Т.Н. Поважная, Г.С. Янишевская, Н.А. Бойко
Киевский национальный университет им. Тараса Шевченко, Киев, Украина

Для популяций кровососущих комаров характерным является отсутствие выраженной конкуренции за пищу и пространство и эффективных естественных врагов, постоянная изменчивость и сложность мест обитания преимагинальных стадий, а также некоторые другие эколого-фаунистические особенности. Все это обеспечивает высокую экологическую пластичность, что является, в свою очередь, серьезным препятствием для успешной разработки биологических методов ограничения их численности. Энтомопатогенные штаммы бактерий Bacillus thuringiensis v. israelensis в настоящее время привлекают к себе наибольшее внимание как фактор снижения численности комаров. Однако было установлено, что в условиях Украины размножение этих бактерий лимитировано как абиотическими факторами, так и чувствительностью их к антагонистическому воздействию микробного населения водоемов (Михновская и соавт., 1992). Из больной личинки комара Culex pipiens pipiens нами был выделен штамм Pseudomonas fluorescens 130, высоковирулентный для личинок лабораторных культур комаров Aedes aegypti и Cx. pipiens molestus (Автор. св-во СССР, № 429091). Бактерии рода Pseudomonas характеризуются высокой антагонистической активностью, что способствует их выживанию в водоеме; температурные границы для развития большинства видов псевдомонад довольно широки – +4 … +43ºС. Облигатная аэрофильность многих представителей Pseudomonas обусловливает их развитие в поверхностных слоях воды естественных водоемов. Немаловажно и то, что псевдомонады способны длительно сохраняться в биотопе, даже при высыхании водоема (Шевцова, Украинский, 1980; Поважная и соавт., 1993). Было проведено изучение влияния энтомопатогенных бактерий P. fluorescens 130 на снижение численности ранне-весенних видов комаров Ae. cantans, Ae. cataphylla, Ae. communis, Ae. flavescens и летних видов — Ae. caspius caspius, Ae. caspius dorsalis, Ae. vexans, Cx. pipiens pipiens, Cx. territans, Culiseta annulata, Anopheles maculipennis. Опыты проводили в сосудах емкостью до 5 л и во временных водоемах при различных температурных условиях. Количество личинок в сосудах не превышало 200 особей — из расчета 2-3 мл воды на 1 личинку. Бактериальная нагрузка составляла 104 — 105 клеток/мл воды. Плотность личинок в водоемах колебалась в довольно широких пределах — от десятков и сотен особей до 2 тыс. на 1 м2 поверхности воды. Результаты опытов учитывали ежедневно. С личинками ранне-весенних видов комаров испытания проводили при температуре 7-120 и ниже в ночное время суток и 18-200 в дневное время. Надо отметить высокую чувствительность преимагинальных стадий комаров Aedes — от личинок I возраста до куколок включительно. Количество погибших личинок I-III возрастных стадий составляло 96,5±2,7%, IV — 65,9±1,5%, куколок — 98,3±2,1%. Таким образом, в течение 72 час. бактерии P. fluorescens 130 практически уничтожили всю популяцию. Ни одна личинка, перелинявшая в IV возраст, не осталась живой. 170 личинок IV возраста погибли в количестве 65,9%; за первые 3 суток опыта погибли почти все перелинявшие в куколки особи. Из взятых в опыт 200 куколок вылетели только 2 имаго (1%). Количество погибших личинок и куколок летних видов комаров Aedes, Culex, Culiseta и Anopheles также достигало 100%, однако их гибель наступала в течение 18-24 час. опыта. Сравнивая результаты, полученные при различных температурных условиях, надо отметить, что бактерии активнее проявляют патогенный эффект в отношении личинок комаров при повышенной температуре. Известно, что устойчивость комаров изменяется под влиянием абиотических факторов, из которых колебания температуры воды имеют наибольшее значение. В естественных условиях температурному фактору принадлежит ведущая роль в определении размеров личинок, характера их развития, индивидуальной плодовитости (при определенных запасах пищи). Другим фактором, регулирующим численность личинок комаров, является плотность популяции. Однако отрицательное влияние высокой плотности проявляется лишь в тех случаях, когда она сочетается с воздействием повышенной температуры воды. При бактериальной нагрузке, соответствующей LD50, было установлено, что наиболее чувствительными к действию бактерий P. fluorescens 130 оказались личинки II-III возрастных стадий. Высокая чувствительность куколок позволяет предположить, что заражение происходит не только алиментарным, но и транскутикулярным путем. О нарушении гормональной секреции свидетельствует наличие куколочной кутикулы на поверхности тела имаго, от которой они неспособны освободиться. При сублетальных дозировках бактерий отмечена задержка роста и развития личинок на две-три стадии по сравнению с контролем; такие личинки вялые, малоподвижные, со слаборазвитым жировым телом. Все это вызывает снижение жизнеспособности популяции — самки откладывают меньшее количество яиц, отрождаемость яиц падает (Поважна, 2000).

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 93-95.

О.Ф. Пилипенко, О.В. Жуков
Дніпропетровський національний університет, Дніпропетровськ, Україна

Найважливішими типологічними характеристиками едафотопу є гігротоп та механічний склад ґрунтів. Ґрунти досліджуваного району представлені п’ятьма градаціями зволоження: ксерофільні, ксеромезофільні, мезофільні, гігромезофільні та гігрофільні помешкання (Бельгард, 1971). У зв’язку з цим проведений аналіз значимості трофічних груп ґрунтових безхребетних для діагностики гігротопів. Хижаки та облігатні фітофаги фізіологічно менше залежні від умов зволоження у зв’язку з тим, що необхідну частину вологи вони одержують за рахунок кормових об’єктів, а тому зміна вологості ґрунту впливає на їх фізіологічну активність у меншій мірі, ніж на представників сапротрофного комплексу. Для діагностики конкретних едафотопів за грунтово-зоологічними даними краще використовувати комплекси сапрофагів, які є одними з основних за чисельністю та біомасою майже у всіх градаціях зволоження ґрунтів, а їх фізіологічна діяльність у тій чи іншій мірі пов’язана з напрямками ґрунтоутворювальних процесів.
Кожному типу ґрунтів можна поставити у відповідність певне співвідношення трофічних угруповань тварин, яке на досить високому рівні відрізняє ґрунтові таксономічні категорії одну від іншої. У посушливих умовах степу в черноземних грунтах переважають фітофаги з родин пластинчастовусих, коваликів, слоників і лише незначна частина мезофауни належить до сапрофагів (дощові черви), фізіологічна ативність яких пов’язана з вологими сезонами року (весна, осінь).
Схили балок, лісові масиви правого берегу р. Самари мають більш низький рівень стабільності видів, оскільки в них відбувається постійна конкуренція між степовим та лісовим комплексами. Домінантними групами цих ценозів є Geophilidae, Diplopoda, Carabidae та Lumbricidae.
Найбільш сприятливими помешканнями є байрачні біогеоценози, де спостерігається значне різноманіття ґрунтової мезофауни (Geophilidae, Lithobiidae, Diplopoda, Carabidae, а також цілий комплекс личинок комах фітофагів).
Подібна ситуація складається в лівобережних біогеоценозах р. Самари.
На піщаних терасах переважають фітофаги, а в заплавних та притерасних ґрунтах основну частину мезофауни за чисельністю і біомасою складають представники сапротрофного комплексу (дощові черви, багатоніжки, ґрунтові нематоди та інші).
Таким чином, трофічна структура ґрунтової мезофауни є одним із значних критеріїв для зоологічної діагностики грантів та напрямку ґрунтоутворювальних процесів.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 92-93.

М.Ф. Петров
ДСНВП “Чорнобильський радіоекологічний центр” МНС України, Чорнобиль, Україна

Демографічні причини та зміни в землеробстві й гірничій справі будуть призводити в Україні до змін розселення людей. Імовірне значне зменшення площ орних земель за рахунок малопродуктивних на півночі та засолених або деградованих у зонах зрошення на півдні України. Старіння різноманітних технологічних систем, особливо хімічних та енергетичних, збільшує вірогідність появи нових зон екологічного лиха. Тому вивчення та врахування екологічних у найширшому розумінні наслідків чорнобильської трагедії безцінне. Економічні проблеми змусять, як і в Чорнобильській зоні відчуження (ЗВ), обмежитись спостереженням за спонтанними природними процесами та мінімальним втручанням при пожежах, розмноженні шкідників і т.п.
У зони впливу багатьох АЕС потрапляють долини великих та середніх рік із терасами, складеними піщаними та супіщаними відкладами, як і у випадку із Чорнобильською АЕС. У структурі та функціюванні екосистем, сформованих на інтразональних піщаних та супіщаних ґрунтах, будуть подібні риси та проблеми. Однією з них є зміни в самих ґрунтах. Понад 80 % сосняків ЗВ створені на ділянках, які перед цим використовувались у сільському господарстві. У цих сосняках відбувається осередковий розпад деревостанів, починаючи з віку 20 років, викликаний поєднаною дією періодичних засушливих періодів та різних хвороб (найчастіше – кореневою губкою) та шкідників. Коренева система посохлих штучних сосняків поверхова. Подібні процеси розпаду штучних соснових деревостанів лісівники спостерігають у Центральній та Східній Європі вже біля двох сторіч (Погребняк, 1947). Серед перспективних варіантів використання різних частин перелогів ЗВ найчастіше розглядається їх заліснення. Екологічні умови ЗВ та існуюча технологія дозволяють створення тільки культур сосни із домішками берези та дуба, тобто створення нових малостійких фітоценозів. Як показав
П.С. Погребняк (1947, 1951), поверхнева коренева система у таких посадках утворюється внаслідок порушення ґрунтової архітектоніки – системи щілин, по яких корені рослин могли б досягнути води в глибоких шарах ґрунту. Звичайно архітектоніка формується та підтримується дією тварин-землериїв, а в суглинистих та глинистих ґрунтах також фізичними процесами – зволоженням-висушуванням та промерзанням-відтаненням. В існючих умовах у ЗВ відновити архітектоніку піщаних та супіщаних ґрунтів може тільки населення мурах. Ніякі інші тварини не утворюють тут системи глибинних ходів.
У свідомості дослідників природи з часів Ч. Дарвіна домінує уявлення про виключне значення в ґрунтоутворенні дощових черв’яків. Пізнішими дослідженнями було показано значення в цьому процесі тварин-землериїв степів та напівпустель (ховрахи, байбаки та ін.), лісів та лук помірного клімату (кроти, барсуки). Але в цих природних зонах існує багато екотопів, де дія ссавців-землериїв та дощових черв’яків не відіграє істотної ролі в ґрунтоутворенні. Насамперед це інтразональні екотопи – перезволожені, засолені, утворені на пісках різного походження. Тут для дощових черв’яків несприятливі умови — нестабільне зволоження чи аерація ґрунту, незначна кількість корму і т.п. Ось у таких екотопах і починають домінувати в замиканні малого кругообігу біогенних елементів мурахи (Куркин, 1976), які можуть компенсувати несприятливість субстрату побудовою гнізд, а коливання об’ємів кормових ресурсів — евтрофністю, здатністю швидко змінювати кормові об’єкти, створювати запаси корму або ж регулювати їх об’єм (розміри та місця розташування колоній попелиць).
Специфіка та унікальність сукцесійних процесів у ЗВ зумовлена великим розміром території, особливо, площ колишніх орних земель (перелогів) на легких піщаних ґрунтах. Найбільш помітною особливістю сукцесійних процесів з початку 1990-х рр. є їх зоогенний характер. Продовжується заселення перелогів деякими групами тварин (мурахи, кроти), анемохорними трав’янистими довгокореневищними та деревно-кущовими рослинами, лігнінрозкладаючими грибами. Життєдіяльність популяцій кабана, бобра, деяких видів мурах набула характеру зміни екотопу. Добування корму з ґрунту та поліфагія кабана призводять до значних змін рослинного покриву та верхнього, кореневмістного шару ґрунту (звичайно до глибини 10-20 см) у всіх екосистемах (Петров, 1998). Життєдіяльність бобра охоплює значно меншу територію.
Ґрунтово-гідрологічні умови та післяантропогенний вплив у вигляді знеліснення майже третини території ЗВ та зниження рівня ґрунтових вод на частині території зумовили формування на майже половині площі колишніх нив не властивих природно-кліматичній лісовій зоні екологічних режимів — середньо-степових, свіжостепових та появи нових ділянок із лучно-степовим режимом (Циганов, 1983). На цих ділянках відбувається розселення деяких видів мурах. Гніздобудівна діяльність мурах досягає глибини 1 м і більше, а діаметр підземної частини гнізда — 0.6-1 м (Куркин, 1976). У зоні дії гнізда забезпечується аерація та дренаж, зменшується оглеєння ґрунту, збільшується товщина гумусованого шару та активізуються біоґеохімічні процеси. При побудові 100 гнізд із надземними спорудами на поверхню виноситься 1-1,5 м3 матеріалу з нижніх шарів; щороку понад 10-20 % таких гнізд гине й стільки ж будується нових (Длусский, 1967). На деяких особливо сприятливих ділянках перелогів ЗВ щільність тільки гнізд із надземними земляними спорудами тепер досягає 8000-10000 шт/га, хоча в 1995 р. їх на цих же трансектах фіксувалося не більше 2000 шт/га (Бідна та ін., 1998).
Безперечно, вплив мурах на глибокі шари ґрунту та їх перетворення — найсуттєвіший при зміні умов депонування радіонуклідів на перелогах. Але дуже важлива й біоценотична роль мурах. З одного боку, вона зумовлена змішаним харчуванням їх видів у помірному кліматичному поясі — використанням на різних стадіях онтогенезу нектару, соку та частин плодів рослин, хижацтво та некрофагія стосовно безхребетних тварин, трофобіозу із рослиносисними комахами. У цих випадках зона дії мурашиної сім’ї становить декілька десятків квадратних метрів. Мурахи є важливим компонентом корму (звичайно становлячи 5-10 % його в певні сезони) багатьох хребетних тварин ЗВ: кабана (Петров, 1996), лисиці, їжака, птахів (дятлів, граків та інших), ящірок та жаб. У літературі наголошується на особливій ролі мурах у харчуванні пташенят вивідкових птахів (Длусский, 1967). Велика чисельність куріпки сірої та тетерука на перелогах та луках ЗВ може пояснюватися тільки наявністю чисельних мурашників. Загалом, на перелогах та луках реґіону сукцесії серед тваринного населення зумовлюють і будуть зумовлювати надалі характер та швидкість сукцесій рослинності.
Вплив розміру ділянок перелогів та лук виявляється через окраїнний характер їх заселення організмами, описаний раніше ботаніками та мікологами (Удра, 1988). Суть цього явища в тому, що при появі нових екотопів біологічні види заселяють їх поступово, “крок за кроком”. У кожного біологічного виду є своя ефективна дальність занесення зачатків (рослини, гриби) чи ініціальних особин (тварини), при якій утворене з них покоління виду зберігає популяційні властивості. Наступний “крок” у сприятливий незайнятий екотоп вид робить тільки тоді, коли перше покоління поселенців досягне репродуктивної стадії (Удра, 1988). Вид здатний до наступного “кроку” розселення тільки після формування на цих нових ділянках життєздатних ценопопуляцій, тобто після входження в біоценози та екосистеми, які там сформувалися. Для кожного достатньо великого регіону із відмінними ландшафтними умовами властиві свої сукупність та послідовність динаміки таких біоценозів і екосистем. Досить швидке формування біоценозів на перелогах відбулося завдяки наявності та більш-менш рівномірному розподілу по території своєрідних розсадників видів рослин та тварин — придорожніх смуг, узлісь, вигонів і т. п.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 90-92.

А.А. Панченко
Донецкий национальный университет, Донецк, Украина

Одной из главнейших особенностей любой фаунистической группировки является ее таксономическая структура, которая определяет насыщенность экосистемы и напряженность экологических взаимоотношений её компонентов. Поскольку все животные, в том числе и симулииды, являются консументами определенных порядков, одним из определяющих факторов поддержания высокой таксономической емкости экосистем есть их биоразнообразие. Наличие разнородных типов местности ландшафтных поясов серного макросклона Крымских гор разрешают анализировать возможные изменения фауны мошек как в пространстве, так и во времени. При этом собственными анализируемыми показателями могут выступать изменения уровня изученности таксономического богатства видового состава мошек и возможные тенденции к изменению в будущем. Особенность биоразнообразия фауны мошек северного макросклона Крымских гор рассматривается в аспекте приуроченности отдельных видов мошек или их групп к определенным местоположениям водоемов — мест выплода преимагинальных фаз мошек — в различных естественных и антропогенных географических территориальных единицах ландшафтной структуры. В связи с тем, что водоемы — места развития преимагинальных фаз мошек — и воздушная среда, в которой продолжает жизнедеятельность следующая фаза — имаго, теснейшим образом связаны с ландшафтом, являются его частью и существуют в среде, которую определяет климат.
Северный макросклон Крымских гор простирается от г. Севастополя до г. Феодосии. На этой территории выявлено 33 вида мошек (всего для Крыма известно 36 видов). Разнообразие типов местности (окоёмов) в каждом вертикальном поясе может объяснить и многообразие биотопов. Т.е. если в каждом вертикальном поясе существуют однотипные окоёмы, то, следовательно, имеются и однотипные биотопы, в которых развиваются преимагинальные фазы симулиид и воздушная среда, где проводят свою жизнедеятельность имаго.
Для того чтобы это показать, нами используется ландшафтно-типологическая карта Крымского полуострова Г.Е. Гришанкова (1977), где северный макросклон Крымских гор делится на следующие уровни, зоны и пояса.
Предгорный ландшафтный уровень. Ландшафтно-климатическая зона предгорной лесостепи на моноклинальных и денудационно-аккумулятивных равнинах и куэстовых возвышенностях.
1. Пояс лугово-разнотравных степей на денудационных и аккумулятивных моноклинальных равнин (на высоте 100-400 м над уровнем моря) — 6 видов [Eusimulium aureum Fries, Nevermannia latigonia (Rubz.), S noelleri Fried., S. ornatum (Mg.), S. ptatorum (Fried.), Wilhelmia balcanica End.].
2. Пояс лесостепи на денудационно-останцевых, структурных денудационных и аккумулятивных равнинах, куэстовых возвышенностях (200-600 м н.у.м.) — 10 видов [Eusimulium aureum Fries, N. angustitarsis (Lundstr.), N. latigonia (Rubz.), N. volinica Us. & Such., S. lugense Yankov., S noelleri Fried., S. ornatum (Mg.), S. ptatorum (Fried.), W. balcanica End., W. pseudequina (Seguy)].
3. Пояс дубовых лесов и кустарниковых зарослей на денудационно-останцовых и наклонных структурных денудационных равнинах и куэстовых возвышенностях (на высоте 400-700 м над у.м.) — 11 видов [Cn. chodakovi Panch., Cn. karajimae Panch., Eusimulium aureum Fries, (Rubz.), S. lugense Yankov., S noelleri Fried., W. balcanica End., W. lineata (Mg.), W. paraequina Puri, W. pseudequina (Seguy), W. veltistshevi (Rubz.)].
Среднегорный ландшафтный уровень. Зона северного макросклона гор, буковых, дубовых и смешанных широколиственных лесов.
4. Пояс котловин и эрозионного низкогорья, дубовых, смешанных широколиственных и сосновых лесов (400-900 м н. у.м.) — 18 видов [Cn. chodakovi Panch., Cn. karajimae Panch., Cn. verna (Macq.),E. krymense (Rubz.), E. securiforme Rubz., E. velutinum (Santos Abreu), N. latigonia (Rubz.), Obuchovia auricoma (Mg.), Ob. karasuae Panch., Simulium acutiphallus (Rubz.), S noelleri Fried., S. pontiсum (Rubz.), S. ruficornis (Bar.), W. angustifurca (Rubz.), W. balcanica End., W. lineata (Mg.), W . paraequin a Puri, W. pseudequina (Seguy)].
5. Пояс среднегорно-склоновый, дубовых, можжевелово-дубовых и смешанных широколиственных лесов (на высоте 600-1000 м над у.м.) — 17 видов [Prosimulium nigritum (Rubz.), Cn. angustata (Rubz.), Cn. brevidens (Rubz.), Cn. chodakovi Panch., Cn. fontia (Rubz.), Cn. geigelensis Djaf., Cn. taurica (Rubz.), Cn. verna (Macq.), E. krymense (Rubz.), E. velutinum (Santos Abreu), Ob. aricoma (Mg.), Paragnus bucovskii (Rubz.), Simulium acutiphallus (Rubz.), S. pontiсum (Rubz.), S. ruficornis (Bar.), W. lin eata (Mg.)].
6. Пояс среднегорно-склоновый, буковых, буково-грабовых, смешанных широколиственных лесов (700-1100 м н.у.м.) 13 видов [Pr. nigritum (Rubz.), Cn. angustata (Rubz.), Cn. brevidens (Rubz.), Cn. chodakovi Panch., Cn. fontia (Rubz.), Cn. geigelensis Djaf., Cn. taurica (Rubz.), E. krymense (Rubz.), E. velutinum (Santos Abreu), Ob. brevifilis (Rubz.), Paragnus bucovskii (Rubz.), S. acutiphallus (Rubz.), S. pontiсum (Rubz.)].
Зона яйлинских плато, горных лугов и горной лестепи.
7. Пояс лесных и лугово-лесостепных плато лесов (600-1200 м н.у.м.) — 3 вида [Pr. nigritum (Rubz.), Cn. brevidens (Rubz.), S. noelleri Fried.].
8. Пояс луговых и лугово-лесных плато лесов (700-1300 м н.у.м.).- 2 вида [Cn. chodakovi Panch., S noelleri Fried.].
Сравнение видового богатства разных ландшафтных поясов показывает, что они значительно различаются по количеству видов (изменяется от 2 до 18) и характеризуется уникальными эколого-фаунистическими комплексами. Также наблюдается определенная пространственная неравномерность в распределении популяций видов мошек и их группировок в долготном и высотном распространении.
Для анализа пространственных изменений мы располагаем информацией о разнообразии фауны мошек относительно восьми поясов северного макросклона. Наблюдается заметная корреляция между площадью ландшафтов и их таксономическим богатством. Такое неравномерное видовое распределение объясняется характерными природно-климатическими особенностями Крымских гор, к которым приспособились существовать популяции мошек.
Известно, что состояние изученности фауны имеет большое значение для реальной оценки фаунистического богатства. Новая интенсивная сегодняшняя стадия фаунистических исследований практически не может дополнить фаунистический список. Наоборот, учитывая современную глобальную тенденцию к уменьшению ареалов и численности видов, можно предусмотреть обедненность состава фауны и увеличение части редчайших и исчезающих видов. Исходя из этого необходимо отметить, что список фауны мошек является довольно стабильным на протяжении почти 30 лет. Новые незначительные дополнения происходят почти исключительно благодаря развитию знаний в области сравнительной морфологии таксономических признаков.
При любых условиях водотоки испытают наибольшую антропогенную нагрузку даже при включении их в заповедную зону. В результате чего потери могут составить до 30% от современного списка фауны мошек. Выпадение редчайших и узкоареальных видов может привести к полному исчезновению оригинальной части фауны и ее деградации. В этом аспекте очень важно обсуждение проблем таксономической емкости популяций животных группировок, и в частности мошек, в экосистемах.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 88-90.

О.И. Оскольская, О.А. Шевченко
Институт биологии южных морей НАН Украины, Севастополь, Украина

Брюхоногие моллюски, обеспечивая взаимосвязь между продуцентами и консументами второго порядка, являются важнейшим звеном наземных экосистем. Применяемый в сельском хозяйстве медный купорос неизбежно попадает в ткани моллюсков и оказывает токсическое воздействие. Задачей настоящего исследования является изучение биохимического отклика Helix lucorum на различные концентрации ионов меди в поилках. Влияние Cu2+ устанавливали в остром опыте. В одноразмерные сосуды объемом 3л помещали по 6 одноразмерных особей
Н. lucorum. Первый сосуд служил контролем, и моллюски получали чистую питьевую воду. Во второй сосуд была помещена поилка с концентрацией медного купороса – 1%; в третий – 5%; в четвертый – 10%; в пятый – 15%. Два раза в день содержимое поилок меняли, восстанавливая исходные концентрации Cu2+. Опыт продолжался в течение семи дней. По окончанию эксперимента мягкие ткани подвергались биохимическому анализу. В качестве биохимических показателей избраны: АТФ-азная активность, концентрация каротиноидов и липидов. Известно, что уровень АТФ-азной активности является интегральным показателем физиологической активности организма и энергетического обмена, поэтому для оценки биохимической адаптации к воздействию медного купороса мы использовали именно этот параметр. Метод АТФ-активности можно разбить на две части. Первая часть заключается в максимальной активизации фермента с помощью добавления солей Mg2+, K+, Na+ и инкубирование при 37С0, а вторая часть направлена на развитие окраски, по плотности которой на спектрофотометре мы определяли количество фосфора. Другим интегральным показателем физиологической активности организма является содержание каротиноидов в тканях моллюсков. Удельную концентрацию каротиноидов в теле моллюсков определяли по интенсивности полос поглощения их в видимой области спектра, регестрируемым на спектрофотометре Specord UV-VIS. Так как липиды являются важным энергетическим компонентом в окислительных процессах и содержат в своём составе антиоксиданты, для оценки биохимической адаптации к воздействию медного купороса использовали этот параметр. Концентрацию липидов в тканях улиток определяли весовым методом. Увеличение уровня АТФ-активности от 0,45-в контроле до 1,35 в концинтрации CuSO4 15 % свидетельствовало о том, что Cu2+ cлужит катализатором в реакции отщепления фосфора при циклическом дефосфорилировании. Общеизвестно, что Cu2+ является одним из компонентов крови моллюсков. Увеличение концентрации раствора CuSO4 в нашем эксперименте привело к увеличению АТФ-азной активности в мягких тканях, что может быть связано с накоплением ионов меди в крови моллюсков. Можно предположить, что Cu2+ , помимо К+, Na+, Mg2+ способен катализировать активность АТФ-азы. Мы составили кривую зависимости уровня АТФ-азной активности от концентрации купрума в поилках. При минимальной концентрации Cu2+ АТФ-азная активность минимальная. Характер кривой свидетельствует о наличии прямой зависимости между АТФ-азной активностью и концентрацией купрума в поилках. Установлена тенденция снижения содержания каротиноидов в тканях моллюсков по мере увеличения концентрации CuSO4, что соответствует описанным в литературе тенденциям для стойких загрязнителей. Нами была составлена кривая зависимости наличия каротиноидов в тканях моллюсков от концентрации Cu2+ в поилках. При максимальной концентрации Cu2+ наличие каротиноидов в тканях моллюсков минимальное. В дальнейшем наблюдается понижение концентрации каротиноидов при увеличении Cu2+в поилках. Вероятно, наблюдаемая тенденция связана со снижением адаптивных биохимических возможностей моллюсков. Повышение концентрации липидов при воздействии Cu2+ можно считать адаптивной биохимической реакцией. Мы построили кривую зависимости содержания липидов от концентрации Cu2+ в поилках. При минимальной концентрации Cu2+ наличие липидов тоже минимальное. В остром опыте было определено, что моллюски начинали погибать при концентрации Cu2+ — 1% (CL min), тогда как при концентрации Cu2+ — 5% погибло 50% особей (CL 50), поэтому для уничтожения вредителей применяется раствор медного купороса порядка 1%.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 86-88.

В.Г. Надворный
Национальный педагогический университет им. М.П.Драгоманова, Киев, Украина

Создание в 1964-1966 годах Киевского водохранилища (КВ) коренным образом изменило биоразнообразие (БР), плотность (П) и особенности биотопической приуроченности (БП) различных групп беспозвоночных (Б), ранее обитавших (Крышталь, 1936, 1947, 1956; Надворный, 1978, 2001) в этом регионе.
Изучение БР, П и БП различных групп Б проводилось в 1974-200 гг. на стационарных участках СОТ НПУ «Березка» (окрестности с. Казаровичи, Киевская обл.) и во время экспедиционных обследований (от с. Глебовка до г.Вышгород, Киевская обл.) различных пойменных экосистем (ПЭ) по общепринятым методикам.
Установлено, что на БР, П и БП Б основное влияние оказывает геоморфологическая структура береговой зоны и ее высота, типы почв и их механический состав, видовой состав, возраст и проектное покрытие фитоценозов, микроклимат, интенсивный волнобой во время штормов, сильные ветры и течение, влияние антропических факторов.
Распространение Б в ПЭ КВ имеет дифузно-узловую, пространственно-временную структуру, тесно взаимосвязано и взаимозависимо от окружающих их биогеоценозов.
Вследствие сильного влияния абиотических факторов (волнобой, сильные ветры и течения) произошло максимальное разрушение береговых ПЭ (за год разрушается 116-137 см берега) в результате чего берег приобрел форму «мыс-залив-мыс…», что соответственно повлияло на БР, БП и П различных групп Б.
В ПЭ КВ выделены следующие XI эколого-фаунистических комплексов Б (ЭФКБ).
I. ЭФКБ – обитатели песчаных пляжей. Занимают небольшие участки. БР Б тут бедное Cicindela maritima, C.hybrida, Anthicus antherinus, Mermeleon europeus, Oedipoda, Tetrix, Formica, Aselidae.
II. ЭФКБ – обитатели земляной подушки на бетонной дамбе по перекачки воды из р. Ирпень в КВ (ниже с. Казаровичи). Тут обитают Opatrum sabulosum, Crypticus quisquilius, Trombaea, Acariformes, Oniscus, Formica, Aranea.
III. ЭФКБ – обитатели гранитных габионов укрепляющих берег от размыва (ниже с.Казаровичи). Тут находили Oniscus, Lycosidae, Pirata, Crypticus quisquilius, Bembidion, Amara, Agonum, Acariformes.
IV. ЭФКБ – обитатели огородно-садовых участков на дачных массивах. За 10-15 последних лет тут сформировалась специализированная фауна вредителей овощных культур Agriolimax agrestis, Phyllotreta, Pieris brasicae, P.rapae, Leptinotarsa decemlineata, Acariformes, Gryllotalpa gryllotalpa и сада Melolontha hippocastani, Antonomus pomorum, Aphidinea, Psyllinae, Tortricidae, Aporia crataegi, Curculionidae, Chrysomelidae, Hyponomenta malinellus, Cetonia.
V. ЭФКБ – обитатели невысоких (2-5 м), подмытых песчаных берегов. Частые. Тут выявлены Salticidae, Apidae, Acariformes, Parasitiformes, Chironomus, Geophilus, Cicidela.
VI. ЭФКБ – обитатели крутых (6-17 м) песчаных подмытых берегов. Массовые на участке СОТ «Березка» – с. Старые Петровцы. тут находили Aranea, Phalangidae, Salticidae, Notoxus monoceros, Muscidae, Vespidae, Anthicus.
VII. ЭФКБ – обитатели старого лиственного леса. На участке СОТ «Березка» –
с. Старые Петровцы. Тут многочисленные БР Б Eisenia, Gumbricidae, Collembola, Aranea, Acari, Carabus violaceus, C. granulatus, Tortrix viridana, Cerambyx cerdo, Aphidinea, Melolontha hippocastani, Neuroterus numismalis, Diplolenis.
VIII. ЭФКБ – обитатели соснового леса. В старых сосновых лесах находили вредителей сосны Evetria, Diprion pini, Bupalus, Huloicus, Zymantria, Aphidinea, Noctuidea, Dendrolimus, Panolis, Alammea.
IX. ЭФКБ – обитатели высокого (30-80 м), крутого подмытого песчано-глинистого коренного берега Днепра. Участок от с.Старые Петровцы до г. Вышгород. тут выделено 3 экотона. У верхней части обитают ксерофилы и ксеромезофилы, в средней – мезофилы, и в нижней, где много влаги – гигро-гидрофилы и гидрофилы. В верхней части находили Modicogryllus frontalis, Diplura, Blaps, Salticidae, Apidae, Lepismatidae; в средней – Oniscus, Lithobius, Geophilus, Julius, Formicidae, Oecanthus pellucens; в нижней – Bledius, Stenus, Paederus, Agonum, Chlaenius, Bembidion, Sccinea, Ephydridae.
X. ЭФКБ – обитатели лиственного леса произрастающего на склонах высокого (30-70 м) берега. тут выявлены Lumbicidae, Enchytraeidae, Julius, Polydesmus, Strongilosoma, Carabus granulatus, C. violaceus, Harpalus, Staphylinus erythropterus, Diplura, Collembola.
XI. ЭФКБ – обитатели оврагов и балок на участке с. Старые Петровцы – г.Вышгород. Заросли березой, ольхой, липой, злаками. По склонам находили Broscus cephalotes, Amara, Stenolophus, Modicogrillus frontalis, Strongilosoma, Polydesmus, Glomeris, Julius, Lithobius; по дну, где протекает ручей – Agonum viduum, A. marginatum, Chlaenius, Bembidion, Dyschirius, Bledius, Stenus, Philonthus, Saldula, Paederus fuscipes.
Знание БР, П и БП Б может быть использовано при проведении биоиндикации, экологического мониторинга и экологической экспертизы как в
ПЭ КВ, так и в других водохранилищах басейна Днепра.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 85-86.

И.П. Москвина, С.В. Буга
Белорусский государственный университет, Минск, Беларусь

Для простанственного распределения большинства видов тлей (Insecta: Homoptera: Aphidinea) характерна высокая степень агрегированности. Выраженная избирательность в локализации фитофагов на растении-хозяине и склонность к образованию колоний создают предпосылки для формирования относительно хорошо очерченных сообществ более или менее специализированных потребителей этих насекомых – гильдий маломобильных афидофагов. Одновременно в колониях могут присутствовать характерного облика мумии тлей, внутри или под которыми размещаются куколки первичных паразитов, наездников-афидиид (Ichneumoidea: Aphidiidae) и ос-афелинид (Chalcidoidea: Aphelinidae). Для оценки степени выраженности связи с конкретным видом тлей тех или иных энтомофагов или их эколого-систематических групп может быть использован показатель их встречаемости в колониях. Ранее проведенные нами исследования продемонстрировали, что существенное влияние на структуру складывающихся группировок афидофагов может оказывать фактор локализации агрегаций на определенных частях растения-хозяина. Очевидно, еще более значительные структурные различия должны иметь место для сообществ энтомофагов двудомных видов тлей на первичных и вторичных хозяевах. В качестве модельного для исследований был выбран один из фоновых в условиях Беларуси видов мигрирующих тлей – опыленная сливовая (сливово-тростниковая) тля (Hyalopterus pruni (Geoffr.)). Первичным хозяевами этого фитофага являются слива, алыча и другие представители рода Prunus Mill., вторичным – тростник обыкновенный (Phragmites australis (Can.) Trin. ex Steud.). Проведенные исследования показали, что при общем уровне встречаемости в колониях H. pruni хищников и мумий паразитоидов 26,20 % на первичных растениях-хозяевах они присутствовали в 21,23 % колоний, на вторичном – в 31,59 %. Общая встречаемость хищников в колониях H. pruni составляла 20,60 %. Уровень их встречаемости на Prunus spp. и Ph. australis был близок (20,42 % и 20,79 %, соответственно), а состав представленных эколого-систематических групп афидофагов почти идентичен (в колониях на косточковых регистрировались хищные жуки-щелкуны Prosternon tesselatum (L.), период лета имаго этого вида обычно завершается ко времени формирования устойчивых гемипопуляций опыленной сливовой тли на тростнике). Однако уровень встречаемости представителей отдельных групп энтомофагов в колониях H. pruni на первичных и вторичном хозяевах в значительной степени различался. На тростнике встречаемость хищных клещей в колониях была более чем в 10 раз выше, чем на косточковых (4,52 % и 0,37 % соответственно). На последних отмечались типичные растениеобитающие клещи (Anistidae и прочие), тогда как для тростника были весьма характерны краснотелковые клещи. Напротив, встречаемость хризопид (Neuroptera: Chrysopidae) на первичных хозяевах (0,59 %) более чем в 7 раз превышала таковую на вторичном (0,08 %). Встречаемость хищных личинок мух-серебрянок (Diptera: Chamaemyiidae) и комаров-галлиц (Diptera: Cecidomyiidae) на Prunus spp. (6,08 % и 9,00 %) была почти вдвое выше, чем на Ph. australis (3,41 % и 6,90 % соответственно). Примерно одинаковой (около 0,40 %) оказалась встречаемость в колониях хищных клопов-антокорид (Hemiptera: Anthocoridae). При близком уровне встречаемости кокцинеллид (Coleoptera: Coccinellidae) на косточковых и тростнике (1,61 % и 1,83 %, соответственно) в первом случае среди них абсолютно доминировала дендрофильная Adalia bipunctata (L.), тогда как на тростнике ее замещали гигрофильные Hippodamia tredecimpunctata (L.) и Anisosticta novemdecimpunctata (L.), а также более характерная для песчаных участков Coccinella quinquepunctata L. Таким образом можно заключить, что структура сообществ маломобильных энтомофагов мигрирующих тлей на первичных и вторичных растениях-хозяевах может существенно различаться.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 83-85.

О.В. Мирзак, В.В. Бригадиренко
Днепропетровский национальный университет, Днепропетровск, Украина

Почвенная мезофауна является неотъемлемой частью как природных, так и городских экосистем. Почвенные беспозвоночные достаточно чувствительны к механическим и физико-химическим нарушениям почвы и поэтому представляют один из динамичных и наиболее нарушаемых компонентов урбоэкосистемы. Оценка роли животных в функционировании эдафотопов возможна при проведении специальных исследований состава, обилия и жизнедеятельности животного населения. Кроме того, животных можно использовать в системах мониторинга городских почв в качестве высокочувствительных индикаторов химического и механического состава урбаноземов (Стриганова, 1997).

Исследования по изучению особенностей почвенной фауны степных урбоэкосистем проводились нами на территории г. Днепропетровска. Было выбрано 7 пробных площадей, которые наиболее полно отображают распространенные экосистемы города. Отлов производился с помощью почвенных ловушек Барбера и ручной разборки почвенных проб.

В разных типах городских экосистем общее обилие почвенных беспозвоночных варьирует в широких пределах (табл. 1). Как и следовало ожидать выше численность беспозвоночных на участках с достаточно выраженным подстилочным горизонтом (103-М, 302-М). Максимальное количество видов и их разнообразие отмечено в экотонных условиях, аналогичных опушкам естественных степных лесов, которые на территории города получили широкое распространение в виде парков с аллеями, разреженных посадок деревьев и др. (601-М, 104-М,
302-М).

Таблица 1.

Основные характеристики мезофауны урбоэкосистем г. Днепропетровска

В составе мезофауны преобладают те же виды, что и в природных экосистемах: пауки, жужелицы, муравьи, стафилины. В гумусовом горизонте доминируют дождевые черви, личинки жуков. Но вместе с тем городские почвы имеют и свои специфические комплексы беспозвоночных. Они обеднены по разнообразию групп и видов, но включают функциональные группировки, способные поддерживать почвенную структуру и регулировать баланс фитофагов и их кормовых растений.

Основными факторами, вызывающими деградацию биотических почвенных сообществ в городе являются: загрязнение почвы промышленными и бытовыми отходами; иссушение гумусового горизонта; механическое уничтожение животных транспортом и пешеходами; источники ночного освещения; отсутствие микроклиматических условий, характерных для среды обитания каждого конкретного вида. Для отдельных видов беспозвоночных лимитирующими являются специфические факторы.

Таким образом, трансформация мезофауны в городских условиях является результатом изменения всей среды обитания. Опосредованное воздействие человека (через трансформацию эдафотопа, климатопа, фито-, зоо- и микробоценоза) более выражено, чем прямое (механическое уничтожение, воздействие химических веществ).

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 82-83.

Т.П. Мариковская, П.А. Есенбекова, В.Л. Казенас
Институт зоологии МОН РК, Алматы, Казахстан

В последние годы предгорья и низкогорья Заилийского Алатау интенсивно застраиваются дачами и осваиваются крестьянскими хозяйствами. Это приводит к значительному обеднению местной фауны полезными насекомыми, в частности жалящими перепончатокрылыми: дикими пчелами-опылителями и осами, истребляющими вредных насекомых. Исправить положение, на наш взгляд, могут меры, направленные на создание благоприятных условий для жизни этих насекомых.
Замечено, что эти насекомые почти повсюду испытывают значительную нехватку мест для своего гнездования. Помочь им можно, устраивая искусственные гнездовья.
В 1998-2001 гг. нами проведены эксперименты по привлечению жалящих перепончатокрылых к приманочным гнездовьям.
Эти гнездовья изготавливались из связанных в пучки по 20-30 штук полых стеблей растений (тростника, цикория, конопли, зонтичных) или стеблей растений, имеющих мягкую сердцевину (малины, лопуха, конского щавеля, полыни, тапинамбура и др.) длиной 20-25 см или из напиленных деревянных чурбаков с насверленными в них с помощью электродрели трубчатыми полостями (каналами) различного диаметра (от 2 до 10 мм). В стеблях с мягкой сердцевиной проделывались (протыкались) с помощью стальных стержней и прямых кусков упругой проволоки каналы различного диаметра.
Часть гнездовий изготавливалась из пустых, достаточно глубоких консервных банок и других емкостей, наполненных влажной уплотненной глиной, в которой перед окончательным высыханием проделывались стальной проволокой диаметром от 2 до 10 мм трубчатые полости длиной до 10 см.
Гнездовья размещались на приусадебных и дачных участках, прикреплялись к стенам домов и различных хозяйственных построек (с наружной стороны) на высоте от 0,5 до 2,5-3 м от земли, как правило, в местах, защищенных от попадания дождя и прямых солнечных лучей (преимущественно под козырьком крыши).
Как показали результаты опытов, многие осы и пчелы охотно заселяют эти гнездовья. Среди них наиболее многочисленны роющие осы Psenulus laevis Guss.,
P. lethifer (Shuck.), Passaloecus gracilis (Curtis), P. borealis Dahlb., P. corniger Dahlb., Trypoxylon medium Beaum., T. clavicerum Lep. et Serv., T. kolazyi Kohl, Stigmus solskyi A.Mor., осы-эвменииды Odynerus (Symmorphus) murarius L., одиночные пчелиные Eriades truncorum L., Hoplitis (Tridentosmia) tridentata Duff. et Perr., Lithurgus fuscipennis Lep., Megachile centuncularis L., M. lapponica Thorns., Megachile sp. aff. argentata F., O. cornuta Latr., O. coerulescens L., O. leucogastra F. Мог., O. jagnobensis F. Мог., O. parvula Duff. et Perr. , O. rufa L., Prosopis arenarius F. Мог.,
P. turanica F.Мог.
Встречаются также осы Trypoxylon deceptorium Antr., Pemphredon
lugubris (F.), P. inornatus Say., Mimumesa dahlbomi (Wesmael), Polemistus abnormis (Kohl), Crossocerus annulipes (Lep. et Br.), C. dimidiatus (F.), виды родов Ammoplanus, Spilomena, Lestica, Ectemnius, Chalybion, пчелы Xylocopa valga Gerst., Prosopis gibba Saund., P. vulgaris F. Мог., Ceratina cyanea Kirby и др.
Кроме того, в этих гнездовьях находят условия для своего развития многие паразитические перепончатокрылые (Ichneumonidae, Pteromalidae, Encirtidae, Chrysididae и др.), что с позиции сохранения всего биоразнообразия биогеоценоза можно рассматривать как положительное явление.
Судя по результатам экспериментов, можно дать следующие предварительные рекомендации:
1. Наилучшие результаты дает применение гнездовий, изготовленных из деревянных чурбаков с просверленными каналами, причем предпочтительно использовать трухлявую древесину. Также хорошие результаты получаются при использовании прочных стеблей растений с мягкой сердцевиной: лопуха, конского щавеля и малины.
2. Желательно, чтобы диаметр каналов (полостей) колебался в широких пределах (от 1-2 мм до 1-1,5 см), и тогда население гнездовий будет более разнообразным.
3. Помещать гнездилища рекомендуется на высоте 1-2 м на внешних стенах различных хозяйственных построек, лучше всего под козырьком крыши, чтобы не попадал дождь и прямые солнечные лучи. Можно ориентировать как в вертикальном, так и в горизонтальном направлении.
4. Размещать гнездилища надо ранней весной до начала активности насекомых. (В середине апреля эти гнездовья уже могут заселяться осами и пчелами.).
5. В связи с тем, что на гнездовьях и вблизи них поселяются пауки, желательно периодически убирать (сметать) паутину.
6. На зиму гнездилища можно оставлять на том же месте.
7. С целью обогащения фауны антропогенных биотопов можно аналогичные гнездилища устанавливать в естественных биотопах, не затронутых хозяйственной деятельностью человека, а затем (через 1-2 года) переносить на территорию поселков, дачных массивов и других антропогенных биотопов.
Разведение жалящих перепончатокрылых в искусственных гнездовьях следует рассматривать лишь как один из элементов в системе мер по сохранению и обогащению энтомофауны (и всего биоразнообразия) антропогенных биотопов. Из других мер можно назвать создание источников дополнительного питания, дневных и ночных убежищ, условий для зимовки и т.д.
Изготовление и размещение искусственных гнездовий является одной из доступных форм вовлечения широких слоев населения в решение глобальной проблемы сохранения биоразнообразия на нашей планете.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 80-82.

В.М. Макеева
Московский государственный университет им. М.В.Ломоносова, Москва, Россия
Для сохранения живой природы в современном антропогенном ландшафте необходимо понимание генетических процессов, происходящих в популяциях видов животных под воздействием человека. Это поможет разработать комплексные меры по сохранению биоразнообразия, а следовательно, и устойчивости цепей биогеоценозов, слагающих экосистемы.
Изучение динамики параметров генофонда популяций Кустарниковой улитки Bradybaena fruticum (Mull.) в условиях антропогенного ландшафта Москвы и Подмосковья производилось в ходе 25-летнего эколого-генетического мониторинга. Мониторинг начат в 1975 году и продолжается в настоящее время, охватывает
5 поколений моллюсков, для анализа использовано более 30000 экземпляров вида, изученных по признакам раковины и около 5000 экземпляров, исследованных методом электрофореза белков в полиакриламидном геле. Для анализа использованы частоты полиморфных признаков раковины и генетических маркеров аллелей эстераз.
Как показали наши исследования, в естественных условиях в формировании генетической структуры популяций ведущую роль играет естественный отбор, приводящий к адаптивным сбалансированным соотношениям частот полиморфных признаков, являющихся основой формирования устойчивости популяционной структуры во времени, т.е. в поколениях. (Величина коэффициента селекции (S) по аллелю полосатости составляет 0,190 – 0,862, по частоте аллеля В эстераз – 0,080 – 0,722.) Выявлен процесс перестройки генотипической структуры популяций в течение жизни одного поколения моллюсков (между возрастными группами), что является реальным адаптационным механизмом каждой конкретной изученной популяции к определенным условиям среды в данный момент времени.
В процессе изменения человеком генетической структуры популяций и видов главную роль играет инсуляризация, являющаяся следствием разрушения местообитаний видов. Антропогенная инсуляризация заключается в раздроблении прежде единого генофонда вида на мелкие отдельные изоляты. Антропогенная инсуляризация усиливает естественную скорость преобразования структуры популяций, часто приводя к ее резкому изменению вследствие стохастических процессов (дрейфа генов). Дрейф генов приводит к высокому уровеню гомозиготности изолятов, что фактически прекращает процесс генетической адаптации к меняющимся условиям среды. Это обусловлено тем, что условием адаптации является многообразие генотипов, детерминированное генетическим полиморфизмом. В 40 % изученных популяций нами обнаружена высокая степень гомозиготности по изученным локусам: по признакам раковины она составляет 90%, по локусу эстераз — 100 %. Большая часть этих популяций расположена в парках г.Москвы.
Таким образом, противоестественность условий городских ландшафтов состоит в том, что популяции вследствие резкого уменьшения генетического разнообразия лишены возможности реализовать свой адаптивный потенциал и неизбежно обречены на вымирание. В условиях антропогенного ландшафта Москвы неустойчивость таких мелких изолятов еще более усиливается в связи с нестабильностью условий существования. Это позволяет сделать неутешительный прогноз судьбы популяций Bradybaena fruticum на территории парков г. Москвы и антропогенного ландшафта Подмосковья, а также эктраполировать полученные данные на весь комплекс беспозвоночных животных как компонента деградирующих экосистем городских ландшафтов в целом.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 79-80.