УДК 597-15

В. И. Кияшко, В. Г. Терещенко

Институт биологии внутренних вод им. И. Д. Папанина РАН, п. Борок, Россия

В середине 1990-х гг. в водохранилища Верхней Волги проникла черноморско-каспийская тюлька (Clupeonella cultriventris Nordmann, 1840), которая заняла свойственную для нее экологическую нишу (пелагического планктофага). Наибольшую по численности популяцию она образовала в Рыбинском водохранилище.

Цель данной работы – анализ изменения структуры рыбного населения пелагиали открытых плесов Рыбинского водохранилища в связи с инвазией тюльки.

Материалом для анализа послужили многолетние данные по структуре уловов разноглубинного пелагического трала (площадь устья 18 м², ячея в кутке 6 мм).

Для анализа изменения групп рыб по обилию выбрана логарифмическая шкала. Доминантами считаем виды, составляющие более 10 % улова, субдоминантами – 1–10 %, малочисленные – 0,1–1 %. В отдельную группу выделен супердоминант, доля которого в уловах составляла более 50 %.

В качестве показателя, интегрально описывающего как изменение числа видов, так и перераспределение долей видов использован индекс биологического разнообразия Шеннона H, основанный на функции энтропии. Кроме того, использован относительный показатель, зависящий в основном от вклада различных видов который в смысловом отношении является индексом доминирования:

R = 1 – H/(log₂ K),

где K – число видов.

Для систем, состоящих из одного вида, а остальные представлены единичными особями, этот показатель приближается к 1, а при равном вкладе всех видов показатель равен 0.

К 1970-м гг. пелагический комплекс рыб в Рыбинском водохранилище уже сформировался. В придонных горизонтах доминировал синец Abramis ballerus (L.), тогда как в средних – супердоминантом был снеток Osmerus eperlanus (L.) (Пермитин, Половков, 1978). Относительная численность снетка колебалась от 58 до 98 % от общего улова пелагического трала. Субдоминантами в 1971 г. (год максимальной численности популяции снетка) были молодь плотвы Rutilus rutilus (L.), синца, судака Stizostedion lucioperca (L) и ряпушка Coregonus albula L. Такая ситуация сохранялась вплоть до второй половины 1990-х гг.

Начиная со второй половины 1990-х гг. в Рыбинском водохранилище наблюдаются существенные перестройки в структуре рыбного населения пелагиали. Отмечены два разнонаправленных процесса – постепенное в течение нескольких лет уменьшение численности снетка (до единиц особей в уловах) и появление с интенсивным наращиванием численности нового для водоема вида – черноморско-каспийской тюльки. В течение пяти лет этот вид расселился по всему водоему, предпочитая районы, где ранее отмечались наиболее плотные скопления снетка. Одновременно на освободившиеся «снетковые» биотопы устремилась молодь ряда видов аборигенов, отмечавшихся ранее здесь как случайные виды: лещ Abramis brama (L.), плотва, густера Blicca bjoerkna (L.), уклейка Alburnus alburnus (L.). К 2000–2002 гг. тюлька уже на большинстве обследованных участках водоема стала супердоминантом. На остальных станциях доминировала молодь леща, плотвы, синца и уклейка.

Описанные выше процессы структурной перестройки в рыбном населении пелагиали Рыбинского водохранилища отразились на динамике интегральных показателей уловов рыб (индексах разнообразия и доминирования). К 1971 г. численность популяции снетка достигла максимума. За 15 минут траления в уловах малькового пелагического трала численность снетка превышала 9 000, а его относительная численность составляла 98 % от общего улова. В этом году отмечено минимальное разнообразие и максимальное доминирование уловов рыб в пелагиали.

В 1973 г. из-за аномально высоких летних температур численность популяции снетка уменьшилась на порядок. Однако снеток в пелагиали оставался супердоминантом. Его относительная численность составляла 58 % от общего улова. При этом разнообразие уловов возросло до 1,7 бит, а доминирование уменьшилось до уровня 0,45.

К 1984 г. численность популяции снетка возросла, и он в уловах пелагического трала стал составлять 90 %. По структурным показателям пелагическое скопление рыб приближалось к уровню 1971 г.

В дальнейшем до 1995 г. отмечается тенденция уменьшения монодоминантности скоплений пелагических рыб за счет снижения в них доли снетка до 67 % от общего улова. При этом возрастает относительное обилие молоди ряда видов аборигенов, отмечавшихся ранее здесь как случайные виды. Увеличивается разнообразие уловов скоплений пелагических рыб и уменьшается их доминирование.

В результате натурализации южного вселенца – тюльки и возрастания численности ее популяции уже в 2000 г. в скоплениях пелагических рыб она становится супердоминантом (67 % улова), а в 2002 г. ее доля возросла до 98 %. С 1995 по 2002 г. отмечается постоянное уменьшение разнообразия и возрастание доминирования уловов пелагических рыб. К 2002 г. по структурным показателям рыбное население пелагиали соответствуют структурным показателям пелагических скоплений рыб в 1971 г. Однако супердоминантом стал новый вид – тюлька.

Таким образом, в настоящий период мы констатируем существенные изменения в структуре пелагического комплекса рыб, произошедшие за счет сокращения численности северного вселенца – снетка, самопроизвольной интродукции южного вида – черноморско-каспийской тюльки и перераспределения молоди видов–аборигенов в связи с частично освободившейся пищевой нишей в пелагиали водоема.

В результате этих процессов отмечались существенные изменения видового разнообразия уловов рыб пелагического комплекса, которые сопровождались изменениями структуры рыбного населения пелагиали.

Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ (проект № 03-04-48418).

Zoocenosis — 2003
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІ Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2003. – С. 48-50.

УДК [597.554.3:574.5] (285.33)

О. П. Кирилюк, Н. И. Гончаренко

Институт гидробиологии НАНУ, г. Киев, Украина, Е–mail: uspp77@hotmail.com

Густера Blicca bjoerkna (Linnaeus, 1758) имеет широкий ареал распространения и в промысловых уловах в водохранилищах Днепра занимает одно из ведущих мест. Однако изучению популяционной структуры этого вида рыб не уделяется должного внимания и, как правило, традиционно отдается предпочтение более ценным в промысловом отношении видам – лещу, плотве, судаку, сазану и пр. Интерес к этой теме обусловлен еще и тем, что при применении современных орудий лова, помимо основных промысловых видов рыб, изымается значительное количество прочих рыб, которые в официальной промысловой статистике отражаются не полно, вследствие чего искажается правильная информация о видовом составе ихтиофауны и биоразнообразии водоема в целом. В так называемом «прилове», который часто в статистических сводках записывается как «мелкий частик» или как «густера» встречаются многие виды рыб, популяции которых в настоящее время немногочисленны, а некоторые из них нуждаются в охране. В первую очередь это относится к реофильным видам рыб, таким, как рыбец, клепец, подуст, язь, голавль, чехонь, синец, жерех, елец, ерш, численность которых преобладает в Киевском водохранилище, где сохранились исконно речные участки Припятского и Днепровского отрогов. Кроме того, в период промысла при применении мелкоячейных сетей в графу «густера» часто попадает маломерный лещ, вылов которого в неполовозрелом состоянии подрывает его запасы в водохранилищах.

В верхнем Днепре в пределах акватории строящегося Киевского водохранилища, по данным Н. П. Тарнавского (1967), в уловах промысловой волокушей густера доминировала как по количеству, так и по массе, и составляла 51,5 % и 21,3 % соответственно. Среди половозрелых особей густеры в весенний период встречались самцы размером от 9 до 29 см при средней длине тела 15 см и среднем весе 85 г. Самки густеры были крупнее самцов, длина их колебалась от 10,5 до 32,0 см при средней длине тела 17,6 см и среднем весе 173 г. В весенний период самцы количественно преобладали над самками. Часть производителей впервые созревало в возрасте трех лет, а массовое созревание наступало на четвертом году жизни. В промысловых уловах густера встречалась в возрасте от трех до двенадцати лет. Промыслом в основном отлавливались 4–7-годичные рыбы, составлявшие более 75 % ее улова.

Исследования, проведенные в бассейне верхнего Днепра на р. Припять в 1967–1968 гг. В. С. Пенязь, Т. М. Шевцовой, Т. И. Нехаевой (1973), показали, что густера в уловах имела длину тела от 7,5 до 20,0 см, и основу уловов составляли размерные группы 10,0–17,0 см. Вес густеры за эти годы в основном был 25–125 г, составляя 80 % улова. В уловах из рек густера была представлена 2–7-летними особями. Основная масса рыб вылавливалась в возрасте двух–четырех лет, особи пяти лет и старше составляли 4,8–11,3 %. Половозрелой густера становится в 3-летнем возрасте.

На небольшие размерно-весовые показатели густеры из бассейна Днепра указывал также П. И. Жуков (1965), отмечая, что густера в уловах встречалась обычно весом до 200 г. Крупные особи встречались лишь изредка. Половозрелой густера становилась в 3–4 года при достижении длины тела около 8–10 см.

В первые годы образования Киевского водохранилища темп роста многих промысловых видов рыб, в том числе и густеры, значительно увеличился по сравнению с речными популяциями в связи с улучшением условий жизни рыб, связанных с увеличением трофности водоема. В период наблюдений 1965–1970 гг. популяция густеры Киевского водохранилища увеличила свой возрастной ряд от 7–8 до 11 возрастных классов. Заметно возрасла доля старших возрастных групп. Размеры густеры в уловах колебались в пределах 9–31 см, вес 20–550 г, а возраст 2–12 лет. Преобладали некрупные особи 3–6 лет длинной 10–18 см и весом 30–150 г.

По данным Н. А. Константиновой (1973), самки в возрасте двух лет имели длину тела 12,6 см, трех – 13,4 см, четырех – 17,0 см, пяти – 19,5 см, шести – 22,0 см, семи – 24,5 см, восьми – 27,0 см, девяти – 29,0 см и десяти – 30,2 см, а вес тела самок в соответствующих возрастных группах был следующий: 50, 66, 138, 198, 295, 395, 500, 730 и 760 г. Самцы густеры встречались в возрасте от 2 до 8 лет и характеризовались меньшими показателями длины и массы тела в каждой возрастной группе, чем самки.

В период наших исследований (2001–2002 гг.) половозрелое стадо густеры было представлено особями 2–9-летнего возраста. В сравнении с начальным периодом существования водохранилища количество возрастных групп уменьшилось и приблизилось по структуре к исходному стаду днепровской густеры. Роль старших возрастных групп уменьшилась, десятилетки–одиннадцатилетки исчезли из промысла, а восьмилетки и девятилетки встречались единичными экземплярами. Наиболее многочисленными возрастными группами были трех-, четырех- и пятилетки. В нерестовом стаде густеры самки численно доминировали над самцами.

Популяция густеры была представлена особями длиной тела от 14,5–28,5 см и массой 70–640 г. Среди производителей густеры крупные экземпляры встречались редко, чаще встречались самки длиной 18–24 см и массой тела 150–350 г. Самцы имели длину тела 16–24 см и массу 90–350 г. По нашим данным густера созревает в Киевском водохранилища на втором году жизни. Показатели средней длины и массы тела самок и самцов по годам отличаются незначительно.

Линейный и весовой рост густеры в Киевском водохранилище улучшился в сравнении с исходным речным стадом, обитавшим на верхнем участке Днепра. В бассейне Днепра густера по данным П. И. Жукова (1965) в возрасте одного года имела длину тела 3,4 см, двух лет – 7,0, трех – 10,2, четырех – 12,4, пяти – 14,7, шести – 17,1, семи – 20,5, восьми – 22,7 и девяти – 23,7 см и массу тела 0,7, 6,6, 23, 46, 77, 124, 215, 287 и 325 г соответственно, в то время как в Киевском водохранилище густера по нашим данным в возрасте двух лет имела длину 14,0 см, трех – 18,5, четырех – 19,9, пяти – 22,1, шести – 23,5, семи – 25,7, восьми – 26,7 и девяти – 27,3 см, а массу тела 70, 172,7, 207,7, 276,2, 328,7, 411,2, 477,1 и 560,0 г соответственно. Приросты длины и массы тела на протяжении всей жизни густеры были неравномерными и колебались от 0,6 до 2,2 см и от 35,0 до 82,9 г соответственно. Темп роста густеры также улучшился в сравнении с водохранилищной густерой первых лет образования водоема, причем рост длины и массы тела густеры в каждой возрастной группе был больше в младших возрастных группах, чем в старших. В годы наших исследований в уловах преобладают самки в возрасте 4–5 лет, составляющие около половины количества исследованных рыб. Старшие возрастные группы представлены незначительным количеством рыб.

Исследования современного состояния популяции густеры Киевского водохранилища и анализ структуры ее популяций во временном аспекте показали, что данный вид характеризуется возрастным рядом, насчитывающим 8–9 возрастных групп, увеличенным линейным и весовым темпом роста, а также преобладающим количеством самок в нерестовом стаде. Это свидетельствует о благополучном состоянии популяции густеры в данном водоеме, сукцессионные процессы в котором ускоренны антропогенными факторами.

На современном этапе эксплуатации рыбных запасов в днепровских водоемах сведения о биологической роли густеры в водоемах, структуре ее популяций важны для правильной оценки видового состава ихтиофауны и разработки мероприятий по сохранению биоразнообразия водных экосистема.

Zoocenosis — 2003
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІ Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2003. – С. 46-48.

УДК 504.748

Е. А. Зотова

СО ФГНУ ГосНИОРХ, г. Саратов, Россия

Саратовское водохранилище является важным рыбохозяйственным водоемом. Оно расположено в нижнем течение р. Волги, относится к водоемам речного типа и характеризуется высокими скоростями течения, повышенной проточностью, многократным водообменом. На состояние ценозов водохранилища существенное влияние оказывают стоки крупных промышленных центров, расположенных в средней зоне. Совокупность абиотических и биотических факторов обуславливает изменения качественного состава зоопланктона, его численности и биомассы. Уровень количественного развития планктонных организмов, их распространение, а также видовой состав являются важнейшими показателями состояния водоема и его антропогенного загрязнения. В связи с этим исследования структуры зоопланктонных сообществ имеют большое научное и практическое значение, особенно при решении экологических проблем, связанных с возрастающим влиянием деятельности человека.

Был проведен сравнительный анализ состояния зоопланктона мониторинговых разрезов верхнего и нижнего участков Саратовского водохранилища по наблюдениям 2002 г. Верхняя станция отбора проб характеризуется максимальными скоростями течения. Температура воды достигала в исследуемый период +21°С. В нижней части водохранилища проточность уменьшается. Температура воды составляла +24°С. Если на верхнем участке основным лимитирующим фактором развития зоопланктона являются резкие перепады уровня воды, сильное ветровое воздействие на водные массы, высокая скорость течения, то на нижнем участке главным негативным фактором служат токсические стоки вышерасположенных промышленных центров. Согласно данным о качестве поверхностных вод, индекс загрязненности воды в нижней части водохранилища был выше (2,35), чем в верхней (2,07).

Видовое разнообразие зоопланктона исследуемых участков отличается незначительно (12 и 15 видов соответственно). При этом отмечается смена доминирующих видов. В нижней части водохранилища появляются планктонные организмы, характерные для лимнологической фауны эвтрофных вод: Bosmina longirostris, Synchaeta pectinata, Keratella quadrata, в то время как в верховье преобладалиDaphnia cucullata, Bosmina longispina, Diaptomus gracilis. Рассчитанный показатель видового сходства Серенсена составил 0,37.

Количественное развитие зоопланктона на отдельных участках водохранилища в связи с их экологическими особенностями было неравномерным. Наблюдается снижение численности (с 9,871 тыс. экз./м³ до 7,139 тыс. экз./м³) и биомассы (с 0,62 г/м³ до 0,11 г/м³) по продольному профилю.

Для сравнительной оценки состояния сообществ зоопланктона были рассчитаны соответствующие информационные индексы. Согласно полученным результатам сообщества нижнего участка водохранилища испытывают большую стрессовую нагрузку антропогенного характера.

Zoocenosis — 2003
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІ Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2003. – С. 45-46.

УДК 597. 593. 4. 116

В. В. Заморов*, М. М. Джуртубаев*, А. Д. Ефанов**

* Одесский национальный университет им. И. И. Мечникова,
г. Одесса, Украина, E-mail: zamorov@tm.odessa.ua
**Южный научно–исследовательский институт морского рыбного хозяйства
и океанографии (ЮгНИРО), г. Одесса, Украина

Акклиматизация дальневосточной кефали–пиленгаса Mugil soiuy Basilewsky, 1855 в Азовском бассейне проводилась в 1978–1985 гг. В 1990 г. нерестовая часть популяции превышала 10 000 особей. Всестороннее изучение этого вселенца, в том числе сезонных миграций по акватории моря, имеет научное и практическое значение. Эта сторона жизни пиленгаса стала целью наших исследований.

Материал собран в 1997–2000 гг. в научно-исследовательских рейсах ЮгНИРО. В ходе учетных траловых съемок, охватывавших всю акваторию моря, ежегодно выполнялось около 200 тралений при равномерном их распределении весной, летом и осенью.

Распределение пиленгаса в море заметно отличается по сезонам. Понижение температуры воды ниже +7ºС служит сигналом к образованию плотных скоплений, которые мигрируют в открытую часть моря, где пиленгас зимует. Такие скопления формируются в западной части моря. Осенью и в начале зимы 1997 г. отмечены скопления и у побережья Крыма, что не характерно для этого сезона и объясняется относительно высокой – до +10ºС – температурой воды. Осенью 2000 г., в связи с теплой погодой, большие скопления вообще не образовывались. Разреженные косяки встречались по всему морю, за исключением восточной части.

Весной, с потеплением воды пиленгас рассредотачивается, главным образом, по прибрежной зоне для нагула. Перед нерестом, который происходит в мае – июне, рыба образует преднерестовые скопления. Нерестится пиленгас в лиманах северного Приазовья и в заливе Сиваш. Затем вновь рассредотачивается по всему морю для нагула, избегая восточного прибрежья. В это время пиленгас очень подвижен. В 1998 г., по данным траловых съемок, пиленгас был впервые отмечен в Таганрогском заливе.

В суровую зиму 1996–1997 гг., когда море почти полностью покрылось льдом, рыба концентрировалась на свободной от льда акватории южной части моря. Летом 1998 г. в период нагула пиленгас не встречался в южной части моря и в Керченском предпроливье из-за проявившихся там заморных явлений.

Zoocenosis — 2003
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІ Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2003. – С. 45.

УДК 504.748:597.2/.5

Л. П. Закора

Саратовское отделение ФГНУ ГосНИОРХ, г. Саратов, Россия

Водохранилище – сложный объект, где сочетаются интересы многих отраслей народного хозяйства – энергетики, водного транспорта, ирригации, водоснабжения, рекреации, рыбного хозяйства. Водохранилищные экосистемы являются как искусственно созданными, так и природными объектами, существуют под постоянным антропогенным воздействием. Как природные экосистемы они динамично развиваются и находятся в некотором колебательном состоянии под влиянием природных и антропогенных факторов. И хотя водохранилища азональные объекты, они испытывают влияние географической зоны, где расположены, климата, водности, солнечной радиации.

В настоящее время все крупные реки России в той или иной степени зарегулированы, в том числе и р. Волга, на акватории которой расположены 9 искусственных водоемов – водохранилищ. По еще не сложившейся классификации их можно отнести к гидроаккумулируюшим водоемам, продуктивность которых зависит от энергетических потоков, поступающих с водосборной площади, смыва биогенов с залитых в период паводка территорий, снабженных разлагающейся наземной и водной растительностью, световых и промышленных стоков, стоков из выше расположенных подобных водоемов.

Волгоградское водохранилище по географическому расположению замыкает каскад волжских водохранилищ. Оно существует более 40 лет, охватывает лесостепную, степную и полупустынную зоны. После создания Саратовского водохранилища первоначальная площадь его уменьшилась с 347 до 311 тыс. га. Водохранилище относительно мелководное – средняя глубина 9,1 м, у плотины Волгоградской ГЭС достигает 40 м. Площадь мелководий с глубинами до 2 м и отдельными водоемами до 7 метровой изобаты составляет более 50 % акватории.

Обширные мелководья образовались на левобережных пойменных участках верхней и средней зоны водохранилища. Они служат местом воспроизводства ценных и малоценных видов рыб. До 70 % обитающих в водохранилище видов относятся к фитофилам, использующим для откладки икры свежезалитую луговую и погруженную растительность поймы и островов, а также размытые корни тростника и рогоза. В правобережье реофилы используют каменистые высыпки опоки и гальки и песчаные косы островов. Согласно правилам рыболовства к ценным и охраняемым видам рыб в Волгоградском водохранилище относятся лещ, судак, жерех, щука, сом и стерлядь.

Численность последнего вида значительно сократилась в результате потери нерестовых угодий, особенно после создания Саратовского водохранилища. Определена возможность восстановления численности стерляди путем искусственного воспроизводства и мелиорации ее нерестилищ при выпуске в водоем 1,5–2,0 млн. шт. подрощенной молоди в течение 5–7 лет и доведения ее численности до 2,0 млн. шт. (Закора 1978, 1994, 1999, 2000).

За последние 4 года в водохранилище выпущено более 1,5 млн. шт. молоди. С помощью подводных съемок и наблюдений выявлено наличие в водохранилище около 100 га нерестовых гряд, на которых может воспроизводиться (при благоприятных условиях) стадо стерляди, необходимое для восстановления ее численности и запасов.

Согласно А. С. Бергу (1949) список ихтиофауны нижней Волги включает 63 вида рыб, однако многие из проходных видов еще до образования водохранилища по данным Т. К. Не­больсиной (1980) встречались очень редко. К ним относятся: каспийский лосось, шип, кутум, каспийский усач, шемая. После прекращения работы рыбоподъемника, построенного в теле Волгоградского гидроузла и перевозки производителей осетровых в водохранилище, из уловов исчезли проходные осетровые – осетр, белуга, севрюга, довольно редкой стала белорыбица.

Однако сельдь в результате прохода через судоходные шлюзы в период нерестовой миграции присутствует в уловах верхней и средней зоны водоема. Некоторые особи участвуют в нересте до 3 раз за период жизни.

Наиболее приспособленными к условиям жизни в водоеме оказались местные виды рыб: лещ, густера, берш, золотой и серебристый карась, в некоторой степени судак, а также мелкие промысловые виды. Благодаря развитию сети судоходных каналов р. Волга связана со многими морскими бассейнами, как Северо-запада, так и Юга. Это способствует появлению в водоеме случайных вселенцев и видов, попавших в водохранилище при проведении акклиматизационных работ, к ним относятся: игла-рыба, пелядь, корюшка, речной угорь, ротан-головешка, сибирская щиповка, каспийская килька. Кроме иглы-рыбы и ротана-головешки численность их незначительна. Численность ротана-головешки следует всемерно ограничивать вселением в места его концентрации полезных хищников (щуки, сома, судака).

Слабым местом в воспроизводстве рыбных запасов водохранилища являются условия размножения, связанные с неустойчивым уровенным режимом, зимними сбросами и в период нереста. Это значительно смягчает пополнение запасов ценных видов рыб, гибель молоди в период зимовки, отход производителей с нерестовых участков, резорбцию икры, гибель производителей и последующий пропуск нереста. В последние годы из-за высокой водности и старения гидросооружений плотин гидроузлов в паводок вода транзитом сбрасывается в Каспийское море, что способствует поступлению в водоем, замыкающий каскад волжских водохранилищ большого количества взвешенных веществ. Это ведет к бурному развитию моллюска–дрейссены, а также увеличению пояса воздушно-водной растительности (зарослей тростника и рогоза) на мелководьях с глубинами до 2 м.

Положительное влияние на сохранение биоразнообразия ихтиофауны, и получение дополнительной рыбной продукций за счет использования детрита и моллюсков имеет влияние на нагул рыб–мелиораторов амурского комплекса (белого и черного амуров, белого толстолобика) и других «пенных» видов рыб – сома, судака, щуки.

Возникает постоянная необходимость мелиорации и охраны нерестовых угодий ценных видов рыб, нормализации уровневого режима в интересах рыбного хозяйства, создание проекта экологического обустройства водохранилища, который должен включать следующие направления (Закора, 2002, 2003):

1) сохранение качества водной среды, как основного природного объекта обитания гидробионтов и человека;

2) регулирование эксплуатационной нагрузки на водоем в соответствии с качеством водной среды и состоянием биологических ресурсов;

3) Неистощительное использование водных ресурсов в соответствии с балансом
водности;

4) поддержание исходного биоразнообразия рыб, создание сети особо охраняемых природных акваторий воспроизводства;

5) восстановление утраченных или недостающих звеньев в экологической цепи природных ресурсов для увеличения продуктивности;

6) выполнение комплекса мероприятий, направленных на снижение негативных явлений, связанных с эксплуатацией водохранилища;

7) восстановление и поддержание рыбоводных хозяйств, деятельность которых направлена на сохранение биоразнообразия ценных видов рыб и увеличение их численности и запасов.

Zoocenosis — 2003
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІ Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2003. – С. 43-45.

УДК 571.15

Е. В. Егоров

Филиал ФГУП Госрыбцентр Западно–Сибирский научно–исследовательский институт водных биоресурсов и аквакультуры (ЗапСибНИИВБАК), E-mail: sibribniiproekt@mail.ru

Одним из способов оценки влияния факторов среды на особенности онтогенеза является факторный анализ (в нашем случае использован метод главных компонент). Применение этого метода позволяет расчленить корреляции между признаками на компоненты, связанные с более общими причинами. При этом наиболее трудным является экологическая интерпретация факторов (Терентьев, Ростова, 1977).

Объектом исследований послужили сеголетки пеляди, собранные на четырех водоемах Новосибирской обл., куда они были вселены личинками, полученными в инкубационном цехе Новосибирского рыбопитомника. Факторный анализ, выполненный для корреляционной матрицы их морфометрических признаков в системе индексов, дал следующие результаты:

1) Сумма факторной дисперсии по 5-и факторам по исследованным водоемам колеблется от 39,7 до 48,9, т. е. формирование признаков определяется воздействием значительно большего числа факторов.

2) Наличие такого количества факторов определяет низкий уровень нагрузок признаков по факторам, что затрудняет выделение групп признаков, позволяющих определить природу фактора.

3) Наиболее устойчиво проявляются пары признаков «длина всей рыбы» – «длина по Смитту», «длина головы» – «заглазничное расстояние», «антевентральное расстояние» – «антеанальное расстояние», однако связи эти по водоемам имеют существенные различия. Так, признаки «длина всей рыбы», «длина по Смитту» имеют максимальные нагрузки по I фактору у пеляди из Новосибирского рыбопитомника и оз. Сартлан и по III фактору в оз. Яркуль и Убинское. Признаки «длина головы», «заглазничное расстояние» наиболее сильно коррелируют с I фактором в оз. Яркуль, II фактором в оз. Убинское и III фактором в Новосибирском рыбопитомнике и оз. Сартлан. Признаки «антевентральное расстояние» и «антеанальное расстояние» имеют максимальную корреляцию с I фактором в оз. Убинское и Новосибирском рыбопитомнике, со II фактором в оз. Яркуль и с IV фактором в оз. Сартлан, причем в Яркуле эта связь имеет отрицательное значение.

Таким образом, низкий уровень факторных нагрузок (выделение групп признаков возможно только при коэффициентах корреляции не выше 0,5) при анализе в системе индексов затрудняет интерпретацию природы факторов.

Принципиально иная картина наблюдается при факторном анализе корреляционной матрицы признаков в системе абсолютных значений. Сумма факторной дисперсии I фактора колеблется по водоемам от 40,1 до 53,5 %, в то время как уже по II фактору этот показатель составляет всего 5,3–8,7 %. Это позволяет говорить о наличии в водоемах неких условий, оказывающих на формирование морфометрических признаков наиболее сильное воздействие. Причем, учитывая схожесть групп признаков, имеющих по I фактору максимальные нагрузки, можно признать, что природа этого фактора одинакова для всех водоемов. Во всех исследованных водоемах в эти группы признаков обязательно входят масса тела, длина всей рыбы, длина по Смитту, промысловая длина. По-видимому, принимая во внимание разнотипность водоемов, можно утверждать, что I фактором при анализе корреляционной матрицы признаков в системе абсолютных значений является обеспеченность пеляди доступным кормом (кормовая база). По этому же фактору имеют максимальные нагрузки и пара признаков «антевентральное расстояние» – «антеанальное расстояние», также входящих в основную корреляционную плеяду. Однако другая пара признаков этой плеяды («длина головы» – «заглазничное расстояние») на разных водоемах имеет максимальный уровень корреляции с различными факторами (I фактор – в Новосибирском рыбопитомнике, II – оз. Убинское и Яркуль, III – оз. Сартлан). Иначе говоря, в озерах проявляется действие фактора, отсутствующего (или влияющего на признаки значительно слабее) в прудах рыбопитомника. Учитывая то, что наиболее существенное отличие между рыбопитомником и озерами проявляется в величине минерализации воды, можно предположить, что именно она и является этим фактором.

Связь между этой парой признаков и уровнем минерализации в водоеме проявляется и при анализе корреляций признаков в системе индексов: максимальные нагрузки по I фактору они имеют в оз. Яркуль (наиболее минерализованном водоеме), по II фактору – в оз. Убинском, по III фактору – в Новосибирском рыбопитомнике (пресный водоем) и оз. Сартлан (подращивание молоди в течение первых двух–трех месяцев осуществляется в слабо минерализованном водоеме–спутнике). При этом меняется связь факторов с другой парой признаков основной корреляционной плеяды (длина всей рыбы, длина по Смитту): в Новосибирском рыбопитомнике и оз. Сартлан они имеют максимальные нагрузки по I фактору, в оз. Яркуль и Убинское – по III фактору. Поскольку эти признаки имеют наиболее сильную корреляцию с длиной тела, можно предположить, что здесь проявляется влияние размерно-возрастных изменений строения рыбы.

Особое положение при анализе в системе индексов занимает пара признаков «антевентральное расстояние» и «антеанальное расстояние». На исследованных водоемах эта пара имеет максимальные нагрузки по разным факторам, при этом в Новосибирском рыбопитомнике она входит в одну группу с остальными признаками основной корреляционной плеяды, а на других водоемах занимает самостоятельное положение. Возможно, здесь проявляется связь с особенностями движения пеляди в различных по площади, глубине и зарастанию водоемах. На оз. Убинское этот фактор является первым, на Яркуле – вторым, на Сартлане – четвертым, что свидетельствует о различной значимости этого фактора в исследованных водоемах.

Таким образом, использование метода главных компонент позволило выявить корреляции, характерные для рассмотренных водоемов. При этом основным фактором, влияющим на морфологию пеляди во всех исследованных водоемах, является кормовая база.

Вместе с тем, отмечены значительные различия в формировании морфологических признаков в период постэмбрионального развития. Одной из основных причин этих различий можно считать различную степень влияния основных экологических факторов на пелядь в исследованных водоемах. В первую очередь, это относится к степени минерализации воды: в оз. Яркуль этот фактор по своей значимости занимает второе место (сразу после кормовой базы), на оз. Убинском – третье, на оз. Сартлан и в пруду Новосибирского рыбопитомника – четвертое. Кроме того, заметно проявляется влияние особенностей пространства водоемов и возрастные изменения строения тела рыб. Идентификация остальных факторов оказалась затруднительной, что объясняется как сложностью экосистем исследованных водоемов (наличием большого числа факторов, влияющих на формирование внешнего облика пеляди), так и различием между этими экосистемами по значительному числу параметров.

Zoocenosis — 2003
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІ Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2003. – С. 41-43.

УДК 577.472

Л. В. Джабруева

Программа гидробиологического мониторинга предусматривает наблюдения по всем основным подсистемам: фитопланктону, макрофитам, зоопланктону, зообентосу, перифитону, микрофлоре. Каждая группа организмов как биологический индикатор имеет свои преимущества и недостатки, которые определяют границы ее использования при решении тех или иных задач биоиндикации, при выявлении наиболее существенных в каждом конкретном случае особенностей состояния экосистемы.

В условиях сложившейся экологической ситуации в Каспийском море особое место приобретают массовость гидробиологических исследований, их комплексность, сопоставимость, унификация и стандартизация, централизация всей гидробиологической информации.

Российское побережье Каспийского моря представлено территориями Астраханской обл., республик Дагестан и Калмыкия. Лаганский р-н включает все каспийское побережье Калмыкии. Общая протяженность береговой линии – 170 км. Площадь района составляет 4 820 км², численность населения – около 25 000 человек.

По мнению целого ряда специалистов, перифитон является незаменимым при исследованиях, связанных с оценкой экологического состояния водных экосистем, он является исключительно подходящим объектом для экологических исследований.

Термин «перифитон» (от греческого слова обрастать, наращивать) принадлежит А. Л. Бенингу (1924). Перифитон, благодаря приуроченности к субстрату, играет первостепенную роль при оценке качества воды и позволяет судить о ее среднем загрязнении за определенный промежуток времени, предшествующий исследованию (Абакумов, 1992). Другими словами, анализ перифитона может указывать на ранее имевшее место ухудшение качества воды, не регистрируемое единовременными химическими пробами.

Высокая стенобионтность многих животных, приуроченность к определенным субстратам, относительная малоподвижность позволяют использовать зооценоз перифитона для регистрации антропогенного воздействия на водные экосистемы. Преимущества зооперифитона при индикации загрязнения, также как и фитоперифитона, определяются приуроченностью к определенным субстратам.

Исследования на Каспийском море в пределах Республики Калмыкия (Лаганский р-н) были проведены с 15 июля по 30 сентября 2002 г. Сбор перифитона осуществлялся с естественных субстратов (макрофиты, камни, валуны, доски и др.) непосредственно на побережье (г. Лагань) и в акватории с выездом на лодках. При работе нами были использованы стандартные методы сбора перифитона (обрастаний). Общее количество изученных проб 70.

Надежность и адаптивность гидробиологического мониторинга определяется способностью безотказно, эффективно осуществлять гидробиологический контроль экологического состояния водных объектов во всем диапазоне возможных изменений их состояния во всех географических зонах Прикаспийского региона. Достижение этой цели возможно при выявлении и оценке основных направлений изменений биоценозов под влиянием природных и антропогенных факторов, что обязательно должно рассматриваться с позиций общих биологических законов, имеющих универсальный характер.

Такой подход позволяет определить основные качественные признаки состояния перифитона, инвариантные для всех без исключения водных экосистем. Выявление инвариантных свойств весьма существенно при решении природоохранных задач, поскольку лишь зная инвариантные свойства, можно оценить степень изменения экосистем, меру опасности их нарушения.

Так, для перифитона это состояния метаболического прогресса и регресса, которые сопровождаются соответственно усложнением или упрощением экологической структуры перифитона. В зависимости от географического положения и уровня загрязненности биоценозы перифитона оказываются в различной степени обеспеченными важнейшими жизненными ресурсами в виде биогенных минеральных и органических веществ. Степень обеспеченности является важной предпосылкой метаболического и экологического прогресса перифитонных сообществ (Абакумов, 1983, 1992; Горидченко, 1988).

Сообщества перифитона на различных участках различаются возможностями реализации жизненных ресурсов, что определяется, с одной стороны, условиями температурного режима, а с другой – присутствием в водной среде веществ, ингибирующих биологические процессы (различных взвесей, тяжелых металлов и др.). Например, при высоких концентрациях тяжелых металлов наступает состояние метаболического и экологического регресса, которое характеризуется частичным или полным угнетением развития перифитонного сообщества.

Начальный этап развития (сукцессии), как показывают многочисленные исследования в этой области, сопровождается в основном увеличением количественных показателей развития и усложнением таксономической структуры растительных организмов (продуцентов) при одновременном незначительном росте аналогичных показателей для гетеротрофного компонента перифитона. Усложнение экологической структуры перифитона происходит до тех пор, пока в нем достаточно разнообразно представлены все основные функциональные группы организмов, обеспечивающие различные по своей направленности потоки обмена веществ и энергии между обрастаниями и окружающей средой. В целом преобладают процессы первичного продуцирования за счет фотосинтеза.

При достижении определенного высокого уровня загрязнения происходит переход экосистемы в новое качественное состояние, которому свойственно преобладание деструкционных процессов. Перифитон характеризуется в зависимости от степени загрязнения упрощением таксономической структуры продуцентов (растительных организмов) или их полным угнетением. В последнем случае перифитон обычно состоит из бактерий, простейших, бесцветных жгутиковых организмов. Универсальный характер рассмотренных явлений предопределяет довольно простые общие критериальные характеристики основных инвариантных состояний перифитона.

В перифитонных сообществах калмыцкого участка Каспийского моря в пределах города Лагани отмечена тенденция уменьшения пространственной гетерогенности обрастаний, которые приобретают черты однообразия.

За пределами города Лагани отмечается тенденция увеличения мощности биопленок обрастаний. Отмечена сложная таксономическая структура биоценоза и тенденция увеличения процента проективного покрытия обрастаниями общей площади субстрата.

В результате проведенных исследований класс качества воды в пределах Лагани характеризовался как 3-й (слабо загрязненная). Наиболее загрязненный участок характеризовался 4-м классом качества воды. Класс качества воды за пределами г. Лагани характеризовался как 2-й (чистая).

Фитоперифитон представлен следующими организмами: Gomphosphaeria lacustris, Aphanothece clathrata, Microcystis aeruginosa, Oscillatoria amphibia, Phormidium molle, Melosira varians, Bacillaria paradoxa, Diatoma vulgare, Synedra capitata, Navicula radiosa, Merismopedia tennussima, Oscillatoria tenuis, Pediastrum duplex и др. Из зооперифитона встречались Nassula ornate, Pleuronema coronatum, Vorticella campanula, Loxophyllum helus, Uroleptus piscus, Euplotes affinis, Metopus contortus.

Зооперифитон калмыцкого участка преимущественно представлен инфузориями: Lacrymaria vermicularis, Nassula ornatа, Litonotus сygnus, Pleuronema coronatum, Vorticella campanula, Loxophyllum helus, Paramecium caudatum, Uroleptus piscus, Chilodonella cucullus, Cyclidium citrullus, Stylonychia mytilus и др.

Zoocenosis — 2003
Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІ Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2003. – 282 с.

УДК 577.4+599. 745

Л. А. Демиденко

Крымский государственный медицинский университет им. С.И. Георгиевского,
г. Симферополь, Украина

В настоящее время изучение консорций и консортивных связей имеет большое практическое и теоретическое значение (Голубец, 1982, 2000; Царик, 1985; Травлеев, 1997; Ивашов, 2001).

Как известно, взаимоотношения между ядром консорции и консортами носят взаимообразный характер. У животного организма, также как и растительного, различные органы и ткани имеют свою специфику, которая определяет обилие и состав их консортов. Весьма показательными в этом отношении являются гельминты как консорты мероконсорций органов каспийского тюленя (Pusa caspica Gmelin, 1788) – крупного морского млекопитающего. Если состав и обилие гельминтов в его различных органах и тканях более-менее изучены, то гистопатологические изменения в них, происшедшие вследствие жизнедеятельности паразитов, описаны недостаточно. В качестве объекта гистопатологического исследования служили мероконсорции (печень, желчный пузырь, желудок) каспийских тюленей при псевдамфистомозе и анизакозе.

Анализ микропрепаратов печени показал, что паразиты активно внедряются в паренхиму и могут локализоваться одиночно или группами среди печеночных клеток, тесно контактируя друг с другом. Вблизи паразитов находится значительное количество яиц. Нередко они есть и среди неизмененных гепатоцитов, что указывает на возможность миграции гематогенным путем.

В зоне внедрения паразита образуется различной толщины соединительнотканная капсула. Формирующаяся капсула отражает реакцию организма хозяина на внедрение гельминта, то есть является иммунным ответом на антигенную стимуляцию. Это подтверждается присутствием в перифокальном инфильтрате значительного количества иммуннокомпетентных клеток – макрофагов и лимфоцитов. Вблизи и внутри капсулы преобладают эозинофильные элементы. Наличие вблизи капсулы мелких сосудов, присутствие фибробластов (молодые соединительнотканные клеточные формы), отсутствие рубцеобразования могут указывать на то, что капсула формируется под воздействием гельминта.

В печени отмечаются крупные очаги поражения. Они отграничены от окружающей ткани фиброзной капсулой, представленной продольно расположенными коллагеновыми пучками и клетками фибробластического типа. От капсулы в глубь очага беспорядочно располагаются фиброзные прослойки, между которыми ткань печени обильно инфильтрирована преимущественно мелкими круглыми клетками с выраженной зернистостью, красящейся гематоксилином (вероятнее всего это лейкоциты), а также клетками гистоцитарного типа. Инфильтрация сопровождается полным стиранием рисунка ткани печени. На этом фоне отмечаются множественные фокусы расплавления ткани с образованием мелких абсцессов. За пределами очага поражения – гиперимия печеночной ткани, зернистая дистрофия гепатоцитов.

В местах скопления паразитов отмечается дискомплексация печеночных трабекул, пикноз ядер гепатоцитов, утолщение артериальной сосудистой стенки, расширение калибра вен и явление стаза в них. Имеет место разрастание междольковой соединительной ткани с разрыхлением волокон и включением эозинофилов.

При псевдамфистоматозе происходит также нарушение липидного обмена в печени. Гистохимический анализ показал, что в местах нарушения липидного обмена уменьшается количество фосфолипидов и возрастает содержание нейтральных жиров и холестерина. Количество жирных кислот убывает.

Желчный пузырь вместе с попавшими в него гельминтами представляет собой вторую мероконсорцию, в которой также изучали последствия инвазии. В нем обнаруживается большое количество яиц гельминтов. Стенка органа остро реагирует на инвазию. Отмечено ее значительное утолщение за счет массивного разрастания соединительной ткани. На микропрепаратах (окраска по ван Гизону), все поле зрения занимает зрелая соединительная ткань с единичными островками мышечных волокон. В подэпителиальном слое мышечные волокна сохранены лучше, но полностью дискомплексированы и перекрещиваясь, проходят в самых разнообразных направлениях. В фиброзных полях обнаружены кристаллы холестерина с гигантскими инородными телами.

В связи с трудностями непосредственных наблюдений за динамикой заболевания тюленей анизакозом в естественных условиях, возрастает значение патолого-морфологических исследований. Как показали наблюдения, гельминты проникают в стенку желудка со стороны его полости. Они активно внедряются передним концом в слизистую оболочку, вызывая деструкцию тканей. Анализ микропрепаратов позволил установить, что гельминты могут проникать в стенку желудка очень глубоко, вплоть до мышечного слоя слизистой оболочки.

В развитии патоморфологического процесса можно выделить три фазы. Первая – сопутствует внедрению паразита и может быть охарактеризована как фибриноидно-некротическая. Вторая фаза – воспалительно-гранулематозные изменения. В случаях значительного числа гельминтов процесс диффузно распространяется на весь подслизистый слой желудка. В третьей, заключительной фазе, преобладали фиброзные изменения с инкапсуляцией паразита. Исходом процесса было образование концентрических рубчиков в собственном слое слизистой оболочки и полный лизис гельминта.

Таким образом, хозяино-паразитные взаимоотношения в мероконсорциях печени, желчного пузыря и желудка каспийского тюленя сопровождаются существенными изменениями в этих органах. Указанные особенности следует рассматривать как проявление морфофункциональной компенсации, выработавшейся в процессе взаимной приспособленности организма хозяина и паразита.

Zoocenosis — 2003
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІ Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2003. – С. 37-39.

УДК 591.524.12

Л. В. Гулейкова

Інститут гідробіології НАН України, м. Київ, Україна, E-mail: hydrobiol@igb.ibc.com.ua

Зоопланктон – один із важливих компонентів біотичної складової гідроекосистем; його склад і структура – показники якості та сомоочисного потенціалу води.

Ріка Десна – найбільша лівобережна притока Дніпра. По території України вона протікає від с. Мурав’ї до гирла. Довжина цієї ділянки становить 591 км, площа басейну – 4 133 км², тобто 46 % загальної його площі. В межах української території басейну знаходиться більша частина приток, де формується майже 22 % дніпровського стоку. Тому якість води, самоочисна спроможність р. Десни – вагомий фактор формування якісних показників води у Дніпрі. Унікальні ландшафтно-територіальні комплекси басейну, незарегульований стік, високі показники біорізноманітності екосистем басейну – позитивні фактори, що завжди забезпечують унікальні якісні особливості деснянської води. На жаль останні десятиріччя, що характеризуються значною інтенсифікацією антропогенної діяльності в регіоні, наклали свій відбиток на загальний екологічний стан Десни.

Перші дослідження по вивченню зоопланктону р. Десни та деяких її приток було проведено на ділянці від м. Новгород-Сіверського до м. Остра в серпні 1933 р. У річці на той період було знайдено 44 види зоопланктону, при домінуванні Synchaeta sp., Keratella cochlearis, Polyarthra platyptera, Bosmina longirostris, Ceriodaphnia sp., Diaphanosoma brachyurum. Більш повний аналіз планктофауни цього водотоку, що мав санітарно-гідробіологічну спрямованість, представлено в роботі М. Ф. Поливаної (1964) «Десна в межах України». Автором наведено список із 95 видів зоопланктону, домінуючими серед яких були Brachionus calyciflorus, B. angularis, Asplanchna priodonta, Bosmina longirostris, Alona rectangula.

Після понад 40-річної перерви (влітку 1999, 2001 рр., та восени 2000 р.) співробітниками Інституту гідробіології НАНУ проведені комплексні експедиції, метою яких було дослідження сучасного екологічного стану р. Десни в межах України. Складовою частиною цих робіт було вивчення зоопланктону. Під час досліджень середньої та нижньої течії р. Десни вивчено розподіл зоопланктону за повздовжним профілем основного русла, вплив приток на його формування, дана оцінка впливу на структурні показники зоопланктону скидів забруднюючих речовин, що надходять з притоками та стічними водами міст (зокрема м. Чернігова), здійснена оцінка санітарно-біологічного стану екосистеми ріки за показниками зоопланктону. Мета даної роботи – оцінити сучасний розподіл зоопланктону, багаторічні зміни його структури та дати характеристику екологічного стану ріки за показниками зоопланктону. При відборі та камеральній обробці проб використовували загальноприйняті в гідробіології методи.

За період наших досліджень у р. Десні та основних її притоках – річках Судость, Шостка, Сейм, Снов і Остер зареєстровано 102 види зоопланктону, в тому числі 51 вид коловерток, 18 – веслоногих і 33 – гіллястовусих ракоподібних, а також науплії та молодь веслоногих рачків і личинки молюска Dreissena. Аналіз таксономічного складу зоопланктону показав, що практично на всіх ділянках Десни та її притоків найбільшою кількістю видів представлені коловертки. Домінуюче положення коловерток обумовлено біологічними особливостями цієї групи. Домінують представники потамофільного комплексу Brachionus calyciflorus Pallas, Br. angularis Gosse, та типово озерні лімнофільні види Asplanchna priodonta Gosse, Euchlanis dilatata Ehrenberg, Keratella cochlearis Gosse. Веслоногі ракоподібні представлені у відносно невеликій кількості. На відміну від коловерток, ця група зоопланктону характеризувалася бідністю видового складу. Провідне місце серед них займали наупліально-копеподитні стадії циклопів. Серед гіллястовусих рачків домінували потамофіл Bosmina longirostris Müller, а також прибережно-фітофільні Acroperus harpae (Baird), Simocephalus vetulus (O.F. Müller), Alona rectangula Sars, Diaphanosoma brachyurum (Liev.). Домінуючий комплекс організмів зоопланктону на різних ділянках русла в порівнянні з даними 1930-х та 1960-х років практично не змінився.

Найбільшим видовим багатством характеризувалася середня ділянка р. Десни. Зоопланктон цієї ділянки русла формується під впливом стоку з верхньої течії та, в більшій мірі, сприятливими умовами системи різноманітних заплавних водойм, рукавів, приток, серед яких найбільша – р. Судость. При цьому, кількісні показники зоопланктону цієї ділянки Десни були порівняно невисокими (чисельність – 1 590 екз./м³, біомаса – 0,11 г/м³). Збільшення показників кількісного розвитку зоопланктону відбувається вниз за течією, де вони досягають максимальних значень у районі м. Чернігова (22 250 екз./м³; 1,6 г/м³). Порівняльний аналіз кількісного розвитку зоопланктону гирлових ділянок приток р. Десни показує, що максимальною чисельність і біомаса зоопланктону були в р. Шостці (16 130 екз./м³ і 1,7 г/м³). Досить високі показники характерні для р. Судості (2 390 екз./м³; 0,12 г/м³). Найменші чисельність і біомаса зареєстровані в річках Остер (2 600 екз./м³; 0,09 г/м³), Сейм (820 екз./м³; 0,04 г/м³) та Снов (280 мг/м³; 0,03 г/м³). У притоках домінували коловертки K. cochlearis, E. dilatata, гіллястовусі рачки Scapholeberis mucronata (O.F. Müller), Chydorus sphaericus (O.F. Müller).

Серед трофічних груп зоопланктону р. Десни та її приток переважали наннопланктофаги та евріфаги. Наприклад, в гирлі р. Шостки на долю наннопланктофагів приходилося понад 98 % загальної біомаси, в гирлі р. Снову – 75 %. Евріфаги переважали в руслі р. Десни нижче гирла річок Судость (55 %), Снов (94 %), Остер (96 % загальної біомаси). Хижаки, детритофаги та фітофаги, як правило, були відсутні або ж складали невелику частку біомаси.

Розрахунки індексу Шеннона показали, що найбільш «збалансованим» було русло р. Десна. Показники змінювалися в діапазоні 2,0–3,8, розраховані за показниками чисельності та 2,4–3,2 – за біомасою зоопланктону. У гирлових ділянках приток найбільші значення показників H’/N та H’/В було відмічено в р. Остер – 3,1 і 3,3, а найменші р. Шостка – 1,9 і 0,6.

Аналіз значень індексу сапробності, розрахованих за індикаторними видами зоопланктону, показав, що русло р. Десни та більшість досліджуваних приток належить до оліго–β-мезосапробної зони, що свідчить про задовільний стан річки. Діапазон одержаних значень індексу знаходився в межах 1,6–1,8 у притоках. У руслі Десни ці показники становили 1,5–2,5. Найбільш забрудненою була ділянка р. Десни нижче м. Остра.

Таким чином, зоопланктон середньої та нижньої течії р. Десни і гирлових ділянок основних її приток (Судості, Шостки, Сейму, Снову, Остра) за період наших досліджень був досить різноманітним та динамічним. Домінуючими групами були, в основному, коловертки. У гирлових ділянках приток р. Десни видовий склад планктонних безхребетних був менш різноманітним, ніж у основному руслі ріки. Кількісні показники зоопланктону в гирлах приток значно варіювали. На структуру зоопланктонних угруповань значно впливають місцеві умови: наявність плесів і перекатів, звивистість русла, чисельні притоки та заплавні водойми.

Zoocenosis — 2003
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІ Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2003. – С. 36-37.

УДК 591.557

О. В. Гулай

Кіровоградський державний педагогічний університет,
м. Кіровоград, Україна, E-mail: ogulay@kspu.kr.ua

На даний час переважна більшість природних екосистем знаходиться в умовах посиленого техногенного пресу, що насамперед виражається у забруднені об’єктів оточуючого середовища, зокрема водойм, промисловими відходами, пестицидами, залишками мінеральних добрив, а також патогенними організмами. У зв’язку з цим важливого практичного значення набувають питання здатності водних екосистем до самоочищення та визначення функціональної ролі окремих видів гідробіонтів у цих процесах. Тому перед нашими дослідженнями було поставлено завдання встановити роль прісноводних двостулкових молюсків у процесах очищення водойм від патогенних лептоспір, які передаються від хворих тварин до людини, в основному через воду різних типів відкритих водойм. У дослідах використовували молюсків Sphaerium sp. та культури музейних штамів патогенних лептоспір 7 наступних серотипів: icterochemorragiae, pomona, tarassovi, canicola, pollonica, kanicola, grippotyphosa. Дослідні ємності містили: простерилізовану фільтруванням воду з р. Інгул, молюсків Sphaerium sp., патогенних лептоспір. У контрольних зразках були відсутні молюски, а співвідношення води і культур лептоспір були аналогічні дослідним. Інокуляти для кожної серії дослідів відбирались з однієї материнської культури, тому початкова концентрація лептоспір у дослідних та контрольних ємностях була приблизно однакова. Визначення вмісту спірохет упродовж дослідів (через обрані інтервали часу) проводили методом прямого підрахунку лептоспір у відомому об’ємі.

Результати досліджень показали, що найбільш виразним екологічним взаємозв’язком між молюсками Sphaerium sp. та патогенними лептоспірами in vitro є трофічна взаємодія типу «хижак–жертва». Чисельність лептоспір у дослідних зразках знижувалась набагато швидше ніж у контрольних. Інтенсивність вилучення молюсками лептоспір з асоціації прямо залежала від умісту спірохет у середовищі. Наприклад, при вмісті лептоспір 4,9х10⁶/мл інтенсивність вилучення спірохет на 1 особину Sphaerium sp. у середньому становила 24,4х10³±2,3х10³ лептоспір/хв, а при концентрації лептоспір 2,0х10⁶/мл цей показник складав 8,6х10³±0,4х10³ лептоспір/хв. Виразної залежності між серологічним типом патогенних лептоспір та інтенсивністю їх вилучення молюсками з асоціації не виявлено.

Дослідженнями встановлено, що молюски Sphaerium sp. біохімічно, через виділення продуктів обміну в оточуюче середовище на патогенних лептоспір впливають у досить незначній мірі. У досліді і в контролі концентрації лептоспір відрізнялись лише на 5–7 %.

Результати проведених досліджень дають підставу констатувати, що двостулкові молюски, зокрема Sphaerium sp., відіграють істотну функціональну роль у процесах самоочищення природних екосистем від патогенних лептоспір.

Zoocenosis — 2003
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІ Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2003. – С. 35-36.