УДК 595.14 + 595.384.16

Е. Г. Бошко

Институт зоологии им. И. И. Шмальгаузена НАНУ, г. Киев, Украина,
E mail: dovgal@izan.kiev.ua

Ключевые слова: Branchiobdella kozarovi, речные раки, распространение, Украина, Россия

ON DISTRIBUTION OF THE ANNELID COMMENSAL
BRANCHIOBDELLA KOZAROVI (ANNELIDA: CLITELLATA)

E. G. Boshko

Schmalhausen Institute of Zoology of the NASU, Kyiv, Ukraine, E mail: dovgal@dovgal.kiev.ua

Key words: Branchiobdella kozarovi, crayfishes, distribution, Ukraine, Russia

Кольчатые черви бранхиобделлиды являются специфичными комменсалами речных раков Северного полушария и широко распространены в Северной Америке, Восточной Азии и Европе. Известно свыше 140 видов этих червей, входящих в состав 21 рода. В водоемах Европы на речных раках к настоящему времени обнаружены представители только рода Branchiobdella Odier, 1823 (8 видов). Это B. parasita (Braun, 1805), B. astaci Odier, 1823, B. pentadonta Whitman, 1882, B. hexadonta Gruber, 1883, B. italica Canegallo, 1928, B. balcanica Moszynski, 1937, B. kozarovi Subchev, 1978 и B. papillosa Nesemann and Hutter, 2002.

Изучение комменсалов речных раков в Украине, проведенное автором с 1974 по 2005 гг., показало, что в водоемах бассейнов Днепра, Южного Буга и Дуная широко распространен один вид бранхиобделл – B. kozarovi. Черви локализовались, главным образом, на поверхности тела длиннопалого речного рака Pontastacus leptodactylus (Eschscholtz, 1823), реже – в его жаберной полости.

Ниже приведены сведения о месте и времени их обнаружения. Бассейн Днепра. Средняя часть реки (г. Киев, 20.08.1985, 2.07.2005), низовья (г. Херсон, 7.09.1978, 8.10.1979, 26.07.1988, 18.07.1989, 27.08.1991; Херсонская область – г. Цюрюпинск, 28.08.1978, г. Голая пристань, 8.07.1983, с. Кизомыс, 1.08.1977), Днепровско-Бугский лиман (Херсонская обл. – с. Рыбальчье, 27.04.1978, 28.08.1978, 18.07.1983, 26.06.1987, с. Станислав, 22.08.1983). Водохранилища: Киевское (Киевская обл. – с. Страхолесье, 29.07.1978, 17.05.1979, 15.05.1985, 5.07.1985, 21.08.1985, с. Теремцы, 15.08.1976, 11.07.1985, г. Вышгород, 20.05.1978), Каневское (с. Балыко-Щучинка Киевской обл., 13.06.1988), Каховское (Херсонская обл. – с. Качкаровка, 10.08.1974, 12.08.1976, 14.08.1977, г. Берислав, 18.04.1977, 20.04.1978). Притоки: р. Случь (с. Першотравенск Житомирской обл., 28.06.2005), р. Стугна (г. Украинка Киевской обл., 17.07.1985, 21.08.2000), р. Сейм (с. Мельня Сумской обл., 21.07.1977), р. Костюченка (с. Подлипное Сумской обл.,26.07.1978), р. Ольшанка (г. Городище Черкасской обл., 27.05.1979, 13.08.1979, 27.06.1980), р. Ингулец (с. Никольское Херсонской обл., 7.08.1976, 27.08.1978). Озеро Снетинка в окрестностях Киева, 19.10.1976, 9.11.1976, пруд в с. Белоусовка Сумской обл., 11.07.1977. Бассейн Южного Буга. Низовья реки (с. Белоусовка Николаевской обл., 17.08.1977), приток – р. Гнилой Тикич (с. Ставище Киевской обл., 25.04.1981), Александровское водохранилище (бассейн р. Каменки, г. Умань Черкасской обл., 12.09.1980), пруд (г. Умань, 4.07.1982). Бассейн Дуная. Озеро Катлабух (с. Суворово Одесской обл., 3.06.1977, 5.09.1977, 6.06.1978, 12.06.1979, 23.05.1980).

B. kozarovi была описана М. Сабчевым (Subchev, 1978) от широкопалого речного рака Astacus astacus (Linnaeus, 1758) из пруда вблизи г. Варна (Болгария). Впоследствии эти бранхиобделлы найдены в Болгарии на A. leptodactylus ( = P. leptodactylus) из Дуная и р. Велеки (Събчев, Станимирова, 1998) и на речных раках из р. Грабии в Польше (Smietana, Wierzbicka, 1999).

Совместно со студенткой Ярославского университета Е. В. Батюговой нами были изучены бранхиобделлы от длиннопалого речного рака из р. Пекши (бассейн Волги, Россия) в окрестностях г. Кольчугино Владимирской обл. (сбор Е. В. Батюговой, 20.08.1989). В результате проведенных исследований установлено обитание на них двух видов бранхиобделл – B. kozarovi и B. astaci, локализующихся в жаберной полости, причем часто они были встречены у одной особи хозяина одновременно.

Анализ собственных данных и литературных сведений о распространении B. kozarovi позволяет заключить, что этот вид бранхиобделл приурочен к длиннопалому речному раку и так же, как и он, имеет каспийское происхождение. На стыке ареалов длиннопалого и широкопалого речных раков B. kozarovi переходит на A. astacus, на поверхности тела которого обитают свойственные ему бранхиобделлы (B. pentadonta, B. balcanica, B. parasita) и, в свою очередь, длиннопалый рак заселяется новыми видами червей. Возникшие конкурентные взаимоотношения между B. kozarovi и другими видами бранхиобделл, занимающими одну и ту же экологическую нишу, ограничивают дальнейшее его расселение. Центром ареала B. kozarovi, по имеющимся к настоящему времени данным, является Украина, где почти во всех водоемах встречается длиннопалый речной рак. Однако обнаружение B. kozarovi во Владимирской области России дает основание полагать, что этот вид имеет широкое распространение в водоемах Волжского и Донского бассейнов. И, возможно, сведения о нахождении у P. leptodactylus из ряда водоемов Волги и Дона бранхиобделлы B. pentadonta (Нефедов, 1972; Сукачева, Вьюшкова, Севостьянова, 1976), которая по строению челюстей очень близка к B. kozarovi, являются ошибочными.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 25-26.

УДК 595.384:[591.4 + 591.1](262.5)

Л. В. Бондаренко, О. И. Оскольская

Институт биологии южных морей НАНУ, г. Севастополь, Украина

Ключевые слова: морфофизиологические параметры, жаберный аппарат, приведенная удельная поверхность, АТФазная активность

MORPHOLOGICAL AND PHYSIOLOGICAL CHARACTERISTICS
OF THE GILL APPARATUS PACHYGRAPSUS MARMORATUS
(DECAPODA) FROM KAZASCH’YA BAY

L. V. Bondarenko, O. I. Oskolskaya

Institute of the Biology of the Southern Seas, Sevastopol, Ukraine

Key words: morpho-physiological parameters, gills, reduced specific surface, ATPase activity

Сбор проб ракообразных осуществляли в 2004 году вдоль западного берега бухты Казачья (кутовая часть, середина и выход). Число и расположение станций в бухте определяли с учетом береговой черты, наличием предприятий в прибрежной зоне и возможных мест сброса сточных вод. Для оценки качества морской среды (по данным сотрудников МГИ НАНУ) служили методы, позволяющие оперативно определять концентрации оптически-активных загрязняющих веществ (общее взвешенное вещество – ОВВ, растворенное органическое вещество – РОВ и бактериопланктон).

О состоянии жаберного аппарата животных судили по комплексу важнейших морфофизиологических характеристик: показателям удельной (S/W) и приведенной удельной поверхности (S_o), уровню АТФазной активности (A). Морфологическими показателями жабр служили длина осевого стержня (L_c ), длина филамента (H_ф), ширина (T_ф) и количество филаментов на единицу длины осевого стержня (n), определяемые с помощью бинокуляра с применением окулярной линейки. Исходя из того, что форма жаберного филамента Pachygrapsus marmoratus приближена к пирамидальной, рассчитывали площадь филамента (S_ф) и его объем (W_ф) по стандартным формулам. Вычислив общую площадь (S) и объем (W) жабр, находили их удельную поверхность (S/W), а также приведенную удельную поверхность (S_o), характеризующую степень развития жаберной поверхности организмов по формуле

(Алеев, 1972). АТФазную активность жаберных тканей ракообразных рассчитывали по количеству фосфора, отщепляемого АТФазой за единицу времени от АТФ. Расчет производили на единицу белка (Полевой, Максимов, 1978).

Для выбранной нами размерной группы с длиной карапакса 20–25 мм показана прямая зависимость показателей массы жабр (r = 0,98), их площади (r = 0,96), объема (r = 0,98) и длины филаментов (r = 0,87) от количества ОВВ, РОВ и бактериопланктона в морской воде. Масса жабр в 1,3 раза выше у организмов, обитающих в кутовой части бухты (t_s = 5,0). Достоверны и различия по общей длине филаментов (t_s = 3,9) (табл. 1).

В связи с увеличением в кутовой части бухты ОВВ на 11 %, РОВ и бактериопланктона на 21 % удельная поверхность жаберного аппарата (S/W) у организмов данной размерной группы уменьшается (r = –0,91) (табл. 2). Это приводит к снижению интенсивности дыхания (потребление кислорода на грамм массы в единицу времени), так как относительная скорость адсорбции прямо пропорциональна удельной поверхности адсорбента. Снижение газообменных процессов компенсируется ростом площади жабр (в 1,2 раза) и их объема (в 1,3 раза).

Таблица 1. Морфометрические показатели жабр Pachygrapsus marmoratus
из разных районов акватории бухты Казачья

Примечание: m_ж – масса жабр; H_ср – средняя длина филамента.

Таблица 2. Морфофизиологические показатели жабр Pachygrapsus marmoratus
из разных районов акватории бухты Казачья

Ранее показано (Алеев, 1986), что в связи с необходимостью предотвращения снижения значений S/W у адсотрофных организмов начинается быстрое прогрессивное развитие поверхности тела, что находит выражение в росте величин приведенной удельной поверхности (S_o). Этот показатель мы используем также для характеристики степени развития жаберного аппарата животных. Отмечена тенденция незначительного роста показателя приведенной удельной поверхности жабр (S_o) у крабов из кутовой части бухты (r = 0,76). Поскольку достоверные отличия по показателю общего количества филаментов (N) у организмов из разных районов бухты не выявлены, то можно предположить, что увеличение S_o жабр краба осуществляется за счет роста длины филаментов (r = 0,71).

Увеличение площади жабр, объема и их приведенной удельной поверхности у P. marmoratus из кутовой части бухты, по-видимому, можно объяснить созданием зон гипоксии в этом районе, так как кислород интенсивно расходуется на окисление органического вещества. Можно предположить, что повышенное содержание РОВ в кутовой части бухты Казачья ведет к снижению содержания кислорода в водной акватории этого района по сравнению с выходом из бухты.

Уровень энергетических процессов в жаберной ткани крабов, определяемый показателем АТФазной активности, снижается в 5,3 раза с ростом вышеназванных показателей морской воды (r = –0,97) (см. табл. 2).

Отмечена прямая зависимость показателей АТФазной активности жаберной ткани крабов от удельной поверхности дыхательного аппарата (r = 0,84) и обратная – от его приведенной удельной поверхности (r = –0,85) Снижение S/W, приводящее к уменьшению интенсивности дыхания организмов, и физиологической активности жабр компенсируется незначительным ростом показателей S_o.

Таким образом, в связи с увеличением в кутовой части бухты ОВВ на 11 %, РОВ и бактериопланктона на 21 % наблюдали рост морфометрических показателей жаберного аппарата P. marmoratus. Удельная поверхность (S/W) жабр у организмов одной размерной группы, а также уровень энергетических процессов жаберной ткани, определяемый показателем
АТФазной активности, уменьшаются. Снижение газообменных и энергетических процессов компенсируется незначительным ростом приведенной удельной поверхности (S_o) жабр у крабов из кутовой части бухты.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 23-25.

УДК 574.52 (282.247.326.8)

Б. А. Барановский, Н. И. Загубиженко, Т. В. Миколайчук

Днепропетровский национальный университет, г. Днепропетровск, Украина

Ключевые слова: биоразнообразие,  биогидроценоз, макрофиты, зоопланктон, зообентос

BIODIVERSITY OF HYDROCOLES’ BASIC GROUPS
OF RESERVOIRS OF THE SAMARARIVER’S FLOOD-LANDS

B. A. Baranovsky, N. I. Zagubizhenko, T. V. Mykolajchuk

DnipropetrovskNationalUniversity, Dnipropetrovsk, Ukraine

Key words: biodiversity, biohydrocenosis, macrovegetation, zooplankton, zoobenthos

Уровень биоразнообразия водоемов определяется разнообразием условий обитания гидробионтов: разностью глубины, гидродинамических и гидрохимических характеристик, различием донных отложений, взаимовлиянием живых компонентов биогидроценозов и степенью антропогенной трансформации. Основным компонентом биогидроценозов малых водоемов являются макрофиты, представленные почти исключительно цветковыми растениями и образующие основу фитоценозов.

Большинство биогидроценозов этих водоемов представлено макрофитными биоценозами. В этих биоценозах отмечено наибольшее видовое разнообразие водных беспозвоночных: зоопланктона, зообентоса, бентосопланктона и типичной фитофильной фауны.

На современном этапе исследования биогидроценозов Присамарья накоплен достаточный материал для сравнения биоразнообразия основных групп гидробионтов различных по гидрологии и степени антропогенной трансформации пойменных водоемов. Они включают русло р. Самары, пойменные озера (малотрансформированные, трансформированные) и искусственные водоемы (отстойники шахтных вод).

Наибольшее биоразнообразие отмечено в малотрансформированных (условно чистых) пойменных озерах на участке поймы с. Кочережки – с. Вольное.

Средний уровень биоразнообразия гидробионтов характерен для русла Самары, так как оно подвержено антропогенному загрязнению шахтными водами и суммарным загрязнением промышленно-бытовыми стоками г. Павлограда, а также для трансформированных пойменных водоемов в районе г. Павлограда.

Минимальным биоразнообразием отличаются искусственные водоемы – отстойники шахтных вод.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 22-23.

УДК 593.12:591.91(262.5)

О. В. Аникеева

Институт биологии южных морей НАНУ, г. Севастополь, Украина, E-mail: ani@ibss.iuf.net

Ключевые слова: Allogromiidae, Saccamminidae, видовое разнообразие, Черное море

SPECIES COMPOSITION AND DISTRIBUTION OF SOFT-SHELLED FORAMINIFERA (ALLOGROMIIDAE AND SACCAMMINIDAE)
IN THE SEVASTOPOLBAY (THE BLACKSEA)

O. V. Anikyeyeva

Institute of Biology of the Southern Seas NASU, Sevastopol, Ukraine, E-mail: ani@ibss.iuf.net

Key words: Allogromiidae, Saccamminidae, species diversity, the Black Sea

Фораминиферы являются одной из наиболее многочисленных групп мейофауны Черного моря. Формы с твердой раковиной (кальцинированные, песчанистые) для данного водоема изучены довольно хорошо – известно около 80 видов (Янко, Воробьева, 1991). Первые сведения о широком распределении мягкораковинных фораминифер в Черном море датируются концом прошлого века (Сергеева, Колесникова, 1996). В настоящее время описано уже пять новых для вышеуказанного водоема видов мягкораковинных фораминифер (Sergeeva, Anikyeyeva, 2004; Аникеева, 2005) из семейств Allogromiidae и Saccamminidae.

Материалом для данной работы послужили пробы донных осадков, собранные ежемесячно в течение 2002 года с четырех станций в Севастопольской бухте. Станции приурочены к одинаковым глубинам (8–10 м) и однотипному субстрату (пелитовый ил) за исключением Ст. 1, на которой грунт более крупнозернистый, с примесью ракуши (мягкораковинные фораминиферы на этой станции найдены не были). Отбор проб донных осадков для изучения мейобентоса осуществляли бюксом (S = 18,1 см²) с поверхности грунта, поднятого дночерпателем Петерсена (S = 0,025 м²). Образцы донных осадков фиксировали в спирте (75 %) и промывали через серию сит (размер ячеи нижнего сита – 64 мкм). Промытые пробы грунта окрашивали Бенгальским розовым, после чего анализировали под микроскопом.

Анализ полученных данных показал неравномерность в распределении мягкораковинных фораминифер на станциях исследования. На Ст. 4 численность мягкораковинных фораминифер была высокой в течение всего года и составляла до нескольких сотен тысяч экз./м², тогда как на Ст. 2 численность объектов варьировала в пределах от 0 (в июле) до нескольких десятков тысяч экз./м². Наименьшие значения численности данных организмов приходились на Ст. 3, где с января по апрель мягкораковинные фораминиферы в пробах вообще не встречались, а в июне их максимальное количество составляло всего 5,5 тыс. экз./м².

Такое неравномерное распределение МФ на станциях исследования в Севастопольской бухте может зависеть от содержания в донных осадках хлороформного битумоида (Аникеева, 2005), отражающего величину нефтяного загрязнения. С увеличением его концентрации до 3 % наблюдается уменьшение численности исследуемых организмов (Ст. 3). При минимальном же содержании (0,5 %) хлороформного битумоида в верхнем слое грунта (Ст. 4) численность мягкораковинных фораминифер остается высокой на протяжении всего года.

Видовой состав мягкораковинных фораминифер в исследуемом регионе был представлен 8 морфотипами, из которых 4 идентифицированы до вида, остальные – до рода. Доминирующим видом на протяжении года оставался Psammophaga simplora Arnold, 1982. На его долю в среднем приходилось около 75 % от общего количества МФ.

На Ст. 4 P. simplora встречался в пробах ежемесячно. Его численность варьировала на протяжении всего срока исследования, причем пик ее приходился на март (343 тыс. экз./м²) и декабрь (349 тыс. экз./м²). Возможно, это связано с периодами бурного размножения представителей данного вида, так как в популяциях в эти месяцы отмечено большое количество мелкоразмерных особей. Наименьшее количество P. simplora было отмечено в феврале (24 тыс. экз./м²). В остальные месяцы численность P. simplora менялась скачкообразно и составляла от 69 до 267 тыс. экз./м².

На Ст. 2 численность P. simplora была относительно стабильной с февраля по апрель (42–45 тыс. экз./м²). К маю–июню наблюдалось снижение плотности поселений данного вида (3,3 тыс. экз./м²), а в июле–августе он вообще не встречался. С сентября по ноябрь численность P. simplora была минимальной и составляла 1,7 тыс. экз./м², а в декабре достигала 39 тыс. экз./м². На Ст. 3 P. simplora был обнаружен только в июне и декабре и не превышал 1,1 тыс. экз./м².

Субдоминирующий вид Vellaria pellucidus Gooday, 1992 встречен на всех станциях исследования и составлял в среднем 12,4 % от общего количества мягкораковинных фораминифер. На Ст. 2 данный вид обнаружен только в феврале (550 экз./м²), июне (1,7 тыс. экз./м²) и августе (550 экз./м²). На Ст. 4 V. pellucidus встречался с марта по июнь, а затем – в августе, плотность его поселений варьировала от 0,5 до 2,7 тыс. экз./м². На Ст. 3 данный вид представлен в июне, июле и сентябре (численность – в тех же пределах, как и на Ст. 4).

Нами также обнаружен неизвестный представитель мягкораковинных фораминифер, который мы описали как новый для науки вид Tinogullmia luk’yanovae (Gooday et al., в печати). Его пространственное и временное распределение было неравномерным: данный вид обнаружен только на Ст. 2, причем в апреле его численность составляла 3,3 тыс. экз./м², а в мае, июне, августе и сентябре – 0,5 тыс. экз./м². В остальные месяцы вышеназванный вид на данной станции отмечен не был.

Другие представители семейств Allogromiidae и Saccamminidae, принадлежащие к родам Psammophaga и Vellaria, в течение года встречались редко и в единичных экземплярах.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 20-22.

УДК 504.05:574.5

Ю. М. Ситник, О. М. Арсан, Т. Н. Шаповал, І. Г. Кукля,
Н. В. Брень, М. О. Платонов, О. О. Голуб

Інститут гідробіології НАНУ, м. Київ, Україна

Ключові слова: гидроэкосистемы, хлорорганические пестициды, антропогенный пресс

ECOLOGY‑TOXICOLOGICAL STATE OF HYDROECOSYSTEMS
OF UPPER AND MEDIUM ROS’

Yu. M. Sytnik, O. M. Arsan, T. N. Shapoval, I. G. Kuklya,
N. V. Bren’, M. O. Platonov, O. O. Golub

Institute of Hydrobiology NASU, Kyiv, Ukraine

Key words: hydroecosystems, organochlorine pesticides, anthropogenic press

Найнебезпечніший антропогенний вплив на гідроекосистеми – їх хімічне забруднення в результаті потрапляння у поверхневі води токсичних речовин із промисловими стічними водами, осадження їх із повітряних викидів, надходження отрутохімікатів і мінеральних добрив із сільськогосподарських угідь та інших територій із ґрунтовим і дренажним стоком, а також через випадання з атмосфери. У щільнонаселених районах країни практично не залишилося водойм, не порушених антропогенною діяльністю, з природним гідрологічним режимом і хімічним складом. За даними Держкомстату України (Квашук, 1998), у 1996 р. майже чверть від загального обсягу забруднених стічних вод надходила у водойми без будь-якого очищення. Наші дослідження присвячені 100-річчю проведення першого хімічного вивчення вод Росі сучасними методами. У 1904–1905 рр. Ф. Ф. Кіркор (1907) виконав дисертаційну роботу «Материалы по вопросу в колебаниях состава речной воды. Химическое исследование реки Рось. 1904–1905 гг.».

У 2003–2004 рр. проведено еколого-токсикологічне дослідження (хлорорганічні пестициди, нафтопродукти, аніонактивні синтетичні поверхнево активні речовини, загальні феноли) абіотичних компонентів гідроекосистеми верхньої та середньої Росі від витоків (с. Ординці Вінницької обл.) до меж Київської області (нижче м. Богуслав), включаючи й найбільшу правобережну притоку – річку Роську.

Хлорорганічні пестициди (ДДТ, ДДД, ДДЕ, γ–ГХЦГ) у поверхневих шарах води не виявлені в жодній точці відбору. У придонних шарах води фіксувалися слідові кількості ДДТ і продуктів його розпаду (у точках відбору проб, розташованих по сусідству із сільгоспугіддями). Слід зазначити, що γ–ГХЦГ виявлений тільки в одній точці й також у слідових кількостях. Згідно з діючими ГДК, хлорорганічні пестициди не повинні фіксуватися у воді рибогосподарських водойм.

Результати вимірів умісту нафтопродуктів у воді та донних відкладах свідчать про їх постійне надходження у водойми з великих і малих населених пунктів по берегах рік Росі та Роськи. Зафіксовані рівні забруднень незначно перевищують рибогосподарські ГДК. Згідно з «Екологічною класифікацією поверхневих вод суші й естуаріїв за критеріями вмісту специфічних речовин токсичної дії» (Романенко та ін., 1997) води рік Росі та Роськи у місцях найвищих зафіксованих концентрацій у поверхневому та придонному шарах можна віднести до 3-го класу – «брудних», від «слабко забруднених» до «помірно брудних». Високі концентрації аніонних синтетичних поверхнево активних речовин у воді відмічені поблизу населених пунктів, особливо міст, що пов’язано із використанням пральних порошків населенням. У цих місцях вода, і в придонному, і в поверхневому шарах, відноситься до категорії «брудна». За вмістом загальних фенолів у всіх точках дослідження воду, як у поверхневому, так і у придонному шарах можна віднести до категорії «дуже брудна».

Проведені дослідження свідчать про значний антропогенний прес на гідроекосистему ріки Росі. На підставі отриманих результатів розробляються природоохоронні заходи щодо зменшення рівнів токсичного забруднення.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 19-20.

УДК 574.56 + 574.583

К. В. Опалинский*, К. Мациевская**

* Центр экологических исследований Польской академии наук, Дзиканов/Варшава, Польша
E-mail: krzysztof.opalinski@cbe.internetdsl.pl
**Институт морского рыболовства, Гдыня, Польша, E-mail: krystyna@mir.gdynia.pl

Ключевые слова: пищевой рацион, ювенильный, пищевая конкуренция, лагуна Вислы

DAILY FOOD RATION AND COMPETITION FOR FOOD
IN PLANKTON COMMUNITY
OF THE VISTULA LAGOON, BALTIC SEA

K. W. Opaliński*, K. Maciejewska**

*Center for Ecological Research, Pol. Acad. Scis, Dziekanów/Warsaw, Poland,
E-mail: krzysztof.opalinski@cbe.internetdsl.pl
**Sea Fisheries Institute, Gdynia, Poland, E-mail: krystyna@mir.gdynia.pl

Key words: food ration, juvenile fish species, food competition, Vistula Lagoon

Vistula Lagoon is brackish water body with mean water salinity of 2,5 PSU and mean depth of 2,4 m. It is 91 km long, it is supplied by freshwater by 18 small rivers and connected with Baltic Sea with PiławaPass which supply it with saline water. The damp and flood-gate on NogatRiver was build up at 1916 and it has closed the main fresh water inflow to the Vistula Lagoon. It was the reason of the rise of Vistula Lagoon water salinity up to 2–3 PSU and it start to be brackish water body. Its flora and fauna changed – typical freshwater species collapsed, marine (or rather – brackish) species penetrated it.

In late spring (May–June) the pelagic macroplankton community of the Vistula Lagoon is build up first of all by early developmental stages of several fish species, like Baltic Sea herring Clupea harengus membras Linnaeus, 1758, European smelt Osmerus eperlanus (Linnaeus 1758), perch Perca fluviatilis Linnaeus, 1758, stickleback Gasterosteus aculeatus Linnaeus, 1758, and only one crustacean – the mysid shrimp Neomysis integer (Leach, 1814).

Mysid shrimp, smelt, and herring are the most numerous elements of macroplankton community. The highest observed density of herring larvae in the Vistula Lagoon reached in May 4,95 ind./m³, in the same period the highest abundance of smelt larvae reached 11,74 ind./m³, the abundance of other fish species is much lower. But the food spectrum of early juvenile stages of fish species and mysid shrimp is practically the same, and those species must compete for food.

The aim of the present study was to measure daily food ration of main species forming the macroplankton community of the Vistula Lagoon. We hypothesized that the differences in daily food rations of early developmental stages of fish species do not play the main role in total food quantity utilized by each species.

The role of each species in total zooplankton utilization was determined on the basis of its abundance in the pelagic community in May–June period and on the individual daily food ration (C) measured as the sum of production (P), respiration (R), egestion (F – defecation), and excretion (U – urinary products), according to the equation of an energy budget C = P + R + F + U.

Production of the animals (P) was described as the average increase of animal body dry weight per unit of dry weight per day (mgDw/mgDw·d) over the 18-day period from May 30 to June 17, 2001 (mysid shrimp) and 21-day period from May 13 to June 3, 2004 for fish species.

The oxygen consumption (R) of individual animal was measured using closed vessel method with the WTW OXI 196 Oxygen Sensor and was expressed as mm³O₂/mgDw·d.

The quantity of feces produced by animals (F) was determined by weight. From five to ten animals were placed in glass aquarium and after 24 hours long exposure the water was passed through glass filters. The filters were dried, and than weighted. The amount of feces was expressed as mgDw/mgDw·d.

Ammonia production (U) were measured using indo-phenol method and expressed as mg ammonia–N/mgDw·d.

Elementary composition of animal body (P), feces (F) and feed (C) was measured using Carlo Erba CHN–S analyzer and than energetic value of P, F and C was calculated.

Data on production, respiration, egestion, excretion and calculated value of daily food ration of macrozooplanktoners from Vistula Lagoon are presented in the Table. The difference between the lowest (smelt) and highest (stickleback) food ration is 2,5 times, and between fishes and mysid – 5 to 10 times.

Table. Parameters of the energy budget (cal/mgDw·d) of macrozooplankton animals
from Vistula Lagoon

The biggest daily food ration was observed in the stickleback, but its abundance in the community is very low and consequently, its role in consumption of zooplankton by all community is very low. Also the daily food ration of the herring is rather high and its role in zooplankton utilization as food is rather low. The major part of zooplankton stock is eaten by smelt.

Smelt is one of the constant elements of the fish assemblages of the Vistula Lagoon. It spends its entire life in the brackish waters of the Vistula Lagoon, but ascends small rivers to spawn. After hatching in rivers, smelt larvae are transported down-stream to the Vistula Lagoon. For herring Vistula Lagoon is one of the main spawning grounds in the southern Baltic Sea. During early spring adults migrate from the southern Baltic Sea to the spawning area in the shallow, brackish waters of the Lagoon, characterized during this period by high temperatures and high zooplankton abundance. Herring larvae and juveniles spend up to three months in the Lagoon. Then, in June, they migrate to the open waters of the Baltic Sea.

The results of this study confirm our hypothesis – the differences in daily food rations of early developmental stages of fish species do not play the main role in total food quantity utilized by each species. The main role in quantity of zooplankton utilized by different zooplanktoner species is played by their abundance and body dimensions – bigger and more abundant species can eat more than small and rare one.

Begon (1984) suggested that size (here: growth rate) can be understood as fitness measure. This hypothesis translated into pelagic system of the Vistula Lagoon is as follows: who has higher growth rate (better ability to catch bigger prey and avoid predators (Hunter, 1972)) and lower cost of maintenance (cost of attack and suction the prey (Drost et al., 1988)), it wins the competition for food and it can utilize bigger part of food stock of the environment.

Our results demonstrate quite another picture – the smelt with the lowest growth rate (see the Table) and medium costs of maintenance wins in competition for food in Vistula Lagoon pelagic community. The place of herring (rather low production and the highest costs of maintenance) in this competition is comparable with the place occupied by mysid shrimp with the lowest production and the lowest cost of maintenance. It seems that Begons’s theory do not fit the system in which several species compete for the same food stock.

This work was granted in part by Center for Ecological Research PAS in Dziekanów and in part by Sea Fisheries Institute in Gdynia.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 17-19.

УДК 591.524.1(26):599

Г. Н. Огнетов

Северный филиал ПИНРО, г. Архангельск, Россия,
E-mail: ognetov@atknet.ru, ognetov@sevpinro.ru

Ключевые слова: Белое море, морские млекопитающие, биоразнообразие, пищевые взаимоотношения

BIODIVERSITY AND FUNCTIONAL ROLE
OF WATER MAMMALS IN THE WHITESEA

G. N. Ognetov

SevPINRO, Archangelsk, Russia, E-mail: ognetov@atknet.ru, ognetov@sevpinro.ru

Key words: White Sea, marine mammals, biodiversity, food mutual relation

Белое море, по своеобразию живого населения и особенностям условий обитания, настоящее холодное арктическое море (Гурьянова, 1948). Как водоем Белое море сформировалось в послеледниковое время и как биотоп морской системы это «малый океан», сформировавшийся на опресненном участке суши (Бек, 1998).

Природные условия Белого моря создали свою экологическую среду, определив видовой состав живого населения, его биопродукционный потенциал. Жизнеобеспечение водных животных, обитающих в Белом море, в большей степени определяется географическим положением бассейна: с одной стороны – историческими причинами его формирования, с другой стороны – климатическими и биологическими факторами. Система Белого моря не испытывает значительной антропогенной нагрузки, поэтому животные существуют в определенных условиях, которые обеспечивают их рост и размножение.

Рассматривая биоразнообразие водных млекопитающих, следует отметить, что по последним данным (Огнетов, Бойко, 2002), фауна морских млекопитающих включает не более 18 видов. Функционирование экосистемы Белого моря определяет и жизнеобеспечение морских млекопитающих – консументов высшего порядка, которые в свою очередь не только пользуются энергией, но и трансформируют ее, внося вклад как источник для образования органического вещества посредством попадания на дно моря туш.

Своеобразие Белого моря, выражающееся в образовании с декабря по май припайного льда и плавучих льдов, имеет исключительное значение для функционирования биоразнообразия. Ледовый период регулирует и ограничивает видовой состав млекопитающих. Из ластоногих зимой обитают лишь кольчатая нерпа, морской заяц, гренландский тюлень, а также на севере моря можно встретить хохлача и атлантического моржа. Из представителей китообразных в это время наблюдается лишь белуха. Ледовый период имеет большое значение для поддержания жизнеобеспечения беломорской популяции гренландского тюленя, кольчатой нерпы и морского зайца, поскольку не только определяет их численность, но и регулирует репродуктивный потенциал – производство детенышей. Ресурсы гренландского тюленя оцениваются на уровне не ниже 1,5 млн. особей, кольчатой нерпы – около 20 тыс. особей, морского зайца – до 10 тыс. особей. Морж и хохлач встречаются в количестве, не превышающем десятка особей. Количество белух ограничивается ледовыми условиями и варьирует от нескольких особей до нескольких десятков. С освобождением моря ото льдов происходят изменения и в биоразнообразии млекопитающих: список видов расширяется, причем одни виды заменяются другими. В это время гренландский тюлень мигрирует на нагул в Баренцево море, туда же перемещается значительное количество морского зайца и отдельные нерпы. На летне-осеннее время до 1000–3000 возрастает число белух, а в поисках альтернативных мест нагула в море появляются и мигрирующие виды ластоногих и китообразных. Среди них следует отметить высоколобого бутылконоса, косатку, кашалота, малого полосатика, сейвала, финвала, морскую свинью, обыкновенного и серого тюленей и, вероятно, горбатого кита. Эти виды наблюдаются единично или небольшими группами (не более 10–15 особей, причем не каждый год). Физическая среда Белого моря, таким образом, не только создает особые условия для жизнеобеспечения ценных в промысловом отношении видов, но и играет все большую роль для пребывания в ней редких и нуждающихся в охране видов.

По степени приспособленности водных млекопитающих можно разделить на три категории: постоянно встречающиеся, с временным статусом пребывания (сезонные), с возможным посещением (редко появляющиеся). Постоянными обитателями моря следует считать три вида: кольчатую нерпу, морского зайца и белуху, которые отличаются более высокой экологической и пищевой пластичностью; временными – гренландского тюленя, хохлача, морскую свинью, серого и обыкновенного тюленей, моржа, косатку. Остальные виды следует отнести к случайным гостям (с возможным посещением).

Морские млекопитающие как неотъемлемая часть фаунистического комплекса и одно из основных звеньев многоуровневой трофической сети, являются важным компонентом экосистемы. Продукционный потенциал в зимнее время определяется ориентировочно в 2,5 т/км², летом (за счет миграции гренландского тюленя) снижается до 0,04 т/км² (Огнетов, Бойко, 2002). Оценить пищевые потребности млекопитающих сложно, поскольку рацион их питания включает различные виды животного корма, включая беспозвоночных и рыбу, потенциал которых варьирует в значительных пределах по годам и сезонам. При этом некоторые млекопитающие сами становятся объектами питания других млекопитающих (косатки) или рыб (акулы).

Пищевые взаимоотношения млекопитающих регулируются расхождением их экологических ниш, временным пребыванием, миграциями или перемещениями, широким спектром питания. Прямой конкуренции нет, наблюдается лишь косвенная, эксплуатационная конкуренция. При разных условиях жизнеобеспечения среди млекопитающих наблюдаются различные трофические отношения. Такая адаптивная регуляция не только ослабляет конкуренцию, но и делает пищевые связи разнообразнее и тоньше. Поскольку основным компонентом питания млекопитающим служит рыбный корм, это положение способствует формированию разнообразных межвидовых связей между представителями ихтиофауны и териофауны. Считаем, что в большей степени значимость водных млекопитающих в экосистеме Белого моря, по отношению к ихтиофауне, сводится к биомелиоративности (выбраковке), выражающейся в регулировании численности хищных рыб, не имеющих значения для человека, и высвобождении корма для промысловых видов рыб.

Таким образом, можно заключить, что биоразнообразие и жизнеобеспечение морских млекопитающих в Белом море находится в тесной связи с природной средой водоема и регулируется в соответствии с динамичностью среды водоема. Каждый вид млекопитающих играет в экосистеме моря определенную роль, зависящую от временного диапазона пребывания и ресурсного потенциала. Морские млекопитающие не только обогащают фауну Белого моря, но и придают целостность всей системе, в которой оказывают стабилизирующее и, в целом, положительное влияние на более низкие трофические уровни.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 15-17.

УДК 574.5:636.082.12/.2

Ю. В. Кодухова, Д. П. Карабанов

Институт биологии внутренних вод РАН, г. Борок, Россия, E-mail: jukod@ibiw.yaroslavl.ru

Ключевые слова: гибриды, гибридизация, последствия, стоимость ресурса

PROBLEM OF HYBRIDIZATION AS ONE OF THE ASPECTS
OF BIOLOGICAL NEW FORMATIONS’ ORIGIN

Ju. V. Kodukhova, D. P. Karabanov

Institute for Biology of Inland Waters RAS, Borok, Russia, E-mail: jukod@ibiw.yaroslavl.ru

Key words: hybrids, hybridization, consequences, cost of resource

За последние полвека в научной литературе все более пристальное внимание уделяется проблеме неаборигенных видов. Не в последнюю очередь это связано с реальным (или потенциальным) вредом хозяйственной деятельности человека. Так, только прямой ущерб от вселения Dreissena polymorpha в Великие Озера США составляет не менее 12 млн. USD в год (USGS, 2000). Но при изменении экосистем изменяется и их «стоимость неиспользования или эксплуатации». Таким образом, изменяется денежное выражение биологического разнообразия, которое в последнее время рассматривается как важнейшая компонента стоимости природных ресурсов (Dixon et al., 1999). Однако среди «биологических новообразований» незаслуженно обделены вниманием гибриды. В настоящее время количество гибридов от общего числа биологических новообразований только в классе Pisces и только на территории США составляет значительную часть – около 4 % (Fuller et al, 1999).

В 2003–2004 годах нами произведен подсчет численности гибридов плотвы (Rutilusrutilus) с лещом (Abramisbrama) для Волжского плеса Рыбинского водохранилища в русловой и «открытой» зонах. Проведенные исследования показали, что встречаемость гибридов плотвы и леща среди молоди карповых рыб в Волжском плесе Рыбинского водохранилища в среднем составляет 0,87 %. В русловой части количество гибридов выше (среднее 1,25 %, lim = 0,44–1,97 %), чем на «открытом» участке (среднее 0,72 %, lim = 0,34–1,11 %). Это, вероятно, связано с тем, что основная масса производителей данных видов размножается на «открытых» участках водохранилища. По результатам сетных уловов встречаемость гибридов среди рыб возраста 3+ и более в целом по Волжскому плесу Рыбинского водохранилища не превышает 1 % от выловленных карповых видов рыб. Однако при критических условиях количество гибридов может возрастать на порядки – до 80 % от числа родительских видов (Fahy et al., 1988).

Квазивидовые новообразования возможны не только при гибридизации аборигенных форм (например, гибриды плотвы (Rutilus rutilus) с лещом (Abramis brama)), но и при скрещивании «вселенца» с «аборигеном», как это случилось при гибридизации вселенной кряквы (Anas anas) с Anas americana в США. Оба рассмотренных примера имеют двоякое отражение в изменении стоимости природного ресурса. При массовом скрещивании Rutilus rutilus x Abramis brama, или Salmo trutta x Salvelinus fontinalis разнообразие в системе будет возрастать, так как гибриды морфологически отличны от родительских видов (соответственно возможно увеличение стоимости биоресурса в связи с увеличением разнообразия форм). При гибридизации Anas anas с Anas americana разнообразие системы снижается (так как гибриды морфологически практически полностью схожи с кряквой), что приводит к снижению стоимости. Еще более ярко изменение стоимости природного ресурса проявляется при искусственной гибридизации (множественные гибриды Cichlidae).

Таким образом, немаловажное значение как при количественном подсчете неаборигенных видов, так и при денежном выражении стоимости природных ресурсов, следует уделять гибридам.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 14-15.

УДК 574.21 + 574.58

Л. С. Кіпніс, Ю. М. Ситник, Ю. О. Стойка, І. М. Коновець, А. С. Комарова

Інститут гідробіології НАНУ, м. Київ, Україна

Ключові слова: водное загрязнение, биотестирование, водоемы, Рось

WATER QUALITY BIOTESTING OF RESERVOIRS
OF (VINNYTSYAPROVINCE)

L. S. Kipnis, Yu. M. Sytnik, Yu. O. Stojka, I. M. Konovets, A. S. Komarova

Institute of Hydrobiology NASU, Kyiv, Ukraine

Key words: water pollution, biotesting, water bodies, Ros’

В умовах постійного забруднення навколишнього середовища, зокрема, водних об’єктів і джерел питного водопостачання, забезпечення чистоти питної води й оцінки стану водних об’єктів значною мірою залежить від вірогідності й оперативності контролю якості води. У той же час навіть повний фізико-хімічний аналіз води не дає можливість оцінити результати комплексного впливу присутніх у воді ксенобіотиків на екосистему водного об’єкта в цілому. Тому необхідні біологічні методи спостереження за станом природних водойм і якістю води взагалі. Якщо біологічний індикатор не сигналізує про небезпеку, то хімічний аналіз можна не проводити. Токсичні речовини можуть впливати на живі організми як окремо, так і разом. Одна й та сама речовина в присутності іншої може стати більш токсичною. Це не можна оцінити результатами одних лише хімічних аналізів. Виникає необхідність проведення аналізів стану біооб’єктів, які характеризують стан екосистеми.

У 2003–2004 рр. проведено екологотоксикологічне дослідження (хлорорганічні пестициди, нафтопродукти, аніонактивні синтетичні поверхнево активні речовини, загальні феноли, біотестування води і донних відкладів) абіотичних компонентів гідроекосистеми верхньої й середньої Росі від витоків (с. Ординці Вінницької обл.) до меж Київської області (нижче м. Богуслав), включаючи й найбільшу правобережну притоку – ріку Роську.

У гострих тестах на токсичність із використанням гіллястовусих ракоподібних Daphnia magna й Ceriodaphnia affinis проби вважаються токсичними, якщо смертність об’єктів перевищує 25 % і гостро токсичними, якщо смертність перевищує 50 %. За результатами наших досліджень можемо констатувати, що загибель організмів у контролі була в межах норми. Смертність організмів у водних пробах придонного шару свідчить про те, що майже всі вони є токсичними (крім проби р. Рось, джерело – витоки), а у двох пробах токсичність була гострою (р. Рось, Косівське водосховище, пригреблева ділянка, р. Рось у районі м. Біла Церква). Майже у всіх точках токсичність придонних проб перевищує токсичність поверхневих.

Щодо токсичності проб донних відкладів, у співвідношенні 1:5, (літо 2003 року) можна стверджувати, що гостра токсичність зафіксована у всіх пробах. Донні відклади, при розведенні 1:10, не мають гострої токсичності в дослідженнях на дафніях. Результати свідчать, що більшість проб придонного шару води виявилися мутагенними. Переважно мутагенність зростає в ряду: поверхня – придонна вода – донні відкладення. Це пояснюється поступовим опусканням й осадженням на дні зважених часток із адсорбованими мутагенними токсичними речовинами. Цікавою реакцією рослин на мутагени є посилення розподілу, як приклад петлі зворотного зв’язку. У такий спосіб рослини намагаються компенсувати появу неправильних розподілів. Звичайно, про таку залежність ще рано говорити зі стовідсотковою впевненістю, адже варіація й зміна мітотичного індексу може залежити не тільки від токсичної або радіоактивної речовини, а й від біогенних елементів, які перебувають у пробі, і від генетичних особливостей кожної цибулини (нагадаємо – тест–об’єкт генетично неоднорідний).

Найбільш мутагенний вплив мали такі проби: Косівське водоймище, пригреблева ділянка; р. Рось, нижче м. Тетіїва, р. Рось у районі м. Біла Церква.

Таким чином, нами зафіксовані ділянки ріки Рось, де найбільше проявляється антропогенний прес на гідроекосистему.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 13-14.

УДК 574.21 + 574.58

Л. С. Кіпніс, Ю. М. Ситник, А. С. Комарова

Інститут гідробіології НАНУ, м. Київ, Україна

Ключові слова: водное загрязнение, биотестирование, водоемы

WATER QUALITY BIOTESTING
OF RESERVOIRS OF KYIV URBAN ZONE

L. S. Kipnis, Yu. M. Sytnik, A. S. Komarova

Institute of Hydrobiology NASU, Kyiv, Ukraine

Key words:water pollution, biotesting, water bodies

Вплив діяльності людини на стан водних об’єктів проявляється не тільки в погіршенні якості води, обмілінні й замуленні водойм, а й у хімічному й радіаційному забрудненні. Найбільше цей негативний вплив проявляється у великих містах розвинених країн, де зростаюче техногенне й антропогенне навантаження на навколишнє середовище найбільш відчутне. Це призвело до того, що зараз майже не залишилося водойм із природним гідрологічним режимом і хімічним складом, не порушених антропогенною діяльністю.

У 2001–2002 рр. вивчалися водойми міської зони Києва: озера – Синє, Блакитне, Центральне, Редьчине, Опечень-верхнє, Куренівське, ставки «Бетонний» (вул. Зодчих) і «Бетонний» (вул. М. Булгакова), які розташовані на річці Нивка, притоці річки Ірпінь, ставок № 2 у парку «Нивки», другому у каскаді із чотирьох ставків на річці Сирець, що впадає в одне з озер на Оболоні; і ставок № 1 в Голосіївському парку (басейн р. Либідь), оз. Тельбін. Для оцінки токсичності природних вод проведено біотестування із використанням тваринних і рослинних тест–об’єктів. У дослідах як тест–об’єкти використали гіллястовусих ракоподібних Daphnia magna Straus й Ceriodaphnia affinis Lilljeborg. Також проводили досліди на цибулі звичайній Аllium сepa, насінні салату Lactuca sativa. Для оцінки мікробіологічного забруднення використовували H₂S–тест.

Отримані результати свідчать про відносну чистоту досліджених природних вод міста Києва, особливо на класичних тест–об’єктах й класичних тестах на гостру токсичність (Daphnia magna й Ceriodaphnia affinis). І все ж при розгляді результатів тестування всієї батареї тест–об’єктів необхідно відзначити хронічну токсичність води практично для всіх досліджених водних об’єктів. Тест на насінні салату показує збільшення самоочисної здатності води досліджених аквасистем міської зони Києва від весни до осені. Це підтверджує й тест на корінні цибулі. Н₂S–тест показує наявність фекального забруднення всіх досліджених аквасистем, що найбільш виразно проявляється навесні, при мінімальній очисній активності у водоймі. Звертає на себе увагу той факт, що при використанні набору різних тест–об’єктів виникає нагальна потреба у розробці інтегральної оцінки для приведення в єдине ціле результатів тестування.

За результатами тестування природної води водойм міської зони Києва можна відзначити, що найбільш брудна вода навесні при мінімальній очисній здатності аквасистем і надходженні паводкових вод. Результати біотестування водойм м. Києва показали наявність гострої токсичності для дафній і церіодафній при тестуванні проб придонних шарів води й відсутність гострої токсичності для інших організмів. Поверхня озера не була токсичною для всіх тест–організмів. Зіставлення даних біотестування, гідрохімічних і токсикологічних досліджень показало, що майже всі вивчені водойми можна віднести до «чистих», якщо говорити про поверхневі води. Донні відклади виявилися токсичними. За гідрохімічними, токсикологічними показниками і результатами біотестування вони були досить брудними. За деякими показниками, гранично допустимі концентрації перевищувалися в кілька разів, зокрема, за вмістом важких металів і нафтопродуктів. Особливу увагу необхідно звернути на якість води оз. Тельбін. Вода цього озера була гостро токсичною для батареї біотестів протягом усього року й на всіх вивчених горизонтах. Про наявність гострої токсичності свідчать результати біотестування проб донних відкладів ставка № 1 (Голосіївський парк), озер – Центральне, Тельбін і Куренівське.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 12-13.