УДК 576.895.4

Н. С. Москвитина*, В. Б. Локтев**, В. Н. Романенко*, Л. П. Агулова*,
А. В. Андреевских*, Н. П. Большакова*, С. И. Гашков*, Н. В. Иванова*,
Ю. В. Кононова**, И. Г. Коробицын*, Л. Б. Кравченко*, В. Н. Куранова*,
С. С. Москвитин*, Е. В. Протопопова**, Н. Г. Сучкова*, В. А. Терновой**,
О. Ю. Тютеньков*, Е. В. Чаусов**

*Томский государственный университет, Томск, Россия, zoo_tsu@mail.ru,
**ФГУН ГНЦ ВБ «Вектор», Кольцово Новосибирской обл., Россия

ZOOPARASITIC COMPLEXES
OF THE TICK-BORNE INFECTION FOCUS
IN TRANSFORMED ECOSYSTEMS

N. S. Moskvitina*, V. B. Loktev**, V. N. Romanenko*, L. P. Agulova*, A. V. Andreevskich*,
N. P. Bolshakova*, S. I. Gashkov*, N. V. Ivanova,* Y. V. Kononova**, I. G. Korobitsyn*,
L. B. Kravchenko*, V. N. Kuranova*, S. S. Moskvitin*, E. V. Protopopova**,
N. G. Suchkova*, V. A. Ternovoi**, O. Y. Tyutenkov*, E. V. Chausov**

*Tomsk State University, Tomsk, Russia, zoo_tsu@mail.ru,
**FSES RSC VB «Vector», Koltsovo Novosibirsk region, Russia

Инфекционные заболевания человека и домашних животных, источником которых являются вирусы и бактерии, циркулирующие в природе, – серьезная проблема не только развивающихся, но и экономически развитых стран. Антропогенные изменения экосистем приводят к резкому возрастанию эпидемической активности природных очагов, одной из причин которого является перестройка структуры очагов и характеристик отдельных компонентов (Злобин, 2005; Болотин, 2006). Томская область является высокоэндемичным районом по заболеваемости населения клещевым энцефалитом (КЭ) и клещевым боррелиозом (КБ): уровень заболеваемости КЭ превышает общероссийский в 10 раз (Онищенко и др., 2007). До 80 % заболеваний регистрируется в Томске и Томском районе.

Цель настоящей работы – изучение структуры и динамики компонентов очагов природных инфекций в экосистемах с разной степенью антропогенных преобразований. Работы выполнены в Томске и его окрестностях. Район исследования лежит в пределах подтаежной зоны Западной Сибири. Для исследований были выбраны ключевые участки, находящиеся в городской черте, на его южной периферии, а также в пригородных зонах: северной, на территории которой располагается крупный промышленный узел, и южной, лежащей в зоне сельскохозяйственного освоения. Работы проведены комплексным коллективом, что позволило изучить все составные компоненты очагов – возбудителей (вирусы и бактерии), переносчиков (иксодовые клещи) и их прокормителей (мелкие млекопитающие, птицы и рептилии). Использованы стандартные методы зоопаразитологического анализа. Выявление и исследование возбудителей проводилось с использованием иммуноферментного анализа (ИФА), полимеразной цепной реакции (ПЦР), определения нуклеотидных последовательностей выделенных ПЦР-фрагментов.

На обследованной территории в целом выявлены возбудители КЭ, КБ, клещевого риккетсиоза (КР), эрлихиоза и лихорадки Западного Нила (ЛЗН). Наличие вируса ЛЗН в подтаежной зоне Западной Сибири отмечено впервые (Москвитина и др., 2008). Кроме того, вирусная РНК и вирусный антиген обнаружены у двух видов иксодовых клещей, что говорит об их вовлечении в циркуляцию вируса, в то время как в пределах его ареала переносчиками считаются кровососущие комары (Anderson et al., 1999). На основании генотипического анализа установлена принадлежность выявленных вариантов ВКЭ к Сибирскому и Дальневосточному генотипам, при этом первый из них превалирует (89,5 %) в пригородных биотопах. В городских значительно увеличивается представленность Дальневосточного генотипа (47,0 %). Сибирский генотип формирует не менее трех геногрупп, Дальневосточные варианты представлены двумя геногруппами.

Переносчиками возбудителей инфекций являются два массовых вида иксодовых клещей (табл.). Антропогенная трансформация территории способствовала тому, что видовой спектр клещей расширился, а на городских участках преимущество получил I. pavlovskyi, устойчивая популяция которого на южной окраине отличается высокой численностью. Кроме того, здесь в небольшом количестве (0,78 %) встречается Haemaphysalis concinna, а в северном пригороде – I. trianguliсeps.

Таблица. Структура зоопаразитарных комплексов (доля видов, %)
на ключевых участках в Томске и его окрестностях (2006–2008 гг.)

Мелкие млекопитающие (основная группа прокормителей личинок и нимф клещей) представлены меньшим числом видов, чем это имеет место в ненарушенной среде (Иголкин, 1972). Особой бедностью отличается териокомплекс городского парка, где преобладает полевая мышь (см. табл.). На прочих участках при одинаковом числе видов их представленность имеет определенную специфику. На южной периферии города в выборке преобладают бурозубки, среди которых абсолютным доминантом является обыкновенная бурозубка. Два вида лесных полевок и полевая мышь составляют основную группу прокормителей клещей на этом участке. В южном пригороде эту роль выполняют три вида лесных полевок и полевая мышь, составляющие 68,7 % населения микромаммалий, в северном – лесные полевки (48,0 %). Роль бурозубок (на разных участках отмечено 5–7 видов) в прокормлении клещей в целом незначима. Незначительную роль играют также ящерицы: из двух видов (Lacerta agilis и Zootoca vivipara) в прокормлении преимагинальных стадий клещей участвует только живородящая: индекс прокормления на разных участках колеблется от 1,6 до 42,0. Население птиц отдельных участков включает от 19 до 30 видов, из которых 6–8 видов приходится на группу птиц наземного яруса (см. табл.), наиболее подверженных нападению клещей. Заметные отличия по участкам наблюдались в долях преобладающих видов наземных птиц, однако всюду основным прокормителем клещей среди них является дрозд-рябинник, отмечавшийся повсеместно.

Таким образом, на разных участках города и пригорода выявлено своеобразное соотношение компонентов очагов природных инфекций (переносчиков и их прокормителей), что вместе с генетическим разнообразием возбудителей обеспечивает их специфику и разную эпидемическую опасность.

Работа выполнена при поддержке гранта АВЦП РНП 2.1.1.0.7515.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 252-254.

УДК 595.771

Д. В. Манукян, А. Ш. Кешишян, Г. Г. Мeлик-Андреасян, Ю. Т. Алексанян, А. А.Овсепян

НИИ эпидемиологии, вирусологии и медицинской паразитологии им. А. Б. Алексаняна,
Ереван, Армения

MALARIA MOSQUITOS OF ARMENIA

D. V. Manukyan, A. S. Keshishyan, G. G. Melik-Andreasyan, Y. T. Alexanyan, A. A. Ovsepyan

A. B. Alexanyan Research Institute of Epidemiology, Virology and Medical Parasitology,
Yerevan, Armenia

Армения относится к странам Европейского региона, где малярия, как массовое заболевание, была ликвидирована в 1963 г. В последующие годы в стране регистрировались лишь единичные завозные и местные случаи заболевания. В результате осуществления крупных гидротехнических мероприятий, следствием которых явилось значительное сокращение площадей анофелогенных водоемов, численность малярийных комаров была сокращена в сотни раз. В дальнейшем ослабление мероприятий по борьбе с комарами, отказ от сплошных обработок, изменения в водном факторе, а также значительное сокращение применения хлорорганических инсектицидов привели к восстановлению популяции малярийных комаров. Расширение площадей анофелогенных водоемов, увеличение численности переносчика, а также усиление миграционных процессов среди населения стали причиной возникновения в 1994–2008 гг. в Армении эпидемической вспышки малярии.

Обобщение материалов по фауне, распространению и экологии малярийных комаров за 1996–2008 гг. показало что в Армении они представлены шестью видами: Anopheles (A.) maculipennis (Meigen, 1818), A. sacharovi (Favre, 1903), A. hyrcanus (Pallas, 1771), A. claviger (Meigen, 1904), A. plumbeus (Stephens, 1828), A. superpictus (Grassi, 1899). У отмеченных видов, характеризующихся различными экологическими требованиями, размножение связано с наличием как поемных водоемов, горных ручьев, так и водоемов грунтового происхождения. Наибольшее анофелогенное значение кроме рек и их стариц имеют оросительная система и ее заболоченные участки, временные и постоянные водоемы, водоемы, образующиеся за счет воды артезианских колодцев, ям в огородах и т. д. Периоды, в течение которых температурные условия обеспечивают развитие личинок Anopheles в водоемах различны на отдельных территориях страны и измеряются 125–137 днями.

Энтомологические исследования проводились путем количественного учета личинок в контрольных водоемах и полным выловом окрыленных комаров в течение сезона в помещениях различного типа. Выловленные комары определялись по видам, полу, а самки – по стадиям переваривания крови по Sella (1920).

A. sacharovi в прошлые годы имел ограниченное распространение и обнаруживался только в районах рисосеяния, где чаще встречался в помещениях для скота во второй половине лета. С 1961 по 1997 г. этот вид не обнаруживался, а с 1998 стал регистрироваться в ряде районов Армении. Восстановление численности популяции A. sacharovi идет неравномерно и обуславливается обилием и характером водного фактора, особенностями климата различных зон республики. Отмечается строгая ландшафтная обусловленность и биотопическая приуроченность этого вида. Количество комаров A. sacharovi возрастает в июле и только во торой половине лета приобретает эпидемиологическое значение.

A. superpictus в республике чаще встречается в районах, изобилующих местами выплода, имеющими грунтовое происхождение, а также старицами рек, обмелевающими летом, действующими руслами рек при образовании мелководий по их галечному дну. Не вызывает сомнения значение A. superpictus, как фактора отягощяющего эпидемиологическую ситуацию благодаря удлинению сезона активности переносчика, а следовательно, и периода передачи малярии в конце эпидемического сезона, когда к основным переносчикам малярии присоединяется и A. superpictus.

Остальные три вида (A. hyrcanus, A. claviger, A. plumbeus) встречаются значительно реже и в малых количествах (в тех районах, где имеются специфические места их выплода). Эпидемиологическое значение этих видов является незначительным.

Чило генераций малярийных комаров, развивающихся за сезон в Армении зависит от климатических условий местности и изменяется от 2 до 7. Что касается числа кладок, проделанных малярийными комарами, то на основании произведенных за 1996–2008 гг. 1584 вскрытий самок 49,8 % отложили яйца 1 раз, 16,0 % – 2 раза, 13,5 % – 3 раза, 4,7 % – 4 раза, 0,1 % самок отложили яйца 6 и 8 раз т. е. были вскрыты после 7–9 питаний кровью.

Таким образом, одним из факторов, определяющих маляриогенность территории является процент комаров, доживающих до эпидемиологически опасного возраста. Определение возрастного состава популяции комаров приобретает большое значение для организации и оценки эффективности комплексных комароистребительных мероприятий.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 250-251.

УДК 591.619:595.384(262.5)

В. Л. Лозовский, Н. В. Пронькина, Т. Н. Мордвинова

Институт биологии южных морей НАНУ, Севастополь, Украина

THE ROLE OF THE BLACK SEA’S CRAB CARCINUS AESTUARII
(DECAPODA, PORTUNIDAE) IN THE LIFE CYCLE
OF SAME HELMINTHES

V. L. Lozovsky, N. V. Pronkina, T. N. Mordvinova

Institute of the Biology of the Southern Seas, Sevastopol, Ukraine, LozovskyVl@yandex.ru

Состав животных, населяющих шельфовую зону Черного моря, характеризуется значительным богатством видов. К обитателям этой зоны относятся декаподы, являясь одной из широкого распространенных групп животных прибрежного биоценоза. Ракообразные являются утилизаторами первичной и, отчасти, вторичной продукции, служат высококалорийной пищей для рыб и морских птиц. Кроме того они могут участвовать в циклах развития паразитических организмов – трематод, нематод, цестод и др. Материал для данного сообщения собран в 8 точках побережья Севастополя. Подвергнуто изучению 173 экз. краба Carcinus aestuarii Nordo, 1847 (Decapoda, Portunidae). Наиболее характерным для крабов является заражение метацеркариями трематод семейства Microphallidae Travassos, 1920 – Gynaecotyla longiintestinata Leonov, 1958, отмеченными у 81 % собранных особей. Показатели инвазии крабов ими по районам исследования приведены в таблице.

Таблица. Зараженность Carcinus aestuarii Nordo, 1847 метацеркариями
Gynaecotyla longiintestinata Leonov, 1958 в бухтах Севастополя (Черное море)

Первым промежуточным хозяином G. longiintestinata в Средиземном море служат моллюски Cyclope neritea (Ostroumoff, 1893) (сем. Nassariidae) (син. Nana neritea) (Prevot, 1974). В Черном море этот вид моллюсков обычен вдоль всех берегов и поэтому не исключено его участие в цикле развития данной трематоды. Вторым промежуточным (дополнительным) хозяином является краб C. aestuarii, заканчивается цикл развития G. longiintestinata в морских птицах. Серебристая чайка заражается этими трематодами в раннем возрасте, когда птенцы начинают питаться литоральными беспозвоночными. В дальнейшем спектр питания птиц меняется, и зараженность гельминтами падает (Леонов, 1961).

Высокая степень инвазии G. longiintestinata популяции крабов в бухтах Севастополя (81 %) и значительные показатели заражения (см. табл.) свидетельствуют об обязательном участии C. aestuarii в осуществлении жизненного цикла этой трематоды в Черном море.

Кроме метацеркарий микрофаллид, у C. aestuarii в стенке сердца трех особей, выловленных в б. Карантинная, найдены метацеркарии трематоды Helicometra fasciata Rudolphi, 1819 (сем. Opecoelidae). Интенсивность инвазии крабов невелика – 1, 1 и 4 экз., причем 4 метацеркарии были мацерированы. Трематода H. fasciata – широко распространенный черноморский гельминт. Партениты найдены в гастроподах Gibbula adriatica (L., 1758) (сем. Trochidae) (Мачкевский и др., 1997). В качестве вторых промежуточных хозяев известны креветки Palaemon elegans Rathke, 1837 и P. adspersus Rathke, 1837 (сем. Palaemonidae) (Мордвинова, 1985). Индекс обилия метацеркарий в популяции черноморской P. elegans высок (до 17,3 экз./ос.), доля креветок, в теле которых присутствуют погибшие метацеркарии, достигает 0,1 % (Корнийчук, 2002); в популяции P. adspersus индекс обилия метацеркарий геликометры не ниже 0,6 экз./ос. (Ткачук, Мордвинова, 1999). На этом фоне индекс обилия метацеркарий в популяции краба C. aestuarii можно считать чрезвычайно низким (0,04 экз./ос.). Это обстоятельство, до получения более полных данных о сроках жизни метацеркарий в крабе, позволяет отнести C. aestuarii к категории случайных хозяев (Корнийчук, Лозовский, 2005).

У C. aestuarii паразитируют также личиночные стадии нематод семейства Anisakidae Skrjabin et Karokhin, 1945, представленные двумя видами: Hysterothylacium aduncum (Rud., 1802) и Porrocaecum sp. Личинки H. aduncum в Черном море имеют широкий круг промежуточных хозяев. Их находили у брюхоногих моллюсков, саггит, ктенофор, ракообразных и рыб. Впервые личинок анизакид у краба C. aestuarii (син. C. mediterraneus) находила Т. Н. Мордвинова (1972). Встречаемость крабов, у которых присутствовали личинки H. aduncum достигала 6 %, интенсивность инвазии – до 8 экз. в одном крабе. Это позволяет утверждать, что C. aestuarii, наряду с другими беспозвоночными и морскими рыбами, является промежуточным хозяином в цикле развития нематод этого вида. Половозрелые особи паразитируют в хищных рыбах: горбыле, саргане, мерланге и др.

Личинка Porrocaecum sp. встречена однажды у краба, выловленного в б. Карантинная. Ранее личинок этого рода находили в Черном море у бычков, судака и пр. Половозрелые формы нематод паразитируют у рыбоядных птиц. Представитель семейства Cucullanidae Cobbold, 1846 также найден у C. aestuarii, добытого в б. Карантинная. Половозрелые формы нематод этого рода паразитируют у черноморских бычков, глоссы, морского языка и др.

Личиночные стадии нематод Porrocaecum sp. и Cucullanidae впервые регистрируются у C. aestuarii в Черном море, но так как это – единичные находки, то определить роль крабов в их жизненных циклах в настоящее время затруднительно.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 249-250.

/p

УДК 595.77:591.5(571.122)

В. В. Духин

Сургутский государственный университет, Сургут, Россия, v_v_dukhin@mail.ru

SURVEY OF HORSEFLY (DIPTERA, TABANIDAE)
FAUNA OF THE MIDDLE TRANSOB (PRIOB’YE)

V. V. Dukhin

Surgut State University, Surgut, Russia, v_v_dukhin@mail.ru

Слепни – многочисленные и широко распространенные в природе насекомые. Они встречаются повсеместно, за исключением Антарктиды, некоторых океанических островов, также неизвестны в Гренландии и Исландии. В мировой фауне слепней насчитывается около 3500 видов, из которых на территории бывшего СССР – 189 видов, в Российской Федерации около 130, на территории Сибири – 89, а в таежной зоне Западной Сибири – 49 видов и подвидов слепней.

Обитание слепней в лесной зоне связано с обилием в ней различных водоемов, заболоченностью территории, с древесно-кустарниковой или высокой травянистой растительностью. Большинство таежных видов слепней представлено гигрофильными и мезофильными формами, нормальная жизнедеятельность которых связана с умеренными летними температурами воздуха, достаточной влажностью и защитой от прямых солнечных лучей и ветра.

Наши исследования по изучению фауны слепней на территории Среднего Приобья проводились в период с 2004 по 2009 год. Табанид собирали в трех биотопах, расположенных в Сургутском районе. Первый природно-антропогенный биотоп располагается в окр. д. Сайгатина и представлен разнотравно-злаковой растительностью; второй – в окр. пос. Барсово – пойменный заливной луг с густым травостоем и типичной разнотравно-злаково-осоковой ассоциацией; третий – берега рек Пим и Вача в окрестностях г. Лянтор.

Аннотированный список слепней Среднего Приобья приведен ниже.

Семейство TABANIDAE

I. Подсемейство Chrysopinae Lutz, 1905

1. Триба Chrysopsini Enderlein, 1922

1. Род Chrysops Meigen, 1800

1. Ch. caecutiens caecutiens Linnaeus, 1758

2. Ch. concavus Loew, 1858*

3. Ch. divaricatus Loew, 1856*

4. Ch. nigripes Zetterstedt, 1840

5. Ch. relictus Meigen, 1820

6. Ch. rufipes Meigen, 1820*

7. Ch. sepulcralis Fabricius, 1794*

II. Подсемейство Tabaninae (Latreil, 1802) Loew, 1860

2. Триба Haematopotini (Enderlein, 1922) Bequaert, 1930

2. Род Haematopota Meigen, 1803

8. H. pluvialis pluvialis Linnaeus, 1758

9. H. subcylindrica Pandelle, 1883

3. Род Heptatoma Meigen, 1803

10. H. pellucens pellucens Fabricius, 1776

3. Триба Tabanini (Latreille, 1802) Enderlein, 1922

4. Род Tabanus Linnaeus, 1758

11. T. bovinus Linnaeus, 1758

12. T. miki miki Brauer, 1880

5. Род Atylotus Osten-Sacken, 1876

13. A. fulvus fulvus Meigen, 1820

14. A. pallitarsis Olsufjev, 1937*

6. Род Hybomitra Enderlein, 1922

15. H. arpadi Szilady, 1923

16. H. bimaculata Macquart, 1826

17. H. ciureai Seguy, 1937

18. H. kaurii Chlava et Lyneborg, 1970

19. H. lapponica Wahlberg, 1848

20. H. lundbecki lundbecki Lyneborg, 1959

21. H. lurida Fallen, 1817

22. H. montana montana Meigen, 1820

23. H. muehlfeldi Brauer, 1880

24. H. nigricornis Zetterstedt, 1842*

25. H. nitidifrons confiformis Chvala et Moucha, 1971

26. H. olsoi Takahasi, 1962*

27. H. tarandina Linnaeus, 1761

28. H. tarandinoides Olsufjev, 1936

В результате проведенных полевых исследований и анализа литературных данных на территории Среднего Приобья зарегистрировано 28 видов слепней, относящихся к 2 подсе­мействам, 3 трибам, 6 родам. Впервые для обследованного региона нами обнаружен Tabanus miki miki Brauer, 1880. Слепни, обозначенные «*» в аннотированном списке, отмечаются в работах 1960–1970-х годов для Томской области Н. П. Гомоюновой (1966), для Сургутского района З. Г. Сабировым (1970), для Нижневартовского района Н. М. Крыловой (1974) и В. Г. Фоминых, В. А. Мальковым (1979).

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 247-248.

УДК 576.895.122

Е. В. Дмитриева*, П. И. Герасев**, Н. В. Пронькина*, О. Н. Пугачев**

*Институт биологии южных морей НАН Украины, Севастополь, Украина,
**Зоологический институт РАН, Санкт-Петербург, Россия

GEOGRAPHICAL, HOST AND TEMPORAL TRANSFORMATION
OF THE COMPOSITION OF LIGOPHORUS SPECIES
(MONOGENEA, PLATHELMINTHES) – PARASITES OF MUGILIDS
(MUGILIDAE, PISCES) OF THE WORLD FAUNA

E. V. Dmitrieva*, P. I. Gerasev**, N. V. Pronkina*, O. N. Pugachev**

*Institute of Biology of the Southern Seas, Sevastopol, Ukraine,
**Zoological Institute RAS, St. Petersburg, Russia

Паразитические черви – моногенеи широко представлены на поверхности тела, жабрах (реже во внутренних полостях) преимущественно рыб. Эволюция их может происходить либо параллельно филогенезу хозяев – коэволюция (Быховский, 1957; Llewellyn, 1956; Rohde, 1979 и др.), либо в результате перехода на новых, систематически далеких, но экологически близких хозяев с образованием новых таксонов разного ранга (Chaubaud, 1965; Контримавичус, 1978; Mitter, Brooks, 1983; Лебедев, 1988 и др.). Переход на новых хозяев, очевидно, имеет место при резко меняющихся условиях окружающей среды, сокращении численности специфичных хозяев, “перемешивании” различных экологических групп рыб, то есть при резких экологических перестройках.

Мировая фауна Ligophorus – специфичных паразитов кефалевых рыб, насчитывает 33 вида, описанных из Атлантики и Пацифики (Dmitrieva, Gerasev, Pron’kina, 2007; Rubtsova, Balbuena, Sarabeev, 2007; Abdallah, Azevedo, Luque, 2009; Siquier, Nunez, 2009). Кроме того, нами идентифицировано 16 новых видов от берегов Вьетнама, Атлантического побережья ЮАР и Красного моря (Dmitrieva et al., 2007; неопубл. данные). Таким образом, на сегодня известно 49 видов Ligophorus от 18 видов кефалей. В среднем на один вид хозяина приходится около 3 видов Ligophorus и, как правило, не менее двух видов регистрируются на одной особи одного вида кефалевых в каждом регионе. Такое одновременное паразитирование однородовых видов представляет большой интерес как с точки зрения сосуществования близкородственных видов в одном биотопе, так и с точки зрения путей и условий дивергенции видов. Анализ причин относительно более быстрого видообразования моногеней, а также образования многовидовых однородовых комплексов на одном хозяине является предметом настоящего сообщения.

Наиболее изучена фауна лигофорусов космополитного вида Mugil cephalus. Она насчи­тывает 12 видов: 4 вида в Северо-Восточной и 1 в Северо-Западной Атлантике, 9 в Северо-Западной и 1 в Северо-Восточной Пацифике. При этом один вид (L. chabaudi) встречен как в Средиземноморском бассейне, так и в Японском море (Dmitrieva et al., 2009). Такая встречаемость этого вида в дополнение к морфологическому сходству 5 дальневосточных видов с лобана со средиземноморским L. cephali с этого же хозяина свидетельствует, что средиземноморские и дальневосточные популяции лобана имели один центр происхождения из водоема, соединяв­шегося в прошлом с обоими регионами. Обращает на себя внимание сходство L. mediterraneus из Средиземного моря и L. mugilinus из Западной Атлантики (в последнем районе также описан очень близкий вид от другого представителя кефалевых, но тоже рода Mugil) и отсутствие сходных с ними видов в Северо-Восточной Пацифике. По-видимому, их дивергенция произошла уже после изоляции последних. С другой стороны, Ligophorus leporinus, паразитирующий на лобане в Южно-Китайском море, по ряду существенных признаков отличается от средиземно­морских и дальневосточных видов, но имеет большое сходство с видами из Красного моря. Таким образом, общность фауны Ligophorus средиземноморского и дальневосточного лобана формировалась, очевидно, не через Индийский океан, но виды из Индийского океана могли позднее вселиться в Пацифику.

Наибольшее количество видов Ligophorus (21 вид) зарегистрировано в морях Северо-Западной Пацифики. Столь значительная дивергенция видов в Японском и Китайских морях, вероятно, связана с историей этого региона, неоднократно распадавшегося на ряд замкнутых водоемов во время регрессий уровня Мирового океана с последующим объединением во время трансгрессий. Изоляции популяций во время регрессий могли привести к накоплению генотипических различий. Средиземное море на протяжении этого времени не претерпевало таких изменений и поэтому средиземноморские виды дивергировали в меньшей степени. Понто-Каспий во время его изоляции претерпел сильное опреснение и кефалевые в нем не сохранились, а заселили эти моря 6–8 тыс. лет назад после последнего образования Босфора, поэтому фауна кефалевых и лигофорусов в этих морях вторична по отношению к Средиземноморской и распространение видов ограничено низкой соленостью.

Для моногеней вообще и для представителей данного рода, в частности, характерна узкая и строгая специфичность по отношению к своим хозяевам, тем более интересны случаи их паразитирования на нетипичных хозяевах. Для 5 видов Ligophorus сообщается об их встречаемости на нескольких хозяевах. Рекордсменом регистрации таких случаев являются моря Северо-Западной Пацифики. Для этого региона и для других групп моногеней зарегистрированы случаи переходов на нетипичных хозяев. Очевидно, это также связано с «бурной» геологической историей Японского и Китайских морей. Резкие колебания условий среды, изоляция немного­численных групп типичных хозяев и перемешивание их с другими видами кефалевых в небольших водоемах создавали условия для таких переходов. Своего рода естественным экспериментом, подтверждающим наше предположение о связи таких переходов с резкими изменениями условий среды, является интродукция пелингаса в Азово-Черноморский регион. В новом регионе он потерял половину своей нативной фауны лигофорусов, но два дальневосточных пелингасовых вида неоднократно регистрировались на аборигенном сингиле.

По мнению Б. Е. Лебедева (1995) основными движущими факторами эволюции моногеней являются воздействие хозяев и их смена, а также наличие ксенотипических и пространственных изоляционных барьеров. Анализ распределение одновременно встречающихся видов Ligophorus по жаберному аппарату черноморских кефалей показал, что все виды имеют предпочитаемые, различающиеся между собой места локализации. Эта специфическая локализация каждого вида не определяется ни положительными, ни отрицательными отношениями между особями как одного вида, так и с особями другого близкородственного вида, а является врожденным признаком.

Для двух пар видов с разных хозяев показано, что они и пространственно и репродуктивно сегрегированны, а их значительные морфологические различия говорят скорее об их дальнем родстве. Вероятно, их предки освоили нового для них хозяина, перейдя с разных хозяев, а их изначальная морфологическая и экологическая разобщенность позволила им совместно освоить один и тот же биотоп. Таким образом, не смотря на то, что сегодня эти пары видов встречаются симпатрически, очевидно, они эволюционировали аллоксенно.

Для двух пар видов близких по морфологии прикрепительных структур не выявлено достоверной разницы в их распределении по жабрам, то есть пространственные ниши их значительно перекрываются. Однако значительное сходство их прикрепительных структур свидетельствует в пользу того, что они эволюционировали в сходных условиях (в рассматриваемых случаях на одном хозяине). Вероятно, репродуктивный барьер в этом случае усиливался за счет несовпадения сроков размножения. Для большинства симксенных пар показано сходство прикрепительных образований и при этом значительное различие морфологии копулятивного органа. Таким образом, гетерохронность и накопление андрогинных адаптаций являются основными факторами симпатрической и симксенной дивергенции этих видов.

Доказанное положение о приуроченности каждого вида лигофорусов к строго определенному участку жаберного аппарата при их совместном паразитировании на жабрах одной особи рыбы, свидетельствует о том, что каждый вид на жабрах имеет свою «родину» (место исторического формирования), где он и продолжает размножаться, приходя туда (хоминг) в нужное время при определенном сочетании абиотических факторов.

Таким образом, моногенеи рода Ligophorus демонстрирует весь спектр возможных сценариев эволюции паразитов: коэволюцию и гостальные переключения, географическое (аллопатрическое) и экологическое (симпатрическое) видообразование, аллоксенную и симксенную дивергенции. Сочетание всех этих сценариев и формирует современную фауну Ligophorus, встречающихся на кефалевых в разных районах Мирового океана.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 245-247.

УДК 595.771

Н. В. Воронова, В. В. Горбань, Ю. І. Жоглова

Запорізький національний університет, Запоріжжя, Україна

MOSQUITO FAUNA COMPOSITION OF DNІPROPETROVSK REGION

N. V. Voronova, V. V. Gorban’, Y. I. Zhoglova

Zaporizhzhya National University, Zaporizhzhya, Ukraine

Незважаючи на велику кількість публікацій, що торкаються різних аспектів біології кровосисних комарів, донині лишаються актуальними питання моніторингу їх регіональних фаун. Це зумовлено недостатньою вивченістю видового складу комарів окремих територій у зв’язку зі зміною клімату та характеру землекористування. Мета цієї роботи – встановити наявні відмінності видового складу трьох агрокліматичних районів Дніпропетровської області та виділити екологічні чинники, що їх обумовлюють.

Відбір комарів проводили з червня по жовтень 2007–2008 років на території Дніпропетровської області. Територія області поділена на три агрокліматичні райони: північний недостатньо зволожений теплий район, центральний помірно зволожений, помірно теплий район, південний посушливий і дуже теплий район.

Для визначення видового складу виловлено 1 138 імаго комарів у 30 точках, розташованих на околицях 10 населених пунктів. Збір дорослих комах проводився за загальноприйнятими методиками різними способами. Ексгаустером відловлювали всіх комарів, які сідали на оголену руку дослідника за 20 хвилин. Використовували метод ентомологічного косіння та світлових ловил вночі. Аналіз ступеня спільності фаун проводили за формулами Жаккара та С’єренсена.

Фауна кровосисних комарів Дніпропетровської області представлена 19 видами з 5 родів, з яких нами вперше виявлено три види (Aedes detritus, A. pulchritarsis, Culex territans).

Простежується певна приуроченість деяких видів кровососів до окремих районів. Північний район переважно заселений видами роду Aedes та Anopheles. У центральному районі їх частка дещо зменшується, а південний район у більшій мірі заселений видами роду Culex. При порівнянні фаун Північного та Центрального районів коефіцієнт спільності за Жакаром становив 38,9 %, а за С’єренсеном – 0,56 %, Центрального та Південного – 47,1 % та 0,64 %, Північного та Південного – 36,4 % та 0,53 % відповідно. Таким чином, найбільша спільність видів характерна для Центрального та Південного районів.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 244-245.

УДК 595.771

И. А. Будаева

Воронежский государственный университет, Воронеж, Россия, irbudaeva@yandex.ru

ON THE ECILOGY OF ODAGMIA ORNATA (DIPTERA, SIMULIIDAE)
UNDER CONDITIONS OF THE MIDDLE RUSSIAN STEPPE-FOREST

I. A. Budaeva

Voronezh State University, Voronezh, Russia, irbudaeva@yandex.ru

Odagmia ornata (Meigen, 1818) – голарктический полизональный вид, преимагиналь­ные стадии которого встречаются в разнообразных водотоках преимущественно лесной и лесостепной зон. Активно заселяет водотоки антропогенного характера, выдерживает значительные колебания температуры воды и загрязнения. Самки O. оrnata – одни из наиболее массовых и злостных кровососов человека и домашних животных. Вид является переносчиком онхоцеркоза (Onchocerca gutturosa (Newmann, 1910)) крупного рогатого скота (Гнедина, 1948; Михайлюк, 1967; Ковбан, 1978).

Для O. оrnata отмечены значительные различия по срокам развития и количеству генераций в отдельных частях ареала. В Карелии и Мурманской области развивается одно поколение в году (Усова, 1961). В Ивановской области при изучении экологии O. ornata Л. А. Иващенко (1984) установлено развитие трех поколений вида. В различных ландшафтно-климатических зонах Украины O. ornata имеет от 3 до 5 поколений, лет имаго в степной зоне может продолжаться с марта по ноябрь (Лебедева, 1972; Усова, 1982; Панченко, 2001, 2003). В Белоруссии (Каплич, 1990) также ежегодно развивается три поколения O. ornata.

В данной работе обобщены сведения, полученные нами в ходе десятилетних исследований биологии и фауны семейства Simuliidae на территории Среднерусской лесостепи (Воронежская и сопредельные области) (Будаева, Хицова, 2000, 2006). Обследовано 44 разнотипных водотока в 61 пункте учета, стационарные наблюдения велись в 4 пунктах, оценивалась активность нападения взрослых насекомых в наземных биотопах. Сбор и определение мошек осуществляли по методике И. А. Рубцова (1956). Анализ структуры фауны мошек проводили с учетом относительной численности (N_i) и встречаемости видов (P_i). Для оценки доминирования в водотоках использовался индекс Палия-Ковнацки (D_i) (Шитиков, 2003).

В условиях Среднерусской лесостепи O. ornata населяет малые реки с постоянным и эпизодическим течением в межень, водотоки с нулевым минимальным стоком (балки, ручьи, пересыхающие реки) и родниковые ручьи. Обнаружен при скорости течения от 0,2 до 0,7 м/с. Субстрат прикрепления личинок и куколок крайне разнообразен: прибрежно-водная растительность (тростник (Phragmites australis (Cav.), P. altissimus (Benth.)), рогоз (Typha angustifolia L., T. latifolia L.), камыш (Scirpus), полевица побегообразующая (Agrostis stolonifera L.), манник (Gliceria) и др.) ветки, корни деревьев, опавшая листва, кусочки коры и камни. В водотоках, испытывающих сильную антропогенную нагрузку, O. ornata активно заселяет полиэтиленовые пакеты, осколки стекла, автомобильные покрышки, куски шифера и другой мусор. В ручьях неоднократно наблюдалось прикрепление личинок O. ornata к небольшим песчинкам на дне, что вызвано сильным дефицитом какого-либо субстрата в песчаном, почти лишенном растительности русле.

В течение года развивается три поколения данного вида. Зимуют личинки, отрождающиеся асинхронно в течение осенне-зимнего периода. Окукливание перезимовавшей генерации происходит в среднем со II декады апреля до средины мая при температуре воды +7…+13ºС. Самое раннее появление куколок отмечено в нижнем течении р. Хворостань (Воронежская обл.) 27 марта 2007 г. при температуре воды +7ºС.

Сроки развития следующих поколений различаются в водотоках с разным гидрологическим режимом. В ручьях с значительной долей родникового питания, при температуре в весенне-летний период не превышающей +14,5ºС личинки O. ornata встречаются все лето. Сроки окукливания сильно растянуты, что позволяет предположить развитие четырех поколений. Плавное увеличение численности личинок (II поколение) происходит во второй половине июня, сроки окукливания растянуты. Следующее нарастание числа личинок и куколок происходит в конце августа – начале сентября.

В малых реках с неустойчивым течением в межень личинки второго поколения отрождаются в середине мая, дружное окукливание происходит в III декаде мая – I декаде июня при температуре воды +19…+21ºС. Таким образом, более высокий температурный режим сдвигает сроки развития почти на месяц по сравнению с родниковыми ручьями. В середине лета при достаточно высокой температуре воды +20…+24ºС преимагинальные стадии O. ornata в этих реках не наблюдаются. В конце августа – начале сентября появляются личинки и куколки третьего поколения при температуре воды +16…+19ºС. Наибольшая численность преимагинальных стадий отмечена при развитии второй генерации вида и достигает 280–370 экз./дм².

Преимагинальные стадии O. оrnata не заселяют крупные и средние реки. В малых реках с постоянным и эпизодическим течением в межень (III тип) личинки и куколки встречаются часто (P_i = 35,48), занимают субдоминирующее место (D_i = 3,92; N_i = 11,06), наряду с такими видами мошек как Wilchelmia equina (Linnaeus, 1758), Nevermannia latigonia (Rubzov, 1956), Simulium paramorsitans Rubzov, 1956, при доминирующем положении вида Boophthora erythrocephala (De Geer, 1776). Во временных водотоках с нулевым минимальным стоком (балки, ручьи, пересыхающие реки) (VI тип) O. оrnata выявлен в наибольшем количестве проб (P_i = 57,14) и является доминантом (D_i = 31,33; N_i = 54,83). В родниковых ручьях вид отмечается редко и не достигает высокой численности (D_i = 0,08; P_i = 5,26; N_i = 1,59).

По анализу количественных данных из всех обследованных водотоков Среднерусской лесостепи O. оrnata является субдоминантом на преимагинальной стадии (D_i = 2,53; P_i = 21,43; N_i = 11,84), уступая по встречаемости и относительной численности только эврибионтному виду В. erythrocephala.

В пойменных биотопах среднерусской лесостепи выявлена низкая активность нападения самок O. оrnata. Единичные нападающие мошки отмечены с I декады мая до I декады сентября в долинах малых рек. Максимальное количество самок при нападении составляло 7–11 экз. на 5-минутный учет сачком с человека (II декада июня 2006 г., р. Хворостань Воронежская обл.). По нашему мнению невысокий уровень проявления гематофагии связан с особенностями водотоков изучаемого региона, гидрологические условия которых (полноводность, скорость течения и др.) не позволяют заселять преимагинальным стадиям вида значительные участки русла. Кроме того, для вида характерен активный разлет, не превышающий 2–3 км от места выплода, и рассеивание в прирусловой растительности (Усова, 1983).

Таким образом, O. оrnata является существенным компонентом фауны мошек Среднерусской лесостепи, преобладая по численности в мелких хорошо прогреваемых водотоках. При низкой кровососущей активности, O. оrnata является одним из наиболее потенциально опасных в эпидемиологическом отношении видов мошек на изучаемой территории. Значительное количество подходящих водотоков, в том числе и антропогенно измененных, при стечении природных факторов могут продуцировать большое количество этих гематофагов, а благоприятные для завершения первого и последующих гонотрофических циклов условия летнего периода могут способствовать циркуляции среди мошек O. оrnata возбудителей различных заболеваний (туляремии, онхоцеркоза крупного рогатого скота, гемоспоридозов птиц).

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 242-244.

УДК 595.42:591.9

В. Ю. Бондарев*, В. Л. Кузнецов**

*Луганский природный заповедник НАН Украины, Луганск, Украина, vitmaestro@rambler.ru,
**Луганская областная санитарно-эпидемиологическая станция, Луганск, Украина

ROLE OF TICKS (PARASITOFORMES, IXODIDAE)
IN DISEASES TRANSMISSION IN THE LUGANSK REGION

V. Y. Bondarev*, V. L. Kuznetsov**

*Lugansk Nature Reserve, NAS of Ukraine, vitmaestro@ramblerю ru,
** Lugansk Regional Sanitary-Hygienic Station, Lugansk, Ukraine

Эпидемическое значение иксодовых клещей общеизвестно. Тем не менее, в настоящее время они стали еще более опасными, так как способны переносить такие «экзотические» заболевания, как болезнь Лайма и др., которые уже зарегистрированы на территории Украины. Среди жителей Луганской области также регистрировали единичные случаи заболевания клещевым энцефалитом, клещевым боррелиозом (болезнь Лайма), клещевым сыпным тифом, Ку-лихорадкой и др. По фауне и экологии иксодид в Луганской области имеются лишь отрывочные сведения более чем 30-летней давности (Бровко, 1955; Емчук, 1960; Скляр, 1970). За последние пять лет имеются лишь незначительные очерки по данной проблематике (Ярошенко, 2002; Кузнецов, 2007; Бондарев, 2009).

Исследование клещей проводили на резервирование в них трех возбудителей наиболее опасных заболевание: туляремия, болезнь Лайма, клещевой энцефалит. Сбор клещей осуществляли по всей территории Луганской области. Анализ клещей на наличие в них возбудителей зооантропонозов проводили в лаборатории ПЦР Луганской областной СЭС. Исследования проводили на протяжении 2006–2008 гг. Проверен на наличие возбудителей зооантропонозов 1391 экземпляр иксодовых клещей: Hyalomma scupense Shulze, 1918, Rhipicephalus rossicus Jakimov et Kohl-Jakimova, 1911, Dermacentor marginatus Sulzer, 1776, D. pictus Hermann, 1804, Ixodes ricinus Latreille, 1804, Haemaphysalis punctata Canestrini et Fanzago, 1877.

В результате проведенных исследований установлено, что в передаче болезни Лайма участвует два вида иксодовых клещей (табл. 1), а в передаче туляремии – три (табл. 2).

Таблица 1. Количество случаев выявления возбудителя болезни Лайма от клещей
на территории Луганской области

Таблица 2. Количество случаев выявления возбудителя туляремии от клещей
на территории Луганской области

При лабораторных исследованиях иксодовых клещей на содержание возбудителя клещевого энцефалита положительных результатов получено не было. Таким образом, в передаче возбудителя болезни Лайма в условиях Луганской области важную роль играют D. pictus, I. ricinus. В передаче туляремии кроме предыдущих двух видов участвует D. marginatus. Количество случаев заболеваний за период исследований значительно снизилось.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 241-242.

УДК 595.773

В. Ю. Шпарик, А. Г. Сіренко

Прикарпатський національний університет ім. Василя Стефаника,
Івано-Франковськ, Україна, bratlibo@yahoo.co.uk

TROPHIC SPECIALISATION OF SYRPHIDAE IMAGO (DIPTERA,
SYRPHIDAE) UNDER CONDITIONS OF THE UKRAINIAN CARPATHIANS

V. Y. Shparyk, A. G. Sirenko

Vasyl Stefanyk Precarpathian National University, bratlibo@yahoo.co.uk

Сирфіди (Syrphidae, Diptera) на сьогодні вважаються найефективнішими запилювачами більшості видів квіткових рослин. Роль сирфід у різних екосистемах надзвичайно важлива – різноманітні екологічні ніші займають личинки цих двокрилих. Література про трофічну спеціалізацію личинок сирфід практично неозора. У той же час трофічна спеціалізація імаго сирфід вивчена недостатньо. Трофічну спеціалізацію імаго сирфід вивчали Е. К. Грінфельд (1955, 1978), Н. В. Талицька (1975), Ю. І. Чернов (1978), І. П. Леженіна (1984), В. А. Мутин (1987), А. В. Баркалов, В. А. Бурлак (2000), Г. М. Длусський, Н. В. Лавнова (2001). Зазначені автори вивчали трофічні зв’язки імаго сирфід із різними видами квіткових рослин, спеціалізацію імаго сирфід щодо запилення різних видів квіткових рослин, зокрема для сирфід роду Cheilosia. Проте ці аспекти біотичних взаємовідносин сирфід в умовах Українських Карпат і, зокрема, по відношенню до рослин Arnica montana, Leucantheum vulgare, Achillea millefolium досі не вивчалися.

Для аналізу трофічної спеціалізації імаго сирфід щодо різних видів рослин здійснені відлови сирфід, які відвідують Arnica montana, Leucantheum vulgare, Achillea millefolium і контрольні відлови, здійснені в тих самих локалітетах у той же період часу. Як контрольну групу взято сирфід, що відвідують на прирічкових гірських луках квіти зонтичних. Зонтичні не випадково взято як контрольну групу. Вважається, що всі антофільні сирфіди відвідують зонтичні.

У період цвітіння Arnica montana, Leucantheum vulgare, Achillea millefolium спостерігається відвідування з різною частотою різними видами сирфід квітучих рослин цих видів і квітів зонтичних. На прирічкових луках долини р. Зубрівка виявлено під час цвітіння арніки в 2005 р. 22 види сирфід із 110 виявлених у цьому стаціонарі за весь час наших досліджень (2000–2008 рр.). При цьому відвідання арніки зафіксоване тільки для 8 видів сирфід. Відносні частоти зустрічі різних видів сирфід на арніці й у контрольній групі (на зонтичних) статистично вірогідно відрізняються (χ² = 54,85; p < 0,01). При цьому виявлено, що відвідують арніку переважно сирфіди з роду Eristalis, відносна частота їх зустрічі на арніці складала 0,854, тоді як на контрольній групі (на зонтичних) – 0,527. Особливо сильний контраст виявлений для Eristalis tenax (Linnaeus, 1758): частота відлову на арніці більше, ніж удесятеро перевищувала частоту зустрічі на зонтичних.

Таблиця. Відносні частоти трапляння видів сирфід на квітах королиці (Leucantheum vulgare)
і на квітах зонтичних на прирічнових луках долини р. Зубрівка в липні 2008 р.

Дослідження запилювачів королиці показало, що з 28 видів сирфід, лет яких виявлений під час масового цвітіння виду, квіти відвідували тільки 15 видів сирфід. Крім видового складу вибірки сирфід – відвідувачів королиці та контрольної виборки на зонтичних спостерігались різкі відмінності за частотою. Так на королиці спостерігалась найвища частота відвідувань Syrphus ribesii та Cheilosia carbonaria, тоді як у контрольній виборці ці види зустрічались із низькою частотою. Статистична обробка результатів показала, що виборки сирфід на королиці та на зонтичних статистично достовірно відрізняються (χ² = 93,18, p < 0,01) (табл.).

Дослідження сирфід – запилювачів Achillea millefolium показало, що його відвідує обмежена кількість видів: із 21 виду, що здійснювали лет під час цвітіння, A. millefolium відвідували тільки 10. При цьому найчастіше відвідував квіти Eristalis pertinax. Статистичний аналіз угруповань сирфід на A. millefolium і зонтичних показав, що ці вибірки статистично достовірно відрізняються (χ² = 61,18, p < 0,01).

Отримані дані переконливо доводять, що в умовах Українських Карпат відносно Arnica montana, Leucantheum vulgare та Achillea millefolium імаго сирфід проявляють трофічну спеціалізацію. Арніку запилюють переважно сирфіди роду Eristalis, королицю – переважно Cheilosia carbonaria та Syrphus ribesii, деревій – переважно Eristalis pertinax та E. rupium. Найбільшою частотою відвідування арніки відрізнявся E. tenax – космополітичний вид, що проявляє тенденцію до синантропізації та вважається потенційно шкідливим.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 239-240.

УДК 574.4:595.763(477.63)

Л. І. Фали

Дніпропетровський національний університет ім. Олеся Гончара,
Дніпропетровськ, Україна, faly07@mail.ru

INFLUENCE OF ABIOTIC ENVIRONMENTAL FACTORS
ON ROAD BEETLES PHILONTHUS (COLEOPTERA, STAPHYLINIDAE)
BY THE EXAMPLE OF DOMINANT SPECIES

L. I. Faly

Oles’ Gonchar Dnipropetrovsk National University, Dnipropetrovsk, Ukraine, faly07@mail.ru

Опосередкований або прямий вплив абіотичних (зокрема кліматичних: температура, зволоження тощо) факторів на комах відбивається на зміні рівня обмінних процесів і стані внутрішнього середовища організму. Поява екологічних адаптацій у Insecta викликана поведін­ковими реакціями, спрямованими на пошук і вибір оптимальних умов існування (Гиляров, 1970).

Дослідження біотопічного розподілу Philonthus в умовах природних і штучних біогеоценозів Присамар’я Дніпровського показують, що оптимальні умови існування для більшості видів роду формуються у помірно зволожених біотопах (за О. Л. Бельгардом, 1971). Виняток складають копрофільні та некрофільні види з високою льотною активністю, пристосовані до мешкання в ефемерних мікробіотопах (екскременти, трупи хребетних тварин), яких найчастіше спостерігали у ксерофільних і мезоксерофільних степових ділянках (пасовища великої рогатої худоби, території тваринницьких комплексів тощо). Навколоводним видам роду Philonthus (Ph. rubripennis Steph.) притаманне мешкання у періодично затоплюваних біотопах (відповідно гігрофільні, ультрагігрофільні ділянки).

В умовах лабораторії визначено, що температурний оптимум для підстилкових видів роду (досліджено на прикладі Ph. decorus Grav.) – +20…+23°С. При +30…+32°С спостерігається загибель стафілінід. Оптимальна температура для існування копрофільних видів роду Philonthus (на прикладі Ph. spinipes Sharp) становить +26…+29°С. При нижчих температурних показниках репродуктивна здатність комах зменшується. Припинення яйцекладки відмічається при +16°С.

За відсутності добової зміни світлового режиму (10 годин) припинення яйцекладки у копрофільних Ph. spinipes Sharp не спостерігали (стафілінід утримували у термостаті протягом холодного періоду року (жовтень–березень) при постійній температурі +28°С). Жуки активно живились, розмножувались.

При лабораторному утриманні імаго Ph. decorus Grav. у різних за механічним складом субстратах суттєвих змін ваги жуків не реєстрували (пісок – 0, суглинок – +0,19 мг/добу у середньому). Повторність проведених досліджень – 80 експериментів. Зміни ваги стафілінід недостовірні (р > 0,05; F = 0,274, F_0,05 = 3,96).

Таким чином, більшість підстилкових видів Philonthus пристосована до існування у помірно зволожених біотопах (мезофільні, гігромезофільні, мезогігрофільні ділянки). Для досліджених видів роду у лабораторних умовах визначено оптимальні температурні показники. Доведено, що відсутність добової зміни світлового режиму не впливає на репродуктивну функцію копрофільних Philonthus (Ph. spinipes Sharp). Суттєвого впливу різного за механічним складом субстрату на зміни ваги підстилкових філонтусів (Ph. decorus Grav.) не виявлено.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 238-239.