УДК 574.4:631.468

Ю. Б. Смирнов

Днепропетровский национальный университет им. Олеся Гончара, Днепропетровск, Украина

SOIL MESOFAUNA OF RIVERSIDE BIOTOPES OF SOME
DNIEPER RIVER TRIBUTARIES

Y. B. Smirnov

Oles’ Honchar Dnipropetrovs’k National University, Dnipropetrovs’k, Ukraine

В настоящее время известно, что экологическое состояние главной водной артерии Украины – р. Днепр – зависит от степени загрязнения приточной системы. Цель наших исследований – оценить загрязнение почв тяжелыми металлами прибрежных биогеоценозов малых рек, впадающих в черте г. Днепропетровск. На современном этапе развития различных отраслей промышленности в Днепропетровской области не осталось ни одной реки, которая не подвергалась бы антропогенному воздействию. Нами изучены некоторые прибрежные биогеоценозы р. Орель, Самара, Мокрая Сура на всем протяжении русла в границах Днепропетровской области. В задачи исследований входило проведение почвенно-зоологических раскопок с последующим установлением видового состава почвенных беспозвоночных, их численности, биомассы, а также накопление тяжелых металлов в почве и тканях животных.

Исследования показали, что наиболее уязвимыми в плане загрязнения оказались экосистепы открытых ландшафтов. По сравнению с данными предыдущих 15–20 лет уменьшился на 20–36 % видовой состав почвенной мезофауны, что свидетельствует о снижении биологической активности почв. Также выявлены достоверные различия содержания тяжелых металлов у некоторых таксономических групп почвенных беспозвоночных. Наибольшее накопление тяжелых металлов в тканях животных наблюдается у поверхностно обитающих представителей сапрофильного комплекса (дождевые черви, двупарноногие многоножки, мокрицы и др.). Это свидетельствует о загрязнении почв тяжелыми металлами и перенесении элементов в более глубокие горизонты с одной стороны, а с другой – переведении их в металлорганические соединения, которые не будут усвоены растениями.

---

Zoocenosis — 2011
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали VІ Міжнародної наукової конфе­ренції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2011. – С. 215-216.

УДК 595.762.12:502.4(477.63)

В. О. Слинько, О. Є. Пахомов

Дніпропетровський національний університет ім. Олеся Гончара, Дніпропетровськ, Україна

SIGNIFICANCE OF NATURE RESERVATIONS FOR DIVERSITY
|CONSERVATION OF PERIAQUATIC GROUND BEETLES

V. O. Slyn’ko, O. Y. Pakhomov

Oles’ Honchar Dnipropetrovs’k National University, Dnipropetrovs’k, Ukraine

Навколоводні біотопи являють собою мінливі природні утворення. Для багатьох видів, які входять до їх складу, характерна значна лабільність біотопічного розподілу. У цьому розумінні до угруповань живих організмів по берегах водойм застосовують термін «амфіценоз». За О. Л. Бельгардом (1950), амфіценоз – таке рослинне угруповання, в якому відсутня чітка ценотична структура та існують види, що відносяться до різних типів рослинності.

Навколоводні екосистеми степової зони посідають одне з перших місць за чисельністю та кількістю видів турунів (Carabidae). У цій зоні бореальні та неморальні види, що проникають із півночі, існують у комплексі з південними фауністичними елементами та таксонами, характерними для засолених ґрунтів. Таким чином, навколоводні комплекси турунів являють собою важливі інтразональні угруповання для степової зони, що потребують охоронних заходів.

Туруни гігрофільних біотопів характеризуються значною рухливістю, обумовленою мінливістю умов існування (контур берегової лінії, чисельність об’єктів живлення тощо). Крилаті форми поліморфних видів у таких умовах мають перевагу порівняно з безкрилими. Тому для збереження та відновлення різноманіття цієї групи безхребетних, якій притаманні міграції, необхідне створення цілісної мережі природно-заповідних територій по берегах водойм.

Починаючи з 2004 року фахівцями Дніпропетровського національного університету ім. Олеся Гончара ведеться розробка проектів створення нових природно-заповідних територій. За цей час підготовлено проекти, якими майже повністю сформовано екологічну мережу у п’яти адміністративних районах області (Павлоградському, Юр’ївському, Васильківському, Покровському та Межівському), що дало змогу збільшити площу природно-заповідного фонду Дніпропетровської області у 2,5 раза. У 2008 році розроблено проекти створення 24 ландшафтних заказників місцевого значення на території чотирьох адміністративних районів Дніпропетровської області (Васильківському, Покровському, Межівському та Юр’ївському).

До складу екологічної мережі Дніпропетровської області входять території навколоводних екосистем басейну р. Самара – природні місця існування гігрофільних комплексів турунів (Carabidae). За проектами ландшафтних заказників площа цих територій у Павлоградському районі складає 16455,4 га, у Покровському – 7478,4, у Межівському – 4596,4, у Васильківському – 708,5 га, у Юр’ївському – 767,0 га (табл.).

 

Таблиця. Нові об’єкти природно-заповідного фонду басейну р. Самара

 

Для збереження та відновлення різноманіття карабідофауни гігрофільних біотопів необхідне подальше включення у природно-заповідний фонд навколоводних амфіценозів басейну р. Самара та інших водойм.

---

Zoocenosis — 2011
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали VІ Міжнародної наукової конфе­ренції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2011. – С. 214-215.

УДК 595.762.12(477.63)

В. О. Слинько

Дніпропетровський національний університет ім. Олеся Гончара, Дніпропетровськ, Україна

HYGROPREFERENDUM OF BEMBIDION VARIUM
(CARABIDAE, COLEOPTERA) IN MODEL CONDITIONS

V. O. Slyn’ko

Oles’ Honchar Dnipropetrovs’k National University, Dnipropetrovs’k, Ukraine

Найважливіші фактори навколишнього середовища, які значно впливають на життя та поведінку комах, – температура та зволоження. Найчастіше при вивченні відношення комах до цих факторів використовують лабораторний метод. Зручно вивчати ці два факти одночасно на одній виборці тварин. Але при вивченні зволоження небажано змінювати температуру від оптимуму як в один, так і в інший бік. Термо- та гігропреферендум – це експериментально визначені температура та зволоження середовища, оптимальні для життєдіяльності організму. У більшості випадків середнє значення префрендуму, яке визначене в лабораторії, співпадає або наближене до умов природного біотопу.

Нині накопичена достатньо велика кількість робіт про термо- та гігропреферен­думи деяких груп комах. Серед представників Coleoptera оптимальна температура та зволоження вивчені для двох масових груп Carabidae (Lindroth, 1949; Ликвентов, 1949, 1960; Thiele, Lehman, 1967; Россолимо, 1994; Россолимо, Рыбалов, 1994) і Staphylinidae (Lipkow, 1966; Тихомиров, Тихомирова, 1972; Тихомирова, 1973; Россолимо, Рыбалов, 1979), а також існують роботи щодо інших груп безхребетних.

Лабораторні дослідження гігропреферендуму проведені на масовому виді навколоводних біотопів Вembidion varium (Oliver, 1795) (Carabidae, Coleoptera) у червні 2010 р. На основі принципів кільцевого садка та вимірювання оптимуму спокою побудована методика та прибор для визначення гігропреферендуму підстилкових безхребетних (Szujecki, 1965; Lipkow, 1966). Нині існує велика кількість модифікацій даного прибору. В експерименті використовували скляний ящик, градієнт зволоження субстрату в якому складав 10–100 %. Постійно підтримували температуру у межах +26…+27 ºС. Комах випускали в області середнього значення зволоження. Для визначення гігропрефе­рендуму використовували датчики-реєстратори температури та зволоження DS 1923.

В експерименті проведено 125 вимірювань зволоження для В. varium. У природних умовах даний вид масово зустрічається в ультрагігрофільних біотопах і рідко – у гігрофільних. Наші експериментальні роботи підтвердили ці дані. Можна було припустити, що всі дослідні жуки нададуть перевагу зоні з 99–100 % зволоженням субстрату. Дійсно, більшість екземплярів скупчувалась у зоні зі зволоженням 90,7–100,0 %. Але деякі з них зустрічались і в місцях зі зволоженням 30, 50, 75 %, це можна вважати випадковим розподілом. Мінімальне значення зволоження – 32,2 %, максимальне – 100,0 %, оптимальне – 90–99 %. Більше 90 екземплярів із 125 надає перевагу зволоженню 97–99 %. Гігропреферендум можна вважати показником адаптації виду до умов зволоження навколишнього середовища. Цю інформацію можна використовувати для зоологічної діагностики режимних характеристик ґрунтових умов.

---

Zoocenosis — 2011
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали VІ Міжнародної наукової конфе­ренції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2011. – С. 213-214.

УДК 595.423:502.4(477.63)

С. В. Саланжій

Дніпропетровський національний університет ім. Олеся Гончара, Дніпропетровськ, Україна

ORIBATID MITES OF FOREST ECOSYSTEMS
IN THE DNIPROVSKO-ORILSKY NATURE RESERVE

S. V. Salanzhiy

Oles’ Honchar Dnipropetrovs’k National University, Dnipropetrovs’k, Ukraine

Місцями перебування орибатидних кліщів слугує ґрунт, лісова підстилка, дерева (дупла), мох і лишайники, гнізда птахів і нори гризунів (Криволуцкий, 1995). У біогеоценозах кліщі живляться рослинними рештками, спорами та гіфами грибів, водоростями. Серед орибатид відома також копрофагія (Буланова-Захваткина, 1967).

Орибатидні кліщі зустрічаються в усіх типах ґрунтів, але переважно у вологих і затінених місцях. Більша кількість орибатид спостерігається в лісових ґрунтах, ніж на пасовищах і орних ділянках. О. Я. Башкірова (1958), яка вивчала фауну орибатид степової зони, відмітила її багатство у байрачних лісах і сильне збіднення у степу. За даними О. М. Буланової-Захваткиної (1967) хвойні ліси бідніші у видовому відношенні порівняно з листяними. Пояснюються такі дані характером підстилки: листяна підстилка сприятливіша для орибатид через наявність ширшого спектру трофічних субстратів. Процеси гуміфікації в ній ідуть швидше, ніж у підстилці із хвої. Переважання орибатидних кліщів у байрачних лісах над заплавними луками та степами Дніпропетровщини відмічено також у роботах М. М. Ярошенка (1980, 2000).

Наші дослідження проведені восени 2010 року на території природного заповідника «Дніпровсько-Орільський», розміщеного у заплаві середньої течії р. Дніпро, у південно-східній частині Петриківського району і, частково, у Дніпропетровському районі. Площа заповідника – 3766 га. До території заповідника входить акваторія Дніпра шириною 50 м. Землі заповідника – реліктові останки дніпровських плавнів із системою боліт, озер, стариць, піщаних терас. На території заповідника відмічено 34 різновиди ґрунтів, серед яких переважають дернові, заплавно-лучні, лучно-болотні та болотні ґрунти. Флора заповідника представлена 731 видом судинних рослин. Із них до Червоної книги України занесені 11 видів, до Європейського червоного списку – 3 види. У межах заповідника охороняються також 64 види рослин, віднесені до рідкісних видів Дніпропетровської області (Антонец, 1998). На території переважають дубово-кленові ліси. Незначну площу займають ліси з верби білої, тополі білої, сосни звичайної та вільхи чорної.

У п’яти різних біотопах заповідника відбирали ґрунт об’ємом 250 см³ у десяти­разовій повторності. Обробку матеріалу проводили за загальноприйнятою методикою О. М. Буланової-Захваткиної (1967). У результаті зібрано 50 проб із яких вилучено 383 екз. орибатидних кліщів, 88 екз. коллембол, 217 екз. гамазових кліщів.

Максимальна чисельність орибатидних кліщів спостерігалась у ґрунтах чорно­кленової діброви (7400 екз./м²), мінімальна – на заплавних луках (1040 екз./м²). У ґрунтах молодих соснових насаджень щільність орибатид складала 1200 екз./м², у ґрунтах природних насаджень тополі білої – 3680 екз./м², у багаторічних соснових насадженнях – 1920 екз./м².

Найсприятливіші умови для існування орибатидних кліщів сформовані у природних ландшафтах чорнокленової діброви порівняно із заплавними луками та хвойними лісами, що підтверджує результати попередніх досліджень. Отриманні дані необхідно враховувати при дослідженні орибатидних кліщів у ґрунтах техногенних ландшафтів із подібним рослинним покривом.

---

Zoocenosis — 2011
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали VІ Міжнародної наукової конфе­ренції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2011. – С. 211-212.

УДК 595.762.12(477.62)

Е. Ю. Савченко

Донецкий национальный университет, Донецк, Украина, katrinsavchenko@mail.ru

SPECTRA OF VITAL FORMS OF CARABID BEETLES (COLEOPTERA,
CARABIDAE) OF DONETS MOUNTAIN RIDGE AGROCOENOSES

K. Y. Savchenko

Donetsk National University, Donetsk, Ukraine

Жужелицы как одно из самых крупных и экологически разнообразных семейств отряда жесткокрылых насекомых могут служить хорошим модельным объектом для изучения изменений в экосистемах под воздействием антропогенных факторов. Работами И. Х. Шаровой (1974, 1981, 1982) продемонстрирована возможность использования спектра жизненных форм жужелиц в роли индикатора почвенно-растительных условий.

В качестве стационаров нами выбраны антропогенно трансформированные участки, расположенные на Донецком кряже: бывший агроценоз (залежь), поля пропашных и непропашных однолетних культур (кукуруза, подсолнечник, ячмень, пшеница), посевы многолетних трав (эспарцет) и лесополоса. Отлов имаго проводили в мае, июле, сентябре 2007–2008 гг. при помощи ловушек Барбера.

В результате исследований отловлено около 8 тысяч жужелиц, принадлежащих к 70 видам 28 родов. Основу комплекса Carabidae на всех исследованных агроценозах составляли Calathus distinguendus Chaudoir, 1846, C. halensis (Schaller, 1783), Zabrus tenebrioides (Goeze, 1777), Harpalus calceatus (Duftschmid, 1812), H. rufipes (De Geer, 1774), H. griseus (Panzer, 1797), H. smaragdinus (Duftschmid, 1812), Poecilus cupreus (Linnaeus, 1758), P. sericeus (Fischer von Waldheim, 1823), виды рода Microlestes Schmidt-Gobel, 1846. Рассматривая спектры жизненных форм, можно отметить, что жужелицы исследованных агроценозов Донецкого кряжа относятся к 2 классам, 5 подклассам и 12 группам жизненных форм. Для всех стационаров характерно преобладание представителей класса миксофитофаги и только на посевах многолетних трав доминируют представители класса зоофаги, доля которых на данном участке составляет 75 %.

Виды жужелиц из класса миксофитофаги на исследованных стационарах принадлежат к двум подклассам и трем группам жизненных форм. Практически на всех агроценозах по обилию доминировал подкласс стратохортобионтов (исключительно за счет большой численности Harpalus rufipes), а по видовому обилию – подкласс геохортобионтов. В то же время залежь характеризуется снижением доли стратохортобионтов и увеличением доли геохортобионтов (43 %).

Что касается класса зоофаги, то он представлен 3 подклассами и 9 группами жизненных форм. На всех исследованных стационарах основу комплекса зоофагов составлял подкласс стратобионтов. Самой многочисленной группой подкласса, доминирующей на всех исследованных агроценозах, являлись подстилочно-трещинные стратобионты (от 5 % в лесополосе до 19 % на залежи). Напротив, доля поверхностно-подстилочных форм не превышала 4 %. Значительное доминирование подстилочно-почвенных стратобионтов характерно для посевов многолетних трав (44 %). Численное и видовое разнообразие подклассов эпигеобиос и геобиос было невелико. Группа эпигеобионтов ходящих крупных (виды рода Carabus Linnaeus, 1758) была достаточно многочисленной только в лесополосе и на посевах многолетних трав. На полях пропашных и непропашных культур доля представителей данной группы не превышала 2 %.

Таким образом, для большинства рассматриваемых агроценозов характерно преобладание представителей класса миксофитофаги и практически полное отсутствие крупных видов из класса зоофаги. Посевы многолетних трав, напротив, характеризуются высоким видовым и численным обилием зоофагов, достаточно высокой удельной долей представителей рода Carabus. Это, вероятно, можно объяснить почвенно-гидрологическими условиями, режимом обработки почвы и особенностями возделываемой культуры.

---

Zoocenosis — 2011
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали VІ Міжнародної наукової конфе­ренції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2011. – С. 210-211.

/i

УДК 594.34(477.4)

К. М. Рибка

Інститут екології Карпат НАН України, Львів, Україна, katja-rybka0@rambler.ru

SPECIES COMPOSITION AND PHYTOCENOTIC ASSOCIATION
OF TERRESTRIAL MOLLUSCS OF SMALL POLESYE

K. М. Rybka

Institute of Ecology of the Carpathians NAS of Ukraine, Lviv, Ukraine

Згідно з фізико-географічним районуванням України, територія досліджень знаходиться у межах південно-західної частини Східноєвропейської рівнини, Західноукраїнської провінції зони лісостепу, в області Малого Полісся (Маринич та ін., 1982). Місто Червоноград та його околиці (с. Добрячин, Бендюга, Борове) знаходяться у Ратнянському геоморфологічному районі, який займає центральну та північно-західну частину Малого Полісся. Північну границю району утворює р. Солокія, а південну – Розточчя та Грядове Побужжя. Ландшафт цього природного району типово поліський, панують рівнинні слабко дреновані місцевості з дерново-підзолистими та лучно-болотними ґрунтами. Сосново-дубові та соснові ліси займають понад 25 % усіх угідь району, а місцевості з лучними, лучно-болотними та болотними ґрунтами та торфовищами поширюються майже на 45 % його площі (Геренчук, 1968).

Збір матеріалу проводили у різних типах біотопів. Класифікація типів рослинності основана на роботі «Географія рослинного покриву України» (Шеляг-Сосонко та ін., 1982), «Современная наука о растительности» (Миркин, Наумова, Соломещ, 2001). Матеріал збирали за стандартними методиками (Лихарев, Раммельмеєр, 1952; Лихарев, Виктор, 1980), досліджували типові для молюсків стації: підстилка, мертва деревина, трав’яний ярус, а в антропогенних ландшафтах – будівельні матеріали, різноманітні забудови. Матеріал для роботи – збори молюсків на дослідних ділянках, які репрезентують умовно-корінні, мішані ліси та післялісові луки (суходільні, заплавні) та антропогенні трансформовані території (урбоценози). Для порівняння видового складу наземних молюсків у різних типах біотопів проводили кластерний аналіз із використанням програми PAST v. 179. Дендрограму будували методом парного порівняння (paired group) із використанням індексу Чекановського-Серенсена (Dice).

Враховуючи сучасний стан рослинності, її історичні зміни, а також особливості наземних малакокомплексів досліджені біотопи поділено на наступні групи:

1) угруповання сильно збитих вологих пасовищ із домінуванням низькорослих трав (с. Бендюга, Добрячин, Борове);

2) вологі післялісові луки (с. Бендюга, Борове);

3) широколистяні листопадні ліси;

4) дрібнолистяні ліси;

5) хвойні ліси;

6) рослинність полів однорічних культур або багаторічних трав (с. Добрячин, Бендюга);

7) природні та антропогенні нітрофільні угруповання рослин затінених місць і окраїн у лісопарках, скверах, уздовж струмків.

На дослідженій території зареєстровано 27 видів наземних молюсків: Vallonia pulchella Müller, 1774, Cochlicopa lubrica Müler, 1774, Lacinaria plicata Draparnaud, 1801, Helix pomatia Linnaeus, 1758, Trichia husispida Linnaeus, 1758, Eoumphalia strigella Draparnaud, 1801, Bradybaena fruticum Müller, 1774, Limax maximus Linnaeus, 1758, Arion subfuscus Draparnaud, 1801, A. fasciatus (Nilss.), Pseudotrichia rubiginosa (A. Schm.), Nesovitrea hammonis (Ström), Pupilla muscorum Linnaeus, 1758, Chondrula trіdens Müller. 1774, Cepea vindobonensis Ferussac, 1821, C. hortensis Müller, 1774, Helix lutescens Rössmassler, Helicopsis striata, Helicella candicans Pfeifer, 1774, Monacha carthusiana Müller, 1774, Succinea putris Linnaeus, 1758, Zonitoides nitidus Müller, 1774, Oxyloma elegans Risso, 1826, O.sarsii Esmark, 1886, Deroceras leave Müller, 1774.

Кластерний аналіз із використанням індексу фауністичної подібності Чекановського-Серенсена показав найбільшу подібність видового складу наземних молюсків у агрофітоценозах і садах, парках, скверах і заплавних луках (0,82). Тут спостерігається збільшення різноманіття наземних молюсків за рахунок синантропних (Pseudotrichia rubiginosa, Cepea hortensis, Vallonia pulchella) та еврибіонтних видів (Arion fasciatus, Cochlicopa lubrica). У другий кластер входять широколистяні ліси та дрібнолистяні ліси, сформовані березою, осикою, акацією, які виникли на місці широколистяних лісів або осушених лук (0,75). Основа формування малакофауни дрібнолистяних лісів – угруповання широколистяних лісів. Малакофауна представлена мезофільними (Helix pomatia), психрофільними (Succinea putris, Pseudotrichia rubiginosa) та ксеромезо­фільними (Helix lutescens) видами. У третій кластер входять хвойні ліси та суходільні луки (0,51). Видовий склад молюсків суходільних лук і хвойних лісів характеризується найменшою кількістю видів порівняно з іншими біотопами. Це пов’язано з відсутністю вологолюбних і присутністю ксерофільних видів.

Таким чином, на обстеженій території виявлено 27 видів наземних молюсків. Дослідження молюсків за типом рослинності показали, що найбагатшим видовим складом характеризуються агрофітоценози та узлісся, лісопарки, сквери. Кластерний аналіз показав найбільшу подібність видового складу наземних молюсків у агрофітоценозах і лісопарках, узліссях, скверах, а також на вологих заплавних луках.

---

Zoocenosis — 2011
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали VІ Міжнародної наукової конфе­ренції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2011. – С. 208-210.

УДК 595.771(477.75)

В. Н. Разумейко, А. В. Ивашов

Таврический национальный университет им. В. И. Вернадского,
Симферополь, Украина, razumeiko@gmail.com

USE OF GEOGRAPHIC INFORMATIONAL TECHNOLOGIES
IN THE STUDY OF BLOOD-SUCKING MOSQUITOES OF THE CRIMEA

V. N. Razumeiko, A. V. Ivashov

Vernadsky Taurida National University, Simferopol’, Ukraine

Крымский полуостров представляет собой систему сложных полизональных биогеоценозов с уникальными природными комплексами, где многие виды кровососущих комаров занимают свою экологическую нишу. В пределах каждого из биогеоценозов сформированы животные комплексы, которые являются непосредственными переносчиками природно-очаговых инфекций, в том числе и арбовирусных. Возбудителем инфекции малярии в Крыму, как известно, является Plasmodium falciparum, основным хранителем и переносчиком – комары комплекса Anopheles maculipennis, прокормителем комаров и резервуаром для инфекции – человек.

ГИС-технологии позволяют интегрировать обширные массивы пространственно-координационной информации о природно-очаговых биоценозах, при этом проводить анализ отдельных показателей по любой комбинации признаков.

При изучении природных очагов малярии в Крыму и оценке их потенциала определены границы зоны обитания комплекса Anopheles и выявлены закономерности его пространственного распределения. Электронные базы данных при помощи программы ArcView GIS 3.2 переведены в информационные слои-карты. Путем наслоения друг на друга, в базу были занесены базовые карты «Границы Крымского полуострова» и «Административные районы Крыма», на которые нанесены точки сбора малярийных комаров в Крыму, а затем слой с местами обнаружения A. maculipennis. Как показал анализ полученной информации, комары комплекса A. maculipennis отмечаются на всей территории полуострова, кроме Тарханкутской возвышенности. При этом A. m. atroparvus занимают гидроморфные низменности северного Крыма, A. m. messeae – центральную степную зону, a A. m. maculipennis – горнолесную и южнобережную зону.

В дополнение к этому заложен новый слой информации, где содержалась информация о плотности малярийных комаров исходя из количества A. maculipennis в каждой из точек за последние 10 лет наблюдений. Визуализация многолетних данных показала крайнюю неравномерность распределения малярийных комаров с образованием локальных очагов повышенной плотности. В первую очередь, такая картина наблюдается на гидроморфных низменностях Ленинского, Нижнегорского, Красноперекопского и Раздольненского районов, в Симферополе и его окрестностях, а также в ряде населенных пунктов Южного берега Крыма. Во многих населенных пунктах обнаружилась низкая плотность малярийных комаров, связанная с нехваткой либо полным отсутствием временных водоемов, причем, ежегодно. Следовательно, такие локальности не поддерживают природные очаги малярии в Крыму.

Слои данных по особенностям рельефа и климата помогли более полно определить закономерности распределения малярийных комаров по территории Крыма. При наложении информации о количестве солнечных дней в Крыму в каждом из регионов Крыма, получили разную картину. В северной части Крыма, где плотность малярийных комаров наиболее высока, отмечено малое количество солнечных дней, необходимых для успешного развития малярийного плазмодия в организме малярийного комара (не менее 25 дней). На Южном берегу Крыма количество солнечных дней достаточно для развития малярийного плазмодия, однако плотность малярийных комаров низкая, что связано с отсутствием достаточного количества водоемов для их успешного выплода. Для получения прогностических материалов по заболеваемости малярией людьми был создан картографический слой по экологии и эпизоотологии административных районов в рекреационных зонах полуострова. Исходя из полученных данных картосхем, стало ясно, что заболеваемость малярией носит преимущественно спорадический характер и распределение случаев заболеваемости по территории Крыма крайне неравномерно. Однако при этом наблюдается умеренная корреляционная связь между плотностью комаров в местах их массового выплода и случаями заболевания малярией. Вместе с тем, по данным Республиканской СЭС, большинство случаев малярии в Крыму отмечены у солдат-миротворцев и в портовых городах, куда прибывают люди из маляриогенно опасных регионов других стран.

В целом в Крыму можно выделить три эпидемиологически опасных района: 1) богатый рисовыми полями регион Северного Крыма (Красноперекопский район), 2) предгорно-среднегорная часть Крыма (Симферополь и густозаселенный Симферопольский район), 3) Южный берег Крыма с большим количеством транспортных путей и огромным наплывом отдыхающих. Отдельной локальностью также можно считать и Восточный Крым, включающий город-порт Керчь, являющийся важным международным грузовым транспортным узлом.

Таким образом, использование ГИС-технологий позволило оконтурить границы очагов, выделить эталонные территории как с низкой, так и с высокой частотой заболевании малярией, и создало объективные предпосылки для их мониторинга.

---

Zoocenosis — 2011
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали VІ Міжнародної наукової конфе­ренції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2011. – С. 207-208.

УДК 595.79:591.5

Е. П. Прибылова

Рязанский государственный университет им. С. А. Есенина, Рязань, Россия

SUPPLEMENT TO THE OPTIMAL FORAGING THEORY OF APOIDEA

E. P. Pribylova

S. A. Esenin Ryazan State University, Ryazan, Russia

Фуражировочное поведение – образ жизни животного (хищника, фитофага, собирателя нектара и пр.) с целью максимизации отношения получаемой с пищей энергии к энергии, затрачиваемой на добывание корма (Heinrich, Raven, 1972). Развитие теории оптимального фуражирования началось с работ Эмлена (Em1en, 1966, 1968), Макартура и Пианки (MacArthur, Pianka, 1966), Шенера (Schoener, 1969).

Теория оптимального фуражировочного поведения пчел имеет приложения ко всем основным категориям фуражировочного поведения (Радченко, Песенко, 1994): 1) диета (выбор типов объектов питания и их соотношение), 2) выбор пятна (пространственное размещение по объектам питания при их непрерывной встречаемости), 3) правило покидания пятна (зависимость поведения от исчерпаемости ресурсов), 4) передвижение между объектами питания и их скоплениями, 5) связь указанных элементов фуражировочного поведения с наличием «центрального участка» (например, участка, где расположено гнездо).

На основании наблюдений за поведением медоносных пчел в 2007–2009 гг. основные положения теории оптимального фуражирования предлагаем дополнить: «покидание пятна» заменить на «способ принятия пыльцы и покидание пятна»; «передвижение между объектами питания и их скоплениями» расширить по критериям «интенсивность питания», «взаимодействие фуражира с цветком», «положение фуражира при посадке на цветок», «стратегии взаимодействия фуражира с цветком», «особенности взятия пищи». Фуражировочное поведение медоносных и одиночных пчел, а также шмелей на цветках энтомофильных растений мы представляем следующими фуражировочными приемами. Способ принятия пыльцы:

–            насекомые получают пыльцу только на голову или часть спинки и голову;

–            насекомые получают пыльцу только на спинку;

–            насекомые-опылители получают пыльцу с брюшной стороны;

–            диффузное (насекомое сплошь покрывается пыльцой);

–            насекомое целенаправленно трется о пыльники определенной частью тела, которую потом очищает;

–            насекомые получают пыльцу на ножки;

–            не касается пыльников или касание случайно.

Интенсивность питания определяется следующими факторами:

–            тщательной проверкой цветков на соцветии;

–            проверкой цветков на соцветии до первого цветка без нектара.

Положение фуражира при посадке на цветок может быть следующим:

–            присаживается на цветок, головой в направлении открытой части венчика;

–            садится на тот цветок, в котором в настоящее время кормится;

–            при питании на соцветии садится на несколько цветков;

–            при питании садится и на цветок и на вегетативные части растения;

–            садясь на цветок (соцветие) под собственной тяжестью, насекомое опускается и повисает в воздухе спиной вниз;

–            садясь на цветок под собственной тяжестью насекомое, повисает вниз спиной с упором на землю или вегетативные части растений;

–            насекомое садится на отгиб трубчатых, воронковидных или колокольчатых цветков, нижнюю губу венчика зигоморфных цветков или лодочку и весла цветков бобовых растений;

–            пчелы вползают в цветок;

–            пчелы приземляются на центральную колонку из тычинок или используют ее для передвижения внутри цветка;

–            присаживаются на цветок головой к прокусу;

–            насекомое садится на тычиночную нить или пестик;

–            присаживаются на отгиб лепестков трубчатых цветков, едят пыльник, не пробираясь к нектару в основании пестика;

–            садятся на пять сросшихся пыльников в цветках сложноцветных;

–            присаживаются на отгиб лепестков колокольчатых цветков и держатся за пестик растений семейства колокольчиковые, либо сидят на пестике целиком;

–            используют пестик растений семейства колокольчиковые для передвижения по кругу внутри цветка.

Стратегия взаимодействия фуражира с цветком:

–            питание на цветке;

–            вскрытие цветка запрограммированным растением способом;

–            питание, используя цветки, вскрытые воровским способом другими фуражирами той же группы;

–            питание, используя цветки, вскрытые воровским способом другими фуражирами иной группы;

–            питание пыльцой, задержанной волосками на наружной поверхности рылец растений семейства колокольчиковые.

Особенности взятия пищи:

–            насекомое засовывает в цветок только ротовой аппарат;

–            засовывает в цветок ротовой аппарат полностью и часть головы или голову полностью, касаясь пыльников головой;

–            насекомое заползает в цветок (корзинку растений семейства сложноцветных) наполовину своей длины;

–            залезает в цветок полностью; не может свободно передвигаться внутри цветка; положение опылителя в цветке центрическое;

–            залезает в цветок полностью; не может свободно передвигаться внутри цветка; положение опылителя в цветке субцентрическое (совпадает с главной осью цветка);

–            залезает в цветок полностью; не может свободно передвигаться внутри цветка; положение опылителя в цветке нецентрическое (не совпадает с главной осью цветка);

–            полностью находится внутри цветка, свободно перемещается;

–            быстро ползает по соцветию (цветку) не проверяя наличие нектара, обсыпая на себя пыльцу;

–            в цветке ест пыльник, держась за тычиночную нить;

–            специальными движениями обсыпает на себя пыльцу;

–            надкусывает верхнюю губу зигоморфных цветков (например, погремка узколистного, марьянника дубравного) и трется корзиночкой о верхнюю губу цветка;

–            соприкасается ротовым аппаратом только с частью цветка (например, пыльниками).

Диета пчел включает:

–            нектар;

–            пыльцу;

–            нектар и пыльцу.

На основании предложенных дополнений по фуражировочному поведению не толь­ко медоносной, но и диких пчел на цветках энтомофильных растений можно составить кодированную цифровую (в 0 – нет и 1 – есть) схему их поведения для удобства статисти­ческой обработки результатов. Кодированную схему фуражировочного поведения пчел на определенном виде энтомофильного растения можно назвать кормовым методом.

Оптимальная стратегия фуражировочного поведения медоносной пчелы нами оценена по авторской методике (Прибылова, 2008). Изучено 102 кормовых метода, которые Apis mellifera использовала на 71 виде медоносных растений. Фуражиры применяли в основном следующие приемы (доля, %): высокий полет, руководствуется зрением (7,4); направленные перелеты (9,8) или переползание с одного цветка на другой (5,5); оценка ресурсов цветка присев на него (9,0); садится на тот цветок, на котором будет кормится (5,2); питание на цветке (10); на соцветии садится на несколько цветков (4,6); засовывает в цветок только ротовой аппарат (5,5); питается нектаром (4,0) и собирает на себя пыльцу (5,1). Поведение медоносной пчелы крайне разнообразно. Встречаемость каждого из доминирующих приемов поведения медоносной пчелы низка в связи с тем, что исследованы растения, принадлежащие к разным семействам, с разной структурой цветка. На каждом виде энтомофильного растения медоносные пчелы выбирали тот прием, который оказывался наиболее целесообразным. По теории фуражировочного поведения он и был оптимальным. Данные об использовании медоносной пчелой тех или иных кормовых приемов, их сочетании, предпочтительном применении получены впервые.

Дополнения к оптимальной стратегии фуражировочного поведения пчел могут быть положены в основу анализа и обоснования структуры трофической ниши пчел. Теорию оптимального фуражирования Apoidea можно расширять особенностями поведения других насекомых-опылителей.

---

Zoocenosis — 2011
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали VІ Міжнародної наукової конфе­ренції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2011. – С. 204-206.

УДК 595.71:504.55.054:622(477.62)

Ю. Ю. Овчинникова*, Е. В. Старостенко**

*Донецкий национальный университет, Донецк, Украина, springtail@mail.ru
**Донецкий национальный медицинский университет им. М. Горького,
Донецк, Украина, star_ev@newmail.ru

ECOLOGICAL STRUCTURE OF COLLEMBOLAN ON
COAL MINING DUMPS IN DONETSK AND MAKEEVKA

Y. Y. Ovchinnikova*, E. V. Starostenko**

*Donetsk National University, Donetsk, Ukraine
** Gorky Donetsk National Medical University, Donetsk, Ukraine

В настоящее время в связи с постоянно возрастающей степенью антропогенного воздействия на окружающую среду особый интерес представляет проведение комплексных экологических исследований техногенных экотопов, возникающих и меняющихся вследствие проведения горнодобывающих разработок, с целью прогнозирования динамики почвообразовательных процессов, анализа особенностей сукцессионных процессов в техногенно нарушенных биогеоценозах.

Особый интерес представляет исследование почвенных животных на отвалах шахт для использования их в качестве биологических индикаторов степени рекультивации почв. Одной из пионерных групп членистоногих, заселяющих новообразования рельефа, являются ногохвостки (Collembola), играющие важную роль в разложении органических остатков, регуляции деятельности бактериальной и грибной флоры, в особенности на начальных этапах формирования почв на отвалах (Бабенко, 1980). Коллемболы в почвах формируют многовидовые сообщества, отражающие мозаику напочвенных и, в первую очередь, фитоценотических условий (Чернова, Чугунова, 1967). Специфичность группировок коллембол (низкое видовое разнообразие, доминирование эврибионтных видов, преобладающих во многих антропогенно нарушенных сообществах), формирующихся на отвалах, определяется экологическими особенностями пионерных видов (способность к захвату новой территории и быстрому размножению, широкая экологическая пластичность), а также особенностями сукцессионных процессов, протекающих в конкретных условиях и зависящих от ряда факторов.

Цель данной работы – оценить экологическую структуру населения коллембол терриконов г. Донецк и Макеевка. Исследования проводили в мае 2008 года на трех разновозрастных терриконах г. Донецк и Макеевка: отвалы шахт Ганзовка (отвал 1), им. Кучерова (отвал 2) и Червоногвардейская (отвал 3). Отвалы шахт Ганзовка и им. Кучерова являются самозарастающими, отвал шахты Червоногвардейская – рекультивированным. Отвал шахты Ганзовка конусовидной формы, много грубообломочного материала, окружающая растительность антропогенно сформирована. Ориентирован с востока на запад. На отвале верх фронтальной части еще не зарос, окружен растительностью из одновидовых группировок Ambrosia artemisiifolia L. и Persicaria maculate (Rafin.) A. et D. Löve. Отвал шахты Червоногвардейская эксплуатируется с 1895 года, но самая старая хвостовая часть, срезана до высоты 8 м. Частично рекультивирован посадкой Robinia pseudoacacia L. Окружение антропогенное, ориентация – с севера на юг.

Отвал шахты им. Кучерова имеет конусовидную форму, сформирован в 1957 году. Очаги горения породы до настоящего времени не сохранились. Раститель­ные сообщества высокосформированные, двухярусные, а на северном склоне – трехярусные за счет мхов. На северо-восточном склоне, ближе к подножию отмечен участок, плотно поросший злаками. Юго-западный склон от основания до вершин порос Robinia pseudoacacia L. Гумусный слой и подстилка здесь плохо выражены вследствие крутизны склона и сильных эрозионных процессов.

Отбор почвенных образцов производили на различных горизонтах исследуемых отвалов: в основании, на срединных участках склонов (южная и северная экспозиция) и на вершине по общепринятым почвенно-зоологическим методикам (Гиляров, 1965).

Зарегистрировано 25 видов коллембол, относящихся к 12 родам 6 семейств. Наибольшее количество видов отмечено на отвале 3 (20 видов, относящихся к 11 родам 5 семейств). Отвалы 1 и 2 характеризуются меньшим количеством видов: 16 видов, из 10 родов 5 семейств и 14 видов из 11 родов 6 семейств соответственно.

Наибольшим количеством видов в трех исследованных отвалах характеризуется семейство Entomobryidae (11 видов). Сем. Isotomidae представлено 5 видами, сем. Arrophopalitidae и Onychiuridae – 3 видами, сем. Sminthurididae и Hypogastruridae – лишь 1 видом. Общими для трех исследованных отвалов являются Isotoma notabilis (Schaffer), Orchesella cincta (Linnaeus, 1758) и Pseudosinella octopunctata (Borner, 1901). Orchesella multifasciata (Scherbakov, 1898) отмечена только на отвале 1, Isotoma viridis Bourlet, 1895 – на отвале 2, Folsomides parvulus Stach, 1922, Entomobrya handschini Stach, 1922, Pseudosinella imparipunctata Gisin, 1944 и Lepidocyrthus lignorum (Fabricius, 1775) зарегистрированы только на отвале 3. Наибольшая средняя плотность населения коллембол отмечена на отвале 3 (6500 тыс. экз./м²). Средняя численность на самозарастающих отвалах 1 и 2 составила 2000 и 3500 экз./м² соответственно.

Анализ структуры сообщества показал высокую степень доминирования отдельных видов в рассмотренный период. В состав доминантов на всех отвалах входили Pseudosinella octopunctata, Isotoma notabilis и Entomobrya sp. Зафиксировано достаточно малое количество малочисленных видов (рецедентов и субрецедентов), что свидетельствует о сильной нарушенности структуры сообщества.

Исследованные сообщества коллембол представлены 6 жизненными формами (по системе С. К. Стебаевой). На отвале 3 зарегистрировано – 6 биоморф, на отвалах 1, 2 – по 5 биоморф. Верхнеподстилочная, нижнеподстилочная и верхнепочвенные биоморфы отмечены на всех участках отвалов. Доля подстилочно-почвенных и глубокопочвенных видов на отвалах 1 и 2 невысока (по 1 подстилочно-почвенному виду на отвале 1 и 2 и 1 глубокопочвенный вид на отвале 2). На отвале 1 глубокопочвенные виды не были отмечены. На отвале 3 глубокопочвенная и подстилочно-почвенная биоморфы представлены двумя видами: Willemia scandinavica Stach, 1930, Mesaphorura macrochaeta Rusek, 1976 и Folsomides parvulus, Pseudosinella alba (Packard, 1875) соответственно. Гигропреферендумы коллембол исследованных сообществ представлены четырьмя группами (по системе Н. К. Кузнецовой), среди которых наиболее разнообразно представлена группа ксерорезистентных видов, что связано с низкой влажностью исследованных участков.

Таким образом, на исследованных отвалах обнаружено 25 видов из 16 родов 6 семейств. В сравнении с самозарастающими рекультивируемый отвал характеризуется наибольшим количеством видов, большей численностью, разнообразием биоморф, что свидетельствует о лучших условиях для развития ногохвосток на данном отвале и в первую очередь связано с более мощным слоем опада и гумусированного слоя. По сравнению с ненарушенными сообществами коллембол открытых биотопов исследованные группировки ногохвосток демонстрируют более низкие показатели численности, обедненный спектр видов, узкий спектр доминирующих видов и слабую представленность рецедентных и субрецедентных видов, практически отсутствие (за исключением рекультивированного отвала) почвенных биоморф, что свидетельствует о значительной нарушенности исследованных сообществ, что характерно для нарушенных сообществ коллембол техногенных биотопов (Бабенко, 1984, Тимошенко, 1995).

---

Zoocenosis — 2011
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали VІ Міжнародної наукової конфе­ренції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2011. – C. 202-204.

УДК 595.76:591.53

Т. Г. Николаева

Институт проблем экологии и недропользования АН Республики Татарстан,
Казань, Россия, nikolaeva_tg@mail.ru

TROPHIC STRUCTURE OF WEEVIL
(COLEOPTERA, CURCULIONOIDEA) IN AGROECOSYSTEMS
UNDER ADAPTIVE LANDSCAPE AGRICULTURE
IN NORTHERN FOREST-STEPPE OF THE VOLGA UPLAND

T. G. Nikolaeva

Institute for Problems of Ecology and Mineral Wealth Use of Tatarstan Academy of Sciences,
Kazan’, Russia, nikolaeva_tg@mail.ru

В условиях интенсификации сельского хозяйства возникает проблема сохранения почвенных ресурсов и биоразнообразия как важнейшего фактора стабильного функционирования и развития агроэкосистем. Адаптивная эколого-ландшафтная беспестицидная система земледелия направлена на формирование устойчивых агроландшафтов и рациональное использование земельных ресурсов. Одним из многочисленных и постоянных компонентов любого наземного сообщества беспозвоночных животных являются долгоносикообразные жесткокрылые – одно из самых обширных по таксономическому составу надсемейств Coleoptera. Являясь консументами первого порядка, долгоносикообразные жуки играют важную роль в трофических и энергетических цепях агроэкосистем. Некоторые виды имеют важное значение, выступая в качестве вредителей сельского и лесного хозяйства. Изучение взаимоотношений фитофага и кормового растения вносит вклад в понимание процессов коэволюции, формирования фауны, способствует разработке природоохранных мероприятий, биологических методов контроля численности сорных растений и т. д.

Материалом для работы послужили сборы, выполненные в полевой сезон 2009 г. на территории СХПК «Ленинская искра» Ядринского района Чувашской Республики, расположенного в лесостепной провинции северной части Приволжской возвышен­ности. На территории хозяйства среди лесов преобладают дубравы страусниковые, кленово-папоротниково-снытевые, снытево-осоковые, липняки ясеневые. Луговые сообщества представлены в основном суходольными (73 %) разновидностями, кроме того встречаются низинные (4 %) и краткопоемные (2 %). Среди древесных насаждений искусственного происхождения преобладают хвойные (151,4 га) и твердолиственные (155,7 га). Сбор материала проводили по окраинам полей и на близлежащих к сельскохозяйственным угодьям территориях с использованием стандартных методов: «кошение» энтомологическим сачком, отряхивание насекомых с нижних веток деревьев, кустарников и травянистых растений в энтомологический сачок, визуальный осмотр отдельных видов растений.

Всего собрано и обработано около 6000 жуков. Выявлено более 150 видов Curculionoidea из 7 семейств (Anthribidae Billberg, Attelabidae Billberg, Rhynchitidae Gistel, Apionidae Schoenherr, Nanophyidae Gistel, Erirhinidae Schoenherr, Curculionidae Latreille), 13 подсемейств, 39 триб, 14 подтриб и 74 родов.

В ходе анализа трофических связей долгоносикообразных жуков выявлена приуроченность к более 50 семействам растений. Наибольшее число видов долгоносикообразных жуков отмечено на растениях семейств Fabaceae (53 вида), Asteraceae (24), Salicaceae (22), Betulaceae (19), Rosaceae (18), Polygonaceae (16), Fagaceae (13), Brassicaceae (9), Urticaceae (6), Chenopodiaceae, Tiliaceae, Ulmaceae (по 5 видов), Aceraceae, Oleaceae, Scrophulariaceae (по 4 вида), составляющих основу флористического комплекса изучаемой территории.

По приуроченности к жизненным формам основных кормовых растений долго­носикообразные жуки исследуемой территории отнесены к 10 фитобионтным группам: дендробионты хвойных (2 вида, 1,3 %), дендробионты лиственных (8 видов, 5,3 %), дендротамнобионты лиственных (19 видов, 12,6 %), дендротамнохамехортобионты (5 видов, 3,3 %), дендротамнохортобионты (1 вид, 0,7 %), тамнобионты лиственных (1 вид, 0,7 %), тамнохамехортобионты (2 вида, 1,3 %), хамехортобионты (3 вида, 2,0 %), хортобионты (108 видов, 71,5 %), гидатобионты (1 вид, 0,7 %). Преобладание в сборах хортобионтов и менее многочисленных дендротамнобионтов связано с ландшафтными особенностями района и флористическим составом изучаемой агроэкосистемы. Включение в трофический спектр дополнительных кормовых растений способствует расширению состава переходных фитобионтных групп. Значительно возрастает доля дендротамнохортобионтов (21 вид, 13,9 %), выделяется группа тамнохортобионтов (4 вида, 2,6 %). Известно, что для ряда видов Curculionoidea характерна миграция с травянистого яруса на древесно-кустарниковый. Данная биологическая особенность прослеживается у большинства представителей семейства Apionidae.

По характеру предпочитаемого пищевого субстрата среди выявленных видов долгоносикообразных жуков выделены следующие группы: 1) детритофаги (питающиеся мертвыми, разлагающимися растительными остатками) – Trachyphloeus aristatus (Gyllenhal, 1827); 2) зоомикофаги (кокцидомикофаги) – имаго Anthribus nebulosus Forster, 1770 охотится преимущественно на ложнощитовку еловую Physokermes piceae (Schrank, 1801), личинки питаются щитовками, развивающимися на деревьях, также обнаружены на грибе Apiosporium pinophilum (Fuckel, 1870); 3) зооцицидофаги – виды-инквилины Archarius crux (Fabricius, 1777), личинки которого развиваются в галлах пилильщиков Pontania proxima (Lepeletier, 1823), P. vesicator (Bremi-Wolf, 1849), P. viminalis (Linnaeus, 1758), Euura venusta (Zaddach, 1883) (Hymenoptera, Tenthredinidae) на листьях ив и A. salicivorus (Paykull, 1792), развивающийся в галлах P. proxima (Lepeletier, 1823), P. vesicator (Bremi-Wolf, 1849), P. carpentieri Konow, 1907, P. viminalis (Linnaeus, 1758), являющийся важным регулятором численности вредоносных видов пилильщиков, Melanapion minimum (Herbst, 1793) – инквилин в листовых галлах пилильщиков P. femoralis (Cameron, 1875), P. proxima (Lepeletier, 1823), P. bella (Zaddach, 1876), Amauronematus viduatus (Zetterstedt, 1838) из семейства Tenthredinidae, личинки Polydrusus cervinus (Linnaeus, 1758) (=P. fulvicornis Walton, 1838) являются инквилинами в листовых галлах, образуемых клещиками из рода Eriophyes; 4) фитофаги – много­численная группа (149 видов), включающая растительноядных Curculionoidea.

Таким образом, в фауне долгоносикообразных жуков изучаемой агроэкосистемы при адаптивно-ландшафтном земледелии преобладают фитофаги, кроме того представлены энтомофаги и детритофаги.

По широте трофического спектра среди фитофагов выделены монофаги (20 видов, 13,4 %), узкие олигофаги (43 вида, 28,9 %), узкодизъюнктивные олигофаги (26 видов, 17,5 %), широкие олигофаги (34 вида, 22,8 %), широкодизъюнктивные оли­гофаги (7 видов, 4,7 %), узкие полифаги (6 видов, 4,0 %), широкие полифаги (13 видов, 8,7 %). Заметно преобладание олигофагов (110 видов, 73,8 %), число монофагов и полифагов составляет приблизительно равное количество (13,4 и 12,8 % соответствен­но). Сложившаяся трофическая структура Curculionoidea свидетельствует об устойчивости фауны долгоносикообразных жуков в условиях беспестицидной адаптивно-ландшафтной системы земледелия.

По трофическим связям долгоносикообразных жуков с органами кормовых растений выделено 17 групп для имаго и 31 группа на личиночной стадии. Имаго и личинки распределены по органам растений неравномерно. Очевидно, что на личиночной стадии Curculionoidea имеют более широкий спектр. Для большинства взрослых жуков, ведущих открытый образ жизни, в качестве пищевого объекта чаще всего выступают листья (68 видов филлофагов), ткани цветков (антофаги – 14 видов, антофиллофаги – 29 видов). Личинки Curculionoidea, находящиеся, как правило, под защитой в толще растительных тканей, развиваются преимущественно в генеративных органах растений (семенофаги – 23 вида, антофаги – 11, антосеменофаги – 7, карпо­фаги – 4, карпосеменофаги – 3, антокарпофаги – 2, поллинофаги – 1 вид), корнях (ризофаги – 18, клубеньки бобовых – 11 видов), стеблях (каулофаги – 11 видов). Среди личинок встречаются минеры листьев (13 видов), галлообразователи (листовые, стеблевые, корневые). Данные различия, существующие между имаго и личиночной стадией, способствуют расхождению экологических ниш и ослаблению внутри- и межвидовой конкуренции за общий кормовой субстрат, что положительно сказывается на видовом богатстве фауны Curculionoidea.

В целом, трофическая структура долгоносикообразных жуков при адаптивной эколого-ландшафтной беспестицидной системе земледелия отличается многообразием, что обуславливает биологическое разнообразие Curculionoidea в агроэкосистеме.

Автор признателен Л. В. Егорову (г. Чебоксары), Б. А. Коротяеву (г. Санкт-Петербург), М. Ш. Сибгатуллиной (г. Казань) за содействие в определении материала.

---

Zoocenosis — 2011
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали VІ Міжнародної наукової конфе­ренції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2011. – C. 199-201.