УДК 591.524.2

О. Ф. Пилипенко, О. В. Жуков, І. В. Савенко

Дніпропетровський національний університет, м. Дніпропетровськ, Україна

Трофічні зв’язки ґрунтових безхребетних виявити дуже складно тому, що це вимагає спеціальних досліджень. Облігатні фітофаги мають тісний зв’язок із кормовими об’єктами, тому їхня цінність для зоологічної діагностики набагато нижча, ніж цінність інших груп безхребетних (Гиляров, 1965), так як особливості їх екології визначаються кормовими об’єктами, а не властивостями ґрунтів.

У комплексі сапротрофних безхребетних можна виділити кілька функціональних груп, які грають різноманітну роль у детритних трофічних ланцюгах – це фітосапрофаги, мікро­фітофаги і детритофаги.

Сапротрофні безхребетні розрізняються також за результатами впливу на рослинні залишки у процесі їх переробки, відповідно до чого серед них можна виділити групи карболіберантів та нітроліберантів. Перші з них більшою мірою впливають на міграцію вуглецю, а другі – на міграцію азоту в ґрунті. (Козловская, 1976, 1980). Ці групи можна вважати аналогами мінералізаторів та гуміфікаторів.

До групи карболіберантів (первинні руйнівники підстилки) належать тварини із широким трофічним спектром і за Б. Р. Стригановою (1980) вони відповідають фітосапрофагам. Карболіберанти – вторинні руйнівники мертвих рослинних залишків – близькі за функціо­нальною значимістю до сапрофагів. Обидві ці підгрупи досить близькі і їх трофічний спектр залежить від гідротермічних умов.

В умовах степових зональних угруповань у звичайному чорноземі дуже стабільним компонентом трофічної структури мезофауни є хижаки. Їхня біомаса змінюється в незначних межах (1,70–2,56 г/м²), а під білоакацієвими насадженнями у лісопокращених чорноземах біомаса хижаків складає 1,90–1,98 г/м^2.. У вищеназваних біогеоценозах найбільшого значення серед трофічних груп за біомасою набувають вторинні руйнівники рослинних залишків.

У степових ценозах карболіберанти переважають над нітроліберантами (0,97–29,17 г/м² проти 0,53–11,60 г/м² відповідно), а в штучному лісовому насадженні спостерігається зворотнє співвідношення (0,37–7,45 г/м² проти 2,97–6,55 г/м² відповідно).

Облігатні фітофаги мають високе значення біомаси в степових ценозах, у той час як первинні руйнівники підстилки (нітроліберанти) відсутні, або біомаса їх незначна. В акацієвій посадці біомаса фітофагів різко зменшується (0,44–0,73 г/м²), але з’являються первинні руйнівники підстилки – нітроліберанти (0,44–7,45 г/м²).

Трофічна структура тваринного населення у плакорних умовах свідчить про перевагу гуміфікації у чорноземних ґрунтах над процесами мінералізації, що сприяє нагромадженню гумусу в ґрунтовому профілі.

Під покриттям природної лісової рослинності на схилі правого берега р. Самара у лісових чорноземах рівень біомаси трофічних груп, які є активними учасниками степового кругообігу речовин, зберігається на рівні, який відповідає біомасі у звичайному чорноземі степу. Так біомаса карболіберантів знаходиться в межах 1,00–12,74 г/м². Число облігатних фітофагів залишається майже без змін при просуванні по схилові берега річки (0,17–0,56 г/м²). Але в чорноземі лісовому значно зростає біомаса нітроліберантів, що свідчить про активізацію процесів гуміфікації органічних речовин при їхньому розкладанні і, як наслідок, збільшення вмісту гумусу в цих ґрунтах.

Таким чином, у малогумусному звичайному чорноземі спостерігається перевага факультативних і облігатних фітофагів при незначному рівні біомаси нітроліберантів. Первинні руйнівники мертвих рослинних залишків у степу представлені тільки карболіберантами. Мертві рослинні залишки, які знаходяться на поверхні степового ґрунту у вигляді калдана у процесі розкладання майже цілком мінералізуються.

Основним джерелом гумусонакопичення у звичайних чорноземах є кореневий відпад. Для степових ценозів характерний прискорений кругообіг речовин, що підтверджується ґрунтово-зоологічними дослідженнями.

Під лісовим покриттям спостерігається гальмування швидкості кругообігу речовин, що в умовах байрачних та пристінних лісів знаходить своє відображення в домінуванні нітроліберантів, зниженні біомаси облігатних фітофагів і підвищенні чисельності первинних руйнівників, тісно пов’язаних із лісовою підстилкою. Усе це веде до інтенсивного гумусонакопичення.

Трофічна структура ґрунтових безхребетних свідчить про пристосування комплексів тварин до конткретних умов і трофічних ресурсів. Цей аспект екологічної структури розкриває роль безхребетних тварин у трансформації органічної речовини у ґрунтовому профілі. У цьому розумінні діагностичне значення спектрів трофоморфологічних груп дуже високе. Кожному ґрунтовому типові можна поставити у відповідність певне співвідношення трофічних угруповань тварин, що на високому рівні вірогідності відрізняє кожну ґрунтову таксономічну категорію.

Zoocenosis — 2003
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІ Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2003. – С. 147-148.

УДК 595.752.2

Д. Л. Петров, С. В. Буга

Белорусский государственный университет, г. Минск, Беларусь, E-mail: buha@bsu.by

Тератформирующие насекомые как экологическая группа занимают особое место среди фитофагов. В процессе онтогенеза они инициируют нарушения нормального развития заселенных частей растений с образованием патологических новообразований (терат). Характерно, что галлообразующие равнокрылые развиваются преимущественно на древесной растительности, в отличие от галлообразователей из других отрядов насекомых. До сих пор в Беларуси целенаправленные цецидологические исследования проводились лишь в ограниченных масштабах, а уровень изученности отдельных систематических групп тератформирующих членистоногих остается весьма неравномерным. Проведенная к настоящему времени инвентаризация видового состава дендрофильных тлей Беларуси позволяет проанализировать представительство таких форм в отдельных таксонах подотряда тлей (Aphidinea).

На современном этапе исследований для региональной фауны известно 9 дендро­фильных видов хермесов (Adelgoidea) и 211 видов настоящих тлей(Aphidoidea). По признаку тератогенности можно очертить следующие трофоэкологические группы дендрофильных тлей: галлообразователи (развитие насекомых сопровождается формированием настоящих, то есть закрытых галлов), инициаторы образования открытых галлов (псевдогаллов), которые формируют более–менее постоянной формы открытые галлы, инициаторы деформаций (вызывают малоупорядоченную деформацию). Выделение промежуточной группы сезонных инициаторов деформаций связано с существованием серьезных различий в трофоэкологии отдельных видов дендрофильных тлей в премиграционный и постмиграционный периоды (например, у Anoecia corni (Fabricius, 1775) или Rhopalosiphum spp.).

В противоположность другим таксонам тератогенных членистоногих, у равнокрылых галлообразователи преобладают в пределах примитивных с эволюционной точки зрения семейств. Причем для представителей наиболее древних по происхождению таксонов характерно формирование морфологически высокодифференцированных закрытых галлов. Весьма сложные шишковидные галлы на хвойных (Pinacea)образуют хермесы – наиболее древняя среди представителей подотряда Aphidinea группа. Из 8 известных для фауны Беларуси видов хермесов 7 являются инициаторами галлообразования (табл.). Однако, в условиях Беларуси галлы на первичных растениях–хозяевах зарегистрированы лишь у четырех видов. Единственный представитель семейства филлоксер – Phylloxera coccinea Heyd. – инициирует деформации на листовых пластинках дуба в виде хлоротичных загнутых боковых складок.

На долю тератформирующих форм приходится около 43 % видового состава дендрофильных тлей Беларуси. В частности, способностью инициировать тератогенез обладают все представленные в региональной фауне дендрофильные тли семейств Pemphigidae, Mindaridae и Thelaxidae. Отсутствуют такие формы среди Phloeomyzidae, Drepanosiphinae (семейство Drepanosiphidae), Pterocommatinae (семейство Aphididae), Schizolachnini, Eulachnini и Lachninae (семейство Lachnidae).

К настоящим галлообразователям можно отнести только 12 видов пемфигид (примерно 6 % объема фауны). Для 29 видов Pemphigidae и Aphididae (на их долю приходится 14 %) характерным является образование определенной формы открытых галлов. Малоупорядоченную деформацию заселяемых частей растений–хозяев способны инициировать 45 видов дендрофильных тлей, то есть примерно 21 % от общего числа видов в фауне Беларуси (см. табл.).

Рассмотрение долевого участия дендрофильных тлей отдельных трофоэкологических групп среди представителей крупнейших семейств Aphidoidea демонстрирует существование серьезных различий. Так, большинство Pemphigidae принадлежит к числу настоящих галлообразователей, несколько менее многочислены инициаторы формирования открытых галлов (псевдогаллов) и, особенно, деформаций.

Таблица. Число дендрофильных видов отдельных таксонов Aphidinea фауны Беларуси
в трофоэкологических группах, выделяемых по признаку тератогенности

Примечание: N – общее количество дендрофильных видов в фауне Беларуси. В скобках дано число видов с учетом галлообразования на первичных растениях–хозяевах.

Абсолютное большинство в фауне Беларуси составляют нетератогенные формы из семейства Drepanosiphidae, и лишь единичные виды способны инициировать малоупорядоченную деформацию заселяемых частей растений. Почти все рассматриваемые трофоэкологические группы дендрофильных тлей (исключая настоящих галлообразователей) представлены среди дендрофильных тлей наиболее прогрессивного в эволюционном плане семейства Aphididae. Среди Drepanosiphidae и Lachnidae преобладают нетератогенные формы, а инициаторы малоупорядоченной деформации заселяемых частей растений единичны.

В определенной мере наблюдаемые различия указывают на существование экологической дифференциации и некоторую самостоятельность развития трофофизиологических и трофоэкологических адаптаций тлей данных таксонов к использованию растений–хозяев. Рассмотренные выше результаты дифференциации дендрофильных тлей Беларуси на трофоэкологические группы, выделяемые по признакам топической специализации и тератогенности, базируются на данных исключительно по первичным растениям–хозяевам.

Таким образом, трофоэкологическая группа настоящих галлообразователей представлена исключительно хермесами и дендрофильными тлями семейства Pemphigidae. Среди инициаторов формирования открытых галлов (псевдогаллов) преобладают тли семейств Hormaphididae, Pemphigidae и Aphididae. Фитофаги, инициирующие малоупорядоченную деформацию заселяемых частей растений, имеются среди представителей всех крупных семейств, а также Mindaridae и Thelaxidae. К числу сезонных инициаторов деформаций принадлежит серая свидинно-злаковая тля (A. corni) из семейства Anoeciidae и четыре вида тлей семейства Aphididae.

Zoocenosis — 2003
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІ Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2003. – С. 145-147.

УДК 574.2 : 632.15

И. Г. Пелецкая

Таврический национальный университет им. В. И. Вернадского,
г. Симферополь, Украина, E-mail: avi@tnu.crimea.ua

Исследование аккумуляции, а также миграции тяжелых металлов по пищевым цепям представляет значительный научный интерес (Пахомов, 1999). Количественные изменения содержания тяжелых металлов (Pb, Cd, Zn, Cu) и Al в цепи: листья дуба → насекомое–филлофаг → экскременты насекомого до настоящего времени не изучены.

Ранее было установлено, что листва отдельных деревьев дуба пушистого сильно отличается по содержанию тяжелых металлов (Пелецкая, Бойко, 2002). Поэтому отбор проб листьев и гусениц зеленой дубовой листовертки (Tortrix viridana L.) и непарного шелкопряда (Lymantria dispar L.) проводили соответственно на двух деревьях дуба пушистого, расположенных на пробной площади «Лавровое» в мае 2003 г. Отобранных гусениц третьего–четвертого возраста помещали в стеклянные сосуды, закрытые марлей, и выкармливали листьями дуба пушистого до пятого возраста. Одновременно с этим отбирали также экскременты. Кормовую листву, собранную с тех же деревьев, с которых собирали гусениц, хранили в полиэтиленовых пакетах в холодильнике при +4°C.

Реализовали два варианта эксперимента: в первом – выкармливали гусениц «чистой» листвой, во втором – на них наносили раствор, приготовленный из стандартных образцов чистых металлов. Концентрация металлов в растворе составляла: Pb – 0,5 мг/л, Cd – 0,05 мг/л, Zn – 10 мг/л, Al – 5 мг/л. Листья равномерно покрывали раствором, просушивали и затем использовали для кормления гусениц. В качестве контроля служило содержание меди – концентрация которой искусственно не повышалась. Воздушно-сухие образцы листьев, гусениц и их экскрементов измельчали, а затем проводили минерализацию: листьев – методом сухого озоления, гусениц и экскрементов – методом мокрого озоления. В полученных растворах металлы определяли атомно-абсорбционным методом.

Анализ обработанных таким образом листьев показал увеличение в них содержания всех определяемых металлов в 1,5–2,5 раза. Так, например, концентрация Cd в обработанных для кормления зеленой дубовой листовертки листьях увеличилась в 2,3 раза (0,035 мг/кг до обработки против 0,080 мг/кг после обработки) и для непарного шелкопряда – в 2,5 раза (0,017 мг/кг против 0,043 мг/кг). В контроле с медью ее содержание в обработанных и необработанных листьях оставалось одинаковым: в листьях с первого дерева оно составило 16,45 мг/кг, а с второго – 9,00 мг/кг.

Изучение миграции металлов из листьев дуба в тело насекомого–филлофага и их дальнейшее выделение с экскрементами показало следующие закономерности. В обоих вариантах отмечено увеличение содержания всех изучаемых металлов в гусеницах по сравнению с их содержанием в листьях примерно в 2,3–2,5 раза. Например, концентрация Cd в гусеницах зеленой дубовой листовертки, выкормленных на обработанных листьях составила 0,201 мг/кг против 0,088 мг/кг в случае использования чистых листьев. Таким образом искусственное повышение концентрации (в 2,5 раза) привело к соответствующему увеличению (в 2,3 раза) содержания этого металла в гусеницах. Примерно в такой же пропорции изменялось содержание Cd и в гусеницах непарного шелкопряда. Эти данные свидетельствуют о низкой барьерной способности перитрофической мембраны кишечника гусениц у этих двух видов.

Что касается экскрементов, то содержание металлов в них приблизительно соответствует их концентрации и листьях. Так содержание Cd в экскрементах гусениц зеленой дубовой листовертки, выкормленных на чистой листве составило 0,037 мг/кг и 0,083 мг/кг – в экскрементах из обработанных листьев. У непарного шелкопряда эти показатели составили 0,02 мг/кг и 0,047 мг/кг соответственно.

Подобные закономерности были отмечены также для Pb, Zn и Al. Так концентрация Pb в листьях, использовавшихся для кормления зеленой дубовой листовертки, после обработки повысилась в 2,5 раза (0,31 мг/кг до обработки и 0,78 мг/кг после обработки). В гусеницах содержание металла значительно возросло и составило 0,9 мг/кг при кормлении чистыми листьями и 2,27 мг/кг – при кормлении обработанной листвой. В экскрементах гусениц выкормленных на чистой листве концентрация Pb снизилась до 0,34 мг/кг, и в экскрементах собранных после скармливания обработанной листвы до 1,3 мг/кг.

Полученные данные свидетельствуют о происходящем перераспределение металлов в рассматриваемой цепи с аккумуляцией их в теле насекомого. Это подтверждает имеющиеся литературные данные от том, что загрязнение среды тяжелыми металлами приводит к значительному концентрированию их в организме животного.

Zoocenosis — 2003
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІ Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2003. – С. 143-145.

УДК 574.4: 595.7

А. Е. Пахомов, О. Н. Кунах, О. Н. Кожемяка

Днепропетровский национальный университет,
г. Днепропетровск, Украина, E-mail: zoolog@mail.dsu.dp.ua

В настоящее время в степном Приднепровье в связи с возросшей антропогенной нагрузкой экологическая обстановка оценивается как сильно напряженная с переходом в разряд критической. В наибольшей степени различные трансформационные процессы отмечаются в эдафотопе, где в конечном итоге фокусируются все формы антропогенного воздействия на экосистему. Поэтому чрезвычайно важным является выявление функциональных особенностей биоты, направленных на усиление экологической устойчивости эдафотопа.

Решению этой проблемы и посвящена данная работа, в которой сделана попытка выявить воздействие почвенной мезофауны (на примере дождевых червей) на изменение количественных показателей функциональных групп почвенной микрофлоры.

Для этого нами были поставлены эксперименты, выявляющие роль дождевых червей в развитии микрофлоры в условиях загрязнения среды тяжелыми металлами (Pb, Ni, Cd).

Эксперимент проводился в природных условиях на Присамарском международном биосферном стационаре в пристенной липо-ясеневой дубраве со звездчаткой. На участки почвы размером 1 х 1 м вносились соли азотокислого Pb, Ni и Cd в концентрации 5 ПДК. Все исследования проводились одновременно и на контрольном участке липо-ясеневой-дубравы, который не подвергался действию токсических элементов. Пробы отбирались через 2 и 10 месяцев после внесения в почву поллютантов из почвенных горизонтов до 25 см. Обработка проб проводился по общепринятым методикам. Для изучения численности микроорганизмов почв использовался метод посева на плотные питательные среды. Проведен анализ копролитов дождевых червей на присутствие в них олигонитрофилов и актиномицетов с контрольных, не подверженных воздействию поллютантов участков почв. Было установлено, что в копролитах дождевых червей актиномицетов и олигонитрофилов больше, чем в почве, где обитают черви.

В местах воздействия различных поллютантов в почве отмечено увеличение численности микроорганизмов по сравнению с контрольным участком. Особенно эта тенденция прослеживается на участках с большей продолжительностью воздействия поллютанта на эдафотоп (10 месяцев). Кроме этого выявлено увеличение количества микроорганизмов на зараженных поллютантами участках почвы в копролитах дождевых червей. Показатели этого увеличения ниже, чем на контрольных участках.

В естественных условиях, очевидно, идет несколько иной процесс (подавление в почве вегетативной микрофлоры поллютантами). Мы же использовали в своих исследованиях метод посева на плотные питательные среды, где создавались наиболее благоприятные условия для развития микрофлоры, т. е. определяли не актуальную активность микрофлоры, а потенциальную, по которой нельзя судить о количественных характеристиках, а, как утверждает Е. Н. Мишустин, можно говорить лишь о направленности микробиологических процессов.

Таким образом, в копролитах дождевых червей происходит изменение численности функциональных групп микрофлоры, направленное в сторону ее количественного увеличения, как на контрольных, так и на подверженных воздействию поллютантов участках почв. На последних эффективность деятельности дождевых червей ниже. Т. е. дождевые черви способствуют увеличению защитных свойств почвы, что благоприятно сказывается на микробиологической активности, которая значительно усиливает этот процесс.

В кишечнике дождевых червей и, особенно, в их экскрементах (копролитах) интенсивность микробиологических процессов намного выше чем в почве. Здесь образуются гумусовые вещества – фульвокислоты и гуминовые кислоты. Это довольно активные вещества, которые могут образовывать прочные комплексные соединения со многими металлами. Таким образом, тяжелые металлы выводятся из круговорота веществ.

Одно из важнейших следствий прохождения почвы и растительных остатков через кишечник животных – это нейтрализация и подщелачивание кислых продуктов распада органических соединений. В нейтральной и щелочной среде металлы прочно связаны, и комплексные соединения являются нерастворимыми, т. е. снижается токсическое действие тяжелых металлов на живые организмы. В среде, лишенной влаги, прекращается питание большей части микроорганизмов. В копролитах червей, а также в переработанной ими почве содержится большое количество прочносвязанной воды. Это способствует сохранению почвенной влаги – необходимого условия для нормальной жизнедеятельности микроорганизмов.

В обыкновенных черноземах степных биогеоценозов копролиты дождевых червей играют главную роль в микроструктурной организации гумусовых горизонтов. Масштабная структурообразующая деятельность люмрицид в почвах степных лесов способствует созданию копролитовых горизонтов, которые практически полностью состоят из зоогенных агрегатов.

Активность дождевых червей, увеличение количества микрофлоры в копролитах, способность накапливать в тканях значительное количество поллютантов способствуют зоогенному снижению уровня загрязнения почв и выводу токсических элементов из круговорота веществ. Однако при таком тесном взаимодействии микрофлоры и дождевых червей раздельно оценить значение каждого из них пока трудно. Таким образом, люмбрициды в условиях загрязнения почв поллютантами, способствуя увеличению микробиологической активности, яв­ляются одним из зоогенных факторов устойчивости почв степных биогеоценозов степной зоны.

Zoocenosis — 2003
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІ Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2003. – С. 142-143.

УДК 595.7:502.75:630

Л. Э. Паршкина

Днепропетровский национальный университет, г. Днепропетровск, Украина

Известно, что глобальный антропогенный прессинг, которому подвергается биосфера, негативно влияет на все функциональные компоненты экосистем, в частности на флору и фауну промышленных регионов Украины, к числу которых принадлежит и степное Приднепровье.

Хозяйственная деятельность человека за последние столетия вызвала непредвиденные изменения растительного покрова и привела к трансформации аборигенных растительных сообществ, которое выражается не только уничтожением отдельных видов, но и разрушением или полным изменением местообитания, проникновением, расселением и в конечном итоге вытеснением экологически менее ценными синантропными растительными видами элементов коренной и эндемичной флоры.

Однако современная концепция вопроса об антропогенном вмешательстве в жизнедеятельность экосистем трактуется как трансформация не только фитоценозов, но и костных компонентов БГЦ (полипедонов, климатопов и т.д.), что обязательно скажется на микроклимате зооценоза и микробоценоза. Таким образом, профилирующая теория антропогенной трансформации БГЦ рассматривает любое изменение в экосистеме как комплексный, многофункциональный сдвиг средообразующих экологических факторов.

В процессе исследований растительности, эдафотопов и лесопатологической энтомофауны Днепровско-Орельского природного заповедника установили, что указанные процессы являются характерными для комплекса лесных биогеоценозов резервата. Нами исследовались естественные растительные сообщества краткопоемных лесов, расположенных в долине малой реки Проточь; продолжительнопоемные растительные сообщества, расположенные в прирусловой и центральной части поймы р. Днепр и псаммофитные степные сообщества, произрастающие на арене, возвышающейся над поймой (на 10 м).

В результате исследования установлено, что экосистемы краткопоемных дубрав находятся в стадии дигрессии, которая характеризуется упрощением структуры древостоя, ухудшением биологического состояния эдификаторов древесного яруса, нарушением лесного типа круговорота веществ и вселением неспецифичных адвентивных травянистых видов.

Продолжительнопоемные естественные лесные фитоценозы также подвергаются антропогенным и природным сукцессиям. Так, фактическими доминирующими ценозообразователями в репрезентативных растительных ассоциациях являются скорее среднепоемные древесные виды. В кустарниковом и травянистом ярусах наблюдаются процессы внесения и распространения адвентивных элементов флоры. Существенной причиной трансформации растительности явилось изменение паводкового режима на территории Днепровско-Орельского заповедника вследствие реконструкции водораспределительных сооружений на Днепродзержинском водохранилище (1996 г.).

Изучаемые фитоценозы искусственных аренных лесов Днепровско-Орельского природного заповедника подверглись пирогенной катастрофической сукцессии. В результате этого практически уничтожены боровые фитоценозы, где произошел сильный верховой пожар, а также изменены лесорастительные (обретение световой полноты) и почвенные условия (увеличение минерализации почвы, изменение физического и химического состава подстилки). Позитивным примером деятельности человека на изучаемой территории является проведение лесопатологических обследований и борьба с вредителями леса.

По данным Л. Г. Апостолова (1970, 1981) для древесных и кустарниковых пород вредители распределяются следующим образом: 1) дуба – 312 видов; 2) тополей, осины – 130 видов; 3) вяза, ильма, береста – 62 вида; 4) кленов татарского, остролистого – 60 видов; 5) сосны обыкновенной – 53 вида и т.д. За прошедший период в краткопоемных и вязовых дубравах отмечался всплеск численности зеленой дубовой листовертки на общей площади 83 га разной степени повреждения (до 55 %). Для борьбы с вредителем использовались биологические методы борьбы. После стадии окукливания отмечено полное восстановление листовой массы. В ряде случаев использовались химические методы борьбы с лесопатологической энтомофауной дубрав и сосновых боров.

Zoocenosis — 2003
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІ Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2003. – С. 141-142.

УДК 594:591.13

О. И. Оскольская, О. А. Шевченко

Институт биологии южных морей, г. Севастополь, Украина

Как важнейшее звено экосистемы леса, брюхоногие моллюски обеспечивают взаимосвязь между продуцентами и консументами второго порядка, определяя биомассу соответствующих консументов второго порядка лесного сообщества, а также выполняют очень важную роль в почвообразовательных процессах. Целью данной работы является изучение состояния Helix lucorum в связи с различными рационами питания, и также варьированием условий среды.

В Крыму наиболее распространенными видами являются H. lucorum (горная улитка), Helix pomatia (виноградная улитка) и Eobania vermiculana. По характеру питания моллюски являются растительными полифагами. Предпочитаемые пищевые объекты для них – подгнивающие зеленые части растений, гифы грибов и лиственный опад. Молодь охотно поедает всходы злаков и других сельскохозяйственных культур и при высокой численности могла бы наносить ощутимый вред растениеводству. Однако в реальных условиях этот вред почти не ощутим, так как на открытых пространствах численность моллюсков, как правило, ничтожна.

Для оценки пищевых предпочтений и эффективности ассимилирования с особями данного вида была проведена серия экспериментов. Разделив улиток на три равные группы, мы кормили их капустой, ломоносом и комбикормом. Перед началом опыта производили взвешивание каждой особи. Первый опыт проводили при затемнении, а второй – при естественном освещении. Каждый день определяли массу съеденной пищи (табл. 1, 2). По окончании эскпериментов улиток взвешивали (табл. 3).

Таблица 1. Результаты опыта по питанию Helix lucorum,
проведенного в условиях затенения

Примечание: m_пол. – масса корма, полученная моллюсками, m_ост – масса, оставшаяся не съеденной.

Таблица 2. Результаты опыта по питанию Helix lucorum,
проведенного в условиях естественного освещения

Примечание: m_пол. – масса корма, полученная моллюсками, m_ост – масса, оставшаяся не съеденной

Таблица 3. Показатели массы тела Helix lucorum
в связи с различными рационом питания и условиями освещенности

Примечание: m₁ – масса особи перед началом опыта; m₂ – масса особи после первого опыта (при дефиците освещения); m₃ – масса особи после второго опыта (при естественном освещении).

Из полученных данных следует, что масса потребленного ломоноса была выше, чем масса других кормов, так как этот вид корма является естественным. Она составила 10,81 г и 6,34 г для опытов 1 и 2 соответсвенно. Анализ кормов на содержание органических веществ (табл. 4) показал, что ломонос имеет меньшее в сравнении с другими кормами содержание органических веществ. Вероятно, что для нормального функционирования моллюскам нужно потреблять в сутки большее количество ломоноса, что мы и наблюдали в проведенных экспериментах. Затем предпочтение было отдано капусте, что связано с большим содержанием влаги в этом виде корма. Масса же съеденного комбикорма была меньше массы съеденной капусты на 4,66 г и 0,62 г для опытов 1 и 2 соответсвенно, что объясняется сухостью этого вида корма.

В опыте 2 было замечено снижение двигательной активности моллюсков. Поэтому можно предположить, что повышение температуры с +30°С до +34°С, сочетающееся с повышенной сухостью воздуха в лабораторных сосудах, можно рассматривать как констиляцию факторов, приводящих к тепловому оцепенению моллюсков и уменьшению массы их тела. Тогда как в затененных сосудах в опыте 1 влажность сохранялась на уровне 80 %, поэтому мы наблюдали увеличение массы тела.

Содержание органического вещества в кормах и фекалиях моллюсков определяли методом озоления в печи при температуре +500°С (табл. 4).

Таблица 4. Данные по расчету содержания органического вещества
в кормах и фикалиях Helix lucorum

Наибольшее количество органических веществ фекалиев у моллюков, которые питались комбикормом. Наименьшее количество органических веществ фекалиев отмечено у моллюсков, которые питались ломоносом.

Оптимальными условиями для питания Helix lucorum являются температура +25…+30°С, влажность воздуха выше 80 %, естественный фотопериод, максимальное потреблении ломоноса.

Zoocenosis — 2003
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІ Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2003. – С. 139-141.

УДК 595.754 (470.31)

А. М. Николаева

Окский биосферный государственный природный заповедник,
Рязанская обл., Россия, E–mail: br.bor@rambler.ru

Традиционные исследования в заповедниках – инвентаризация природных комплексов и их систематизация – всегда были направлены на изучение биоразнообразия. Изучение биоразнообразия в заповедниках включает выявление видового состава биоты, инвентаризацию местообитаний и экосистем. В данной работе освещаются результаты инвентаризации полужесткокрылых на территории Окского заповедника.

Фауна полужесткокрылых юго-востока Мещерской низменности до настоящего времени была изучена очень слабо. Нам известен только один список видов данного отряда, который в настоящее время находится в печати. Нами в течение сезона 2002 г. (май–октябрь) были проведены сборы полужесткокрылых на территории Окского государственного биосферного заповедника (Рязанская обл.). Полужесткокрылые являются неотъемлемым компонентом практически любого биоценоза (почвенного, водного и др.) и по предварительным оценкам в данной местности составляют не менее 350 видов.

Для исследования фауны и экологии наземных полужесткокрылых было выделено 15 основных биотопов (для проведения постоянных учетов): опушка соснового леса; сфагновое переходное болото; ивняк (сфагновое переходное болото); клюквенное верховое болото; дубрава с примесью осины, березы, сосны; осинник; березняк; ольшатник; опушка ольшатника; пойменный луг; опушка сосняка (с повышенным антропогенным воздействием); околоводная травянистая растительность (р. Пра); околоводные кустарники; смешанный лес (травостой); смешанный лес (подрост, подлесок). Т.е. сборами были охвачены лесные, опушечные, пойменные биотопы, а также болотные стации; избирательно ряд древесных и кустарниковых пород. Все учетные биотопы находились в пределах 2–3 км от центральной усадьбы заповедника, кроме того, проводились единичные сборы на других участках территории заповедника. Собирали Hemiptera методом энтомологического кошения и использовали ручной сбор. Обработка материала проводилась по общепринятой методике.

За полевой сезон 2002 г. на территории заповедника было собрано свыше 7 000 экз. отряда Hemiptera. Из них 10 экз. – сем. Saldidae, 395 экз. – сем. Nabidae, 150 экз. – сем. Anthocoridae, около 3 000 экз. – сем. Miridae, 140 экз. – сем. Tingidae, 4 экз. – сем. Reduviidae, 4 экз. – сем. Aradidae, 6 экз. – сем. Piesmatidae, 5 экз. – сем. Berytidae, 1 549 экз. – сем. Lygaeidae, 20 экз. – сем. Coreidae, 579 экз. – сем. Rhopalidae, 982 экз. – сем. Pentatomidae, 29 экз. – сем.Acanthosomatidae, 32 экз. – сем.Plataspidae, 27 экз. – сем. Cydnidae, 112 экз. – сем. Scutelleridae. Ниже приводится дополнение к аннотированному списку отряда Hemiptera – список сем. Rhopalidae (Corizidae).

Corizus hyoscyami (Linnaeus) – опушки сосняка, дубравы, ольшатника и смешанного леса, пойменного луга рек Ока и Пра, агроландшафты; не встречен на околоводной растительности и на болотах. 14.05.02–27.09.02 г., 41 экз.

Myrmus miriformis (Fabricius) – на злаках большинства исследуемых биотопов. Наиболее част на сухой опушке соснового леса (вдоль ЛЭП), лесных полянах смешанного леса и зарастающем сфагновом болоте. 05.07.02–07.09.02 г., 122 экз.

Rhopalus subrufus (Linnaeus) – постоянно, но в небольшом количестве встречается на сухой опушке соснового леса (вдоль ЛЭП), лесных полянах смешанного и лиственного леса, редко – на пойменных лугах и в агроландшафтах. Отсутствует на болотах, в осиннике и на околоводной растительности. 30.05.02–06.08.02 г., 33 экз.

Stictopleurus crassicornis (Linnaeus) – пойменные луга и агроландшафты, реже ольшатник, смешанный лес. 08.05.02–14 10.02 г., 101 экз.

Stictopleurus abution (Rossi) – опушка соснового леса, 05.07.02 г., 1 экз.; околоводная растительность, 17.06.02 г., 1 экз.

Stictopleurus punctatonervosus (Goeze) – пойменный луг, агроландшафты, лесные поляны смешанного леса. 09.07.02–22.08.02 г., 10 экз.

Rhopalus parumpunctatus (Schilling) – большинство исследуемых биотопов. Отсутствует в осиннике и на околоводной растительности. 14.05.02–06.09.02 г., 115 экз.

Rh. maculatus (Fieber) – пойменные луга, околоводная растительность, лесные поляны различных типов леса. 24.05.02–21.08.02 г., 48 экз.

Rh. comspersus (Fieber) – большинство исследуемых биотопов. Отсутствует в осиннике, на околоводной растительности и кустарниках. 08.05.02–06.09.02 г., 107 экз.

Zoocenosis — 2003
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІ Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2003. – С. 138-139.

УДК 595.768.23

Ж. Е. Мелешко

Белорусский государственный университет, г. Минск, Беларусь

Надсемейство Curculionoidea в настоящее время насчитывает в фауне Беларуси 532 вида. Представители его довольно широко распространены и играют важную роль в биоценозах, в качестве консументов первого порядка. Однако распространение отдельных видов локально из-за небольшой численности и требует детального изучения. Региональные списки видов очень важны как для изучения биоразнообразия животного мира, так и для уточнения распространения их по территории с целью выявления среди них потенциальных вредителей, а также видов, нуждающихся в охране.

Большая часть всех работ, содержащих сведения о долгоносиках Беларуси, посвящена лишь небольшому числу видов насекомых–вредителей. Первой крупной сводкой о долгоносиках Беларуси явилась монография Т. И. Иоаннисиани (1972), где было указано 389 видов. Позднее список Cuculionoidea был дополнен еще 143 видами.

Что же касается изучения фауны Cuculionoidea охраняемых территорий, данные по такой обширной группе фитофагов как жуки–долгоносики, сводились только к указанию количества экземпляров или общего числа видов. Так для Национального парка «Беловежская пуща» с польской стороны приводится 257 видов жуков–долгоносиков (Wanat, 1993), в то время как обзорные работы по фауне Cuculionoidea Белорусской ее части отсутствуют. Такая же ситуация с Национальными парками «Нарочанский», «Браславские озера», «Припятский» и др. Наиболее полно фауна Cuculionoidea изучена для Березинского государственного биосферного заповедника: в настоящее время на его территории отмечено 107 видов. В последнее время в рамках программы по изучению биоразнообразия животного мира подобные исследования проводятся в заказниках. Так, на территории Прилукского лесного заказника, подвергающегося интенсивному антропогенному воздействию, было зарегистрировано 84 вида Cuculionoidea, два из которых (Apion corvirostre (Gyllenhal, 1833), Lixus paraplecticus (Linnaeus, 1758))оказались редкими для фауны Беларуси.

Начатые в 2002 г. исследования по изучению фауны Купаловского заказника позволили выявить 38 видов Cuculionoidea. Территория заказника входит в пределы Минской возвышенности, которая представляет собой сложный узел краевых ледниковых образований, сформировавшийся во время ошмянской и могилевской стадии сожского оледенения. Основная территория заказника занята лесами, среди которых преобладают хвойные и мелколиственные, в основном – березовые. Мореные холмы покрыты преимущественно еловыми лесами с примесью осины, березы и ольхи серой. Межхолмовые пространства также заняты участками еловых и мелколиственных лесов, чередующихся с пахотой, сенокосами, зарослями кустарников. Разнообразие и контрастность экологических условий, наличие уникальных природных комплексов – крупных моренных холмов, ключевин, западин обусловило сложение на данной территории специфического неморально-бореального флористического комплекса. Его основу составляют бореально-таежные и среднеевропейские широколиственно-лесные (неморальные) виды растений, среди которых отмечено немало редких исчезающих, включенных в Красную книгу Республики Беларусь.

На территории заказника были обследованы 5 биотопов (суходольный луг, травостой у дороги, луг на берегу реки, лесная поляна, просека в лесу), где были зарегистрированы виды из 18 родов 2 семейств Apionidae и Curculionidae. Самыми богатыми по видовому разнообразию из биотопов оказались травостой у дороги, где было отмечено 23 вида и лесная поляна – 21 вида. Флора здесь чрезвычайно разнообразна: виды из семейств сложноцветных, крестоцветных, бобовых, на которых развиваются многие виды, а также злаки и различные кустарники, образуют богатую кормовую базу. На суходольном лугу и на берегу реки зарегистрировано по 10 видов. Наименьшим видовым разнообразием характеризуются, просека в лесу (8 видов) и опушка леса (7 видов). Это связано вероятно с обедненной кормовой базой. Из кустарниковой растительности в просеке преобладает малина, из подроста – береза, лещина, ольха серая. Опушка леса представляет собой участок с березовым подростом, а травянистый покров представлен злаками. Опушка с одной стороны примыкает к сосновому лесу с примесью ольхи, сосны, ивы, рябины, а с другой – к суходольному лугу. Данные биотопы заселяют в основном полифаги и широкие олигофаги с высокой экологической пластичностью.

Самым большим числом видов представленрод Apion – 13 видов, большинство которых питается на бобовых либо на древесно-кустарниковой растительности. Дендрофильные виды представлены небольшим числом, это в основном полифаги, реже монофаги – Phyllobius (2 вида), Rhynchaenus (2 вида), Polydrusus, Chlorophanus, Curculio, Nanophyes – по 1 виду. Рода, виды которых предпочитают травянистые растения, распределились следующим образом: Sitona – 5 видов, Ceutorhynchus, Hypera, Gymnetron – по 2 вида, Tapinotus, Tychius, Cidnorhinus, Notaris – по 1 виду. Strophosoma и Sciaphilus (по 1 виду) в равной степени обитают как на древесной, так и на травянистой растительности.

Доминантами оказались виды Apion fulvipes (Geoffroy, 1785), Strophosoma capitatum (Degeer, 1775) и Rhynchaenus stigma (Germar, 1821),доля которых в общих сборах составила 20–34 %. К обычным можно отнести 7 видов: Apion rubens (Stephens, 1839), A. oblongum (Gyllenhal, 1839), A. simile (Kirby, 1811), A. violaceum (Kirby, 1808), Cidnorhinus quadri-maculatus (Linnaeus, 1758), Phyllobius pomaceus (Gyllenhal, 1834), Ph. maculicornis (Germar, 1824), Sitona flavescens (Marsham, 1834), Tychius stephensi (Gyllenhal, 1836). Их доля в общих сборах колеблется в пределах 2–5 %. Остальные виды собраны в небольшом количестве.

В Купаловском заказнике впервые зарегистрированы довольно редкие в фауне Беларуси виды – Apion oblongum (Gyllenhal, 1839), A. rubiginosum (Grill, 1839), A. simum (Germar, 1817), A. palippes (Kirby, 1808), Hypera pedestris (Paykull, 1792), Tapinotus sellatus (Fabricius, 1794), Gymnetron asellus (Gravenhorst, 1807).

Дальнейшие исследования Купаловского заказника, учитывая уникальность ландшафта и флористического состава, могут обнаружить здесь как широко распространенные, эврибионтные, так и редкие, локальные виды.

Zoocenosis — 2003
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІ Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2003. – С. 136-138.

УДК 595.7-155

Н. М. Матвеев, С. А. Сачков

Самарский государственный университет, г. Самара, Россия, E-mail: botany@ssu.samara.ru

Значительная часть Самарской обл. занята лесостепными и степными формациями. Лишь в правобережной части распространены смешанные и широколиственные леса. В этой части области сосредоточено большинство охраняемых территорий, в том числе Жигулевский государственный природный заповедник им. И. И. Спрыгина, природный национальный парк «Самарская Лука», а также многочисленные заказники, памятники природы и другие природоохранные объекты Обширные территории левобережной части области включают сравнительно небольшое число заказников, памятников природы и фрагмент национального парка Бузулукский бор.

Степень изученности фауны насекомых Самарской обл. вполне пропорциональна размещению и числу охраняемых территорий. Вместе с тем биоразнообразие в сообществах насекомых лесостепных и степных формаций очень велико и представляет значительный интерес. Ряд видов, встреченных здесь, отсутствует в правобережной части, некоторые виды, например Elachista fasciola Parenti, отсутствуют на большей части Евразии. Подробное обследование некоторых районов степной и лесостепной частей Самарской обл. показало целесообразность расширения сети охраняемых территорий и организации здесь новых заповедников или филиалов действующих в Поволжье.

К числу таких охраняемых территорий, на наш взгляд, уже в ближайшее время можно отнести Красносамарское лесничество в Кинельском р-не Самарской обл., а также ряд степных участков на юге Самарской обл. в Большечерниговском и Алексеевском р-нах.

Красносамарское лесничество к настоящему времени исследовано значительно лучше других территорий левобережной части Самарской обл. Сказанное можно отнести и на счет беспозвоночных животных, особенно насекомых. Здесь специально изучались представители отрядов полужесткокрылых, жесткокрылых, чешуекрылых, фрагментарно исследовались представители других отрядов насекомых – стрекоз, прямокрылых, сетчатокрылых, перепончатокрылых и некоторых других. Для многих видов насекомых установлено биотопическое распределение и размещение в пределах пробных площадей, заложенных на территории Красносамарского лесничества. Для значительной части видов изучались кормовые связи имаго и преимагинальных фаз. Многие виды насекомых, обнаруженных здесь, до сих пор не найдены в других местах области или являются очень редкими, включенными в Красные книги различного ранга. К их числу необходимо отнести сетчатокрылое Chrysopa dasyptera McL., таракана Ectobius duskei Adel., жуков Dyschirius nerecheimeri Wagn., Agonum fuliginosum Panz., Synuchus nivalis Pk., Syntomus fuscomaculatus Matsch., бабочек Anemapogon quercicolellus H.-S., Paranemapogon fungivorellus Ben., Cosmopterix orichalcea Stt., Zygaena cynarae Esp., Z. centaureae F.d.W., Eudia pavonia L., Platypteryx binaria Hufn., Catocala sponsa L., C. promissa Esp., Lysandra bellargus Rott., Meleageria daphnis Den.et Schiff., Hyponephele lupina Costa. Здесь же обнаружен очень редкий, эндемичный для Среднего Поволжья вид выемчатокрылой моли Bryotropha rossica Anikin et Pisk., недавно описанный из Саратовской обл.

В общей сложности из Красносамарского лесничества к настоящему времени известно более 1 000 видов насекомых, из которых чешуекрылых отмечено более 400 видов. Пользуясь случаем авторы выражают искреннюю признательность доценту Самарского университета И. В. Дюжаевой за предоставление сведений о некоторых видах насекомых. Обилие редких (нередко не свойственных представленным здесь биотопам) видов беспозвоночных и позвоночных животных, а также видов, оторванных от основных ареалов в сочетании с богатой флорой (представляющей растительность не только лесостепи и степи, но и широколиственных лесов) убедительно свидетельствует в пользу организации в Красносамарском лесничестве заповедника. Эта задача заметно актуализируется в контексте усиливающейся в последние десятилетия антропогенной нагрузки, реализующейся во все возрастающей рекреации, строительстве туристических баз, сельскохозяйственном освоении непосредственно примыкающих к лесному массиву открытых территорий. Опасность утраты уникального лесного природного комплекса среди открытых степных (в значительной мере освоенных) ландшафтов существенно возросла в последнее время в связи с несовершенством законодательной базы на фоне утверждения права приобретения земли в частное пользование.

Другим не менее ценным природным комплексом, заслуживащим заповедания, оказывается целый ряд участков на юге Самарской обл. Здесь распространены различные варианты настоящих степных формаций с присущей им флорой и фауной. Особый интерес вызывают урочища Фитали, Грызлы и Росташи. Здесь широко распространены виды растений, внесенных в Красные книги (в том числе и готовящейся к изданию Красной книги Самарской обл.), а также связанные с ними трофически многочисленные виды насекомых. Ранее нами, а также рядом самарских энтомологов уже исследовались энтомоценозы указанного и некоторых сопредельных районов Сыртового Заволжья, к которому относится в геоморфологическом отношении комплекс вышеназванных урочищ.

Для многих видов здесь, по-видимому, проходят северные границы ареалов. К их числу следует отнести очень редкий в наших степях эффектный вид аскалафа – Ascalaphus macaronius L., муравьиного льва Myrmecaelurus trigrammus Pall., богомола Empusa fasciata Br., пчелу–плотника Xylocopa violacea L., пчелу Anthophora monacha Erichson, ряд видов жуков, в том числе Aloisimus collaris F. и других насекомых. Из чешуекрылых следует указать листовертку белобахромчатую Aphelia albociliana H.-S., пальцекрылку Marasmarcha colossa Car., ширококрылую огневку Calamochrous peltalis Ev., совку Gonospileia triquetra Den.et Schiff., очень редкую в других районах области медведицу Eucharia festiva Hufn. и ряд других видов. Необходимо отметить, что белобахромчатая листовертка – узкий монофаг на листьях тюльпана Шренка: исчезновение кормового растения неизбежно приведет и к потере редкого и интересного вида бабочки.

Единственным разумным и эффективным способом сохранения уникального степного природного комплекса могла бы стать организация степного заповедника, состоящего из нескольких отдельных участков. Попытку организации здесь охраняемого природно-территориального комплекса ранее уже предприняли специалисты в области охраны природы по руководством А. В. Елизарова. Ими был подготовлен необходимый пакет документов, составлено обоснование. Однако, самым надежным способом сохранения всего биоразнообразия южных степей мог бы стать только заповедник. В качестве предложений по открытию заповедника можно рассматривать не только организацию отдельного степного заповедника, но и большого комплексного заповедника, в состав которого мог бы войти и участок Красносамарского лесничества к северу от рассматриваемой территории.

Zoocenosis — 2003
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІ Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2003. – С. 134-136.

УДК 595.7

Т. Ю. Маркина, Я. А. Бачинская, О. В. Калинина

Харьковский государственный педагогический университет им. Г. С. Сковороды,
г. Харьков, Украина
Институт шелководства УААН, г. Харьков, Украина

Существование популяций, как сложных биологических систем, возможно, благодаря их четкой структурированности. Культуры насекомых, разводимые в условиях техноценоза являются искусственными популяциями, имеющими свою структуру. При этом, прежде всего, следует говорить об экологической структуре культуры, т.е. о подразделенности популяций насекомых на группы особей, находящиеся в специфических связях с биотическими и абиотическими факторами среды (Злотин, 1998).

В связи с тем, что любые подразделения культуры насекомых всегда имеют определенный экологический смысл и по-разному реагируют на изменения экологических факторов, по нашему мнению, возможность управления искусственными популяциями насекомых связана с изменением структурированности культур.

В современной технической энтомологии известны попытки оптимизации пространственной и возрастной структур популяции на примере разных видов насекомых (Злотин, 1989; Чернышов, 1996).

Недостаточная изученность этих вопросов обусловила актуальность и цель наших исследований. Основной нашей задачей была экспериментальная проверка возможности оптимизации пространственной и возрастной структур популяций насекомых, на примере искусственной популяции тутового шелкопряда (Bombyx mory L.).

Оптимизация пространственной структуры культуры тутового шелкопряда проводилась путем отбора на протяжении 4-х поколений особей, завивающих коконы в верхней и нижней частях коконника. Мы предположили, что такое пространственное распределение особей имеют генетическую основу и отражаются на биологических и технологических показателях насекомых.

Результаты исследований показали четкую тенденцию изменения биологических и технологических показателей культуры тутового шелкопряда.

Особи, завившиеся в верхней части коконника имели более крупные коконы (средняя масса на 6 % выше средней массы кокона в нижней части коконника). Жизнеспособность особей в верхней части коконника в четвертом поколении на 6 % выше чем в нижней. Отмечались различия в сортовом составе коконов во всех поколениях отбора.

Оптимизация возрастной структуры культуры тутового шелкопряда осуществлялась путем отбора разной интенсивности на протяжении 4-х поколений первоперелинявших гусениц второго возраста (отбор 25, 50 и 75 % гусениц). Задачей исследования являлась оценка показателя – продолжительности цикла развития в ряду 4-х поколений отбора. Известно, что культура тутового шелкопряда вследствие оптимальных условий содержания, характеризуется большой возрастной однородностью. Однако существование возрастной структурированности позволило предположить возможность изменения сроков развития путем оптимизации культуры. Это имеет огромное практическое значение, так как уменьшаются экономические затраты и снижается количество больных особей (Злотин, 1971).

В результате проведенного эксперимента удалось сократить сроки развития особей на 1 сутки в варианте 25 % отбора.

Таким образом, нами экспериментально доказана возможность оптимизации как пространственной так и возрастной структур популяции тутового шелкопряда.

Zoocenosis — 2003
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІ Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2003. – С. 133-134.