УДК 593.17:595.341.4

Е. В. Дементьева*, С. Ф. Лихачев**

*Омский государственный педагогический университет,
Омск, Российская Федерация, zhirnova@omgpu.ru
**Челябинский государственный педагогический университет,
Челябинск, Российская Федерация

PERITRICHA’S ADAPTATION TO AFFIXION ON CYCLOPIDAE’S

Е. V. Dementjeva*, S. F. Likhaschev**

*OmskStatePedagogicalUniversity, Omsk, Russia, zhirnova@omgpu.ru
**ChelyabinskStatePedagogicalUniversity, Chelyabinsk, Russia

В фауне Peritricha из исследованных нами 28 водоемов Омска и Омской области отмечено 22 вида инфузорий, относящихся к родам Vorticella и Epistylis. Все изученные виды Peritricha по объекту прикрепления делятся на три группы.

1. Эпифиты – кругоресничные инфузории, поселяющиеся на растениях. В состав данной группы входит четыре вида рода Vorticella (18,2 % от общего числа видов Peritricha).

2. Эпизои – виды Peritricha, поселяющиеся исключительно на животных организмах: четыре вида рода Vorticella (18,2 %) и один вид рода Epistylis (4,5 %), носителями для которых являются рачки семейства Cyclopidae.

3. Эпибионты, обитающие на растительных и животных организмах. Эту группу составляют 11 видов рода Vorticella (50,0 %) и два вида рода Epistylis (9,0 %).

Таким образом, пять видов Peritricha (23,0 %) являются исключительно эпизоями, а 13 видов кругоресничных инфузорий (59,0 %) – эпибионты растений и животных (циклопид).

Стабильность в прикреплении различных видов Peritricha к предпочитаемым локусам тела носителя-рачка различна. Всех кругоресничных инфузорий по продолжительности прикрепления на циклопидах можно разделить на две группы.

1. Виды с постоянным местом прикрепления на носителе в течение года (Vorticella campanula, V. communis, V. convallaria, V. fromenteli, V. hyalinа, V. monilata, V. nutans, V. ovum, V. picta, Epistylis plicatilis, E. urceolata).

2. Виды с непостоянным местом прикрепления на носителе в течение года (V. aerotensi, V. alba, V. extensa, V. hamata, V. striata, E. bimarginata).

Группу 1 можно разделить на подгруппы по специализации инфузорий к определенным видам циклопид и по месту их прикрепления на теле рачков.

1.1. Кругоресничные инфузории, приуроченные только к одному из видов циклопид.

– Подгруппа 1.1.1. Инфузории с постоянным местом прикрепления, но отмеченные лишь на одном виде Cyclopidae, встречающиеся массово (V. hyalinа, V. nutans, V. ovum, V. picta, E. urceolata).

– Подгруппа 1.1.2. Инфузории с постоянным местом прикрепления, отмеченные лишь на одном виде Cyclopidae, но встречающиеся единично (V. communis, V. fromenteli).

1.2. Кругоресничные инфузории, прикрепляющиеся к нескольким видам циклопид.

– Подгруппа 1.2.1. Включает два вида кругоресничных инфузорий, встреченных на разных видах Cyclopidae и локализующихся на строго определенном отделе тела циклопа (V. convallaria, E. plicatilis).

– Подгруппа 1.2.2. Содержит также два вида кругоресничных инфузорий, постоянно и одновременно встречающихся в нескольких локусах на теле рачка (V. campanula, V. monilata).

Следует отметить соотношение видов кругоресничных инфузорий с различной сократимостью стебелька в подгруппе 1.2. Среди Peritricha, прикрепляющихся только к одному из локусов, присутствует вид Epistylis plicatilis с несократимым стебельком. Среди инфузорий, прикрепляющихся на нескольких локусах одновременно, преобладают виды рода Vorticella с сократимым стебельком. Анализ таксономического состава подгруппы 1.1.1. позволяет сделать вывод о более узкой пространственной приуроченности Peritricha с несократимым стебельком (виды рода Epistylis).

Виды второй группы инфузорий изменяют свои места прикрепления к телу циклопов в течение года, что определяется видовой принадлежностью носителя данного эпибионта или сезонными изменениями условий водоема. На этом основании выделены три подгруппы видов Peritricha.

2.1. Виды встречаются в одно и то же время в одном водоеме, локализуются по-разному на разных видах рачков. Изменение локализации этих видов инфузорий определяется только видом носителя, к которому они прикрепляются (V. aerotenсi, V. hamata).

2.2. Виды кругоресничных инфузорий, изменяющие место прикрепления на теле Cyclopidae под влиянием сезонной смены факторов среды. На разных видах носителей в одно и то же время они характеризуются сходной локализацией, однонаправленно меняя ее с течением времени в разных локусах тела циклопа:

2.2.1. в направлении от антенн к фурке (V. extensa);

2.2.2. в направлении от фурки к антеннам (V. alba).

2.3. Для видов данной подгруппы (V. striata, E. bimarginata) характерно совокупное действие выделяемых факторов, но отмечена смена ведущего фактора – сезонно-видовая изменчивость локализации.

Для V. aerotenсi и V. hamatа, изменяющих место прикрепления в зависимости от вида рачка (подгруппа 2.1), отмечен ряд особенностей. Эти эпибионты характеризуются однотипной локализацией на рачках одного рода. Следовательно, можно говорить о их «родоспецифичности».

На видах носителей, относящихся к родам Acanthocyclops и Macrocyclops, прикрепление кругоресничных инфузорий происходит к «окраинным» частям тела, то есть к локусам головного и фуркального концов. Для более мелких циклопид рода Eucyclops отмечено прикрепление этих же видов эпизоев к цефалотораксу и сегментам торакса.

Такая разная локализация свидетельствует о сходстве микроэкологических условий обитания в отмеченных локусах рачков различного размера. Ведущим фактором, ее определяющим, является концентрация кислорода в слое воды, прилежащем к телу рачка. При поверхностном типе дыхания циклопа в окружающей его оболочке воды, концентрация кислорода ниже, чем в окружающей среде. При увеличении массы рачка с увеличением его линейных размеров эпибионты вынуждены занимать локусы, более открытые току воды, несущей дополнительные порции кислорода.

Как уже отмечалось, виды Peritricha, изменяющие место прикрепления с изменением сезона года (подгруппа 2.2), делают это либо в направлении от переднего края тела к заднему (подгруппа 2.2.1), либо наоборот (подгруппа 2.2.2). Но выявленные противоположные тенденции изменения места прикрепления – проявление одной общей закономерности. Большинство инфузорий этой группы встречаются в начале весны и в конце осени на антеннах, фуркальных ветвях и плавательных конечностях Cyclopidae, то есть на «окраинных» частях тела. В летнее время эти виды изменяют свое место прикрепления на генитальный сегмент и торакс, то есть на отделы, расположенные посредине тела носителя.

Таким образом, в разные сезоны года Peritricha выбирают различные локусы прикрепления, существенно отличающиеся гидродинамическим режимом. Стабильность гидродинамических условий какого-либо локуса поверхности тела гидробионта не обеспечивает постоянства лимитирующих факторов среды. Наоборот, в изменяющихся условиях водоема такая стабильность приводит к резкой смене последних.

В период с осенней по весеннюю циркуляцию невысокий уровень бактерий, служащих основной пищей кругоресничным инфузориям, вынуждает их прикрепляться к частям тела, которые более других омываются водой и сила гидродинамического давления в которых наибольшая. Этим поддерживается достаточный уровень питания эпибионтов. В период биологического лета при повышении концентрации бактерий в воде наблюдается прикрепление инфузорий в середине тела к тораксу, где неблагоприятное действие гидродинамического давления меньше, а концентрация пищевых объектов достаточна.Покровы Cyclopidae резко отличаются по степени предпочтительности к ним инфузорий. Существенное влияние на такое распределение эпибионтов оказывают сила гидродинамического давления, концентрации пищевых объектов и концентрация кислорода.

Плотность заселения инфузориями локусов тела циклопа различна. Кругоресничные инфузории с различной сократимостью стебелька встречаются в одних и тех же локусах. Но распределение для этих групп Peritricha не совпадает и достоверно отличается. Нарастание различий в плотности заселения отделов тела Cyclopidae эпибионтами с разной сократимостью стебелька идет следующим образом: яйцевые мешки, 5-й сегмент торакса, основание антенн, антенны 2-го порядка, 3-й, 4-й и 2-й сегменты торакса. Отмеченная разница в прикреплении кругоресничных инфузорий с различной сократимостью стебелька ведет к преобладанию Peritricha с несократимым стебельком (виды рода Epistylis) в задней части тела и на плавательных конечностях, а инфузорий с сократимым стебельком (виды рода Vorticella) на первых антеннах и цефалотораксе.

Сезонное изменение локализации кругоресничных инфузорий представляет собой закономерный процесс. В зимний период циклопы не несут на поверхности своего тела Peritricha. Переход к осенне-весеннему типу локализации эпибионтов характеризуется резким увеличением плотности заселения генитального сегмента и нарастанием численности Peritricha с сократимым стебельком на антеннах первого порядка. Снижается плотность заселения инфузориями цефалоторакса. С мая по сентябрь эти процессы продолжают нарастать. Виды инфузорий с несократимым стебельком полностью вытесняют с генитального сегмента Peritricha с сократимым стебельком. Происходит более плотное заселение эпибионтами торакса и цефалоторакса за счет снижения доли инфузорий, прикрепляющихся к конечностям, антеннам и их основанию. Изменение локализации идет за счет группы видов, для которых характерна ее сезонная смена (подгруппа 2.2).

В первые весенние месяцы увеличиваются видовое обилие и численность Peritricha с несократимым стебельком, они более плотно заселяют цефалоторакс, вытесняя с него инфузорий с сократимым стебельком. Последние в свою очередь занимают антенны первого порядка. Участок тела между этими локусами остается мало заселенным.

Летом кругоресничные инфузории рода Epistylis полностью заселяют генитальный сегмент и равномерно встречаются по всему телу. Виды рода Vorticella прикрепляются в это время к тораксу и цефалотораксу Cyclopidae, снижая численность на антеннах второго порядка. После июльского спада численности происходит закономерная смена типа локализации кругоресничных инфузорий на весенне-осенний.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 65-67.

УДК 556.115

А. Т. Горшкова

Институт экологии природных систем Академии наук Республики Татарстан,
Российская Федерация, Республика Татарстан, agorshkova@gmail.com

USE OF A PARAMETER OF COMBINATION THEORY
OF HYDROCOLES COMMUNITIES SPECIFIC STRUCTURE
AS EVALUATING CRITERION OF ECOLOGO-BIOCENOTICAL BALANCE IN THE AQUATIC ENVIRONMENT

A. T. Gorshkova

Institute of Ecology of Natural Systems of the Academy of Sciences of TatarstanRepublic,
Russian Federation,, TatarstanRepublic, agorshkova@gmail.com

Определение уровня биоценотического равновесия как основного критерия общей экологической ситуации, для различных сред обитания флоры и фауны имеет свои особенности. При этом, пожалуй, во всех других средах, кроме водной, само по себе разнообразие уже является залогом стабильности и устойчивого развития экосистем. Для обитателей же трехмерного пространства толщи вод важно и качество этого разнообразия, выраженное в определенной специфике построения структуры смешенных сообществ. Наиболее репрезентативным биоиндикатором оценки качества водной среды представляется зоопланктонное сообщество. Как более пассивные по сравнению с ихтиофауной, обитатели водной толщи – смешенные сообщества зоопланктона не в состоянии избежать всех негативных преобразований экосистемы и вынуждены подстраиваться под возникающую ситуацию. И если все прочие гидробионты могут физически избегать, скажем, воздействия какого-либо ксенобиотика, а бактериопланктон даже и трансформироваться при необходимости до прямо противоположных физических начал (от сапрофитного до патогенного и наоборот), то зоопланктон отвечает на изменения в среде чаще всего «перетасовкой» видового состава. Структура сообщества – отражение общего состояния экосистемного комфорта и на основе структурно-композиционных параметров экосистемных компонентов, коим является и блок организмов зоопланктона, можно строить расчеты оценки качества водной среды.

Причинно-следственная схема диагностики открытых природных систем должна базироваться на интегральных показателях следственного блока фактических данных. Структурно-композиционную основу смешанного сообщества отдельно взятой группы представителей животного мира следует принимать за прямое производное среды обитания. При этом, все прочие характеристики экосистемы могут уже рассматриваться как совокупные «входные потоки» вещества, энергии и информации. Это допустимо потому, что решение вопроса о границах толерантности экосистемы предполагает полный учет всех факторов формирования, которые не поддаются ни полному перечислению, ни конкретике цифровых выражений, ни осмыслению всех возможных вариантов природных преобразований, что, в любом случае, позволяет формировать лишь условные понятия. Имеющие в природе место эффекты перекрестного взаимодействия факторов формирования окружающей среды в первую очередь корректируют под ситуацию количественные параметры, качественные же изменения являются пролонгированными. Приоритетное представительство разно­функциональных видов внутри сообщества меняется в зависимости от ситуации.

Эффект от совокупного взаимодействия природных и более динамичных антропогенных факторов обусловил возникновение новых адаптационных возможностей у гидробионтов. Эмпирически определено, что наиболее вариабельной является группа организмов зоопланктона, со значениями индивидуальных индексов сапробности, укладывающихся в пределы загрязненных зон обитания. При этом большинство b-сапробов одинаково комфортно приспосабливаются к обитанию и в «чистой» и в «грязной» средах. Поскольку группы организмов о и a-сапробов выглядят наиболее стабильными (частота несоответствия их принадлежности к о и a-качественным зонам равна 0,5 %), то соотношение о/a укажет определенную степень устойчивости водного биоценоза. Все b-сапробы, в силу приобретенной под воздействием длительного антропогенного воздействия положительной (для «чистых» вод) и отрицательной (для «грязных» вод) адаптационной вариабельности, при расчетах могут быть поделены на две равные части.

Следует оговорить и необходимость учета редких видов. Отмечено, что редковстречаемые таксоны, особенно, из числа «региональных пришельцев», предпочитают занимать экологические ниши в более чистых зонах, чем определяет их индивидуальный индекс. Таким образом, допускается увеличение на порядок их статуса сапробов. Если редкий вид вообще не является сапробным и, соответственно, не состоит в вышеупомянутых классификационных списках, его допустимо считать за o-представителя. Установлено, что временный количественный приоритет какого-либо a-сапроба не может быть заложен в основу оценки экологической обстановки, это лишь узко-ситуационный этап саморегуляции сукцессии; только соотношение всей совокупности видов в сообществе (o/a) может показать уровень потенциальной возможности самоочищения системы при наличии сбалансированного представительства разнофункциональных видов в данном сообществе. Если видов o-сапробов больше, даже при количественном преобладании одного или двух из их числа, то потенциал этой системы выше ситуационного состояния. Таким образом, представив соотношение комбинаторики видов как o+1/2b/a+1/2b, мы получаем коэффициент структурной организации сообщества, позволяющий классифицировать качественное состояние исследуемых водоемов и их отдельных участков. Если коэффициент больше единицы, то исследуемая водная среда обладает высоким потенциалом самоочищения (экологическая ситуация устойчивая). Равенство коэффициента единице означает, что экосистема водоема подвержена умеренному загрязнению и нестабильна (экологическая ситуация расценивается как умеренно-напряженная). Примером такой нестабильной системы является и полное представительство о-сапробов. Если же коэффициент оказывается меньше единицы, то мы имеем дело с деградирующей средой, испытывающей нагрузку превышающую пределы возможной терпимости экосистемы (экологическая ситуация приравнивается к напряженной). Расчеты качества вод таким способом удобны, поскольку оценка может производиться и по результатам единовременного обследования. Они не более трудоемки, чем все другие, и с успехом используются при составлении региональных карт пространственного анализа экологической ситуации и прогнозировании экологической обстановки.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 63-64.

UDC 593.13

СРАВНЕНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ФАУНЫ CENTROHELIDA (PROTISTA) УКРАИНЫ И НЕКОТОРЫХ ДРУГИХ ЕВРОПЕЙСКИХ СТРАН

Л. Гапонова

Институт зоологии им. И. И. Шмальгаузена НАНУ, Киев, Украина,
lgaponova@gmail.com

L. Gaponova

Schmalhausen Institute of Zoology, NationalAcademy of Sciences of Ukraine, Kiev, Ukraine

Centrohelid heliozoa (Centrohelida, Protista) is a widespread group of protists which has been reported from different freshwater habitats such as the rivers, streams, ponds, lakes, water channels and bogs. However, the difficulty in the identification of centrohelids by the light microscopy has prevented to receive more detailed data of the species diversity and distribution (Dürrschmidt, 1987).

The major of research of scaled heliozoans in general was based on the material from North and Central Europe. The knowledge of species diversity of the centrohelid heliozoans is still very much limited in a whole Europe. Moreover the peculiarities of centrohelid distribution in Europe and in the whole world have not yet completely studied. This paper is based on the samples collected from the different fresh-water reservoirs from the Ukrainian Polessie region (North Ukraine) in 2006–2007. The material was studied under the light and scanning electron microscope (JSM−35C).

Up to the present time, we collected and investigated the morphological structure of 9 species: Acanthocystis myriospina Penard, 1890, A. pectinata Penard, 1889, A. penardi Wailes, 1925, A. turfacea Carter, 1863, Choanocystis aculeata (Hertwig et Lesser, 1874), Raineriophrys erinaceoides (Petersen et Hansen, 1960), Polyplacocystis ambigua (Penard, 1904), P. coerulea (Penard, 1904) and Pterocystis foliscea (Dürrschmidt, 1985). One species, Pterocystis foliscea, was recorded here as a new species for the fauna of Eastern Europe as far as it was known only from Holland (Siemensma, 1991). Three species (Polyplacocystis ambigua, P. coerulea and Acanthocystis penardi) are recorded here as a new species for the fauna of Ukraine. Finally, 19 species of fresh-water centrohelids are recorded in the fauna of Ukraine according to our new and previous literature data.

According to literature data the world fauna of the fresh-water centrohelids includes 44 species. The most studied fauna of Holland includes 31 species, Germany – 28 species and Switzerland – 18 species. Therefore, at the present time about 27, 5 % of world fauna of fresh-water centrohelids is recorded in the Ukraine. The level of fauna knowledge on the fresh-water centrohelids in the Ukraine is high. It allows comparing it with the faunas of other European countries on the basis of the indexes of the faunal similarity. The Chekanovsky–Sorensen’s and Shimkevich–Simpson’s indexes were used to conduct such comparison. It was counted that the fauna of the Ukraine has the highest indexes of commonness with the faunas of Holland, Germany, Switzerland and Russia (index of Chekanovsky–Sorensen 55–47 %; index of Shimkevich–Simpson 81–50 %). The smallest similarity indexes were recorded for the fauna of Denmark, France, Hungary, Ireland, Italy, Liechtenstein and Poland (index of Chekanovsky–Sorensen 11–12 %; index of Shimkevich–Simpson 50–100 %). It is likely that the low level of commonness with the fauna of the latter countries is determined by lack information about species composition of centrohelids in these regions.

In agreement with this data we can conclude that the faunal complexes of centrohelid heliozoans in different European countries are enough similar. But we shall need more detailed data of the species diversity of centrohelids from European countries to establish the peculiarities of their distribution more firmly and precisely.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 61-62.

УДК [(592:574.5):(502.51:504.5)](282.2)(477.45)

Ю. М. Воліков, А. В. Ляшенко

Інститут гідробіології НАН України, Київ, Україна, arteml@i.com.ua

MACROZOOPERIPHYTON BIODIVERSITY
OF UPPER PART OF THE ROS’ RIVER

J. N. Volikov, A. V. Lyashenko

Institute of Hydrobiology NAS of Ukraine, Kyiv, Ukraine, arteml@i.com.ua

Макрозооперифітон – специфічне угруповання водних безхребетних, ценози якого формуються на твердих субстратах різного походження. До цього угруповання належать організми багатьох систематичних груп, різні за структурними та функціональними характеристиками. Характерні для кожного типу водойми умови визначають особливості складу та просторової структури угруповань обростань. Матеріали про дослідження макрозооперифітону верхньої ділянки річки Рось та її приток практично відсутні. Мета роботи – оцінити видове різноманіття безхребетних зооперифітону р. Рось та її притоки (р. Горіхуватка), визначити характеристики екологічного стану річок за біотичними показниками. Дослідження проведені восени 2005 р. Обстежено 11 станцій, із них 7 станцій безпосередньо на верхній ділянці річки Рось (від с. Спиченці до с. Косівка) та 4 станції на р. Горіхуватка (від с. Морозівка до впадіння у р. Рось). Збір і аналіз макробезхребетних здійснювали згідно традиційних методик (Романенко та ін., 1998). Дослідженнями охоплені тверді субстрати різних типів. Ступінь розвитку угруповань визначали за методикою О. П. Оксіюк зі співавторами (1994), стан макрозооперифітону оцінювали за індексами Шеннона, Вудівісса та показником вирівненості. Сапробність вод визначали за індикаторними організмами макрозооперифітону використовуючи метод Пантле–Букк.

Макрозооперифітон верхньої Росі представлений 36 таксонами безхребетних. Найбільшим видовим багатством характеризувалися малощетинкові черви (Oligochaeta) – 13 таксонів, личинки комарів-дзвінців (Chironomidae) представлені 9 таксонами. Інші групи безхребетних налічували лише 1–2 таксони. Найбільша кількість видів (12) у р. Рось зареєстрована на ділянці нижче греблі Косівського водосховища. За чисельністю тут домінували малощетинкові черви (Oligochaeta) – 0,83 тис.екз/м², а за біомасою – черевоногі молюски (Gastropoda) – 89,77 г/м². Найменша кількість видів (3) зафіксована на ділянці Росі перед впадінням р. Горіхуватки. Але чисельність безхребетних на цій станції була найбільшою завдяки розвитку енхитреїд (малощетинкових червів роду Genus) – 13,27 тис. екз./м².

Аналіз отриманих показників біологічного різноманіття верхньої частини р. Рось (індекс Шеннона та вирівненність) показав, що відносно високі їх значення зафіксовано на витоку річки (р. Рось, вище м. Погребище – 2,59 біт/екз., 0,82 відповідно), а також на ділянці нижче Косівського водосховища (2,86 біт/екз., 0,80). Ці станції характеризувалися й найбільшими значеннями індексу Вудівісса (6 і 5 балів відповідно). Згідно класифікації стану екосистем поверхневих водних об’єктів за характеристиками зооперифітону рівень розвитку угруповань гідробіонтів верхньої ділянки річки оцінювався за показниками біомаси в межах від «вкрай низького» до «вище середнього». Сапробіологічна характеристика якості води за індикаторними видами макробезхребетних зооперифітону свідчить, що показники сапробності змінювалися в межах від β’-мезосапробної до α′- мезосапробної, переважно β»-мезосапробної зони.

Макрозообентос р. Горіхуватка представлений 47 таксонами безхребетних обростань. Найбільшим видовим багатством характеризувалися малощетинкові черви – 13 таксонів, личинки комарів-дзвінців представлені 11 видами, досить велика видова різноманітність відмічена серед черевоногих молюсків – 7 видів, п’явки налічували 4 види, інші групи безхребетних представлені лише 1–2 таксонами. Найбільша кількість видів (28) зареєстрована на станції вище Новофастівських ставків. Найменша кількість видів (2) зареєстрована при впадінні річки Горіхуватки в р. Рось. Найбільші значення показників загальної чисельності відмічені на ділянці річки поблизу с. Морозівка – 6,76 тис. екз./м². Тут домінували представники комарів-дзвінців (Chironomidae) – 5,26 тис. екз./м². Найбільшою біомасою з усіх досліджених станцій відрізнялась ділянка річки вище Новофастівських ставків – 12,67 г/м², але за цим показником домінували вже представники черевоногих молюсків (7 видів) – 12,52 г/м².

Відносно високі значення біологічного різноманіття макрозооперифітону р. Горіху­ватка (індекс Шеннона та вирівненність) спостерігаються на ділянці вище Новофастівських ставків (3,26 біт/екз. та 0,84 відповідно). На цій станції відмічене найбільше для річки значення показника індексу Вудівісса – 5 балів. Згідно класифікації стану екосистем поверхневих водних об’єктів за характеристиками зооперифітону рівень розвитку угруповань гідробіонтів оцінювався за біомасою в межах від «вкрай низького» до «середнього».

Сапробіологічний аналіз якості води за індикаторними видами макробезхребетних свідчить, що найвищим рівнем органічного забруднення відрізняється ділянка Росі нижче Новофастфвських ставків. Рівень сапробності води тут відповідав α′- мезосапробній зоні.

Узагальнюючи проведені дослідження констатуємо, що загальний перелік зареєстрованих безхребетних макрозооперифітону рр. Рось та Горіхуватка в осінній період 2005 р. становив 64 таксони безхребетних, із них у р. Рось зареєстровано 36, у р. Горіхуватці – 47 таксонів. Спільними для обох річок виявилися лише 18 таксонів. Отримані дані дозволяють робити висновок як про своєрідний склад фауни притоки, так і про різні умови існуваня макробезхребетних в обох річках. Вищі значення показників видового різноманіття у Горіхуватці можливо пов’язані з меншим антропогенним навантаженням на екосистему річки.

Матеріалів досліджень попередніх років верхів’їв річки Рось та її приток надзвичайно мало. Певні порівняння можна провести з даними В. В. Поліщука (1978). Проведений аналіз свідчить про значне збіднення таксономічного складу багатьох груп організмів, таких, наприклад, як черевоногі молюски, п’явки, личинки та імаго водних жуків тощо. На більшості досліджених ділянок за кількістю зареєстрованих таксонів, чисельністю, а в деяких випадках і за біомасою, домінували лише дві групи зооперифітону – малощетинкові черви та личинки комарів-дзвінців. Це свідчить про певні структурні зміни в угрупованнях макробезхребетних. Має місце спрощення таксономічного різноманіття, або, так звана, «баналізація» фауни, виражена у домінуванні представників двох груп водних безхребетних.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 60-61.

УДК 574.22:591.128.1+574.24:595.324

В. Б. Вербицкий

Институт биологии внутренних вод РАН, Борок, Российская Федерация, verb@ibiw.yaroslavl.ru

CONCEPT OF STATIC-DYNAMIC
ECOLOGICAL OPTIMUM FOR ECTOTERMS

V. B. Verbitsky

Institute of Inland Water RAS, Borok, Russia, verb@ibiw.yaroslavl.ru

Понятие экологического оптимума как диапазона оптимальных значений фактора на кривой толерантности введено в научный обиход в начале XX века В. Шелфордом и до настоящего времени в литературе используется практически в первоначальной формулировке. По Р. Риклефсу (1979, с. 182) оптимум организма, это «… некое определенное сочетание условий среды, оптимальное для его роста, существования и размножения». М. Бигон с соавторами (1989, с. 64) определяют оптимальные условия как «те, при которых особи данного вида оставляют наибольшее число потомков (то есть оказываются наиболее приспособленными)». Акад. И. А. Шилов (1997, с. 213) формулирует понятие оптимума так: «… количественное выражение (доза) фактора, соответствующее потребностям организма и обеспечивающее наиболее благоприятные условия для его жизни, рассматривают как оптимальное». Но поскольку в экологии накоплено большое число полевых и экспериментальных данных, не вписывающихся в рамки классического определения оптимума, на наш взгляд, давно назрела необходимость введения более детальных и конкретных определений, более точно описывающих понятие экологического оптимума.

На многих видах показаны различия в значениях оптимума для разных физиологических функций и биохимических показателей одного и того же организма, а также в зависимости от стадии онтогенеза, пола, размера тела, сезона года и времени суток, степени накормленности и общего физиологического состояния. Наряду с этим определено, что результаты, полученные на животных в условиях постоянных температуры или освещенности, часто отличаются от результатов, зарегистрированных на животных, которые находятся в изменчивой среде. Все это позволяло уже к началу 1980-х годов, как минимум, для беспозвоночных констатировать, что оптимальным является не просто диапазон значений фактора на кривой толерантности, или доза фактора, обеспечивающая наиболее благоприятные условия для его жизни, а колебания фактора в пределах оптимального диапазона значений.

Проф. А. С. Константинов (1988), проведя с соавторами большой цикл работ по изучению различных реакций молоди нескольких видов рыб и других водных организмов на ряд ведущих абиотических факторов среды, сформулировал концепцию «астатического» оптимума, как экологического разнообразия в пределах экологической валентности вида. Идея оптимальности переменных режимов факторов нашла практическое применение и в разработке новых биотехнологий разведения рыбы в прудовых и индустриальных условиях (Мустаев, Акимов, 1992 а, б), в основу которых был положен принцип саморегулирования рыбами условий среды (Лапкин и др., 1986).

Проведенные нами исследования разных сторон термобиологии зоопланктонных организмов в хронических экспериментах с использованием модельных микро- и мезокосмов также показали, что возможность оптимизации условий обитания не ограничивается только заданием оптимального диапазона температур или колебательного режима в этом диапазоне. Например, при изучении температурных реакций доминирующих видов ветвистоусых ракообразных выявлено, что Ceriodaphnia quadrangula (O. F. Muller, 1785) входит в доминирующий комплекс видов при температурах воды +15…+25°С, но максимальных численностей достигает только после кратковременного прогрева воды (3–5 суток) до +24…+25°С с последующим снижением температуры до +20…+22°С. При других режимах (стабильных в этом же диапазоне температур, при более низких средних значениях или при больших амплитудах колебаний температуры) численность популяций всегда была в 1,8–4,0 раза ниже. Следовательно, на рост и поддержание на высоком уровне численности вида влияют не только абсолютные значения температуры среды, но и продолжительность воздействия той или иной температуры, и порядок чередования повышенных и пониженных температур (направленность динамики фактора). Кроме того, наблюдается эффект инерционного воздействия (или последействия) стимулирующей повышенной температуры.

Cложность проблемы определения экологического оптимума можно также проиллюстрировать на примере воздействия минерального фосфора на зоопланктон. Внесение в воду в течение 8 суток фосфора в концентрациях 0,7–0,8 и 1,4–1,6 мгP/л (в 12–16 и 24–32 раза выше фоновой) оказало в последующие после прекращения внесения 37 суток угнетающее действие на численность крупных ветвистоусых ракообразных Diaphanosoma brachiurum (Levin, 1848), D. dubia Manuilova и Daphnia longispina (Sars, 1862), простимулировало развитие более мелких видов Chydorus sphaericus (O. F. Muller, 1785) и Bosmina longirostris (O. F. Muller, 1785) и не оказало видимого воздействия на такие виды ветвистоусых, как C. quadrangula, Alona rectangula (Sars, 1862), Polyphemus pediculus (Linnaeus, 1778) и Scapholeberis mucronata (O. F. Muller, 1785).

У дафний ингибирующий эффект проявился сразу после начала внесения фосфора в воду, причем, если меньшая доза затормозила рост численности опытной популяции на 25 % относительно контроля, то увеличение дозы всего в два раза привело к необратимому снижению численности вплоть до конца эксперимента. У обоих видов диафаносом, начиная с 36 суток, в контроле наблюдался рост численности, который продолжался вплоть до конца эксперимента. В вариантах с фосфорной нагрузкой численность рачков весь период наблюдений так и оставалась на уровне единичных особей, что позволяет говорить о наличии отсроченного ингибирующего воздействия примененных доз фосфора. Стимулирующее воздействие на популяции босмин и хидорусов начало проявляться спустя 14 суток после прекращения внесения фосфора, то есть также наблюдался эффект отсроченного действия.

Еще более выраженный и более отдаленный эффект последействия нами выявлен при изучении последствий облучения партеногенетических самок Daphnia pulex (Leydig, 1860) слабым лазерным излучением с длиной волны 630 нм (красное излучение) и мощностью 1 микроватт. Облучение лазером приводило к увеличению плодовитости дафний в четырех поколениях. Поскольку абиотические и трофические условия, как у контрольных, так и у облученных лазером рачков, были идентичными, на увеличение плодовитости повлияло именно световое воздействие. Можно предположить, что пребывание под лазерным облучением включает некие механизмы, устойчиво и длительно стимулирующие именно плодовитость, так как на продолжительность созревания эмбрионов и период от вымета молоди до закладки следующей порции яиц облучение лазером воздействия не оказало.

Таким образом, для определения реального экологического оптимума организма или популяции, а тем более для создания оптимальных условий по конкретному фактору, недостаточно только определить диапазон оптимальных значений и поддерживать их в статическом или даже в астатическом режиме. Необходимо также учитывать ряд других, описанных выше, важных характеристик факторов среды. В связи с этим, мы предлагаем при определении экологического оптимума разделять понятия «статический» и «динамический» оптимумы.

Статический оптимум включает диапазон оптимальных значений факторов на шкале толерантности и «дозу» каждого фактора, соответствующую потребностям организма и обеспечивающую наиболее благоприятные условия для его жизни.

Динамический оптимум включает набор конкретных динамических характеристик, к которым на сегодняшний день можно отнести оптимальные параметры периодических (циклических) изменений (частота и амплитуда) фактора, с определением их местоположения в диапазоне оптимальных значений и наличие или отсутствие стимулирующего или угнетающего влияния ступенчатых изменений фактора, включая продолжительность воздействия той или иной «дозы» фактора, интервал между значениями «дозы» и направленность изменения фактора.

Кроме того, необходимо учитывать наличие и характер эффектов отсроченного действия, когда пребывание организма или популяции при оптимальных значениях фактора проявляется через некоторое время после начала или даже окончания воздействия (на протяжении жизни этой же или последующих генераций).

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 57-59.

УДК 574.587

А. Ю. Варигин, А. А. Рыбалко

Одесский филиал Института биологии южных морей НАНУ, Одесса, Украина

CHANGEABILITY OF COMPOSITION
OF FOULING COMMUNITY ON PROTECTING CONSTRUCTIONS
IN THE ODESSA BAY OF THE BLACK SEA

A. Y. Varigin, А. А. Rybalko

Odessa Branch of Institute of Biology of Southern Seas of NASU, Odessa, Ukraine

Вдоль побережья Одесского залива в 1960-е годы была построена система берегозащитных сооружений общей протяженностью около 14 км. Она состоит из бетонных траверсов и волноломов, подводная поверхность которых является подходящим субстратом для развития организмов-обрастателей.

Изучение состава зооценоза обрастания проводили в пределах трех выбранных бассейнов, ограниченных берегозащитными сооружениями. Первый из них характеризовался наиболее интенсивным водообменном с открытым морем, так как не был ограничен волноотбойной стенкой. Второй состоял из двух траверсов и одного волнолома. Наиболее замкнутым был третий бассейн, период водообмена в котором в 12 раз превышал таковой в первом. Пробы собирали с мая по октябрь 2006 года на глубине 1,5 м с помощью рамки, обтянутой мельничным газом.

В составе сообщества обрастания в изученных бассейнах обнаружено 34 вида беспозвоночных, относящихся к следующим таксонам: гидроидные полипы – 1 вид, много­щетинковые черви – 6, усоногие раки – 1, десятиногие раки – 3, равноногие раки – 2, разноногие раки – 11, брюхоногие моллюски – 5, двустворчатые моллюски – 4, личинки хирономид – 1. В изученных сообществах обрастания доминировали седентарные формы. Руководящим видом во всех случаях был двустворчатый моллюск Mytilus galloprovincialis Lamarck, 1819. Вторым по значимости в состав зооценоза входил Mytilaster lineatus (Gmelin, 1790). На раковинах мидии в 32 % случаев располагались домики усоногих раков Balanus improvisus Darwin, 1854. В первом наиболее открытом бассейне изредка в друзах мидий встречались молодые экземпляры двустворчатых моллюсков Mya arenaria Linnaeus, 1758 и Lentidium mediterraneum (Costa, 1829), которые являются обитателями близлежащих песчаных грунтов.

Из брюхоногих моллюсков наиболее многочисленными были Setia turriculata Monterosato, 1884, реже встречались Hydrobia acuta (Draparnaud, 1805), Mohrensternia lineolata (Michaud, 1882) и Rissoa splendida Eichwald, 1830. Во втором изученном бассейне в районе выпуска дренажных вод обнаружены единичные экземпляры пресноводного брюхоногого моллюска Theodoxus fluviatilis (Linnaeus, 1758), который выносит небольшое осолонение. Значительную долю сообщества обрастания составляли подвижные формы. Из десятиногих раков наиболее многочисленными были голландские крабики Rhithropanopeus harrisi tridentata (Maitland, 1874), реже встречались волосатые крабы Pilumnus hirtellus (Linnaeus, 1758). Между раковинами мидий находили себе корм и убежище креветки Palaemon elegans Rathke, 1837.

Наиболее массового развития в изученном зооценозе достигали равноногие ракобразные Idotea baltica basteri Audouin, 1827 (численность N – 4480 экз./м², биомасса B – 22,27 г/м²) и Sphaeroma pulchellum (Colosi, 1921) (N – 1024 экз./м², B – 14,85 г/м²). Среди разноногих ракообразных повсеместно встречались Marinogammarus olivii M.–Edwards, 1830 (N – 15360 экз./м², B – 41,34 г/м²), Stenothoe monoculoides (Montagu, 1815) (N – 1664 экз./м², B – 0,51 г/м²), Amphithoe vailanti Lucas, 1846 (N – 1792 экз./м², B – 4,77 г/м²), Jassa ocia (Bate, 1862) (N – 5696 экз./м², B – 3,84 г/м²), Erichthonius difformis M.–Edwards, 1830 (N – 15648 экз./м², B – 9,95 г/м²), Corophium bonelli (M.–Edwards, 1830) (N – 896 экз./м², B – 1,02 г/м²). Встречаемость таких видов амфипод, как Melita palmata (Montagu, 1804), Dexamine spinosa (Montagu, 1813), Hyale pontica Rathke, 1837, Microdeutopus gryllotalpa A. Costa, 1853, Microprotopus longimanus Chevreux, 1886 составляла менее 50 %. Актинии Actinothoe clavata (Ilmoni, 1830) и личинки хирономид Thalassomyia frauenfeldi (Shiner, 1856) были обнаружены во всех исследованных бассейнах. В друзах мидий обитали такие подвижные формы многощетинковых червей, как Neanthes succinea (Frey et Leuckart, 1847), Platynereis dumerilii (Audouin et M.–Edwards, 1834) и Grubea clavata (Claparede, 1869). Малоподвижные и сидячие виды полихет, например, Fabricia sabella (Ehrenberg, 1837), Polydora ciliata (Johnston, 1838), Spirorbis pusilla Rathke, 1837 обнаружены лишь в третьем бассейне с наименее интенсивным водообменном.

Анализ сходства фаун, проведенный на основании индекса общности Чекановского–Серенсена (I), показал значительное совпадение видового состава поселений трех изученных бассейнов. Наиболее близкими по этому показателю были первый и второй бассейны (I = 0,86). Третий бассейн отличался от второго лишь за счет преимущественного развития сидячих форм полихет (I = 0,77).

Сравнение фауны изученного района с результатами аналогичных исследований
30-летней давности (Каминская и др., 1977) показало, что виды, которые в то время были впервые отмечены для Одесского залива, сейчас очень широко распространены и являются постоянной составной частью зооценоза обрастаний. Повсеместной встречаемостью характеризуются такие из них, как S. turriculata, M. olivii, H. pontica, C. bonelli, T. frauenfeldi.

Таким образом, берегозащитные сооружения служат хорошим субстратом для формирования зооценоза обрастания, руководящим видом которого являются мидии. Видовой состав и степень развития тех или иных организмов зависят от интенсивности водообмена в изученных участках гидротехнических сооружений.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 56-57.

УДК 575.86:593.4

О. О. Бурлакова, О. В. Калюжная, В. Б. Ицкович, С. И. Беликов

Лимнологический институт Сибирского отделения Российской академии наук,
Иркутск, Российская Федерация, Idboo8@mail.ru

PHYLOGENETIC POSITION DETERMINATION OF SPONGES
OF TUWA DEPRESSION

O. O. Burlakova, O. V. Kaluzhnaya, V. B. Itskovich, S. I. Belikov

Limnological Institute SB RAS, Irkutsk, Russian Federation, Idboo8@mail.ru

Известно, что губки (тип Porifera) образуют слепую ветвь в основании филогенетического древа многоклеточных. Биоразнообразие, таксономия и филогенетические связи среди представителей различных семейств пресноводных губок окончательно не ясны. Не решенным является вопрос и о происхождении губок Байкала наряду с другими семействами пресноводных губок, обитающими в древних озерах. Несмотря на то, что семейство Lubomirskiidae считается эндемичным и обитает исключительно в Байкале, в 1915 году на берегу озера Чагытай республики Тыва А. Я. Тугариновым было найдено несколько экземпляров губки, которую в 1936 году П. Д. Резвой описал как Baikalospongia dzhegatajensis Rezvoj, 1936. Эта находка представляет единственный случай нахождения байкальских губок вне самого Байкала. Резвой считал, что B. dzhegatajensis занимает промежуточное положение среди различных представителей семейства байкальских губок.

С целью уточнения филогенетического положения B. dzhegatajensis в 2006 году была организована экспедиция по республике Тыва, в рамках которой в озере Чагытай собрано большое количество экземпляров B. dzhegatajensis, а также обнаружены неописанные ранее губки в озере Торе-холь.

Для уточнения классификации и филогении губок актуальным является применение методов молекулярной биологии. Поэтому для определения филогенетического положения B. dzhegatajensis и неизвестных губок озера Торе-холь тувинской котловины мы применили молекулярно-генетические методы. В качестве генетического маркера были выбраны нуклеотидные последовательности внутренних транскрибируемых спейсеров рибосомной РНК – ITS1 и ITS2.

В результате исследований было показано, что внешний вид губок, а также структура спикул и скелета не характерны для представителей байкальского семейства Lubomirskiidae. Скелеты исследуемых губок характеризуются небольшим количеством спонгина, связывающего спикулы, а у B. dzhegatajensis описана широкая морфологическая вариабельность спикул, как у разных особей, так и в пределах одного исследуемого образца.

Получены нуклеотидные последовательности ITS1 и ITS2 районов рибосомной РНК пресноводной губки B. dzhegatajensis и губок из озера Торе-холь. Для проверки на внутривидовую вариабельность по данному фрагменту гена исследовали несколько образцов каждого вида. Длина полученных структур составила около 1500 пар нуклеотидов. При использовании программы BLASTA показано, что наиболее близкой к полученным последовательностям является последовательность космополитной пресноводной губки Ephydatia fluviatilsi Linneaus, 1758, относящейся к семейству Spongillidae. Гомология выбранных программой участков составила 97–98 %. На основании выровненных нуклеотидных последовательностей с использованием программы MEGA 3.1 построено филогенетическое древо. На полученном филогенетическом древе видно, что все виды Lubomirskiidae образуют одну монофилетическую группу, второй кластер образован видами семейства Spongillidae. Полученные нами нуклеотидные последовательности ITS1 и ITS2 районов рРНК пресноводной губки B. dzhegatajensis и губок из озера Торе-холь гомологичны последовательностям этих же районов у губки семейства Spongillidae E. fluviatilis. Можно предположить, что эти губки являются новыми видами, относящимися к роду Ephydatia.

Таким образом, можно совершенно точно утверждать, что B. dzhegatajensis не относится к семейству Lubomirskiidae, куда она была отнесена в 1936 году Резвым по морфологическим признакам. Полученные результаты подтверждают, что семейство Lubomirskiidae является эндемиком озера Байкал и вероятно образовалось путем автохтонной радиации.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 55-56.

УДК 574.472+582.252:593.4

С. И. Беликов, Н. В. Анненкова

Лимнологический институт Сибирского отделения Российской академии наук,
Иркутск, Российская Федерация, annenkov@lin.irk.ru

SYMBIOTIC DINOFLAGELLATES
OF SOME FRESHWATER BAIKAL SPONGES

S. I. Belikov, N. V. Annenkova

Limnological Institute of the Siberian Branch of the Russian Academy of Sciences,
Irkutsk, Russian Federation, annenkov@lin.irk.ru

В последнее время все больше внимания уделяется проблеме биоразнообразия (не только среди многоклеточных животных, но и среди организмов, живущих в симбиозе с ними) для ответа на следующие вопросы:

– может ли один вид быть симбионтом для самых разных хозяев или имеет место высокая специфичность;

– достаточно ли одного вида-симбионта или в одном хозяине всегда присутствует целое сообщество симбионтов со сходными функциями;

– насколько часто происходит ингибирование одним симбионтом проникновения в этого же хозяина родственного симбионта и т. д.

Не решенными остаются многие вопросы взаимного влияния организмов, закономерности образования симбиозов, роль таких отношений в процессах эволюции и организации экосистем.

Целый ряд исследований последних лет показал повсеместность симбиозов типа животное-водоросль, в частности упоминаются динофлагеллятные водоросли как нередкие эндосимбионты морских губок. Динофлагелляты – уникальные фотосинтезирующие организмы, назовем лишь несколько их особенностей: постоянно конденсированные хромосомы, специфический нуклеотидный состав, особый токсин, выделяемый ними, ряд видов имеют хлоропласты с трехслойной мембраной.

Губки относятся к многоклеточным, неподвижным животным; существуют морские и пресноводные формы. Среди многоклеточных животных они, несомненно, являются наиболее примитивно организованными существами. Пресноводные губки относятся к классу обыкновенных губок, отряду кремнероговых. В озере Байкал живут представители двух семейств: спонгиллиды и эндемичное семейство любомирскииды. Известно, что байкальские губки содержат симбиотические водоросли, которые снабжают хозяйские клетки дополнительным органическим веществом и придают губкам соответствующий цвет. Но таксономических исследований данных водорослей не проводилось. Также для Байкала известны свободноживущие динофлагелляты. Нами поставлена задача определить, содержат ли пресноводные байкальские губки в качестве симбионтов представителей из класса динофлагеллят.

Исследования таких водорослей классическими методами весьма затруднены: в симбиотическом состоянии морфология клеток недостаточно информативна, возможна большая фенотипическая пластичность, а создание культуры клеток in vitro проблематично. Поэтому использование методов молекулярной биологии при поиске симбиотических динофлагеллят у байкальских губок является оправданным. На основе генных последовательностей, взятых из GenBank, сконструированы праймеры, высокоспецифичные к рибосомальным генам динофлягелят. Праймеры ограничивали область гена 5,8S РНК и гена 23S РНК. При проведении реакций амплификаций с этими праймерами использовалась тотальная ДНК из различных губок, причем ПЦР-фрагмент ожидаемой длинны устойчиво реплицировался. Для идентификации полученных ампликонов проведен их частичный сиквенс. Последовательности обнаруживают гомологию с соответствующими генами известных динофлагеллят. Это означает, что не только морские, но и пресноводные губки содержат в качестве симбионтов также содержат динофлагеллят.

По предварительным данным обнаруженные динофлагелляты относятся к порядкам Gymnodiniales и к Peridiniales. Гомология прослеживается в районе гена 5,8S РНК и в начале гена 24S РНК. Необходимо отметить, что ITS 2, находящийся между двумя этими генами, существенно отличается от всех представленных в GenBank последовательностей динофлагеллят. Этот факт свидетельствует в пользу уникальности обнаруженных динофлагеллят, что может быть связано как в целом с пресноводным характером водоема, так и с теми характеристиками Байкала, которые обеспечивают высокую эндемичность данного региона. Необходимы дальнейшие исследования, в частности по другим генам, чтобы прояснить ситуацию. Помимо самого факта обнаружения, определено, что симбионт губки Lubomirskia baicalensis (Dybovski, 1880) существенно отличается от симбионта, обнаруженного в Baikalospongia bacillifera (Dybovski, 1880), хотя оба, несомненно, принадлежат к Dinophyceae.

Таким образом, разные губки содержат не одни и те же виды динофлагеллят. Симбионты проникают внутрь хозяина на самых ранних стадиях развития последнего и влияют на его распространение и жизнедеятельность. Наличие специфической избирательности у симбионта может играть существенную роль в эволюции хозяина, в дивергентном развитии видов. В Байкале наблюдают симпатрическую эволюцию. Это особенно четко прослеживается на примере губок: различные виды произрастают на одной территории в одних и тех же условиях. Возможно, что именно «инфицирование» отдельных видов губок разными видами симбиотических динофлагеллят сыграло определенную роль в эволюционном развитии губок. Таким образом, дальнейшее изучение биоразнообразия симбиотических организмов призвано помочь в решении таких фундаментальных проблем, как филогенез в отсутствии географической изоляции, взаимное влияние организмов на онтогенез друг друга и роль разнообразия одноклеточных организмов для сохранения биоразнообразия многоклеточных.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 53-54.

УДК 502.74

М. Г. Яковенко*, В. В. Россихин**

*Харьковский национальный университет им. В. Н. Каразина, Харьков, Украина
**Харьковская медицинская академия последипломного образования, Харьков, Украина

MONUMENTS TO ANIMALS

M. G. Jakovenko*, V. V. Rossikhin**

*V. N. Karazin Kharkiv National University, Kharkiv, Ukraine
**KharkivMedicalAcademy of Post-Graduation Education, Kharkiv, Ukraine

«Его можно гладить» – такая подпись будет под памятником. В подземном переходе у входа на станцию метро «Менделеевская» – на месте, где была убита собака, жившая там несколько лет и опекаемая работниками метро планируется установить композицию «Сочувствие». Памятник посвящен гуманному отношению к бездомным животным и изготовлен на добровольные пожертвования. Авторы проекта, скульптор Александр Цигаль, художник-анималист Сергей Цигаль и архитектор Андрей Налич, описывают его так: «Этот памятник не герою, не знаменитому писателю, не спортсмену, а обыкновенной дворняжке, бездомной собаке, которую просто так, ножом, убила женщина. Этот памятник – протест против бездушного отношения к окружающему нас миру, который так хрупок и беззащитен».

Человечество всегда изменчиво относилось к миру живой природы. В 1474 году в швейцарском городе Базеле состоялся курьезный судебный процесс: петух, снесший яйцо, был обвинен в колдовстве и вместе с яйцом сожжен на костре. Во времена Средневековья случаи осуждения животных не были единичными. Под меч правосудия попадали крысы, свиньи, кабаны и даже, собаки. Вот и в наши дни собаки погибают от рук человека, и не только невменяемого.

И все же, человечество относилось к животным чаще с благодарностью и любовью. Наибольшую любовь, заслужили, конечно, собаки. Да это и, понятно, собака издавна помогает человеку. Один из памятников воздвигнут по настоянию великого советского физиолога академика И. П. Павлова в 1935 году и назван «Памятником неизвестной собаке». На пьедестале написаны слова Павлова: «Собака, благодаря ее давнему расположению к человеку, ее догадливости, терпению и послушанию, служит даже с заметной радостью многие годы, а иногда всю жизнь экспериментатору».

Другой памятник установлен в Париже и имеет конкретного адресата – он поставлен сенбернару по кличке Барри, который, как гласит надпись «спас сорок человек от гибели. Во время спасения сорок первого – погиб». Сенбернары – крупные и сильные собаки – давно уже выполняют роль горноспасателей. Говорят, что сенбернар Барри откопал своего сорок первого спасенного в малодоступном ущелье. Но тот, испугавшись, выстрелом из пистолета убил своего спасителя. Бывает и такое.

Человечество не забывает заслуг своих четвероногих и пернатых друзей. Во дворе Санкт-Петербургского государственного университета стоит памятник кошке, «подарившей миру великое множество первостепенных открытий в физиологии».

В Англии и Германии установлены памятники «Последнему убитому волку». Это, вероятно, символы позднего раскаяния за неоправданное уничтожение умного хищника, без которого природа стала, бедней на одного, а может быть, и несколько видов дикой фауны.

На острове Родос в Греции есть монумент оленям. Они удостоены такой чести за то, что в свое время острыми копытами истребили всех ядовитых змей на острове.

На Земле есть памятники лягушке, лапки которой были долгие годы электроизмерительными приборами физиков. Один из памятников лягушке сооружен в Парижском университете, в Сорбонне, в девятнадцатом столетии. Второй – воздвигнут в Токио студентами-медиками.

Многие животные удостоены благодарности человека. Но памятник воробью, которого все и всюду считают мелким воришкой, – это удивительно. Однако же, такой памятник существует. Он стоит в американском городе Бостоне. Оказывается, этот пернатый трудяга буквально спас бостонцев от голода, когда на здешних полях появились гусеницы невиданного доселе насекомого. Их было такое множество, что, казалось, земля шевелится. Вот тут-то воробьи и показали себя во всей красе. Они в два счета расправились с вредителями и тем спасли сады и посевы хлебов. Вот за это благодарные бостонцы и поставили воробью памятник. Кстати, до 1860 года в Америке не было ни одного воробья, их завезли из Англии специально для борьбы с гусеницами. И скромные птички с честью справились с этой миссией, да так и остались жить на новом месте, помогая людям.

И уже в наши дни в Великобритании открыт монумент, надпись на котором гласит: «Посвящается всем животным, которые служили и погибли в рядах британских и союзных сил. У них не было другого выбора». Монумент изображает лошадь, собаку и двух мулов, нагруженных различными боеприпасами. На ограде памятника вырезаны фигуры слонов, верблюдов, обезьян и медведей. На барельефе изображены не только животные, но и насекомые – светлячки. Они удостоены такой чести за неоценимую помощь британским военным в годы Первой мировой войны. Во время позиционных боев англичане в окопах читали карты при свете этих насекомых.

Стоимость мемориала превысила два миллиона долларов. Его создатель, самый «модный» скульптор Великобритании Дэвид Бэкхаус, заявил в интервью BBC News, что он не смог остаться равнодушным к историям о почтовых голубях, 15 тысяч которых погибло в ходе войн прошлого века, лошадям, только в Первой мировой которых погибло 8 миллионов, и собакам, спасавшим раненых под огнем противника. «Я не знаю, назовете ли вы этих животных героями, но они сделали очень важное дело», – заметил скульптор. В церемонии открытия памятника принял участие ветеран иракской войны спаниель Бастер. Бастер был награжден медалью за то, что раскрыл партизанскую ячейку в иракском городе Сафван. Собака обнаружила укрытие партизан и схрон с оружием.

Вместе с тем, следует отметить, что помнить и передавать из поколение в поколение благодарность «братьям нашим меньшим» – доброе дело. Но не надо забывать о живых. Ведь, ежечасно, с нами и в горе и в радости, принимают на себя удары нашей судьбы наши питомцы. Не будем забывать о них сегодня.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 51-52.

УДК 504.05+619:612.014.626

І. М. Шендрик, Р. В. Грачова

Дніпропетровський державний аграрний університет, Дніпропетровськ, Україна

BIOLOGICALSTATE OF ATMOSPHERIC AIR
UNDER THE INFLUENCE OF MOTOR TRANSPORT EXHAUSTS

I. M. Shendrik, R. V. Grachova

DnipropetrovskStateAgrarianUniversity, Dnipropetrovsk, Ukraine

Антропогенні фактори мають значний вплив екологічний стан міста. Зокрема, автомобільний транспорт негативно впливає на самопочуття мешканців, чинячи як пряму, так і опосередковану дію. На території житлового масиву Перемога міста Дніпропетровськ забруднювачами атмосферного повітря є котельні, ТЕС, залізничний і, в основному, автомобільний транспорт. Рівень забрудненості атмосферного повітря автотранспортом залежить не лише від інтенсивності руху, вантажності машин, кількості та характеру викидів, а й від типу забудови, рельєфу місцевості, напряму вітру, вологості і температури повітря.

Мета наших досліджень – визначити екологічний стан атмосферного повітря в години «пік» зранку, в обід і ввечері у місцях затримки руху автотранспорту. Оцінку впливу автотранспорту на стан повітря визначали в районі житлового масиву Перемога на ділянці Мандриківського спуску, за температурою (Т), відносною вологістю (R), тиском (В) малою сейсмічною станцією. Вміст вуглекислого газу – титрометрично, аміаку – газоаналізатором УГ–2, чадного газу – розрахунково за Білявським-Бутченко, швидкість вітру – крильчатим анемометром, інтенсивність руху автомобілів – методом підрахунку їх кількості протягом 20 хвилин під час кожного з вимірювань.

Найбільша завантаженість спуску спостерігається в години «пік» зранку. Проїзд автотранспорту в цей час у середньому складав 5130 одиниць за годину. При температурі +9ºС, відносній вологості 52 %, атмосферному тиску 743 мм рт. ст. і перемінній хмарності вміст вуглекислого газу був у межах 0,42–1,38 %, що значно перевищує гранично допустимі концентрації. Середня швидкість вітру 1,07 м/с не сприяла швидкому переміщенню з території траси СО₂, який, володіючи токсичністю, швидко включається у природні процеси. Чадний газ за своїм вмістом у відпрацьованих газах у короткий період досягав високих показників і в середньому склав – 71,7 мг/м³.

В обідній період (13–14 годин) при інтенсивності руху 3920 одиниць за годину, при температурі повітря +10ºС, відносній вологості 72 % і швидкості вітру 2,35 м/с вміст СО₂ і СО знизився відповідно до 0,12 % та 26,3 мг/м³. До 18-ї години рух транспорту, як правило, зростав і склав 4268 одиниць за годину. Як з’ясувалось, найбільша кількість речовин, які забруднюють повітря, потрапляє в атмосферу при швидкому розбігові автомобілів, а також при русі з малою швидкістю та частих зупинках.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 50.