УДК 597.851:577.118+502.53:591.5

А. А. Кабардинская

Днепропетровский национальный университет, Днепропетровск, Украина

CONTENT OF MICROELEMENTS IN LAKE FROG ORGANS
FROM DIFFERENTLY POLLUTED BIOTOPES
OF PYATIKHATKI DISTRICT (DNIPROPETROVSK REGION)

A. A. Kabardinskaya

Dnipropetrovsk National University, Dnipropetrovsk, Ukraine

Днепропетровская область является одной из наиболее развитых областей Украины, как в промышленном, так и сельскохозяйственном отношении. Несмотря на интенсивное развитие различного рода промышленных предприятий, одним из которых является Вольногорский металлургический комбинат, в Пятихатском районе еще сохранились естественные биогеоценозы, в которые не поступают твердые и жидкие отходы промышленных предприятий и загрязнение которых возможно только с осадками дождем или снегом. В сравнительных исследованиях содержания микроэлементов в органах и тканях амфибий использовались также материалы исследований, полученные на животных, обитающих в водоеме, куда поступают сточные воды локомотивного депо в городе Пятихатки.

Определение содержания биогенных микроэлементов (железа, марганца, меди, цинка, никеля) и токсичных элементов (свинца и кадмия) проводились методом атомно-абсорбционной спектрофотометрии (AAS-30 фирмы Карл Цейс Иена, Германия).

Был проведен сравнительный анализ содержания микроэлементов в органах и тканях амфибий из биотопов р. Омельнык, являющихся естественными, которые могут быть отнесены на данной территории к «условно чистым» и амфибий из водоема, куда поступают сточные воды локомотивного депо г. Пятихатки. Проведенный анализ показал, что у амфибий из обоих мест обитания в органах и тканях наиболее высоко содержание железа. При этом по степени снижения содержания железа исследуемые органы и ткани амфибий из биотопов р. Омельнык можно поставить в следующем порядке: кишечник, желудок, печень, жировые тела, мышцы, кожа; марганца – селезенка, легкие, печень, мышцы, жировые тела, кости; меди – селезенка, легкие, почки, сердце, желудок, кишечник, гонады, кости, печень, мышцы, жировые тела; цинка – селезенка, легкие, кишечник, сердце, желудок, почки, гонады, кожа, печень, кости, жировые тела, мышцы; никеля – селезенка, легкие, сердце, кишечник, почки, гонады, кожа, желудок, мышечная ткань, печень, костная ткань, желтые жировые тела. Как видно из полученных данных, на первом месте по содержанию исследуемых биогенных элементов стоит селезенка, что, очевидно, связано с ее функцией кроветворения и детоксикации чужеродных веществ.

Поступление микроэлементов в организм амфибий происходит в процессе дыхания через легкие, о чем свидетельствует уровень их содержания в этом органе. Более высокие показатели содержания микроэлементов в почках амфибий по сравнению с кишечником свидетельствует о том, что основное выведение их избытка из организма происходит через почки. Свинец и кадмий, являющиеся токсичными веществами, в небольшой степени накапливаются в селезенке; следует отметить значительное накопление свинца в гонадах, а кадмия в легких. По степени снижения содержания свинца органы и ткани амфибий можно расположить в следующем порядке: селезенка, гонады, легкие, желудок, почки, сердце, кишечник, кожа, кости, жировые тела, мышцы, печень; кадмия – селезенка, легкие, кишечник, гонады, желудок, сердце, почки, кости, печень, кожа, жировые тела, мышцы.

Сравнительный анализ содержания микроэлементов в органах и тканях озерной лягушки из биотопов в р. Омельнык и водоема в зоне поступления сточных вод Пятихатского локомотивного депо показал значительное увеличение содержания в органах и тканях последних биогенных и токсичных элементов.

Содержание биогенных (железа, никеля) и токсичных элементов (свинца и кадмия) наиболее высоко в селезенке, легких, а марганца, меди и цинка в сердце. Содержание токсичных элементов свинца и кадмия, также как и биогенных, максимально в селезенке и легких, что свидетельствует об одинаковой направленности реакций организма амфибий в «условно чистой» и загрязняемой отходами локомотивного депо зонах.

В целом, по степени снижения каждого из исследуемых элементов органы и ткани амфибий из биотопов зоны загрязнения можно расположить в следующем порядке: железо – селезенка, легкие, сердце, печень, почки, кишечник, желудок, кожа, мышечная ткань, кости; марганец – селезенка, кости, легкие, сердце, почки, кожа, кишечник, печень, желудок, мышечная ткань; медь – селезенка, сердце, легкие, печень, почки, кишечник, кости, кожа, желудок, мышцы; цинк – селезенка, сердце, легкие, кожа, кости, почки, кишечник, печень, желудок, мышцы; никель – селезенка, легкие, почки, кишечник, сердце, печень, мышечная ткань, костная ткань.

Отдельно следует остановиться на содержании в органах и тканях амфибий токсичных элементов свинца и кадмия. Данные элементы, как и биогенные, накапливаются в наибольшей степени в селезенке и легких. По степени снижения органы и ткани амфибий можно расположить в следующем порядке: свинец – селезенка, легкие, сердце, почки, печень, кожа, желудок, костная ткань, мышечная ткань; кадмий – селезенка, легкие, сердце, печень, почки, желудок, костная ткань, желудок, кожа.

Накопление токсичных и биогенных элементов, в первую очередь, происходит в органе, проводящем детоксикацию – селезенке, а поступление в организм происходит в процессе дыхания через легкие. Выведение микроэлементов из организма амфибий, в основном, происходит через почки, о чем свидетельствует более высокий уровень всех исследуемых элементов в почках по сравнению с кишечником. Содержание микроэлементов в кишечнике значительно выше по сравнению с их количеством в содержимом желудка.

Сравнительный анализ содержания микроэлементов в легких амфибий из водоема с поступающими в него сточными водами локомотивного депо показывает, что концентрация железа, цинка и никеля выше у последних в 1,7, 2,1 и 4,8 раза, а токсичных элементов свинца и кадмия в 3,4 и 1,5 раза соответственно.

Содержание марганца и меди выше в легких животных из биотопов р. Омельнык. Можно предположить, что поступающие в организм амфибий токсичные микроэлементы свинец и кадмий являются антагонистами биогенных марганца и меди и, вследствие этого, вытесняют их из органов и тканей животных. Таким образом, сточные воды техногенного локомотивного депо оказывают влияние на показатели минерального обмена амфибий.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 370-371.

УДК 597.6:575.857

В. Г. Ищенко

Институт экологии растений и животных Уральского отделения РАН,
Российская Федерация, zoovginnv@pm.convex.ru

CURRENT APPROACHES
TO AMPHIBIAN POPULATION STRUCTURE

V. G. Ishchenko

Institute of Plant and Animal Ecology, Ural Department of Russian Academy of Sciences,
Russia, zoovginnv@pm.convex.ru

Необходимость разработки мер мониторинга популяций амфибий, как в ненарушенных экосистемах, так и в находящихся под антропогенным стрессом, диктуется, по крайней мере, двумя причинами: широко дискутируемым глобальным сокращением численности популяций многих видов амфибий и необходимостью исследования и понимания механизмов, определяющих воспроизводство и устойчивость популяций как редких или малочисленных, так и фоновых видов. Если проблема глобального сокращения численности земноводных затрагивает территорию России и сопредельных государств не в значительной мере, то необходимость изучения антропогенных воздействий и функционирования «диких» популяций становится все более актуальной. При всей очевидности этих задач, выполнение их представляет достаточно значительные трудности, определяемые детальным, а нередко и скрупулезным сбором данных о ряде популяционных характеристик, описанных во многих сводках по экологии популяций (Одум, 1975; Коли, 1979 и многие другие). В любом случае необходимо знание ряда популяционных параметров, среди которых важнейшими являются, помимо данных об абсолютной численности, характеристики плодовитости, рождаемости, смертности и возрастной структуры изучаемых группировок. В последнее время большое внимание уделяется пространственной структуре популяций, особенно в связи с развитием метапопуляционного подхода.

Сама по себе пространственная структурированность популяций известна достаточно давно (Andrewarta, Birch, 1954), и на территории бывшего СССР изучалась многими зоологами, что нашло отражение также в ряде специальных монографий (Беклемишев, 1960; Наумов, 1967; Попов, 1968; Паевский, 1985; Шварц, 1960, 1967). В силу языковых барьеров взгляды русских (в широком смысле слова) зоологов оставались неизвестными многим европейским или американским зоологам; необходимость сопоставления их совершенно очевидна. Поскольку современная экология включает в себя в качестве непременной составляющей популяционную экологию, необходимо четкое понимание различий и сходства во взглядах на популяцию у разных зоологов и, в частности, у герпетологов. В русскоязычной литературе под популяцией понимается группа особей, использующая определенную территорию, достаточно изолированная от другой аналогичной группы, характеризующаяся высокой степенью панмиксии и, прежде всего, способностью к воспроизводству в течение неопределенно длительного времени без резкого или катастрофического изменения условий существования. Размер популяции и степень ее пространственной структурированности (размещения особей по территории) в определение не входят, так как эти характеристики могут сильно варьировать.

В англоязычной литературе в настоящее время широко используются понятия «локальная популяция», «популяция» в привычном понимании термина как воспроизво­дящаяся единица (редко), и, чаще всего, – «метапопуляция». Для амфибий под локальной популяцией понимается население размножающихся особей в пределах одного водоема и их потомство, но основной характеристикой является то, что локальная популяция неспособна к длительному воспроизводству в силу резких колебаний численности.

Под метапопуляцией понимается группа локальных популяций, между которыми вне периода размножения может осуществляться обмен особями (миграции). Обязательная характеристика метапопуляции – ее структурированность (патчированность), определяемая биотопической неоднородностью, обеспечивающая, например, для амфибий функционирование нескольких водоемов и длительное воспроизводство всей метапопуляции (Hanski, Gilpin, 1997; Hanski, Gaggiotti, 2004). При внимательном рассмотрении точек зрения легко обнаруживается, что популяция в понимании, например С. С. Шварца (Шварц, 1980; Шварц и др., 1972), и метапопуляция – понятия полностью совпадающие. В то же время в настоящее время существование группировок амфибий именно в виде метапопуляций, в принятом англоязычном толковании этого термина, зачастую просто декларируется (Alford, Harris, 1999; Ляпков, 2003). При этом во многих случаях игнорируется расселение животных по территории в процессе роста и полового созревания и миграции по территории взрослых особей. Однако анализ данных о миграционной способности амфибий у большого количества видов приводит к заключению о том, что лишь в некоторых случаях популяции амфибий функционируют как метапопуляции, но далеко не всегда (Smith, Green, 2005).

Поэтому одна из актуальных задач состоит в идентификации минимальных демографических единиц, на уровне которых должен осуществляться мониторинг амфибий, размножающихся в водоемах (Petranka et al., 2004). Сам по себе мониторинг состояния популяций многих видов амфибий может осуществляться путем контроля численности локальных популяций на основе регулярных или не регулярных учетов кладок икры (Petranka, Holbrook, 2006; Loman, Andersson, 2007), однако исследования механизмов воспроизводства популяций только на этом уровне совершенно немыслимы.

Необходимость долговременных, многолетних исследований самоочевидна. Необходимость исследования пространственной структуры популяций амфибий была понята уже на первом этапе возникновения популяционной экологии амфибий, из-за неравномерного распределения животных разного возраста по территории, занимаемой популяцией (Ищенко, 1966) или из-за генетической специфики отдельных внутрипопуляционных группировок (Шварц, Ищенко, 1968; Ищенко, Щупак, 1975). Эти данные привели к пониманию необходимости длительных, многолетних стационарных популяционных исследований, исследований, которым в настоящее время придается очень большое значение.

Такого рода исследования чрезвычайно редки. В условиях, не затрагиваемых антропогенным прессом, в России они были начаты в 1976 году на Среднем Урале (Свердловская область), на популяции остромордой лягушки (Ищенко, 1979, 1982, 1999; Ищенко, Леденцов, 1987) и, несколько позже, в Московской области на популяциях травяной и остромордой лягушек (Ляпков и др., 2002; Ляпков, 2003 и др.). Целесообразно рассмотреть детальнее постановку задачи и методы ее решения.

В 1976 году из нескольких вариантов территорий, пригодных для исследования, предпочтение было отдано Талицкому району Свердловской области, в районе поселка (лесоучастка) Бельский, где, благодаря лесохозяйственной деятельности (вырубки и обустройство дорог для вывоза леса), возникло большое количество временных и постоянных водоемов. Эти водоемы использовались амфибиями для размножения, причем наиболее многочисленными (по убывающей) были и являются остромордая лягушка, сибирский углозуб и серая жаба. Численность половозрелых особей остромордой лягушки и углозуба измерялась и измеряется тысячами, а численность серой жабы – сотнями. Численность обыкновенного тритона и травяной лягушки постоянно невелика. На первом этапе исследований (1977–1980 гг.) необходимо было надежно определить границы популяции избранного для исследования вида – остромордой лягушки. Для этого понадобилось провести полный учет водоемов, используемых этим видом для размножения, определить естественные преграды расселения и определить численность вида на прилегающих территориях, позволяющую оценить примерную степень иммиграции на изучаемую территорию. Общий размер исследованной территории составляет около 87 км². Размер территории, в пределах которой осуществляется расселение молодняка, не превышает 65 км², но подавляющее большинство особей остромордой лягушки обитают на площади 35 км², причем половозрелые особи используют 25–27 км². В качестве естественных преград, лимитирующих или даже исключающих дальнейшее расселение, считались многокилометровые сельскохозяйственные угодья, а именно поля, засеваемые злаками (рожь, ячмень, овес), открытые или залесенные сфагновые болота, высокоствольные темнохвойные леса (ельники) и заболоченные низкоствольные ельники, ольшаники и березняки, приуроченные к некрупным лесным рекам. Протяженность таких участков достигает 4–5 км при ширине 0,4–1,3 км. В перечисленных выше биотопах в течение 20 лет непрерывных наблюдений встречено не более полутора десятка особей остромордой лягушки, тогда как травяная лягушка и серая жаба в ельниках обычны, нередок и сибирский углозуб. При учетах численности на пробных площадках установлено, что земноводные вообще отсутствуют в сухих сосняках-зеленомошниках. Основные биотопы, используемые остромордой лягушкой – сосново-березовые разнотравные леса. Второе, на что обращалось внимание уже на первом этапе исследований, – это наличие, распределение по территории и количество водоемов, постоянно используемых остромордой лягушкой для размножения, но облигатно пересыхающих задолго до прохождения личинками метаморфоза. Возникновение таких водоемов из-за небольших рубок леса продолжалось до 1985 года. Вместе с тем, с 1979 года уже на всей территории осуществлялся полный подсчет кладок икры остромордой лягушки, то есть определялась численность половозрелых самок. С 1980 по 1996 г. непрерывно (и выборочно – по настоящее время) проводится исследование возрастной структуры исследуемой популяции, размерного состава половозрелых особей и плодовитости. На основании полученных данных рассчитан ряд популяционных характеристик: начальная численность генераций, репродуктивный успех отдельных генераций, размеры тела при первом размножении, смертность после достижения половой зрелости. В некоторых случаях проводилось индивидуальное мечение сеголеток и однолетних особей отрезанием пальцев.

Первый и наиболее важный результат, полученный в начальный период исследований, заключался в том, что были оценены возможности расселения особей по используемой популяцией территории. Скорость расселения сеголеток составляет не менее 700 м в неделю и может доходить до 2 км в первые две недели после прохождения метаморфоза. Однолетние особи от мест первой зимовки за два сезона могут мигрировать на расстояние до 4 км. В то же время, на основе длительных наблюдений, установлено, что в постоянно пересыхающих водоемах, никогда не обеспечивающих пополнение популяции молодняком, в разные годы размножается до 70 % всех половозрелых животных. А в пределах одной генерации (животные одного года рождения) доля особей, размножающихся в постоянно пересыхающих водоемах, составляет 40–60 % для разных генераций. Эти результаты имеют весьма существенное значение. Во-первых, размножение в постоянно пересыхающих водоемах, причем удаленных от мест регулярного прохождения метаморфоза на расстояние 1,5–2,5 км, неопровержимо свидетельствует о регулярном и массовом расселении молодняка и не возвращении его после полового созревания в водоемы, где они проходили метаморфоз (низкая степень филопатрии). Это обстоятельство вносит значительные ограничения в использование индивидуального мечения для оценки выживаемости от времени прохождения метаморфоза до полового созревания и далее. Имеющиеся в литературе данные о выживаемости сеголеток до достижения половой зрелости (Ляпков, 2005) основаны на допущении полного возврата всех половозрелых особей в водоемы, в которых они проходили метаморфоз, и из априорного представления о том, что изучаемая группировка представляет собой самостоятельную изолированную популяцию. Однако, как следует из приведенных здесь данных, такие допущения подлежат проверке в первую очередь, на самых ранних этапах исследования. В противном случае получаемые и приводимые в литературе данные содержат неопределяемую, но, естественно, большую ошибку и не могут быть обсуждаемы однозначно. Второе, что легко обнаруживается при долговременных исследования структуры популяций – это большая изменчивость, как во времени, так и в пространстве, различных демографических характеристик. В первую очередь это относится к плодовитости, возрастному составу половозрелых особей, размерам тела при метаморфозе и половом созревании и т. д. (Ищенко, 1982, 1989, 1991, 1999; Ищенко, Леденцов, 1987). В силу обычности расселения и дальнейших миграций по территории большой части популяции, возрастной состав половозрелых особей нередко различен в разных участках территории, и общее представление о популяции может определяться тем, в какой части участка собран материал. Поэтому для надежной характеристики любой исследуемой популяции необходимы данные, характеризующие субпопуляционные структуры (локальные популяции), а общая характеристика популяции должна базироваться на демографической специфике локальных группировок и данных о численности этих группировок, то есть обобщенные популяционные характеристики должны быть взвешенными, а не усредненными (Ищенко, 1999). В противном случае смещение оценок неизбежно.

К сожалению, единых, унифицированных методов для изучения популяций различных видов амфибий не существует. Успех исследования во многом зависит от опыта исследователя и изученности территории. Понятно, что определение границ популяции зачастую представляет наибольшую трудность. В описанном случае задача облегчалась тем, что численность половозрелых самок (кладок икры) за пределами изучаемой территории на площади около 25 км² в 50–200 раз ниже по сравнению с численностью изучаемой группы, то есть возможная роль иммигрантов ничтожна. Такие ситуации нередки, но и их прояснение требует специального исследования. Учеты численности амфибий по кладкам икры весьма эффективны, но применимы к ограниченному числу видов (бурые лягушки, сибирский углозуб, чесночница), в большинстве случаев требуется применение специальных методов (ограждение водоемов и отлов всех мигрирующих на размножение особей), которые являются более затратными. На территории, сравнимой по размерам с изученной нами, использование индивидуального мечения для определения численности неполовозрелых особей требует привлечения достаточного количества исследователей. Однако, как показывает многолетний опыт, сбор материала, необходимого для изучения возрастного состава половозрелых особей и их плодовитости, учет численности и определение масштабов расселения молодых животных вполне осуществимы одним исследователем. Но при этом всегда следует иметь в виду, что для большинства видов земноводных умеренной зоны население отдельных водоемов, расположенных в нескольких сотнях метров друг от друга не является демографически независимым и может рассматриваться в лучшем случае как субпопуляционные единицы в пределах одной группы, подлежащей мониторингу (Petranka et al., 2004). В настоящее время долговременные исследования на популяционном уровне чрезвычайно редки, и ценность их будет только возрастать. Проводимые исследования на Среднем Урале и в Московской области, естественно, отличны в результатах и в толковании их, и эти различия могут быть следствие и специфики популяций, и различиями в требованиях, предъявляемых к изучаемым территориям. Можно только надеяться на то, что при проведении аналогичных исследований в будущем на других популяциях и других видах, будет учтен не только положительный опыт, но и неизбежные мелкие ошибки.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 366-370.

УДК 597.6:504.054

Т. И. Жукова, Т. Ю. Пескова

Кубанский государственный университет, Краснодар,
Российская Федерация, peskova@kubannet.ru

DEATH OF AMPHIBIANS ON A MOTOR ROAD
IN KRASNODAR SUBURB

T. I. Zhukova, T. Y. Peskova

Kuban State University, Krasnodar, Russia, peskova@kubannet.ru

Гибель земноводных регистрировали на автодороге в пригороде г. Краснодар между поселками Яблоновский и Старо-Бжегокай (Адыгея). Сборы проводили в 2006 году в различные сезоны: весной (апрель–май), летом (июль) и осенью (сентябрь). Автодорога асфальтированная, по ней осуществляется интенсивное движение, главным образом, легкового транспорта. Интенсивность движения связана с расположением дороги: близость г. Краснодар, многочисленные маршрутные автобусы в сторону аула Афипсип, дачи по обеим сторонам дороги и т. д.

Для постоянного обследования выбраны два участка автодороги, каждый длиной 1 км. На первом участке по обеим сторонам дороги расположены возделываемые сельско­хозяйственные участки и заброшенные поля; вдоль дороги – лесополоса. Весной возле деревьев размещался временный водоем (10 х 8 м, глубина 0,2–0,5 м). Питание водоема осуществляется в основном за счет таяния снега и дождей. Этот водоем земноводные использовали для размножения: в нем находили икру и головастиков зеленой жабы и обыкновенной квакши. На втором участке вдоль дороги находятся дачные участки и дома местных жителей с садами и огородами; в некоторых местах сады подходят к дороге очень близко (10–15 м). Вдоль всей трассы находятся дренажные канавы. Весной они всегда заполнены водой и используются для размножения различными земноводными. Вода в канавах дождевая, от таяния снега, кроме того, близко расположены подпочвенные воды. Некоторые участки этих дренажных канав пересыхают очень быстро, но в более глубоких местах вода сохраняется до середины лета.

Проведен подсчет транспортных средств, проезжающих по экспериментальному участку дороги (утром, днем и вечером) весной, летом и осенью 2006 г. Одновременно проведены учеты численности земноводных в биотопах, расположенных рядом с автодорогой (длина маршрутов 1 км, ширина – 2 м). Время учета земноводных было приурочено к периоду их наибольшей активности. Кроме того, на выбранных участках автодороги проводили учет погибших земноводных: дважды в сутки (в 8 и 19 часов) делали обход участков и отмечали количество и видовой состав погибших на дороге земноводных. Далее мы произвели расчет условного показателя гибели (УПГ) (Окулова, 2003) и сравнили различные места наблюдения по этому показателю. Всего проведено 36 учетов погибших земноводных и 30 учетов численности амфибий в биотопах, прилегающих к автодороге.

В районе исследования в обычные дни минимальное количество автомашин отмечено ночью (6 машин в час), а максимальное – утром (между 8 и 10 часами) и вечером (между 16 и 19 часами) – до 35 машин в час. По субботам и воскресеньям максимальное количество машин (до 50 в час) приходится на светлое время суток из-за интенсивного движения на собственных машинах дачников и жителей аула Старо-Бжегокай. Существенных различий в интенсивности движения автотранспорта по сезонам не обнаружено.

Всего в биотопах, прилежащих к автодороге, мы нашли 6 видов земноводных. Весной видна существенная разница в численности большинства земноводных в наземном биотопе (огороды, сады, виноградники) и водоеме (канаве вдоль дороги). Весной наиболее массовыми видами в районе исследования являются в водоемах краснобрюхая жерлянка Bombina bombina (Linnaeus, 1761) и озерная лягушка Rana ridibunda (Pallas, 1771), а на суше – зеленая жаба Bufo viridis (Laurenti, 1768) и обыкновенная квакша Hyla arborea (Linnaeus, 1758). Статистически достоверно выше в водоеме численность озерной лягушки и тритона Карелина Triturus karelinii (Strauch, 1870) (в 1,8 и 2,2 раза соответственно). Краснобрюхая жерлянка фактически встречается почти исключительно в водоемах, на суше мы встретили только одну особь (различия средней численности краснобрюхой жерлянки в разных биотопах в 119 раз!). Известно, что озерная лягушка и краснобрюхая жерлянка относятся к группе водных земноводных, поэтому их большая численность в водоемах вполне соотносится с их экологией. Тритон Карелина находится в водоемах в основном в период размножения, а затем выходит на сушу.

Средняя численность зеленой жабы и обыкновенной квакши, по нашим данным, в мае достоверно выше на суше. Мы это объясняем следующим образом: зеленая жаба начинает размножаться раньше других земноводных и к моменту наших наблюдений уже покинула водоемы; а обыкновенная квакша, наоборот, еще не приступила к массовому размножению.

Численность обыкновенной чесночницы Pelobates fuscus (Laurenti, 1768) невелика и одинакова в двух изучаемых биотопах. Численность всех видов земноводных резко сократилась летом и осенью в связи с аномально высокой температурой и пересыханием многих водоемов. Нами обнаружены погибшими под колесами автотранспорта на автодороге в окрестностях аула Старо-Бжегокай 5 видов земноводных. Особей обыкновенной чесночницы среди погибших земноводных не встречено.

Весной на долю трех видов (озерная лягушка, зеленая жаба и краснобрюхая жерлянка) приходится 84,8 % погибших амфибий на первом участке и 75,0 % на втором. Летом на первом участке 71,4 % погибших амфибий – особи двух видов (озерная лягушка и зеленая жаба), жерлянок среди погибших животных нет; на втором участке дороги особей трех видов в сумме 83,3 % (обнаружен один экземпляр погибшей жерлянки). Осенью жерлянки не были найдены на обоих участках, а на долю озерной лягушки и зеленой жабы приходилось более 90,0 % обнаруженных погибших амфибий.

Условный показатель гибели (УПГ), то есть отношение числа погибших амфибий на 1 км дороги к числу амфибий в данной местности на 1 км учета, весной имеет самое высокое значение, для обыкновенной квакши – 1,32 (на втором участке) и зеленой жабы (на обоих исследованных участках – 0,98 и 0,80). Далее идут озерная лягушка и краснобрюхая жерлянка (УПГ 0,37–0,66 и 0,58–0,67 соответственно). Тритон Карелина гибнет относительно реже, так как животные реже совершают пешие переходы (УПГ 0,24 и 0,48). Очень низкая численность земноводных летом и осенью 2006 г. не дает возможности сделать достаточно обоснованного заключения о величине условного показателя гибели амфибий в эти сезоны.

Всего весной под колесами автомобилей на дороге в окрестностях аула Старо-Бжегокай гибнут, следовательно, на разных участках от 33 до 40 особей земноводных на 1 км маршрута. Летом и осенью в год наблюдения численность погибших земноводных существенно ниже, чем весной (в 4,7 и 2,4 раза соответственно на первом участке и в 3,3 раза на втором участке дороги). В основном мы находили раздавленных животных утром, после ночи, когда температура воздуха несколько снижалась, а влажность увеличивалась, и амфибии становились более активными, чем в другое время суток.

Весной большинство погибших земноводных имели размеры, соответствующие половозрелым особям (озерная лягушка ³ 60 мм, зеленая жаба ³ 45 мм, краснобрюхая жерлянка ³ 25 мм, обыкновенная квакша ³ 35 мм, тритон Карелина – общая длина тела ³ 80 мм). Самцов и самок было практически поровну. Летом половозрелые особи также были в большем количестве, но обнаружены и неполовозрелые особи. Осенью (в сентябре) среди погибших на автодороге земноводных преобладали, судя по размерам, неполовозрелые особи зеленой жабы (преимущественно сеголетки).

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 364-366.

УДК 597.841

Л. І. Горбань

Природний заповідник «Розточчя», Україна, zaproz@mail.lviv.ua

GROUND TOADS BUFONIDAE IN THE EAST EUROPEAN ZOOGEOGRAPHICAL REGION OF UKRAINE

L. I. Gorban

Nature reserve «Rostocha», Ukraine, zaproz@mail.lviv.ua

На території України трапляється три види земноводних родини ропухових Bufonidae. Ареали всіх трьох видів найщільніше накладаються у Східно-Європейському окрузі, на Східно-Європейській ділянці мішаного лісу. У цих умовах на підділянці Західного (Волинського) Полісся, досить широко поширена очеретяна ропуха Bufo calamita Laurenti, 1768, яка трапляється в Україні у різних регіонах Полісся. Як правило поширення цього виду тісно пов’язане з піщаними ґрунтами та веденням традиційних сільськогосподарських робіт, а особливо вирощуванням картоплі, кукурудзи, гречки та льону. Наявність очеретяної ропухи в екосистемах засвідчує про специфічні умови рельєфу, які у першу чергу пов’язані зі значними площами рівнинного ландшафту та відсутністю різких перепадів висот. Такі ділянки ландшафтів виділяються на Західному та Малому Поліссі (Волинська, Львівська, Рівненська обл.), де популяції очеретяної ропухи для всієї країни у найкращому стані. З іншого боку саме на цих територіях наявна щільна мережа великих і малих природних озер зі значними площами мілководних зон, важливих для розмноження даного виду. Якщо багато видів земноводних охоче розмножуються у штучних водоймах і в тому числі у малих або великих меліоративних каналах, то очеретяні ропухи виявились дуже консервативними відносно локалізації місць розмножень. У першу чергу консервативність очеретяних ропух проявляється до самого типу водойм, та усіх ландшафтних структур (наявності ґрунтових доріг, низькотравних пасовищ, присутність ріллі). Ці тварини виявленні на розмноженні тільки на малих або значних природних озерах (навіть на таких великих як Світязь), береги яких мають вихід до сільськогосподарських угідь.

Як правило цей вид тісно пов’язаний із чергуванням піщаних і торфових ґрунтів, які особливо поширені на Поліссі, де переважають відносні висоти 160–230 м. Період розмноження у очеретяних ропух триває з першої декади квітня до початку травня, а масовий вихід дозрілих молодих особин спостерігається протягом другої половини червня.

Найпівденніша межа ареалу очеретяної ропухи виявлена нами у Жовківському районі Львівської області на Малому Поліссі. Але у сучасних умовах, як наслідок тривалої дії меліоративних робіт ареал південних популяцій очеретяних ропух помітно скорочується та локалізується на ділянках все на меншого розміру. У першу чергу серед загроз для біотопів, придатних для розмноження очеретяних ропух, встановлено зростаючі темпи приватного та державного будівництва на пасовищах, заростання пасовищ чагарниковою рослинністю, припинення обробки орних земель поблизу місць розмноження даного виду (такі випадки виявлені у Жовківському, Сокальському районах Львівської обл., Любомльському, Турійському, Шацькому районах Волинської обл.).

Інші види ропух типові для більшості заповідних територій регіону, а також і в антропогенних ландшафтах Східно-Європейського зоогеографічного округу. Серед них ропуха сіра Bufo bufo L., 1758, та ропуха зелена Bufo viridis Laurenti, 1768 – найхарактерніші та найчисельніші представники даного роду. На відміну від зеленої ропухи, сіра ропуха трапляється головним чином у стаціях, де наявні елементи будівельних споруд, будь-яких господарських конструкцій, металевих або бетонних труб, або присутні глибокі ерозійні ділянки. Широка синантропізація популяцій сірої ропухи має також негативні наслідки – цей вид найчастіше під час весняних локальних міграцій гине на шосейних дорогах. Для сірої ропухи притаманні біотопи, розташовані поблизу приватних городів і околиць населених пунктів, берегів річок і каналів, риборозплідних ставків. Розмножується сіра ропуха у різних водоймах, але найчастіше у мілководних стоячих або слабкопроточних водоймах. Надає перевагу добре освітленим водоймам із достатньо прозорою водою, навіть при незначній наявності болотної рослинності. Весняне пробудження настає досить рано, як правило при теплих веснах уже в середині березня, а типово – у кінці березня. Розмноження починається з останньої декади березня – першої декади квітня. Найбільші концентрації угруповань, що згромадились для розмноження виявлені у заповіднику «Розточчя» уздовж берегів річки Верещиця. У середині квітня 2003 року на цій ділянці уздовж урочища «Заливки» на кожні 100 м берега реєстрували 50–200 особин, переважно групами по 7–19 ропух, але у наступні 2004–2006 рр. спостерігалось скорочення чисельності репродуктивних особин на переважній більшості облікових маршрутів. У третій декаді квітня більшість ропух покидає ділянки розмноження. Значна частина тварин мандрує на сусідні лісові та лучні ділянки. Масовий вихід дозрілих молодих особин сірих ропух із місць розмноження відбувається протягом останньої декади червня – першої декади липня. Молоді особини як правило протягом літа мігрують у лісові урочища де і зимують.

Ропуха зелена Bufo viridis, у лісових заповідниках і національних парках досліджуваного зоогеографічного округу належить до найрідкісніших видів земноводних. Практично вона не виявлена у лісових екосистемах, а тільки на відкритих рівнинних ділянках з невисокою рослинністю поблизу берегів штучних риборозплідних ставів та річок, рідше – на узіліссях. Під час розмноження в основному трапляється у водоймах штучного чи природного походження глибиною не менше 50–60 см. У місцях розмноження на території заповідника «Розточчя» зареєстровані тільки поодинокі особини, а на території Шацького національного парку, у цього виду розташована північна межа поширення. Важливе значення для B. viridis має присутність у його біотопах сухих лук і пасовищ із наявними тимчасовими водоймами, ягідних та інших невеликих за площею чагарників або окремих невисоких дерев.

В останнє десятиріччя в усіх перелічених видів земноводних Східно-Європейської ділянки мішаного лісу спостерігається помітне скорочення загальної чисельності, а також погіршення стану та обмеження площ, придатних для розмноження.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 362-364.

УДК 574.472+597.6+598.1 (477.63)

В. Я. Гассо

Дніпропетровський національний університет, Дніпропетровськ, Україна, vgasso@ua.fm

HERPETOFAUNA DIVERSITY OF THE LANDSCAPE RESERVE
«MEZHYRICHCHYA» (DNIPROPETROVSK PROVINCE)

V. Y. Gasso

Dnipropetrovsk National University, Dnipropetrovsk, Ukraine, vgasso@ua.fm

Ландшафтний заказник загальнодержавного значення «Межиріччя» створений у 2004 році, розташований у межах Павлоградського району Дніпропетровської області. Його загальна площа становить 2819 гектарів. До складу заказника включено землі Новомосковського та Павлоградського Держлісгоспів: землі лісового фонду – 59,0 %, водного фонду – 18,0 %. Решта території – ділянки пасовищ і заболочені ґрунти, що належать до земель сільськогосподарського призначення – 23,0 %. Заказник розташований у міжріччі рік Самара та Вовча, вище їх злиття. Для Самари ця ділянка відноситься до середньої її частини, а для Вовчої – до нижньої.

Територія заказника належить до підзони типових різнотравно-кострицево-ковилових степів степової зони. Переважаючим типом рослинності тут є збідненорізнотравно-кострецево-ковилові степи значною мірою змінені випасом худоби, збором рослинної сировини, рекреацією. Площі лісових ділянок зменшилися ще перед створенням заказника.

У складі герпетофауни заказника «Межиріччя» зареєстровано види, що охороняються на державному рівні та занесені до Червоної книги України (ЧКУ). Це мідянка звичайна (Сoronella austriaca Laurenti, 1768) та гадюка степова (Vipera renardi Christoph, 1861). У невеликій кількості знайдено черепаху болотну (Emys orbicularis (Linnaeus, 1758)). Цей вид не був занесений до другого видання Червоної книги України (1994), але, зважаючі на очевидну небезпеку та зменшення його чисельності в Україні та, зокрема, у Дніпропетровській області, вид запропоновано внести до третього видання ЧКУ. До Червоного списку Дніпропетровської області занесено ящурку різнобарвну (Eremias arguta (Pallas, 1773)) та підвид звичайного вужа – вуж персидський (Natrix natrix persa Linnaeus, 1758), статус якого, однак, як підвиду дискутується та не є загальноприйнятим. Найчисельнышими та фактично фоновими видами плазунів у заказнику є ящірка прудка (Lacerta agilis Linnaeus, 1758) та вуж звичайний (Natrix natrix Linnaeus, 1758).

30 % батрахофауни області є рідкісними та такими, що зникають. Деякі види існують у вигляді окремих ізольованих популяцій, що суттєво зменшує їхні можливості для виживання. У межах заказника «Межиріччя» знайдено види, що охороняються на обласному рівні та занесені до Червоного списку Дніпропетровської області. Це тритон звичайний (Lissotriton vulgaris (Linnaeus, 1758)) та ропуха сіра (Bufo bufo Linnaeus, 1768). Фоновим видом закономірно є жаба озерна (Pelophylаx ridibundus Pallas, 1771). Щоб підтвердити наявність інших видів комплексу зелених жаб необхідно провести детальніші дослідження. У відносно незначних кількостях у заказнику зустрічаються ропуха зелена (Bufo viridis Laurenti, 1768), часничніця звичайна (Pelobates fuscus (Laurenti, 1768)) кумка червоночерева (Bombina bombina (Linnaeus, 1761)) та жаба гостроморда (Rana arvalis Nilsson, 1842).

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 361-362.

УДК 597.851:591.4

В. Л. Вершинин

Институт экологии растений и животных УрО РАН,
Екатеринбург, Российская Федерация, wow@ipae.uran.ru

MORPHOLOGICAL DEVIATIONS IN POPULATIONS
OF THE COMMON FROG (RANA TEMPORARIA)
IN URBANIZED TERRITORIES: SPECTRUM AND FREQUENCY

V. L.Vershinin

Institute of Plant and Animal Ecology UD RAS, Ekaterinburg, Russia, wow@ipae.uran.ru

Специфика реализации формообразовательной потенции вида определяется с одной стороны его нормой реакции, с другой – конкретными условиями, в которых протекает онтогенез. Морфогенез, ход и степень его согласованности с процессами, протекающими на цитологическом и тканевом уровнях, в популяциях, населяющих местообитания с разным уровнем антропогенной трансформации, играют важную роль в процессах адаптации и микроэволюционных преобразований в условиях современной биосферы.

Проведен анализ встречаемости морфологически уклоняющихся вариантов среди сеголеток и взрослых особей R. temporaria Linnaeus, 1758 (находящейся на Урале у восточной границы своего распространения), из популяций, населяющих территории городской агломерации г. Екатеринбург, типизированые (Вершинин, 1980) в соответствии с градиентом урбанизации и загрязнения (II – многоэтажная застройка, III – малоэтажная застройка, IV – лесопарк, K – загородная популяция). Проанализированы коллекционные материалы, накопленные за период с 1980 по 2006 гг. В общей сложности обследована 5065 особь. В числе просмотренных сеголеток имеется часть материалов с идентифицированным полом (576 самцов и 668 самок).

Впервые получен обширный спектр девиантных морфологических форм у сеголеток и взрослых травяных лягушек. Выявлены следующие типы аномалий: эктро-, клино-, синдактилия, геми-, брахи-, тау-, поли-, эктромелия, синдром неподвижных задних конечностей, отсутствие век, анофтальмия, микрофтальмия, депигментация радужины, аномалии осевого скелета, необычная пигментация кожных покровов, отеки, отклонения в строении внутренних органов.

В целом по частоте встречаемости сеголетки R. temporaria из популяций всех зон не отличаются значимо ни между собой, ни от контроля. У взрослых – только животные из популяций зон II и III значимо отличаются от контрольной популяции и лесопарка (c₂ = 3,8; p < 0,05; c₂ = 5,5; p < 0,05). Значимых различий между самцами и самками по разнообразию морфологических отклонений, их частоте и топографии не установлено.

Выполненный на основе собранного материала кластерный анализ показал, что у сеголеток и взрослых особей травяной лягушки отмечается скачкообразное расширение спектра морфологических отклонений с 1 в контроле и в лесопарковой зоне до 8–12 в популяциях зоны мало- и многоэтажной застройки у сеголеток и, соответственно, от 1–3 до 2–5 типов у взрослых.

Одной из причин наблюдаемого явления может быть относительно высокая естественная эмбриональная смертность у R. temporaria в сравнении с R. arvalis (Вершинин, Трубецкая, 1992; Трубецкая, 1994), что может приводить к тому, что часть девиантных форм в популяциях травяной лягушки отсекается отбором к моменту метаморфоза (53-я стадия).

Сранение возрастных изменений спектров аномалий с помощью индекса Мориситы (Hurlbert, 1978) R. temporaria выявило наличие определенной зональной специфики – только в зоне II сходство между сеголетками и взрослыми оказалось на уровне 40,9 %, а в III – 8,7 %. В популяциях зоны мало- и многоэтажной застройки к моменту наступления половозрелости исчезает от 6 до 7 типов аномалий. В контрольной и в лесопарковой зоне спектры девиантных форм сеголеток и взрослых особей не перекрываются.

Таким образом, можно говорить о резком отличии в процессах онтогенеза популяций, населяющих лесные и лесопарковые территории и собственно урбанизированные (мало- и многоэтажную застройку). Высокая смертность девиантных форм в популяциях, населяющих лесные и пригородные территории, обусловливает низкую встречаемость и узкий спектр аномальных форм. В популяциях зон застройки II и III благодаря изменениям в действующих факторах на территории городских агломераций резко расширяется спектр и увеличивается частота аномалий.

Нужно отметить, что с возрастом дистанцированность лесных и пригородных популяций R. temporaria усиливается. Скачкообразность различий в данном случае, на наш взгляд, определяется сочетанием низкой толерантности животных с высокой степенью онтогенетической ригидности, в отличие от устойчивой и очень экологически пластичной остромордой лягушки, в популяциях которой отмечается плавное нарастание частоты и расширение спектра девиантных форм. Показано, что по сравнению с остромордой лягушкой, R. temporaria обладает меньшей экологической пластичностью на урбанизированных территориях (Вершинин, 1987). Морфогенез травяной лягушки более консервативен по сравнению с R. arvalis (Вершинин, 2005). Изменения среды, наблюдающиеся при начальных этапах ее трансформации, слабо отражаются на специфике онтогенеза травяной лягушки и лишь при значительном уровне ее преобразования отмечается всплеск девиантных форм, больше половины из которых не доживает до половозрелости даже в условиях городских популяций. Такой тип реакции свидетельствует о низком адаптивном потенциале вида, а следовательно, о его существенной уязвимости к антропогенной трансформации среды по сравнению с относительно благополучной остромордой лягушкой.

Таким образом, особенности морфогенеза R. temporaria в условиях урбанизации усложняют использование такого рода информации, в качестве критерия состояния среды при отсутствии больших объемов материала и продолжительного периода непрерывных наблюдений.

Работа выполнена при поддержке РФФИ-Урал, прект №07-04-96107.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 360-361.

УДК (597.8+591.525):504.054

Н. М. Акуленко

Інститут зоології НАН України, Київ, Україна

BLOOD-FORMING TISSUE PIGMENT CELLS AS A BASE OF ADAPTIVE REACTIONS (PREADAPTATION) OF SYNANTROPIC SPECIES

N. M. Akulenko

Schmalhausen Institute of Zoology of NAS of Ukraine, Kyiv, Ukraine

Клітини, що містять пігмент, є постійним компонентом кровотворного мікрооточення у пойкілотермних хребетних, проте їх не можна вважати добре вивченими. За нашими даними у амфібій пігментні клітини кровотворних органів – самостійна ланка клітинного диференціювання, яка функціонально взаємодіє з макрофагами (Акуленко, 1998). За рахунок меланіну вони нейтралізують і зв’язують переокисненні сполуки, зокрема перекиси ліпідів, що виникають під дією лейкоцитарних ферментів. Ряд авторів (Novelli еt аl., 1998) доводять, що хімічно агресивні перекиси та вільні радикали також виникають при дії антропогенного хімічного забруднення. Тому нашою метою було простежити його вплив саме на пігментні клітини. З одного боку, вони добре помітні та можуть бути маркерами біологічного визначення ступеня забруднення довкілля. З іншого – дія забруднення може бути експериментальною моделлю для вивчення призначення та функціональних особливостей пігментних клітин кровотворних органів.

Дослідження проводили на групі видів зелених жаб (R. esculenta complex) із популяцій Києва та околиць, різних за ступенем і характером антропогенного забруднення. Контроль брали з екологічно чистих місць на р. Десна. Використовували ряд методів гістології, гістохімії, морфометрії та математичної обробки результатів, у тому числі ті, що були попередньо розроблені нами для аналізу популяції пігментних клітин (Акуленко, 1998) Загальний стан печінки піддослідних тварин описаний у попередніх публікаціях (Акуленко, 2006).

У місцях із середнім рівнем забруднення (лісопаркова зона, околиці Києва) окремі тварини мають велику відносну площу пігментних включень (понад 10 %), у вибірках зростає коефіцієнт варіації за цією ознакою. Коли рівень забруднення вищий (серед міської забудови), а пошкодження паренхіми печінки тяжкі, кількість пігментних клітин в органі однозначно зменшується (Акуленко, 2003). Ми припустили, що мають місце дві стадії реакції: перша – посилене диференціювання та зростання кількості пігментних клітин, яке є компенсаторно-пристосовною реакцією, і друге – падіння їх кількості, коли компенсаторні можливості цієї ланки вичерпані. Детальний аналіз підтвердив це припущення.

Якщо загальна кількість пігментних клітин під дією антропогенних факторів може або зростати або зменшуватись, інші показники змінюються цілком однозначно. Частка молодих пігментних клітин збільшена в усіх вибірках, хоч не завжди достовірно. Так само показник дегрануляції пігментних клітин у всіх вибірках менший за контроль.

Дегрануляція – це «м’яке» вивільнення пігменту без руйнації самої клітини. Коли швидкість розпаду зрілих пігментних клітин у печінці невелика, показник дегрануляції вищий.

Таким чином, під дією антропогенних факторів інтенсивність диференціювання та розпаду пігментних клітин у печінці зростає. Навіть у тварин зі збільшеною кількістю пігментних клітин показник дегрануляції достовірно зменшений, тобто пігментні клітини розпадаються інтенсивніше, ніж у контролі. Це підтверджує і гістологічна картина: виявляються залишки надзвичайно великих меланомакрофагальних скупчень, що практично позбавлені пігменту. Таким чином, є переконливі свідчення, що пігмент бере участь у реакціях на антропогенне забруднення. Пігментні клітини прискорено розпадаються та оновлюються у тварин із тяжкими патологіями гепатоцитів (жирова дистрофія, некроз). Ця реакція не пов’язана з активністю макрофагів, тому що показники макрофагів не мають помітних розбіжностей із контролем. Імовірно, що меланін безпосередньо нейтралізує дію ферментів, що вивільняються із зруйнованих гепатоцитів. Водночас звичайна кооперація пігментних клітин із макрофагами також працює в умовах антропогенного забруднення. У тварин із підвищеною загальною кількістю макрофагів або фагоцитарною активністю прискорюється розпад пігментних клітин (показник «дегрануляція») і, також, підвищений фагоцитоз пігменту макрофагами. Таким чином, у амфібії звичайні механізми взаємодії пігментних клітин із макрофагами для нейтралізації переокиснених сполук в умовах антропогенного забруднення виступають в іншій якості.

У зелених жаб промислового міста (Київ) хімічне забруднення викликає некроз обширних ділянок печінки (у 70–100 % випадків). При максимальному завантаженні цієї клітинної ланки, пігментні клітини нейтралізують наслідки руйнації гепатоцитів і частково обумовлюють високу здатність печінки до регенерації. «Перепрофілювання» механізму, що виник вочевидь для інших потреб, разом з іншими особливостями (здатність паренхіми печінки до «термінової регенерації» (Акуленко, 2006) дозволяє зеленим жабам демонструвати підвищену стійкість до хімічного забруднення. Таким чином, наявність у кровотворних органах амфібій пігментних клітин – преадаптація для захисту від факторів середовища, з якими ця група тварин попередньо не взаємодіяла.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 358-359.

УДК 576.895.132:599.735.51

Л. І. Шендрик, О. О. Бойко

Дніпропетровський державний аграрний університет, Дніпропетровськ, Україна

STRONGYLOIDIASIS INFECTION RATE OF LIVESTOCK
IN VASYLKIVKA DISTRICT OF THE DNIPROPETROVSK PROVINCE

L. I. Shendryk, O. O. Boiko

Dnipropetrovsk State Agrarian University, Dnipropetrovsk, Ukraine

Спостереженнями ряду авторів (Шумакович, 1987; Алхінді, 2001; Шендрик, Бойко, 2005) доведено, що швидкому дозріванню личинок до інвазійної стадії та високому рівню їх збереженості в навколишньому середовищі сприяють певні метеорологічні умови, зокрема вологість і температура повітря. Епізоотична ситуація на пасовищах безумовно ускладнюється здатністю інвазійних личинок стронгілят мігрувати у ґрунт на глибину до 35 см і залишатись життєздатними до 4 місяців. Із часом, за достатньої вологи, особливо після дощів, частина цих личинок мігрує на поверхню і, з травою чи водою, потрапляє до організму сприйнятливих тварин. Такі забруднені пасовища залишаються небезпечними для тварин щонайменше протягом двох випасних сезонів, утримуючи високим рівень зараженості худоби, яку на них випасають. Мета нашої роботи – проаналізувати рівень інвазованості худоби стронгілятозами травного каналу за впливу певних умов зовнішнього середовища.

Проаналізувавши епізоотичну ситуацію щодо стронгілятозів худоби у товаристві з обмеженою відповідальністю «Авангард» Васильківського району Дніпропетровської області та вивчивши їх видовий склад, ми виясняли вплив температури та вологості на рівень стронгілятозної інвазії, а також оцінили ефективність лікарських препаратів за виявлених стронгілятозів, розрахували економічну ефективність проведених лікувальних заходів.

Для вияснення стану господарства щодо гельмінтозів худоби нами проведено дослідження 30-ти проб калу (10 % від усього поголів’я) за Фюлеборном і виявлено яйця сірого кольору, овальні, з кульками дроблення всередині, що вказувало на їх належність до нематод підряду Strongylata. Методом культивування личинок ми визначили видовий склад паразитів: Bunostomum phlebotomum, Chabertia ovina та Oesophagostomum radiatum. При цьому встановлено, що екстенсивність інвазії поголів’я склала 70 %.

Щодо вікової динаміки виявлених гельмінтозів, то найураженішими виявились тварини віком 1–3 роки. Відповідно до змін температури повітря та вологи протягом року коливається й інтенсивність стронгілятозної інвазії. Найвища інтенсивність інвазії у великої рогатої худоби (20–25 яєць у полі зору мікроскопа) спостерігалася улітку за середньої температури повітря +22…+27°С при частих опадах. Літо у дослідний період було дощовим, що сприяло швидкому розвитку та тривалій збереженості інвазійної стадії. Найнижчу інтенсивність інвазії реєстрували узимку, коли тварини знаходились на стійловому утриманні (0–1 яйце у полі зору мікроскопа). Хоча вологість була достатньо високою (75 %), невисока температура повітря у зимові та перший весняний місяці сповільнювала розвиток яєць гельмінтів. Інтенсивнісь інвазії різними видами паразитів суттєвої різниці не мала.

Порівняння антигельмінтної ефективності двох препаратів (Нововерма 1 %-го і Роленолу) показало, що ефективнішим за стронгілятозів травного каналу у великої рогатої худоби виявився Нововерм 1 %-ий. Його ЕЕ та ІЕ склали 100 %, тоді як ефективність роленолу була значно нижчою (ЕЕ = 80,0 % , а ІЕ = 87,5 %). Економічна ефективність проведених протипаразитарних заходів на 1 грн. затрат при використанні Нововерму 1 %-го склала 5 грн., тоді як за використання роленолу – 5,5 грн., тому господарству для боротьби з виявленими паразитами рекомендували використовувати більш доступний і ефективний антигельмінтик Нововерм 1 %-й.

Таким чином, рівень збереженості у довкіллі личинок стронгілят вищий за високої вологості й температури повітря, що у свою чергу сприяє високому рівню зараженості худоби, яка знаходиться на пасовищах.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 356-357.

УДК 576.895.132

Л. І. Шендрик, О. О. Бойко

Дніпропетровський державний аграрний університет, Дніпропетровськ, Україна

MANURE DISINFECTION AS A METHOD
OF STRONGYLOIDIASIS CONTROL IN LIVESTOCK

L. I. Shendryk, O. O. Boiko

Dnipropetrovsk State Agrarian University, Dnipropetrovsk, Ukraine

Стронгілятозні захворювання у худоби реєструються як у приватних господарствах, так і на державних підприємствах, які використовують літнє пасовищне утримання тварин. Ці гельмінтози наносять значних втрат через зниження продуктивності худоби, лікування та профілактичні заходи. Одним із профілактичних заходів проти стронгілятозів є запобігання розповсюдження яєць гельмінтів шляхом знезараження гною. Таких методів знезараження декілька. Найрозповсюдженішими є біологічні (природні або штучні), перші з них базуються на біологічних процесах, які відбуваються у природних умовах – у відстійниках-накопичувачах (прифермерських і польових), біологічних ставках, лагунах, ґрунті, компості, буртах. Штучні методи знезаражування рідкого гною засновані на біологічних процесах, які відбуваються у створених умовах – в аеротенках, окислювальних траншеях, метантенках, на біофільтрах тощо.

Не дивлячись на велику кількість розроблених методів підвищення екологічної безпеки тваринних відходів, на сьогодні найпопулярнішим методом знезаражування гною в умовах Дніпропетровської області є знезараження у сховищах і буртах. У першу чергу це пояснюється складними економічними умовами більшості агропідприємств і соціальними змінами, які відбулися у 1990-і роки. Такі зміни стосуються як взагалі методів ведення тваринництва, так і зокрема, стану заходів боротьби з гельмінтами та іншими паразитами, які відкинуто майже у доскрябінівську епоху 1920-х років. Мета цієї роботи – встановити в умовах Дніпропетровської області тенденцію зниження загальної кількості личинок гельмінтів при використанні знезаражування гною у буртах у приватних господарствах.

Для проведення досліду визначали склад гельмінтофауни кишечника худоби у приватному секторі Царичанського району Дніпропетровської області. Методом ларвоскопії виявлено личинок кишкових стронгілят. Зареєстровано 4 види підряду Strongulata: Bunostomum phlebotomum, Haemonchus contortus, Chabertia ovina, Oesofagostomum radiatum. За результатами наших досліджень екстенсивність інвазії у цих пробах склала 100 %. Інтенсивність буностомозної інвазії коливалась від 8 до 15 личинок у полі зору мікроскопа, гемонхозної – від 1 до 3 личинок, хабертіозної – до 3 личинок та езофагостомозної – до 1 личинки у полі зору мікроскопа. Після цього досліджено гній, який зберігався у буртах протягом одного місяця. При цьому інтенсивність буностомозу складала від 2 до 3 личинок у полі зору мікроскопа, гемонхозу, хабертіозу та езофагостомозу – до 1 личинки у полі зору мікроскопа. Інтенсивність інвазії у місячному гної знижується. Гній, що зберігався у буртах протягом 3 та 6 місяців має низьку інтенсивність інвазії. У пробах екскрементів тримісячного гною зовсім не було виявлено личинок гемонхусів, а у пробах екскрементів шестимісячного гною нами виявлено тільки личинок буностом і хабертій. Личинок стронгілят у пробах екскрементів, які зберігались у буртах протягом року, не було виявлено зовсім.

Таким чином, при зберіганні гною у буртах життєздатність і інвазійність паразитарних збудників залишилась на достатньо високому рівні протягом шести місяців із незначною тенденцією до зниження загальної кількості личинок.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 355-356.

УДК 595.751.2:599.323

Е. М. Федина, О. В. Янчуревич

Гродненский государственный университет им. Янки Купалы,
Гродно, Беларусь, yanch@grsu.by

LICE(ANOPLURA) OF RODENTS IN NATURAL
AND ANTHROPOGENICALLY TRANSFORMEDLANDSCAPES
OF MOSTOVSKY DISTRICT OF THE GRODNO PROVINCE

E. M. Fedin, O.V. Janchurevich

J. Kupala Grodno State University, Grodno, Byelorussia, yanch@grsu.by

Грызуны (Rodentia Bowdich, 1821) являются важным источником многих опасных заболеваний. Они часто обитают в непосредственной близости с человеком. Поэтому изучение видового состава эктопаразитов этой группы животных имеет большое санитарно-эпидемио­логическое значение. В частности, вши (Anoplura Leach, 1815) могут служить специфическими переносчиками ряда инфекционных заболеваний (сыпной тиф, возвратный тиф, пароксизмальный риккетсиоз, волынская лихорадка и др.). Они способны не только передавать инфекцию, но и длительное время сохранять возбудителя в своем организме (Шеханов, 1970).

Предметом наших исследований стало изучение видового разнообразия Anoplura, обитающих на грызунах на территории Мостовского района Гродненской области. Исследования проводили в июне–августе 2006 года, обследовано 8 видов грызунов, при этом вши обнаружены на 6 видах (75 %). Для анализа инвазированности Rodentia использовали процент зараженности грызунов (%) и встречаемость видов вшей (В, %). Сбор эктопаразитов проводился с грызунов следующих видов: мышь домовая – Mus musculus Linnaeus, 1758, мышь европейская – Apodemus silvaticus Linnaeus, 1758, мышь полевая – A. agrarius Pallas, 1771, полевка обыкновенная – Microtus arvalis Pallas, 1778, полевка рыжая – Clethrionomys glareolus Schreber, 1780, крыса серая – Rattus norvegicus Berkenhout, 1769. Все найденные насекомые относятся к одному семейству (Hoplopleuridae Ewing, 1929), представленному двумя родами (Hoplopleura Enderlein, 1904 и Polyplax Enderlein, 1904). Род Hoplopleura представлен следующими видами: H. acanthopus Burmeister, 1839, H. affinis Burmeister, 1839, H. captiosa Johnson, 1960, H. edentula Fahrenholz, 1916. Род Polyplax – только одним видом Polyplax spinulosa Burmeister, 1839. Относительно грызунов, у всех перечисленных видов регистрируется только по одному виду вшей. У Apodemus agrarius и A. silvaticus регистрируется H. affinis, у Microtus arvalis – H. acanthopus, у Mus musculus – H. captiosa, у Clethrionomys glareolus – H. edentula, у Rattus norvegicus обнаружен Polyplax spinulosa.

Из отловленных грызунов наиболее высокий процент зараженности отмечается у Rattus norvegicus (95 %) – Polyplax spinulosa (В = 96,1 %). Вторым по степени зараженности является еще один представитель синантропной группы грызунов – Mus musculus (87 %), у которого отмечается паразитирование Hoplopleura captiosa (В = 92,4 %). По результатам проведенных исследований к наименее инвазированным видам грызунов следует отнести Apodemus agrarius (32,6 %) и Microtus arvalis (28,9 %), на которых паразитируют H. affinis (В = 74,2 %) и H. acanthopus (В = 48,5 %) соответственно.

Таким образом, на территории Мостовского района общая зараженность грызунов Anoplura, в особенности синантропных видов, является высокой и составляет 75 %. При этом у отловленных видов грызунов регистрируется только по одному виду вшей. Анализ специализации Anoplura по отношению к выбору определенного вида хозяев показал, что Hoplopleura affinis не обладает высокой избирательностью и способен обитать на нескольких видах грызунов. В то время как H. acanthopus, H. captiosa, H. edentula и Polyplax spinulosa узко специализированы и приурочены к одному–двум видам грызунов.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 354-355.