представлен двумя подклассами, четырьмя отрядами, 9 семействами, 39 видами. Это Theodoxus fluviatilis (Linnaeus, 1758), Viviparus viviparus (Linnaeus, 1758), Contectiana listeri (Forbes et Hanley, 1835), Cincinna depressa (C. Pfeiffer, 1828), C. pulchella (Studer, 1820), C. piscinalis (Mueller, 1774), Lithoglyphus naticoides (C. Pfeiffer, 1828), Bithynia decipiens (Millet, 1843), B. tentaculata (Linnaeus, 1758), B. producta (Mooquin-Tandon, 1855), Opistorchophorus troscehli (Paasch, 1842), Lymnaea fragilis (Linnaeus, 1758), L. stagnalis (Linnaeus, 1758), L. oblonga (Puton, 1847), L. goupili (Moquin-Tandon, 1856), L. palustris (Mueller, 1774), L. atra (Schranck, 1803), L. berlani (Bourguignat, 1870), L. danubialis (Schranck, 1803), L. callomphala (Servain, 1881), L. turricula (Held, 1836), L. auricularia (Linnaeus, 1758), L. psilia (Borguignat, 1862), L. hartmani (Studer, 1820), L. ovata (Draparnaud, 1805), L. balthica (Linnaeus, 1758), L. fontinalis (Studer, 1820), L. intermedia Lamark, 1822, Physa fontinalis (Linnaeus, 1758), Ph. bulla (Mueller, 1774), Planorbarisus pinguis (Westerrlund, 1885), P. corneus (Linnaeus, 1758), P. adelosius (Bourguignat, 1859), Planorbis planorbis (Linnaeus, 1758), Anisus bavaricus (Westerlund, 1885), A. hypocyrtus Servain, 1888, A. dazuri (Moerch, 1868), A. spirorbis (Linnaeus, 1758), A. leucostoma (Millet, 1813). Впервые для района исследования определены C. listeri, B. decipiens, B. producta, L. fragilis, L. oblonga, L. goupili, L. callomphala, L. psilia, L. hartmani, L. balthica, L. fontinalis, Ph. bulla.

Данные анализа распределения видов по биотопам показывают, что преобладающими семействами по численности в каждом из водоемов является семейство Unionidae (до 38 %) и семейство Lymnaeidae (до 46 %), остальные семейства распределяются примерно в равных соотношениях.

По экологической характеристике преобладающими оказались лимнофильные моллюски (41 %), уступают им группы реофилов (23 %) и эвриреобионтов (36 %).

В зоогеографическом отношении малакофауна слагается из пяти групп. Из всех отмеченных видов европейский тип ареала оказался преобладающим (32 %). В меньшей степени представлены голарктические виды (25 %). Самой немногочисленной оказалась группа с понто-каспийским ареалом распространения (7 %). Промежуточное положение занимают палеарктические виды (17 %) и европейско-сибирские виды (19 %). Хотя в целом в фауне преобладают моллюски с европейским ареалом распространения, что совпадает с литературными данными, наблюдается все большее заселение видами, относящимися к европейско-сибирской группе.

Работа выполнена при поддержке ведомственной научной программы «Развитие научного потенциала высшей школы» (проект № 8380, № 670), а также гранта РФФИ (проект № 03–04–96427р2003цчр_а.) и гранта БелГУ (ВКГ 084–05).

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 47-49.

УДК 594.3:591.11:504.4.054

Н. Г. Курамшина, Э. М. Курамшин, В. В. Аброщенко, Р. И. Кирайд

Башкирский государственный аграрный университет, г. Уфа, Россия

Ключевые слова: гастроподы, биохимия, плазма, биоиндикация

PLASMA BIOCHEMISTRY OF GASTROPODS
(MOLLUSCA: GASTROPODA) UNDER CONDITIONS OF DIFFERENT LEVELS OF TECHNOGENIC LOAD IN BASHKORTOSTAN

N. G. Kuramshina, E. M. Kuramshin, V. V. Abroshchenko, R. I. Kiraid

BashkirskyStateAgrarianUniversity, Ufa, Russia

Key words: gastropods, plasma biochemistry, bioindication

Брюхоногие моллюски широко распространены в природных средах Республики Башкортостан, что делает их перспективными тест–организмами для оценки качества среды. На представителях водных гастропод проведены биоиндикационные исследования территории Республики Башкортостан. Представленный в литературе материал об органических компонентах плазмы гемолимфы моллюсков весьма ограничен и носит качественный характер, сведения об их количественном содержании весьма немногочисленны.

На примере типичных представителей гастропод – Lymnaea stagnalis, широко распространенных в естественных водных экосистемах Республики Башкортостан, проведен количественный анализ плазмы гемолимфы на содержание наиболее характерных для животных органических соединений. В зависимости от местообитания моллюска содержание глюкозы в плазме гемолимфы изменяется в довольно широком интервале: 0,63–8,00 ммоль/л. Содержание общего белка в плазме является одним из главных показателей физиологического состояния организма животного. У моллюска Lymnaea stagnalis концентрация общего белка в плазме изменяется в интервале 7,21–21,40 г/л. Близкие значения содержания общего белка 15,7, 7,9 и 9,7 г/л зафиксированы в плазме моллюсков Helix pomatia, Mytilus edulis и Mya arenaria. Альбумины – основные белки плазмы в крови животных. Концентрация альбумина в плазме моллюска Lymnaea stagnalis изменяется от 2,08 до 6,40 г/л в зависимости от места сбора животных. Сравнение средних значений концентрации альбумина (5,62±1,18 г/л) в плазме гемолимфы моллюска позволяет оценить процентное содержание альбумина в общем количестве белка, содержание которого составляет ≈ 52 %; для сравнения отметим, что у позвоночных животных эта величина достигает 60 %.

Содержание холестерина в плазме является важным при оценке физиологического состояния. У моллюска Lymnaea stagnalis концентрация холестерина в плазме изменяется в интервале 0,30–5,22 ммоль/л в зависимости от места обитания. Продукт азотистого обмена мочевая кислота обнаружена в плазме гемолимфы Lymnaea stagnalis, ее содержание изменяется от 2,24 до 11,50 мг/100 мл. Этот показатель является важным при выявлении нарушений почечной экскреции. Ферритин – основной железосодержащий белок, осуществляющий депонирование железа. Уровень ферритина в плазме крови отражает общее содержание железа в организме и его изменение используется в диагностике патологического состояния у животных и человека. Анализ литературных данных показал, что молекулярная масса ферритина морского моллюска Patella laticostata (480000 D) близка к тактовой для ферритина селезенки лошади (476000 D) и человека (450000 D). В плазме гемолимфы брюхоногого моллюска Lymnaea stagnalis содержание ферритина изменяется в широком интервале (56,0–232,0 нг/мл) в зависимости от места обитания. Сведения о количественном содержании ферритина и мочевой кислоты в литературе не обнаружены. Таким образом, полученные количественные биохимические характеристики плазмы гемолимфы пресноводного моллюска Lymnaea stagnalis свидетельствуют о возможности использования этого вида в биохимическом мониторинге в природных условиях.

Сопоставление результатов биохимического анализа плазмы моллюсков Lymnaea stagnalis, собранных в различных пунктах р. Белой (до г. Уфы и в городской черте), р. Демы от ст. Алкино до устья реки, а также во внутригородских водоемах показало, что содержание глюкозы, общего белка, альбумина, холестерина, мочевой кислоты и ферритина в зависимости от местообитания моллюсков изменяется от 3 до 17 раз, что указывает на существенное ухудшение качества водной среды в указанных точках и требует подробного исследования.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 46-47.

УДК 574.5:504.054

STUDY OF MOVING REACTIONS
OF MEDICAL LEECH (HIRUDO MEDICINALIS)
DEPENDING ON THE CHARACTER OF WATER POLLUTION

N. V. Kovalinska, I.I. Kovalisnska, H. I. Falfushinska, O. B. Stolyar

Hnatyuk Ternopil National Pedagogical University, Ternopil, Ukraine, E-mail: stolyar@tnpu.edu.ua

Key words: Hirudo medicinalis, moving activity, mixed pollution

Н. В. Ковалінська, І. І. Ковалінська, Г. І. Фальфушинська, О. Б. Столяр

Тернопільський національний педагогічний університет ім. В. Гнатюка, м. Тернопіль, Україна,
E-mail: stolyar@tnpu.edu.ua

Ключові слова: Hirudo medicinalis, рухова активність, комплексне забруднення

The traditional system of control of water pollution that is based on revealing by analytical methods of the certain substances is not effective. It caused by the absence of a plenty of analytical methods of revealing of all toxic combinations which can be the part of by-pass flow waters, diverse character of interaction of separate components of a mix and so on (Braginskiy, Linnik, 2003). The supplying of the effective control of small rivers pollution is especially difficult. The purpose of our research was the application of medical leech Hirudo medicinalis (Linnaeus, 1758) as a bioindicator for the estimation of water quality. The test-reaction was the change of the natural static state of leeches on a dynamic one at entering the water. We speculated that this is the first reaction of leeches to irritating and harmful action. The quality of water was estimated in the first 15–20 minutes of contact with it as the reduction of number of static state of experimental leeches.

The young leeches with the weight 30–20 mg were obtained from biofactories. The cups were half filled with distilled water, +18…+23°С. One hour before testing leeches were transferred in Petry cups for 3 leeches in everyone. The each group consists of nine individuals (in three cups). Before testing we convinced whether all the leeches were in a normal rest condition (a static state). If in one of the cups even one leech moves, both a cup with water and the leeches were replaced and the full motionless of a new leech was expected. Than all animals were in rest, the water from the cups with experimental and control leeches was merged. The control leeches were put again into the clean water (30 ml), and the experimental were put in a solution for testing (30 ml). It is necessary, that the quantity of water in all cups was identical because it can affect the accuracy of test performance. The average quantity of leeches in the state condition all over each 3 min in each group was calculated and expressed as means ±S.D. of 6 points analysed. In some cases the leeches have abandoned water and crept out on a cover of a Petry cup where they made a static pose. We considered such reaction as a dynamic one. Comparisons were made by applying of Fisher’s test.

The water from different sites of small river Hnizna (81 km length) passed through the territory of Ternopil region and model water systems were investigated. For the analysis water from the river Hnizna was selected on seven sites, which essentially differed with the character of drains. The first site for research was located near the beginning of the river as a spring. The second area was covered with the forest. The third one – agricultural zone; the fourths site (industrial zone) was a city zone of the town Terebovlya where the industrial targets, such as creamery and cannery, are located. The fifth and sixth zones were situated in the area of water purifying systems. The mouth of river was the seventh zone. In natural water we defined temperature, рН, hardness, oxidization, and the contents of phosphates and nitrite according to the standard techniques, iron, copper, zinc, manganese, cadmium and lead content. The water was tested in autumn (October, 2004) and spring (March, 2005).

Model systems were also investigated. They included the solutions of the mix of the ions of heavy metals, or phenol in ecologically realistic concentration and solutions of different acidity. The contents of metals in the mix were: Cu²⁺ (CuSO₄) – 0,01 mg/l; Zn²⁺ (ZnSO₄) – 0,1 mg/l; Mn²⁺ (MnCl₂) – 0,12mg/l; Pb²⁺ (Pb(NO₃)₂) – 0,01mg/l counting upon cation. The contents of corresponding anions were much lower, than their allowed contents in fish-economy reservoirs and that causes sedimentation of ions. The content of phenol in water was 2 μg/l. The different acidity has made by applying of 0,1 mM sodium phosphate buffers with pH 5,8, 6,8, 8,0.

It was revealed that the water samples taken for testing in different areas of the river Hnizna provoke the great diversity of the answers of leech’s behavior. Less of all toxic for the leech was the water in the upper reaches of the river both in spring and in autumn. The water from wood or mouth of the river provoked less more high activity of leech. However in water taken from the river in the agricultural zone we observed symptoms of poisoning of leech. The water taken in the industrial zone and purifying constructions was mostly dangerous especially in the spring. The data revealed that only dilution in eight times in both seasons reduced the toxicity of water in industrial zone completely.

Generally, the carried out chemical analyses of water confirmed reaction of medical leeches to the contents of toxic substances in flow waters of the river Hnizna. But it didn’t reveal the significant level of pollution in the water of industrial zone according to measures of oxidization, metals and NO^2- content. It was surprisingly at the first sight to observe the high level of pollution in water after purification plant, according to leech behavior and confirmed by chemical tests. These data reflect that the traditional municipal wastewater treatment plants are not effective and must be improved by additional chemical procedures for the sedimentation of heavy metals and for oxidation of organic pollutants to non dangerous compounds.

The significant destroying of the vital activity of leeches was observed in the experimental mix of metals (separate test–objects crept out on a cover of Petry cups). As known from our previous investigations the effect of the same metals mix on bivalve mollusk or fish carp didn’t provoke remarkable changes in general biochemical tests (Stolyar, 2004). Thus the medical leech is more sensitive and more suitable test–object for express analysis than bivalve and fish. The solution of phenol was less toxic. In the alkalescent рН environment all tests–objects occupy a natural static state, and in neutral acidic pH the leech occupies a corresponding pose only with increase in time.

According to our results we propose to separate three levels of water pollution and to use this classification in the estimation of water quality. It is accounted as the average percent of leech in a static state from six measurements during 15 min. I level of toxicity (0–35 %) is associated with most significant danger of water. It was observed in the industrial zone; in the surrounding of water purifying station in spring and in the experimental mix of metals. II level (35–70 %) characterizes the middle toxicity (observed for the water from agricultural zone and solution of phenol) and III level
(70–100 %) is due to comparatively clean water (start of the river).

The data taking together confirmed the high level of sensitivity of leech as bioindicator. It simple in application; it demands less financial expenses than then other methods of revealing of toxic in water. This test–object may be renewed. The carried out tests showed the high water impurity of comparable clean Ternopil region; nowadays the problem of biotesting is very actual.

Thus the test of water quality based on leech using may be recommend as not expensive and sensitive method for express–analysis of water quality in small rivers which not controlled effectively by government or municipal institution.

N. V. Kovalinska was the winner of Ukrainian National level of Stockholm Junior Water Prize in 2005 year for presentation of part of this investigation.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 44-46.

УДК 574.45:591.524.11

А. Г. Каменев, А. Н. Вельмяйкина

Мордовский государственный университет, г. Саранск, Россия,
E-mail: bardin_oleg@rambler.ru

Ключевые слова: биоразнообразие, биопродуктивность, макрозообентос, биоценоз, водохранилище

BIODIVERSITY AND BIOPRODUCTIVITY
OF MACROZOOBENTHOS COMMUNITIES
IN THE CENTRAL AREA OF SURA RESERVOIR

A. G. Kamenev, A. N. Vel’myaikina

StateUniversity of Mordovia, Saransk, Russia, E-mail: bardin_oleg@rambler.ru

Key words: biodiversity, bioproductivity, macrozoobenthos, biocenosis, reservoir

Общеизвестно большое преобразующее влияние водохранилищ на окружающую среду. Одним из таких воздействий является регулирование ими речного стока на природные процессы как в самой реке выше и ниже плотины, так и в прилегающей береговой зоне. Все это указывает на необходимость уделять больше внимания исследованиям и прогнозированию изменений как физико-географических, так и экологических условий в водоемах водохранилищного типа (Авакян, 1979).

Одним из водохранилищ средней России, малоизученных в гидробиологическом отношении, оказалось Сурское водохранилище, которое образовалось в результате зарегулирования р. Сура выше г. Пензы бетонной плотиной (1979 г.). Протяженность этого водоема около 32 км при ширине до 4 км и глубинами до 15 м (на отдельных участках). Поэтому кафедрой зоологии Мордовского университета в 2004 г. (май–сентябрь) были осуществлены стационарные наблюдения и отбор 700 проб макрозообентоса. Отбор проб макрозообентоса, его обработка и все расчеты выполнены по общепринятой в гидробиологии методике.

В данном сообщении мы приводим материалы по макрозообентосу среднего участка Сурского водохранилища (с. Ленинка – с. Казеевка). В условиях указанной зоны водохранилища определены биотопы и выделены следующие биоценозы.

Биотоп заиленного песка локализован в правобережной зоне характеризуемого участка водоема. Данный биотоп формируют пески с различной степенью заиления. Степень заиления возрастает от уреза воды, где преобладают пески со слабым заилением или почти пески чистые (следствие волнобоя) до илистого песка в прирусловой зоне водохранилища (до бывшего русла Суры). Донная фауна, населяющая данный биотоп, довольно разнообразна и представлена как пелофильными, так и псаммофильными животными. Сообщество бентонтов, населяющее этот биотоп, можно определить как биоценоз Isochaetides newaensis (Michaelsen, 1902) (индекс доминирования ИД = 129,6) – Bithynia (tentaculata + leachi) (127,5) – Chironomus (plumosus + dorsalis) (108,3). Здесь насчитывается свыше 50 видов и форм донных беспозвоночных, в том числе: личинок хирономид – 22 вида и формы, моллюсков – 13 видов, олигохет – 6, пиявок – 4; ракообразные, жуки, клопы, личинки стрекоз, поденок, ручейников оказались представлены 1–2 видами (каждая группа). На заиленных песках, кроме доминирующих форм, широко представлены личинки хирономид pодов Polypedilum, Cryptochironomus, лимнеиды (Limnaea), планорбиды (Planorbis), вальватиды (Valvata). По нашим наблюдениям, среднесезонные биомасса и численность псаммопелофильного биоценоза составляла 26,1 г/м² и 1711 экз./м². При этом большую часть (60,2 %) биомассы биоценоза обеспечивают доминирующие формы.

Биотоп каменистой литорали распространен вдоль левого берега водоема от уреза воды до глубин 3,0 м (местами глубже). Литофильный биоценоз, определенный нами как биоценоз Limnaea (ovata + glutinosa) (225,0) – Planorbis planorbis (150,8) – Glossiphonia (complanata + heteroclita) (80,6), отличается сравнительной бедностью видового состава (26 видов и форм) и невысокой численностью. Среднесезонная численность его 827 экз./м² (колебания от 500 до 1121 экз./м²), биомасса – 24,6 г/м² (колебания 18,8–29,4 г/м²), которая также немного ниже аналогичных величин в других биоценозах. Здесь отмечены олигохеты, пиявки, мягкотелые, ракообразные, клопы, жуки, личинки поденок, ручейников, хирономид. В литофильном биоценозе, кроме мягкотелых и пиявок, большего развития достигают личинки поденок (Potamanthus luteus (Linne, 1767), Caenis macrura (Stephens, 1835)) и ручейников (Cyrnus flavidus (McLachlan, 1864), Limnephilus rhombicus (Linne, 1758)). На камнях, обрастающих кладофорой, заметнее становится роль личинок хирономид pодов Glyptotendipes и Endochironomus. Доминирующие формы в литофильном ценозе создают основу его биомассы (75,0 %).

Биотоп глины с заилением, аллохтонным детритом и крупными камнями (редкими) – самый обширный в характеризуемой части водоема, занимает залитую пойму вдоль левого берега от глубин 2–3 м до бывшего русла Суры (глубины 7–9 м). В этой части водохранилища обитает биоценоз Bithynia tentaculata (ИД = 174,0) – Limnodrilus (172,8) – Glyptotendipes gripekoveni (85,5). В биоценозе превалируют по биомассе мягкотелые (41,1 %), но значительную роль в создании последней играют также олигохеты (в среднем 25 %) и личинки хирономид (12 %). Это сообщество оказалось значительно разнообразнее по видовому составу по сравнению с литофильным биоценозом: здесь отмечено 48 видов и форм донных беспозвоночных (олигохеты, пиявки, моллюски, ракообразные, клопы, жуки, личинки стрекоз, поденок, ручейников, хирономид и прочих двукрылых). Кроме доминирующих форм из хирономид здесь наиболее часты Cryptochironomus defectus (Kieffer, 1921), Pentapedilum exectum (Kieffer, 1915), виды pодов Polypedilum и Chironomus. Из олигохет наиболее распространены Limnodrilus hoffmeisteri (Claparede, 1862), L. udekemianus (Claparede, 1862), Enchytreus sp., из моллюсков – Sphaerium corneum (Linnaeus, 1758), Valvata piscinalis (O. F. Müller, 1774). Общая среднесезонная численность составляла 1300 экз./м² (колебания 918–2102 экз./м²), средняя биомасса – 26,8 г/м² (19,6–31,1 г/м²). Доминирующие формы создавали 60,2 % общей биомассы сообщества.

Биотоп ила распространен в наиболее глубоководной русловой зоне (глубины 10–11 м) характеризуемого участка водохранилища, где преобладают серовато-черные илы и лишь в левобережной части ложа водоема, прилегающей к бывшему руслу Суры, илы с буроватым оттенком. В данном биотопе преобладает сообщество Limnodrilus hoffmeisteri (202,5) – Chironomus (plumosus + thummi) (192,5) – Valvata piscinalis (146,5). Состав биоценоза довольно разнообразен: олигохеты, пиявки, моллюски, ракообразные, клопы, жуки, личинки стрекоз, поденок, ручейников, двукрылых. Всего отмечено 35 видов и форм донных беспозвоночных животных. В составе этого сообщества, кроме доминирующих форм, широко представлены из малощетинковых червей Lumbriculus variegatus (O. F. Müller, 1773) виды pода Potamothrix. Из хирономид довольно часты: Polypedilum sp., Cryptochironomus sp., P. exectum, Procladius, Clynotanypus nervosus (Meigen, 1918), из моллюсков – B. tentaculata, Limnaea sp., Sph. corneum. Общая численность макрозообентоса в данном биотопе довольно высока – 2070 экз./м² (колебания от 1510 до 2600 экз./м²), биомасса – 32,5 г/м² (22,4–37,9 г/м²). Доминирующие формы обеспечивали более половины (56,7 %) всей биомассы этого биоценоза.

Анализ результатов расчета продукции донных организмов на выделенных биотопах, относящихся к разным трофическим уровням, показал, что наибольшие значения продукции животных – консументов первого порядка («мирные животные») получены для обитателей илистого биотопа (340,8 кДж/м²). Ил является биотопом, где преобладают «мирные животные» (олигохеты, моллюски, личинки хирономид), о чем красноречиво свидетельствует отношение продукции этой группы к таковой хищников (12:1). Эти отношения в других биотопах имели значения 2,8:1 (камни + галька); 6,2:1 (глина с заилением) и 6,2:1 (заиленный песок). Ил оказался самым продуктивным биотопом. Чистая продукция, создаваемая на этом биотопе пелофильным сообществом животных, была равна 292,5 кДж/м². По сравнению с другими биотопами здесь формируется органического вещества в 5,0; 1,5 и 2,0 раза больше, чем на камнях + гальке, глине с заилением и отложениями детрита и заиленном песке соответственно.

Макрозообентос как естественная кормовая база бентосоядных рыб (без ее подрыва) на исследованных биотопах способен обеспечить прирост ихтиомассы от 1,8 до 8,9 г/м² (18–89 кг/га).

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 42-44.

УДК 595.142/143:574.6

Н. А. Залозный

Томский государственный университет, г. Томск, Россия, E-mail: icht@bio.tsu.ru

Ключевые слова: олигохеты, систематика, сообщества, популяция

spatial structure
of Oligochaeta and leeches communities
of west siberia reservoirs

N. A. Zaloznyj

Tomsk State University, Tomsk, Russia, E-mail: icht@bio.tsu.ru

Key words: Oligochaeta, taxonomy, communities, population

Многообразие водоемов Западной Сибири и экологические особенности входящих в них комплексов видов малощетинковых червей и пиявок весьма разнообразны. В настоящее время по нашим и литературным материалам в западносибирском регионе обитает 65 видов олигохет и 14 видов пиявок. Более половина видового состава олигохет приходится на долю семейства Naididae (36, или 55,3 % от общего числа всех видов) и несколько меньше на семейство Tubificidae (29, или 29,2 %). Представители других семейств (Aeolosomatidae, Enchytraeidae, Haplotaxidae, Limbriculidae) представлены незначительным числом видов.

В систематическом отношении наибольшее количество видов пиявок приходится на семейство Glossiphonidae (6, или 42,9 % от общего числа видов), затем следуют представители семейства Erpobdellidae (3, или 21,5 %). Семейства Ichthyobdellidae, Hirudinidae представлены по 2 вида (14,2 % соответственно), Acanthobdellidae 1 видом (7,1 %).

Обитающие в разнотипных водоемах Западной Сибири виды олигохет и пиявок в большинстве своем относятся к рангу индифферентных, эвритермных, широко распространенных в водных объектах – начиная от Телецкого озера и его окрестностей и кончая Гыданским и Ямальским полуостровами. Однако с продвижением с юга на север у олигохет и пиявок обнаруживается явление замещения одних видов другими. Такая смена одного экологического комплекса другим обусловлена более разнообразными условиями среды в одних районах и однообразными, но более или менее оптимальными лишь для отдельных видов, в других.

Учитывая разнообразие природных условий и различия в гидрологическом и гидрохимическом режимах водоемов, исследованную акваторию можно разделить на 6 основных районов: Верхнеобский, наиболее обширный Среднеобский, Нижнеобский, Обь-Тазовский, Иртышский и менее обширный Барабо-Кулундинский.

В пределах Верхнеобского района, куда мы относим и Алтайский край, количество видов малощетинковых червей не велико (28). Основу олигохетофауны этого района составляют широко распространенные виды, как Nais barbata Müller, 1773, Limnodrilus hoffmeisteri Claparede, 1862, Tubifex tubifex (Müller, 1774) и другие. Все эти ведущие формы олигохет дают максимальную частоту встречаемости на заиленном грунте прибрежной затишно-зарослевой литорали, которая отличается обилием легко усвояемой органической массы. В биоценозах каменистой литорали и профундали водоемов продуцирование олигохет незначительно. Средняя плотность поселения червей 190 экз./м², биомасса – 0,4 г/м².

Cпектр видового разнообразия пиявок довольно узок и насчитывает в своем составе 11 видов, со средней численностью 250 экз./м². Наиболее широко распространены в водных объектах Glossiphonia complanata (Linnaeus, 1758), Piscicola geometra (Linnaeus, 1761), Erpobdella octoculata (Linnaeus, 1758), Helobdella stagnalis (Linnaeus, 1758).

Богатый таксономический спектр олигохет и пиявок сосредоточен в водоемах Среднеобского района. Наибольшее количество видов (34) приходится на семейство наидид, среди которых превалируют Stylaria lacustris (Linnaeus, 1767), Nais barbata Müller, 1773, N. variabilis Piguet, 1906, Chaetogaster diaphanus (Gruithuisen, 1828), Ch. limnaei Baer, 1827. Их частота встречаемости в водоемах колеблется от 26,7 до 43,6 % от числа обследованных. Значительная доля участия в экосистемах водоемов принадлежит тубифицидному комплексу (Tubifex tubifex, Limnodrilus hoffmeisteri, L. udekemianus Claparede, 1862 и др.), который обеспечивает основу биомассы (4,8 г/м²) олигохет в разнотипных водоемах бассейна Средней Оби. Среди остального комплекса олигохет выделяется группа видов (Nais behningi Michaelsen, 1923, N. bretscheri Michaelsen, 1899, Vejdovskyella intermedia (Bretschtr, 1896), Paranais friči Hrabe, 1941, Bratislavia palmeni (Munsterhjelm, 1905) и др., которые обнаруживают определенную приуроченность к данному району.

Фауна пиявок самая многочисленная в этом районе (12 видов) и включает виды, которые принадлежат к числу обычных представителей гидрофауны (Glossiphonia complanata, Piscicola geometra, Erpobdella octoculata, Helobdella stagnalis).

Несколько иная картина наблюдается в Нижнеобском районе. Здесь фауна олигохет (31 вид) своеобразна и состоит в основном из представителей северного комплекса, особенно массовых видов родов Peloscolex, Lumbriculus и Rhynchelmis. Наиболее характерными компонентами водоемов являются Limnodrilus hoffmeisteri, Spirosperma ferox Eisen, 1879, Peloscolex oregonensis Brinkhurst, 1965, Lumbriculus variegatus (Müller, 1774) и Rhynchelmis limosella Hoffmeister, 1843, на долю которых приходится до 54,5 % численности и 15,2 % биомассы общего бентоса. В составе фауны пиявок насчитывается 10 видов. Наибольшего распространения по водоемам получили Erpobdella octoculata, Helobdella stagnalis и Glossiphonia complanata.

Водоемы Крайнего Севера Западной Сибири вследствие почти сплошного распространения многолетней мерзлоты и крайне сурового климата характеризуются экстремальными для олигохет условиями среды обитания. Поэтому фаунистические комплексы и экологические особенности входящих в них видов обладают довольно широкой экологической валентностью. Из 23 обнаруженных видов олигохет лишь Tubifex tubifex, Limnodrilus hoffmeisteri представлены многочисленными популяциями и в отдельных типах водоемов они выступают как руководящие, достигая обилия 1200 экз./м². В заметном количестве встречаются Limnodrilus profundicola (Verrill, 1871) (до 220 экз./м²), Peloscolex oregonensis (10–260 экз./м²). Плотность популяции Alexandrovia onegensis Hrabĕ, 1962 в некоторых пойменных водоемах Гыданского и Ямальского полуостровов достигает 340 экз./м². Количество видов пиявок в этом районе минимально – 6. Кроме широко распространенных видов, здесь появляются паразиты сиговых рыб – Acanthobdella peledina Grube, 1851, специфический эктопаразит налима – Cystobranchus mammilatus (Malm, 1863).

В Иртышском районе известно 18 видов малощетинковых червей и 9 видов пиявок, большинство которых эврибионтны. В состав ведущих групп червей входят Tubifex tubifex, Limnodrilus hoffmeisteri, Potamothrix hammoniensis (Michaelsen, 1901), Stylaria lacustris (Linnaeus, 1767), Nais barbata, N. variabilis c максимальной численностью 6520 экз./м² и пиявки (Erpobdella octoculata, Helobdella stagnalis, Glossiphonia complanata), для которых большое количественное развитие характерно для придаточных и пойменных водоемов бассейна Иртыша.

Барабо-Кулундинский район включает бессточные озерно-речные системы Барабинской и Кулундинской степей. В пределах этого района встречается 13 видов олигохет и 9 видов пиявок. В основном фауна червей формируется из широко распространенных видов (Tubifex tubifex, Limnodrilus hoffmeisteri, Сhaetogaster diaphanus, Nais variabilis и др.), количественно развиваясь до 840 экз./м².

В целом, оценивая пространственную организацию фауны олигохет на территории Западной Сибири, можно констатировать, что она формируется в основном из эврибионтных видов без существенных зональных количественных изменений. К основному фону олигохетофауны относятся Tubifex tubifex, Limnodrilus hoffmeisteri, L. udekemianus, Spirosperma ferox, Lumbriculus variegatus, Stylaria lacustris, Nais barbata, N. variabilis.

Большой интерес в зоогеографическом плане представляют многие виды, которые обнаруживают тенденцию к независимому от зональных границ распространению и ареалы которых не выходят за пределы Палеарктики или имеют генетическую связь с Неарктикой. Bratislavia palmeni, которая обитает в Средней Оби (Западная Сибирь) и на севере Европейской части России, известна теперь из водоемов Чехии. Alexandrovia onegensis, считавшаяся ранее очень редким «североевропейским» видом, найдена в водоемах Северной Америки. Кроме этого, следует указать еще на три вида – Pelodrilus ignatovi Michaelsen, 1903, Rhyacodrilus altaianus Michaelsen, 1935 и R. lepnevae Malevich, 1949, которые были описаны из оз. Телецкого и его окрестностей В. Михаельсеном (1903, 1935) и И. И. Малевичем (1949), и нигде, кроме этого района, пока не найдены.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 40-42.

УДК 595.341.4:591.4

В. Г. Дворецкий

Мурманский морской биологический институт КНЦ РАН, г. Мурманск, Россия,
E-mail: science@mmbi.info

Ключевые слова: структура популяции, возрастные стадии, размеры, плодовитость

SOME ASPECTS OF OITHONA SIMILIS
POPULATION BIOLOGY IN A SOUTHWEST PART
OF THE BARENTS SEA DURING THE SPRING PERIOD

V. G. Dvoretsky

Murmansk Marine Biological Institute, Murmansk, Russia, E-mail: science@mmbi.info

Key words: population structure, age stages, size, fertility

Изучение популяционной структуры зоопланктонных сообществ морских экосистем – важная задача гидробиологии. Основными объектами исследования в большинстве работ являются виды, представители которых имеют относительно крупные размеры. В то же время многие мелкие массовые виды, играющие важную роль в функционировании водных биоценозов, остаются вне круга научных изысканий вследствие объективных трудностей в их подсчете и определении. Oithona similis (Claus, 1863) – веслоногий рачок подотряда Cyclopoida, который широко и повсеместно представлен в водах арктических морей, однако степень изученности данного вида в Баренцевом море довольно низкая.

Юго-западная часть Баренцева моря (Печорское море) – это акватория, которая расположена к востоку от о. Колгуев и ограничена с северо-запада линией о. Колгуев – мыс Черный. Данный участок Арктического региона подвергается широкомасштабной антропогенной нагрузке, включающей промысел некоторых видов рыб, приток загрязненных вод, кроме того, здесь планируется разработка месторождений углеводородного сырья. Целью данной работы было рассмотрение таких аспектов популяционной биологии O. similis, как плотность популяции, размерные характеристики, распределение возрастных стадий, соотношение полов, а также выявление параметров, характеризующих плодовитость исследуемого вида в Печорском море.

Сбор зоопланктона проведен в июле 2001 года на 45 станциях. Пробы зоопланктона отбирались равномерно по всей акватории Печорского моря. Использовали планктонную сеть Джеди (площадь входного отверстия 0,1 м², сторона ячеи капронового сита 168 мкм). Облавливали водную толщу от дна до поверхности, скорость подъема сети около 1 м/с. Пробы консервировали 4 %-ным раствором нейтрального формалина. Камеральная обработка проб проводилась по стандартной методике (Богоров, 1947). Кроме того, процедура обработки проб включала в себя определение взрослых и копеподитных стадий O. similis (II, III, IV, V), подсчет численности всех стадий в каждой пробе, измерение общей длины тела (от головной части до конца абдомена), определение пола (у взрослых особей), подсчет суммарного количества яиц у каждой самки, измерение диаметра яиц.

Для каждой станции рассчитывалось соотношение возрастных стадий O. similis, распределение полов, размерная структура (включая статистические показатели), суммарное количество яиц всех взрослых самок данной станции, а также устанавливалась зависимость репродуктивных характеристик от размерно-возрастных показателей – как по каждой станции, так и в целом для популяции O. similis.

Нами выделено четыре группы станций, которые различаются между собой по глубине.

В ходе камеральной обработки проб установлено, что соотношение численности представителей исследуемого вида и остальных зоопланктеров (учитывались только пробы, в которых присутствовала O. similis) составило 1 к 16. При этом исследуемый вид являлся доминантом на единичных станциях, обычно уступая по численности только Calanus finmarchicus или ювенильным стадиям донных беспозвоночных.

Плотность популяции O. similis варьирует в пределах 38–902 экз./м³, наибольшие значения фиксировались для глубоководных станций, расположенных к западу от о. Колгуев, наименьшие – для мелководных восточных. Средняя величина плотности популяции O. similis в Печорском море в исследуемый период составляла 347 экз./м³.

В целом для популяции O. similis Печорского моря в весенний период выявлено преобладание копеподитных над всеми остальными стадиями (50 % от общего количества экземпляров). Численность взрослых самок составляла 25 000 особей (42 %); наименьшие значения зафиксированы для самцов – 8 %. Соотношение мужского и женского полов составляло для взрослых особей 1:5.

Характерной особенностью популяции O. similis было отсутствие существенных вариаций размеров тела для всех обнаруженных возрастных стадий. Данные по средней длине тела (мкм) следующие: самки – 790±16, самцы – 551±17, копеподит V – 650±14, копеподит IV – 521±16, копеподит III – 424±13, копеподит II – 343±6. Установлено, что соотношение длин тела самцов и самок варьирует в следующих пределах: 1:1,29–1:1,51.

В ходе работы выявлены и проанализированы репродуктивные характеристики популяции O. similis. Под плодовитостью мы понимали число яиц, приходящееся на одну половозрелую самку. Данный показатель варьирует для каждой выделенной группы станций. Для западных станций среднее значение индивидуальной кладки составляло 21,8 (17,8–24,1), для восточных станций – 23,4 (20,1–26,0). Несмотря на близкие значения установленного параметра, различия статистически достоверны (по t-критерию Стьюдента).

На каждой из изученных станций выявлено соотношение общего количества самок и самок, имеющих яйцевые мешки. Необходимо отметить, что ни на одной из станций доля самок, несущих яйца, не превышала 20 %, наименьшее значение для данного параметра составляло 3 %. По вариации исследуемого признака не выявлено достоверных отличий между группами станций.

В ходе статистической обработки данных удалось выявить тесную связь количества продуцируемых яиц (y) от длины (x) половозрелых самок (y = 0,04x – 1,03, R² = 0,93).

Обобщенная зависимость размерных характеристик половозрелых самок (y – длина тела, мкм) и продуцируемых ими яиц (х – диаметр, мкм) для популяции O. similis в Печорском море в весенний период: y = 0,06x + 2,13, R^2 = 0,90.

Установлено, что отсутствует четкая линейная зависимость размерных показателей яиц от их количества в правом или левом мешке, так как для них получены модели с низкими значениями коэффициентов корреляции. Однако в случае правого яйцевого мешка была получена зависимость числа яиц в мешке от их диаметра, выраженная полиномом третьей степени для левого мешка. Установлена квадратическая зависимость рассматриваемых параметров.

Необходимо отметить, что у большинства самок наблюдались разные количества яиц в правом и левом мешках, хотя теоретически в обоих мешках должно развиваться одинаковое число яиц. На восточных станциях лишь 32 % имели одинаковое число яиц в обоих мешках, в левом мешке число яиц изменялось от 11 до 17 (среднее значение – 15,7), в правом мешке – от 11 до 16 (среднее значение – 14,8). Средний диаметр яиц составлял 53,13±2,44 мкм. На западных станциях 18 % имели одинаковое число яиц в обоих мешках, в левом мешке число яиц изменялось от 7 до 16 (среднее значение – 13,3), в правом мешке число яиц изменялось от 8 до 14 (среднее значение – 12,8), средний диаметр яиц составлял 52,23±3,48 мкм.

Полученные нами результаты по размерной и возрастной структуре хорошо согласуются не только с данными для других районов Баренцева моря, но и с информацией, имеющейся для Белого, Северного, Норвежского и Гренландского морей. Сходные параметры репродуктивной биологии (величины кладки, размеры яиц) отмечаются для большинства морей Арктического региона. Все это позволяет оценить состояние популяции Oithona similis как типичное для данного сезона в изученной акватории Баренцева моря.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 38-40.

УДК 591.524.12:502.55

Л. В. Гулейкова

Інститут гідробіології НАНУ, м. Київ, Україна

Ключові слова: зоопланктон, видовий склад, чисельність, біомаса

ZOOPLANKTON OF THE UPPER STREAM OF DESNARIVER

L. V. Guleykova

Institute of Hydrobiology, NAS of Ukraine, Kyiv, Ukraine

Key words: zooplankton, species composition, number, biomass

Річка Десна – найбільша за довжиною і друга за водністю притока Дніпра. Це одна з небагатьох річок на території України, що зберегла природну морфологічну будову долини з практично незмінним гідрологічним режимом (винятком є 40-кілометрова ділянка у верхній течії, де розташоване Десногорське водосховище, Російська Федерація). Унікальні ландшафтні комплекси басейну Десни, що формуються під дією, в основному, природних чинників, визначають високі показники біорізноманіття його екосистем.

Десну умовно поділяють на верхню (територія Російської Федерації), середню та нижню ділянки (Україна). Верхня ділянка починається від витоку (вище м. Єльні) і простирається до гирла р. Болви (нижче м. Брянська). Відомості щодо зоопланктону цієї ділянки в науковій літературі відсутні.

Зоопланктон верхньої течії р. Десни досліджували у період 1986–1994 рр. під час комплексних експедицій. Проби зоопланктону відбирали, фіксували та обробляли за загальноприйнятими гідробіологічними методиками.

Зоопланктон від витоку ріки до Десногорського водосховища (вище м. Єльні, с. Новоспаське) характеризувався бідним видовим складом і був представлений переважно придонними та придонно-фітофільними видами гіллястовусих ракоподібних Alona rectangula Sars, Ceriodaphnia pulchella Sars, Diaphanosoma brachyurum (Lievin), коловертками Asplanchna priodonta Gosse, Brachionus diversicornis (Daday), Euchlanis dilatata Ehrenberg, Filinia longiseta (Ehrenberg), а також личинками и молоддю веслоногих ракоподібних, без виражених видів–домінантів. Невисоке видове різноманіття зоопланктону верхньої ділянки Десни пояснюється відсутністю сформованості структурних показників внаслідок незначної водозбірної площі та однорідністю джерел формування планктофауни. Верхня течія Десни характеризується невеликими глибинами, виходами кам’янистих порід, що утворюють пороги. Велика кількість джерел по берегах ріки створює заболочені ділянки, густо переплетені болотяними рослинами. Тому в пробах планктону тут доволі часто зустрічалися представники донної фауни: нематоди, дрібні форми олігохет, водяні кліщі, остракоди та ін. Кількість видів зоопланктону незначна – в районі витоку на різних ділянках реєстрували від 3 до 12 видів, далі вниз за течією їх кількість зростала до 32. Бідність планктофауни на цій ділянці має прямий зв’язок з нестійкістю гідрологічних умов, що пригнічують розвиток планктону, а також негативним впливом дрібних перекатів і порогів.

На початку 1980-х років на верхній ділянці Десни у зв’язку з будівництвом Смоленської АЕС було споруджене водосховище руслового типу, що простяглося від с. Богданове на 44 км вниз за течією, що змінило структуру зоопланктону. У подальші роки Десногорське водосховище стало основним джерелом формування планктонних угруповань та надходження організмів у нижні ділянки річки. За період дослідження в Десногорському водосховищі зареєстровано 126 видів зоопланктону: Rotatoria – 49, Copepoda – 19, Cladocera – 58, а також личинки и молодь веслоногих ракоподібних. Середня кількість видів у пробах зоопланктону збільшилась до 57. Основний фон зоопланктону водосховища характеризувався озерно-ставковим комплексом із перевагою лімнофільних видів. Навесні (травень) у верхній частині водоймища домінував рачок Bosmina longirostris O. F. Müller, який складав 70–90 % загальної біомаси. Максимум чисельності (1471 тис. екз./м³) та біомаси (11,0 г/м³) його відзначено в районі с. Богданове при загальній максимальній чисельності 1521,3 тис. екз./м³ та біомасі 11,3 г/м³. З веслоногих рачків домінували, в основному, копеподити на різних стадіях розвитку. Серед коловерток найбільшої біомаси досягали представники роду Brachionus.

Влітку зоопланктон верхньої ділянки Десногорського водосховища складався в основному з форм, характерних для відкритої частини водойми: Daphnia cucullata Sars, D. brachyurum. У великій кількості також зустрічалися B. longirostris, Ceriodaphnia quadrangula (O. F. Müller), Brachionus calyciflorus Pallas. В окремі роки біомаса B. calyciflorus досягала 2,2 г/м³, тобто 50 % біомаси зоопланктону. Домінування реофільної коловертки свідчить про існування річкового режиму на цій ділянці водоймища. З веслоногих ракоподібних найчастіше зустрічалися науплії та копеподити, які становили близько 90 % загальної біомаси цієї групи.

Восени (жовтень) із зниженням температури, скороченням тривалості дня та зменшенням сонячної радіації послаблюється фотосинтетична діяльність фітопланктону, що негативно позначається на життєдіяльності популяцій планктонних організмів, внаслідок чого спостерігається зменшення чисельності (12,3 тис. екз./м³) та біомаси (до 0,01 г/м³) зоопланктону. У складі зоопланктону в цей період домінували веслоногі рачки (науплії та копеподити).

Порівняно з верхньою частиною зоопланктон середньої характеризувався значним зростанням кількісних показників у всі сезони, а також переважанням у весняно-літній період кладоцерного, а восени – копеподного планктону. Літній зоопланктон у загальних рисах подібний до весняного. У групі веслоногих ракоподібних переважали Acanthocyclops americanus (Marsh), Thermocyclops oithonoides (Sars), з коловерток – E. dilatata та Synchaeta sp. Восени спостерігалося зниження темпів розвитку планктонних тварин. У середньому кількісні показники зменшувалися порівняно з літом у сім–вісім разів.

Особливістю зоопланктону нижньої частини водосховища є високий кількісний розвиток і переважання рачкового комплексу. Протягом усього вегетаційного періоду головну роль у формуванні зоопланктону відігравали гіллястовусі рачки Acroperus harpae (Baird), Sida crystallina (O. F. Müller), Simocephalus vetulus (O. F. Müller).

Вплив водосховища на нижчерозташовані ділянки русла поступово знижувався, кількість видів поступово зменшувалась (до 4–29), що пояснюється зміною озерних умов на річкові. На відрізку від с. Єкимовичі до м. Брянська кількість видів зоопланктону зменшувалась внаслідок випадання з його складу багатьох лімнофільних видів. Домінують потамофільні види коловерток, личинки та молодь веслоногих ракоподібних.

Чисельність і біомаса зоопланктону верхньої ділянки р. Десни після спорудження Десногорського водосховища варіювала відповідно в межах 0,01–1436,4 тис. екз./м³ і 0,01–20,31 г/м³.

Таким чином, структурну організацію зоопланктону на верхній ділянці Десни визначає техногенний чинник, пов’язаний з зарегулюванням річки греблею Десногорського водосховища, що призвело до зменшення швидкості течії та зміни термічного режиму.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 36-38.

УДК 595.745:591.342.5:574.21

И. Ю. Гигиняк

Белорусский государственный университет, г. Минск, Беларусь, E-mail: zhabkagigi@mail.ru

Ключевые слова: ручейники, личинки, фауна, Беларусь, биотопы

ECOLOGY AND FAUNISTIC CHARACTERISTIC
OF caddisworms (TRICHOPTERA) OF BELARUS

I. Ju. Giginiak

Belarus State University, Minsk, Belarus, E-mail: zhabkagigi@mail.ru

Key words: caddis-flies, larvae, fauna, Belarus, biotopes

Личинки ручейников являются важнейшим компонентом донных биоценозов большинства пресноводных водоемов. Во многих из них они доминируют как по видовому разнообразию, так и по численности. Активно потребляя органическое вещество и будучи одним из основных компонентов питания рыб, они активно участвуют в трансформации вещества и энергии от продуцентов к высшим трофическим уровням в экосистеме. Представители отряда Trichoptera являются также хорошими биоиндикаторами загрязнения воды. Поэтому изучение их экологии и видового состава представляет интерес как с теоретической, так и с практической точки зрения. Однако до настоящего времени их видовой состав на территории Беларуси изучен еще недостаточно.

Цель нашего исследования – определение видового состава личинок ручейников, обитающих в разнотипных водоемах на территории Беларуси.

Исследования проводились в период 2003–2005 гг. Всего обследовано 27 рек, 17 озер, две протоки, три родника, три ручья, расположенных в различных районах Беларуси. Основные методы сбора – отлов при помощи гидробиологического сачка и ручной сбор.

Собранные и определенные виды относятся к 40 видам из 8 семейств. Обработано 900 экземпляров личинок. Максимальное число видов обнаружено для семейства Limnephilidae (19 видов), минимальное – для семейства Brachycentridae (один вид).

Нами определено два новых вида для Беларуси.

1. Oligotricha lapponica (Hagen, 1864) из сем. Phryganeidae найден в р. Студенка (на территории Березинского биосферного заповедника). Представители сем. Phryganeidae встречаются в Неарктическом, Палеарктическом и Восточном регионах. Обитают в озерах, болотах, медленно текущих ручьях, временных водоемах.

2. Hydropsyche siltalai Döhler, 1963 из сем. Hydropsychidae обнаружен в р. Птичь. Сем. Hydropsychidae – космополиты, обитающие в проточних водах, иногда в озерах. В эту группу входят в большинстве случаев свободноживущие хищные личинки. Личинки некоторых видов относятся к числу пассивных фильтраторов, строят ловчие сети из паутины.

Эти два вида зарегистрированы в прилежащих странах: России, Польше и Латвии (Hydropsyche siltalai в Латвии не отмечен). Поэтому их нахождение на территории Беларуси было предсказуемым.

Выявлено три наиболее часто встречаемых вида: Anabolia sp. – в 28 водоемах, Limnephilus rhombicus Linnaeus, 1758 – в 18 водоемах, Halesus digitatus (Schrank, 1781) – в 9 водоемах. Установлено, что видовое разнообразие ручейников связано с характером биотопа. Так, в реках нами зарегистрирован 31 вид, в озерах – 16, в родниках – 9, в ручьях – 10 видов.

Среди исследованных биогидроценозов наибольшее видовое разнообразие отмечено в водотоках с родниковой подпиткой: река Тартак – 12 видов, ручей «Игорь» – 8 видов, река Малиновка – 6 видов, река Студенка – 6 видов, река Березина – 6 видов. Реки с родниковым питанием и быстрым течением наиболее благоприятны для ручейников. Условия родников формируют специфичное, но немногочисленное по количеству видов сообщество. Промежуточное значение по количеству видов занимают озера (16 видов). В озерах отсутствует течение (а большинство видов ручейников являются реофилами), что отрицательно сказывается на видовом разнообразии ручейников. Кроме того, озера с мелкой литоралью быстро прогреваются, что негативно влияет на стенотермные и холодолюбивые виды ручейников. На видовом составе ручейников отрицательно сказывается и повышенный уровень трофности и цветности воды. По сравнению с родниками и ручьями, озера имеют большую площадь и большее количество биотопов, в которых могут обитать ручейники.

При сравнении списков видов ручейников рек, озер, родников и ручьев, использовали индекс фаунистического сходства Чекановского–Съеренсена. Максимальное сходство отмечено для пар «родники – ручьи» (0,53) и «реки – ручьи» (0,50), минимальные – для пары «родники – озера» (0,16).

Представители отряда Trichoptera являются хорошими индикаторами загрязнения воды. Исследования малых рек на территории Березинского биосферного заповедника показали наличие типичных видов для таких экосистем: Agrypnia obsoleta (Hagen, 1864), Halesus radiatus (Curtis, 1834). К более редким относятся Glyphotaelius pellucidus (Retzius, 1783), Neureclipsis bimaculata (Linnaeus, 1758), Sericostoma personatum (Kirby et Spence, 1826).

При исследовании водотоков наблюдалась тенденция снижения числа видов с увеличением цветности воды. Максимальное число видов (5–6) отмечено при цветности в пределах от 16 до 100, минимальное (1–2 вида) – при цветности воды в водотоках около 200–300.

Среди видов, типичных для водотоков, подверженных антропогенному воздействию, можно отметить Anabolia sp., Halesus digitatus (Schrank, 1781), Limnephilus rhombicus Linnaeus, 1758.

В целом показано, что во всех типах водоемов и водотоков, отличающихся различной антропогенной нагрузкой и температурным режимом (реки, озера, родники, ручьи), присутствуют характерные виды личинок ручейников, что позволяет использовать их в качестве видов – индикаторов. Только в реках нами обнаружены 12 видов: Neureclipsis bimaculata (Linnaeus, 1758), Cyrnus flavidus Mac Lachlan, 1864, Hydropsyche siltalai Döhler, 1963 и др. Только для озер нами отмечены 8 видов: Phryganea bipunctata Retzius, 1783, Limnephilus borealis (Zetterstedt, 1840), Leptocerus tineiformis Curtis, 1834 и др. Только для родников отмечен Limnephilus fuscicornis (Rambur, 1842). Только в ручьях зарегистрирован Hydropsyche saxonica MacLachlan, 1884. Общими для всех исследованных водоемов были два вида – Potamophylax latipennis (Curtis, 1834) и Limnephilus rhombicus Linnaeus, 1758.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 34-36.