УДК 595.76:591.5(571.122)

З. И. Тюмасева, Д. С. Жданова

Сургутский государственный университет ХМАО-Югра,
Сургут, Россия, tymasevazi@mail.ru, coccinelli-dae@mail.ru

BIOTOPIC DISTRIBUTION OF COCCINELLIDAE
(COLEOPTERA, COCCINELLIDAE) OF THE MIDDLE OB

Z. I. Tyumaseva, D. S. Zhdanova

Surgut State University, Surgut, Russia, tymasevazi@mail.ru, coccinelli-dae@mail.ru

Непременным условием динамической стабильности биосферы является ее разнообразие. В 1992 году в Рио-де-Жанейро принята Конвенция о биоразнообразии. Страны, которые участвовали в конференции ООН, в том числе и Россия, дали согласие работать для достижения общих целей Конвенции и реализации конкретных задач по сохранению биоразнообразия на планете. В связи с этим изучение видового разнообразия насекомых является актуальным. Особое место в экосистемах отводится хищным кокцинеллидам, которые регулируют численность беспозвоночных-фитофагов (тлей, кокцид, трипсов, червецов, личинок листоедов, паутинных клещиков и т. д.).

Наши исследования проводились с 2004 по 2009 годы на территории Среднего Приобья в следующих биотопах: верховые болота, березово-пихтовые леса, просеки ЛЭП пихтово-елового леса, опушки и поляны березово-хвойного леса, пойменные луга, берега водоемов, антропогенные биотопы, мезофитные (влажные) опушки смешанного леса.

Верховые болота. На растениях из семейств осоковых, ситниковых, рогозовых, сложноцветных обитает 4 вида (14,8 % фауны кокцинеллид исследуемого региона). Все они являются афидофагами: Anisosticta bitriangularis Say., A. sibirica Biel., Hippodamia tredecimpunctata L. гигрофилы, а Coccinella septempunctata L. – мезофил.

Березово-пихтовые леса широко представлены в регионе. Среди них преобладают пихта, ель, кедр и береза. На просеках, полянах встречается вейниково-кипрейно-разнотравная растительность. Подрост представлен осиной, рябиной, кедром. Среди кустарников преобладают: шиповник, малина и жимолость. Для этих лесов характерно видовое богатство травянистой растительности, поэтому кроме коровок-дендробионтов здесь встречаются тамнобионты и хортобионты. В биотопе зарегистрировано 12 видов (44,4 % фауны кокцинеллид исследуемого региона). Наиболее массовыми являются Coccinella trifasciata L., Neomysia oblongoguttata L.

Просеки высоковольтных линий электропередач встречаются довольно часто на исследуемой территории в связи с вырубкой лесов под нефтепроводы, а также добычей нефти, строительством дорог и другими антропогенными воздействиями. На просеках преобладает вейниково-разнотравно-осочковая растительность. Понижения просек зарастают ивой и осиной. На данном биотопе обнаружены кокцинеллиды 16 видов (59,3 %). Массовыми видами являются Coccinella trifasciata L., C. septempunctata L., C. hieroglyphica L., Hippodamia tredecimpunctata L.

Опушки и поляны березово-хвойного леса. Лесообразующими породами березово-хвойных лесов Среднего Приобья являются сосна, ель, пихта, береза. Встречаются вырубки леса, которые зарастают хвощово-разнотравной растительностью. Здесь зарегистрировано 17 видов кокцинеллид, что составляет 63 % от фауны в целом. Многочисленны Coccinella 5-punctata L., C. septempunctata L., Hippodamia tredecimpunctata L., Anatis ocellata L., Harmonia axyridis Pollas., Oeponia conglobata L., Neomysia oblongoguttata L. Из редких отметим Calvia 14-guttata L., Coccinella trifasciata L., C. nivicola Muls, Halyzia sedecimguttata L., Adalia conglomeratа L.

Мезофитные опушки смешанного леса характеризуются средними условиями увлажнения. Биотоп заселяют коровки 19 видов (70,4 % фауны). Массовыми видами являют­ся: Coccinella 5-pun­ctata L., C. hieroglyphica L., C. trifasciata L., Thea 22-punctata L., Coccinula 14-pustulata L., Propylaea 14-punctata L., Hippodamia 13-punctata L., Scymnus nigrinus Kug. Редко встречаются Coccinula rufa Herbst., Adalia conglomerata L.

Пойменные луга хорошо выражены в бассейнах рек с мощным, густым травостоем и наиболее типичными ассоциациями (вейниково-разнотравная, разнотравно-злаково-осоковая). В биотопе обнаружено 15 видов кокцинеллид (55,5 % фауны). Из массовых видов следует отметить Coccinella septempunctata L., Hippodamia 13-punctata L., Anisosticta sibirica Biel., Coccidula scutellata Herbst., C. rufa Herbst., Thea 22-punctata L. К редким видам относятся Oenopia conglobata L., Adalia bipunctata L., Calvia 14-guttata L., Semiadalia notata L., Halyzia sedecimguttata L.

Побережья водоемов часто характеризуются заиленным, топким грунтом. Для них характерна разнотравно-злаково-осоковая ассоциация. Здесь зарегистрировано 11 видов коцинеллид (40,7 % фауны). Массовыми видами являются Coccinella septempunctata L., Hippodamia 13-punctata L., Anisosticta sibirica Biel., Coccidula rufa Herbst. Из редких можно отметить: Calvia 14-guttata L., Halyzia sedecimguttata L., Semiadalia notata L.

К антропогенным биотопам отнесли железнодорожные насыпи, обочины дорог, пустыри, окрестности населенных пунктов, места расположения стационаров по добыче нефти, пастбища. Здесь обнаружено 7 видов (25,9 %) кокцинеллид. Наиболее массовыми следует отметить: Coccinella septempunctata L., C. 5-punctata L., Adonia variegatа Goeze, Adalia bipunctata L.

Таким образом, наиболее заселенными кокцинеллидами оказались мезофитные опушки смешанного леса, опушки и поляны березово-хвойного леса, просеки ЛЭП пихтово-елового леса и пойменные луга. Самыми обедненными в видовом составе кокцинеллид являются верховые болота и антропогенные участки.

Для определения степени фаунистического сходства кокцинеллид различных биотопов применен коэффициент Жаккара. Мезофитные опушки смешанного леса имеют большое сходство по фауне кокцинеллид с просеками ЛЭП пихтово-елового леса, опушками и полянами березово-хвойного леса и слабое – с верховыми болотами и антропогенными биотопами. Анализ сходства фаун биотопов позволил объединить изученные биотопы в три естественные группы, отличающиеся друг от друга условиями влажности, инсоляции и микрорельефом: 1) водные и приводные биотопы (верховые болота, побережья водоемов); 2) открытые биотопы (пойменные луга, просеки ЛЭП пихтово-елового леса, антропогенные биотопы); 3) закрытые лесные и опушечные биотопы (опушки и поляны березово-хвойного леса, мезофитные опушки смешанного леса, березово-пихтовый лес).

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 236-238.

УДК 595.768.1(477.5)

В. В. Терехова, А. Ф. Бартенев

Харьковский национальный университет, Харьков, Украина, t_viktoria@mail.ru

ANALYSIS OF THE CAPRICORN BEETLES
(COLEOPTERA, CERAMBYCIDAE) OF THE FOREST-STEPPE
AND STEPPE ZONES OF THE LEFT-BANK UKRAINE

V. V. Terekhova, A. F. Bartenev

V. N. Karazin Kharkiv National University, Kharkiv, Ukraine, t_viktoria@mail.ru

Жуки-усачи (Coleoptera, Cerambycidae) являются неотъемлемым компонентом наземных экосистем Украины. Большинство видов на стадии личинки развиваются под корой или в древесине деревьев и играют важную роль в процессе деструкции стволов и ветвей отмерших деревьев. Часть видов связаны с травянистой растительностью и приурочены к степным или луговым участкам. Известно значительное количество работ, посвященным усачам Левобережной Украины (Загайкевич, 1960, 1961; Бартенев, 1984, 1989, 2003 (2004); Мартынов, Писаренко, 2003 (2004)), однако для некоторых областей фаунистические списки по прежнему отсутствуют либо данные скудны и отрывочны.

На основании собственных исследований, обработки коллекционных материалов различных учреждений Украины и литературных данных составлен список усачей Лесостепной и Степной зон Левобережной Украины (виды, указанные в литературе ошибочно, без приведения фактического материала в список не включены). Виды, личинки которых развиваются за счет древесины и коры лиственных деревьев, обозначены цифрой ¹, за счет хвойных – цифрой ²; виды, способные питаться древесиной и лиственных, и хвойных деревьев – ³; виды, личинки которых развиваются в стеблях или корнях травянистых растений – ⁴; почвообитающие личинки, питающиеся корнями травянистых растений – ⁵; ^? – кормовые растения не известны.

Бóльшая часть видов исследуемого региона встречались в обеих природных зонах (106 видов): Ergates faber (Linnaeus, 1767)², Prionus coriarius (Linnaeus, 1767)³, Rha¬mnusium gracilicorne Théry, 1894¹, Rhagium sycophanta (Schrank, 1781)¹, Rh. i. inquisitor (Linnaeus, 1758)², Akimerus schaefferi (Laicharting, 1784)¹, Stenocorus que¬cus (Goetz, 1783)¹, S. meridianus (Linnaeus, 1758)¹, Dinoptera collaris (Linnaeus, 1758)¹, Cortodera humeralis (Schaller, 1783)¹, C. h. holosericea (Fabricius, 1801)^?, Grammo¬ptera ruficornis (Fabricius, 1781)¹, Leptura m. maculata (Poda, 1761)¹, L. q. quadrifas¬ciata Linnaeus, 1758¹, L. aethiops Poda, 1761³, Strangalia attenuata (Linnaeus, 1758)³, Stenurella melanura (Linnaeus, 1758)³, S. b. bifasciata (Muller, 1776)³, Judolia s. sex¬maculata (Linnaeus, 1758)³, Pachytodes e. erraticus (Dalman, 1817)¹, Allosterna t. ta¬bacicolor (Degeer, 1775)¹, Anastrangalia sanguinolenta (Linnaeus, 1761)², Anoplodera r. rufipes (Schaller, 1783)¹, Paracorymbia m. maculicornis (Degeer, 1775)³, Aredoplona rubra (Linnaeus, 1758)², Vadonia u. unipunctata (Fabricius, 1787)¹, Pseudovadonia li¬vida (Fabricius, 1776)⁵, Necydalis major Linnaeus, 1758¹, Asemum striatum Linnaeus, 1758², Arhopalus rusticus Linnaeus, 1758², A. ferus (Mulsant, 1839)², Spondylis bu¬prestoides (Mulsant, 1839)², Trichoferus campestris (Faldermann, 1825)¹, Cerambyx cer¬do Linnaeus, 1758¹, C. scopolii Fuesslins, 1775¹, Rosalia a. alpina (Linnaeus, 1758)¹, Purpuricenus kaehleri (Linnaeus, 1758)¹, Aromia m. moschata (Linnaeus, 1758)¹, Ob¬rium c. cantharinum (Linnaeus, 1767)¹, Molorchus minor (Linnaeus, 1767)², M. kiesen¬wetteri (Mulsant et Rey, 1861)³, Hylotrupes bajulus (Linnaeus, 1758)², Ropalopus unga¬ricus (Herbst, 1784)¹, R. clavipes (Fabricius, 1775)¹, R. macropus (Germar, 1824)¹, Leioderus kollari Redtenbacher, 1849¹, Callidium violaceum (Linnaeus, 1758)², Pyr¬rhidium sanguineum (Linnaeus, 1758)¹, Phymatodes testaceus (Linnaeus, 1758)¹, Ph. pusillus (Fabricius, 1787)¹, Ph. r. rufipes (Fabricius, 1776)¹, Plagionotus d. detritus (Lin¬naeus, 1758)¹, P. arcuatus (Linnaeus, 1758)¹, Echinocerus floralis (Pallas, 1773)⁴, Chlorophorus v. varius (Müller, 1766)¹, Ch. herbsti (Brahm, 1790)¹, Ch. sartor (Müller, 1766)¹, Ch. figuratus (Scopoli, 1763)¹, Xylotrechus antilope (Schönherr, 1817)¹, X. ar¬vicola (Olivier, 1795)¹, X. rusticus (Linnaeus, 1758)¹, Clytus tropicus Panzer, 1795¹, C. rhamni temesiensis Germar, 1824¹, C. arietis (Linnaeus, 1758)¹, Mesosa curculionoides (Linnaeus, 1761)¹, Monochamus galloprovincialis (Olivier, 1795)², M. s. sutor (Lin¬na¬eus, 1758)², Lamia textor (Linnaeus, 1758)¹, Dorcadion c. carinatum (Pallas, 1771)⁵, D. fulvum (Scopoli, 1763)⁵, D. cinerarium (Fabricius, 1787)⁵, D. pusillum Kuester, 1847⁵, D. h. holosericeum Krynicki, 1832⁵, D. e. equestre (Laxmann, 1770)⁵, Anaes¬the¬tis testacea (Fabricius, 1781)¹, P. fasciculatus (Degeer, 1775)¹, Aegomorphus clavipes (Schrank, 1781)¹, Acanthocinus griseus (Fabricius, 1792)², A. aedilis (Linnaeus, 1758)², Leiopus n. nebulosus (Linnaeus, 1758)¹, L. femoratus Fairmaire, 1859¹, Exo¬centrus lusitanus (Linnaeus, 1767)¹, E. adspersus Mulsant, 1846¹, Tetrops p. prae¬usta Mulsant, 1846¹, Saperda perforata (Pallas, 1773)¹, S. s. scalaris (Linnaeus, 1758)¹, S. octopunctata (Scopoli, 1772)¹, S. punctata (Linnaeus, 1767)¹, S. populnea (Linnaeus, 1758)¹, S. carcharias (Linnaeus, 1758)¹, Oberea oculata (Linnaeus, 1758)¹, O. e. erythrocephala (Schrank, 1776)⁴, Phytoecia scutellata (Fabricius, 1792)⁴, Ph. hirsutula (Frö¬еlich, 1793)⁴, Ph. affinis (Harrer 1784)⁴, Ph. nigricornis (Fabricius, 1781)⁴, Ph. cylind¬rica (Linnaeus, 1758)⁴, Ph. p. pustulata (Schrank 1776)⁴, Ph. virgula (Char¬pen¬tier, 1825)⁴, Ph. c. caerulea (Scopoli, 1772)⁴, Ph. coe­rulescens (Scopoli, 1763)⁴, Theo¬philea subcylindricollis Hladil, 1988⁴, Agapanthia leucaspis (Steven, 1817)⁴, A. d. dahli (Richter, 1821)⁴, A. violacea (Fabricius, 1775)⁴, A. villosoviridescens (Degeer, 1775)⁴.

Лишь для степной зоны отмечены 23 вида: Aegosoma scabricornis (Scopoli, 1763)¹, Cortodera femorata (Fabricius, 1787)¹, C. v. villosa Heyden, 1876⁵, C. r. reitteri Pic, 1891^?, С. ruthena Plavilstshikov, 1936^?, Anoplodera sexguttata (Fabricius, 1775)¹, Vadonia bi¬punctata mulsantiana Plavilstshikov, 1936^?, V. steveni (Sperk, 1835)^?, Asias halodendri (Pallas, 1776)¹, Axinopalpis g. gracilis (Krynicki, 1832)¹, Ropalopus insubricus (Germar, 1824)¹, Phymatodes puncticollis Mulsant, 1862¹, Isotomus speciosus (Schneider, 1787)¹, Mesosa myops (Dalman, 1817)¹, Dorcadion p. pedestre Poda 1761⁵, D. litigiosum Gangl¬bauer, 1883⁵, D. elegans Kraatz, 1873⁵, Phytoecia faldermanni (Faldermann, 1837)⁴, Ph. molybdaena (Dalman, 1817)⁴, Calamobius filum (Rossi, 1790)⁴, Agapanthia kirbyi (Gyllenhal, 1817)⁴, A. cynaraea (Germar, 1817)⁴, A. maculicornis (Gyllenhal, 1817)⁴.

35 видов зарегистрированы только в Лесостепи: Rhagium mordax (Degeer, 1775)³, Stenocorus insitivus (Germar, 1824)¹, Carilia v. virginea (Linnaeus, 1758)², Grammopte¬ra abdominalis (Stephens, 1831)¹, Pidonia lurida (Fabricius, 1792)², Leptura thoracica (Creutzer, 1799)¹, L. aurulenta Fabricius, 1792¹, Pachytodes cerambyciformis (Schrank, 1781)¹, Anastrangalia d. dubia (Scopoli, 1763)², Paracorymbia fulva (Degeer, 1775)¹, Penichroa fasciata (Stephes, 1831)¹, Molorchus u.umbellatarum (Schreber, 1759)¹, Dei¬lus fugax (Olivier, 1790)¹, Ropalopus femoratus (Linnaeus, 1758)¹, Сallidium aeneum (Degeer, 1775)³, Phymatodes lividus (Rossi, 1794)¹, Ph. a. alni (Linnaeus, 1767)¹, Cyr¬toclytus capra (Germar, 1824)¹, Parmena pontocircassica Danilevsky et Mirosh¬nikov, 1985³, Mesosa n. nebulosa (Fabricius, 1781)¹, Monochamus urussovi (Fischer, 1806)², Pogonocherus hispidus (Linnaeus, 1758)¹, P. hispidulus (Piller et Mitterpacher, 1783)¹, P. decoratus (Fairmaire, 1885)², Р. ovatus Goeze, 1777³, Oplosia c. cinerea (Mulsant, 1839)¹, Leiopus punctulatus (Paykull, 1800)¹, Exocentrus stierlini Ganglbauer, 1883¹, E. punctipennis Mulsant et Guillebeau, 1856¹, Stenostola dubia (Laicharting, 1784)¹, S. f. ferrea (Schrank, 1776)¹, Oberea pupillata (Gyllenhal, 1817)¹, O. linearis (Linnaeus, 1761)¹, Phytoecia icterica (Schaller, 1783)⁴, Agapanthia asphodeli (Latreille, 1804)⁴.

Некоторые виды из этого списка известны по единичным находкам из литературных данных и их нахождение на исследуемой территории требует подтверждения: Phymatodes pusillus, Clytus rhamni, Asias halodendri, Axinopalpis gracilis, Phymatodes puncticollis, Isotomus speciosus, Carilia virginea, Penichroa fasciata, Phymatodes lividus. Некоторые виды, такие как Cerambyx cerdo, Rosalia alpina, встречавшиеся ранее на исследуемой территории (C. cerdo даже отмечался как вредитель в начале прошлого века), к настоящему времени сильно сократили свою численность и в последние десятилетия достоверных находок нам не известно. В таблице представлены процентные соотношения разных трофических групп.

Различные виды (прежде всего в соответствии с трофической специализацией личинки) были приурочены к характерным для них типам местообитаний. Однако сравнение фаун двух исследуемых природных зон показало высокую степень сходства их видового состава (64,6 % видов встречались в обеих зонах). Причинами подобного перекрытия областей распространения «лесных» и «степных» видов служат с одной стороны географические и климатические особенности территории: наличие естественных резерватов ксилофагов в степи (байрачные, пойменные леса), многообразие биотопов в лесостепной зоне (включая степные, остепненные и луговые участки). В последние десятилетия также для многих насекомых отмечается расширение ареалов на север, что, возможно, связано с изменением климата и «аридизацией» лесостепи. Среди жуков-усачей примерами подобного изменения ареала является активное расселение как некоторых ксилобионтных видов – Trichoferus campestris (Терехова, Бартенев, 2006 (2007)), так и видов, трофически связанных с травянистой растительностью – Theophilea subcylindricollis.

Таблица. Трофическая специализация усачей
Лесостепной и Степной зон Левобережной Украины

С другой стороны, проникновению видов на соседние территории и успешному их существованию способствует хозяйственная деятельность человека, при которой создается кормовая база для не характерных для тех или иных местностей насекомых: искусственное «облесение» степи лесополосами, парковыми зонами, обширные площади искусственных монокультур (сосны). Немало видов-ксилофагов проникают на новые территории в результате завоза с лесоматериалами. Неоднократные находки на территории украинской Лесостепи Monochamus urussovi, по-видимому, свидетельствуют об успешном освоении этим «завозным» видом новой территории.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 234-236.

sup

УДК 595.762.12:502.7

Р. А. Суходольская, Г. А. Тимофеева

Институт проблем экологии и недропользования АН Республики Татарстан,
Казань, Россия, ra5suh@rambler.ru

MORPHOMETRIC VARIABILITY
IN GROUND BEETLES (COLEOPTERA, CARABIDAE)
IN DIFFERENT ENVIRONMENT

R. A. Sukhodolskaya, G. A. Timofeeva

Institute for Problems of Ecology and Mineral Wealth Use of Tatarstan Academy of Sciences,
Kazan’, Russia, ra5suh@rambler.ru

Использование животных в качестве биоиндикаторов антропогенного влияния на биоту приобретает все большую популярность, поскольку именно состояние биологических объектов является показателем качества окружающей среды. В настоящей работе объектом служили жуки-жужелицы (Coleoptera, Carabidae). Это признанные биоиндикаторы среды обитания. Многими исследователями показано, что структура сообществ карабид меняется как при антропогенном влиянии, урбанизации, так и в целом при сукцессионных процессах в экосистемах разного уровня. Большинство таких работ выполнено на уровне сообществ и только немногие публикации зарубежных исследователей приводят данные по изменению структуры популяций жужелиц при разном средовом воздействии.

Целью нашей работы было показать, отличается ли структура популяций карабид, обитающих в черте города и его пригородах. Местом исследования был выбран город Казань и прилегающие к нему лесные массивы (пригороды). Казань – крупный промышленный центр с полуторамиллионным населением, расположенный на берегах р. Волга. Здесь имеются предприятия авиационной, химической, приборостроительной промышленности, широко развита сеть автомобильных дорог, большинство районов – с многоэтажной застройкой. Таким образом, влияние города на популяции животных представляется явным.

В анализ брали массовые виды жужелиц: Carabus cancellatus (Illiger) и Pterostichus melanarius (Illiger). Жуков отлавливали в черте города в биотопах двух типов – открытых (газоны, луговые) и зарослях (зеленые насаждения скверов, заросли кустарников вдоль дорог); в пригороде – в луговых и лесных биотопах. Использовали стандартные ловушки Барбера. Материал собирали в вегетационные сезоны 2005–2007 годов. Отловленных жуков сортировали по полу, проводили обмер на предмет семи признаков, характеризующих длину и ширину различных органов жука. В общей сложности проанализировано по 500 особей каждого вида в городе и пригороде. Результаты обработаны в программе Statistica.

Морфометрическая структура популяций жужелиц одного и того же вида, обитающих в черте города и за его пределами, но в различающихся биотопах, имеет существенные различия. Дискриминантный анализ, где предиктором была переменная «пол», показал, что и в городе, и в пригородах, у обоих видов жужелиц расстояние Махаланобиса между выборкой самок и самцов больше в лесных биотопах по сравнению с луговыми. Это говорит, по-видимому, о том, что условия обитания в лесных биотопах более гетерогенные, отсутствует сильное давление отбора, и популяции исследуемых видов жужелиц обладают определенной долей экологической пластичности. С другой стороны, это свидетельствует в пользу того, что морфометрическая структура популяций жужелиц зависит в большей степени от условий биотопа, чем от влияния урбанизации. Если сравнивать между собой два исследованных вида карабид, можно сказать, что в луговых биотопах расстояние Махаланобиса между выборками самок и самцов луговых биотопов больше у C. cancellatus, чем у P. melanarius. В лесных биотопах наблюдается обратная картина. Такие различия в морфометрической структуре самок и самцов (разная выраженность полового диморфизма) объясняются, видимо, экологической приуроченностью двух исследованных видов. Для C. cancellatus лесные биотопы являются более предпочтительным местом обитания, чем открытые, так как естественные укрытия, большая затененность и высокая влажность являются необходимым условием выживания этих крупных, передвигающихся по поверхности почвы, не способных к полету и быстрому закапываю в почву, хищников. P. melanarius, напротив, является положительным показателем рекреации, хорошо приспособлен к обитанию на открытых пространствах и антропогенному воздействию.

Анализ главных компонент показал, что морфометрическая структура городских и загородных популяций все-таки имеет некоторые различия. В городских популяциях обоих видов на долю первой компоненты приходится 60 % изменчивости, в то время как в пригородных основная доля изменчивости метрических признаков распределяется примерно поровну между первой и второй компонентой и составляет 35 и 22 %, соответственно. Больший вклад в первую компоненту в городских популяциях вносит признак «длина надкрылий», а в пригородных – «расстояние между глазами». Вторая компонента изменчивости в этих популяциях представлена изменчивостью длины переднеспинки. Приведенные факты говорят в пользу того, что морфометрическая структура популяций может быть отражением среды обитания, в частности, у жужелиц. Опыт зарубежных коллег показывает, что методами многомерной статистики можно оценить динамику морфометрической структуры в популяциях насекомых и определить как степень антропогенного воздействия, так и видовые особенности исследуемых объектов.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 232-233.

УДК 574.3:591.5

Р. А. Суходольская, Е. А. Козырева

Институт проблем экологии и недропользования АН Республики Татарстан,
Казань, Россия, ra5suh@rambler.ru

REPRODUCTION STRUCTURE OF ANIMALS POPULATION
AS ENVIRONMENTAL INDICATOR

R. A. Sukhodolskaya, E. A. Kozireva

SBE Institute of Problems of Ecology and Mineral Wealth Use of Tatarstan Academy of Sciences,
Kazan’, Russia, ra5suh@rambler.ru

Главная цель данной работы – разработка инструмента оценки стабильности биотического компонента среды. Актуальность мониторинга биоты, находящейся при постоянном антропогенном прессе, по всей видимости, не вызывает сомнений. Рабочей гипотезой исследований было положение об устойчивости систем в целом. Понятно, что любая система находится в какой-либо среде и испытывает ее влияние. При этом она, с одной стороны, должна быть лабильна, чтобы вовремя перестраиваться при изменении среды, но, с другой стороны, достаточно консервативна, чтобы суметь сохранить приобретенные адаптации и развиваться в чреде поколений. Поэтому системе «выгоднее» разделиться на две относительно самостоятельные части – подсистемы. Одну «выдвинуть» поближе к окружающей среде, эта часть примет на себя первые ее «удары», будет «подстраиваться» под эти изменения, перебирая возможные варианты адаптации. Другую подсистему выгоднее отодвинуть от среды, «спрятать», чтобы адаптации, приобретенные первой подсистемой, могли перейти сюда, закрепиться и передаваться потомкам вплоть до нового средового воздействия.

Примером системы взята репродуктивная структура популяций. Самцы представляют первую подсистему и помещены между средой и самками. В стабильных условиях среды, при минимальных средовых возмущениях соотношение самок и самцов в популяциях оптимально равновесно или даже смещено в пользу самок; разница между самками и самцами по разным признакам минимальна, то есть половой диморфизм отсутствует. При негативном влиянии среды, когда популяция испытывает средовой стресс, требуется микроэволюционная лабильность. Популяция должна перестроить структуру, чтобы выжить при данном средовом воздействии. Первыми влияние среды принимают самцы – увеличивается их количество, разнообразие, в итоге соотношение полов смещается в их пользу, увеличивается разница между самками и самцами одной и той же популяции; и только адаптивные в данной среде варианты передаются затем в «женскую» часть популяции и закрепляются генотипически. Таким образом, посылкой работы является то, что по репродуктивной структуре можно судить о характере и степени антропогенного воздействия, а сама репродуктивная структура популяций является тем показателем, по которому мы можем судить об успешности развития биоты на данном участке. Вопрос встал о выборе объекта, который должен быть широко распространенным (встречаться в большинстве исследуемых биотопов), раздельнополым, хорошо изученным, иметь явные признаки фенетической структуры для облегчения проведения исследований, желательно непосредственно относиться к биоиндикации среды или хозяйственной деятельности человека.

Учитывая вышесказанное, мы остановились на двух объектах. Это хищные жуки-жужелицы и колорадский жук. Эти объекты соответствуют приведенным требованиям имеют четкие характеристики рисунка надкрылий. Первый опыт наших исследований показал, что действительно в ряде случаев предположенная нами разнокачественность структуры самцов и самок, принадлежащих одной популяции, существует.

На втором этапе мы должны были смоделировать ситуацию так, чтобы проверить степень этой разницы в заведомо оптимальных и пессимальных условиях.

В идеале следовало провести три серии экспериментов:

1) лабораторные – взять контроль и опыт при сильном внешнем воздействии и оценить насколько изменяется репродуктивная структура контрольной и опытной популяции; такой подход позволяет провести не только фенетический, но и генетический анализ;

2) полевые эксперименты – оценка репродуктивной структуры популяций, обитающих в оптимальных и пессимальных условиях;

3) оценка структуры популяций, обитающих при явном антропогенном воздействии.

На данный момент выполнены работы по второму аспекту и частично по третьему.

С общебиологической точки зрения известно, что популяции, обитающие на краю ареала, находятся в более суровых условиях среды, по сравнению с теми, что обитают в центре. Таким образом, если наша гипотеза верна, на краю ареала в популяциях должен быть представлен явный половой диморфизм, а соотношение полов клониться в пользу самцов.

Проделана подготовительная работа: по литературным данным, из частных бесед и контактов собрана информация по современным ареалам наших объектов. В анализе участвовало 10 выборок жужелиц, которые были отловлены в центре или на периферии своего ареала. Показано, что для абсолютного большинства исследованных выборок характерно то, что на краю ареала соотношение полов сдвинуто в пользу самцов, в центре – соотношение полов 1 : 1.

Половой диморфизм оценивался по морфометрическим признакам. Жуки обмерялись индивидуально под бинокулярным микроскопом, всего измерялось 7 признаков длины и ширины надкрылий, переднеспинки и головы. При обсуждении результатов был задействован дискриминантный анализ, когда регистрируется квадрат расстояния Махаланобиса между выборкой самок и самцов, принадлежащих одной популяции вида. Вторым объектом исследований был колорадский жук (Leptinotarsa decemlineata Say), у которого помимо мерных признаков, оценивался полиморфизм окраски надкрылий и переднеспинки.

В таблице представлен один из результатов анализа, проведенного для выборок Pterostichus melanarius Illiger, 1830. Казань для него – центр ареала, а Кемерово – периферия. Расстояние Махаланобиса между самками и самцами, обитающими в Кемерово, на краю ареала, в суровых условиях, больше, по сравнению с таковым, которое регистрируется в популяциях того же вида жужелиц, но обитающих в Казани, в центре ареала, в оптимальных условиях. Поскольку аналогичные результаты получены при анализе подавляющего большинства выборок, мы делаем вывод, что наш метод работает, и по репродуктивной структуре, по-видимому, можно судить о характере условий обитания жужелиц.

Таблица. Расстояние Махаланобиса между выборками самок и самцов
при дискриминантном анализе популяций P. melanarius

Для колорадского жука удалось построить несколько карт ареалов. В частности, это североамериканский континент, Западная Европа и Евразия. Скорость расширения ареала колорадского жука в Северной Америке составляла всего 30 км/год, в Западной Европе она увеличилась до 100. В 2004 году восточная граница его ареала располагалась по Уралу, на сегодняшний день – это берег Тихого океана (Находка). Выборки колорадского жука взяты как из центральной части ареала (Татарстан, Удмуртия, Нижегородская область), так и с восточной его границы. Поскольку на нашем континенте ареал его продолжает формироваться, именно краевые популяции (это Томск, Кемерово, Иркутск) демонстрируют крайнюю степень неустойчивости, оцененную по репродуктивной структуре популяции. В них соотношение полов сильно сдвинуто в пользу самцов; среди самцов концентрация аберрантных особей статистически значимо выше, чем среди самок.

Если метод покажет свою действенность, мы видим, по крайней мере два аспекта его приложения: при мониторинге популяций достаточно делать одномоментную съемку для того, чтобы оценить состояние экосистемы и дать прогноз численности ее составляющих; при применении химического метода борьбы с вредителями сельского хозяйства внесение ядохимикатов оправданно только тогда, когда популяция вредителя неустойчива; в противном случае эффект ядохимиката не возымеет действия, что неоднократно подтверждается практикой.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 230-232.

УДК 635.918:595.731(477.83–25)

Є. В. Сосновський

Ботанічний сад Львівського національного університету ім. Івана Франка,
Львів, Україна, botsad@franko.lviv.ua

THE TROPHIC CONNECTIONS OF THRIPSES (THYSANOPTERA)
ON TROPICAL AND SUBTROPICAL PLANTS IN THE BOTANICAL
GARDEN OF IVAN FRANKO NATIONAL UNIVERSITY OF LVIV

Y. V. Sosnovsky

Botanical Garden of Ivan Franko National University of Lviv, Lviv, Ukraine, botsad@franko.lviv.ua

Дослідження трофічних зв’язків фітофагів – одна з важливих ланок створення теоретичної бази для розробки ефективних заходів контролю їхньої чисельності в агробіоценозах. Однією з найпоширеніших груп комах-фітофагів є трипси, широка поліфагія багатьох із них вимагає особливого підходу до вивчення їхньої біології та екології. П. Я. Чумаком (2004) в оранжереях ботанічних садів України виявлено 6 видів трипсів – представників родини Thripidae, серед яких у Львові – 3 види: Parthenothrips dracaenae Heeger, (1852), Taeniothrips dianthi Priesner, (1920) і Thrips tabaci Lindemann, (1888). Необхідною ланкою створення інтегрованої системи захисту рослин від фітофагів є проведення постійного моніторингу видового складу та чисельності цих організмів.

Матеріали збирали у захищеному ґрунті Ботанічного саду ЛНУ ім. Івана Франка упродовж 2007–2009 рр. Усього обстежено понад 1564 м² захищеного ґрунту та більше 1,6 тис. видів, сортів і форм тропічних і субтропічних рослин, які належать до 474 родів та 135 родин. Виявлення фітофагів, приготування препаратів і визначення їхньої таксономічної приналежності проводили за відповідними методиками (Дядечко, 1964). Латинські назви таксонів рослин наводили відповідно до каталогу (Encke et al., 1980).

Дослідження показали, що в оранжереях і теплицях Ботанічного саду ЛНУ ім. Івана Франка на тропічних і субтропічних рослинах трапляється чотири види трипсів-фітофагів із родини Thripidae: Frankliniella occidentalis Pergande, (1895), Heliothrips haemorrhoidalis Bouché, (1833), Hercinothrips femoralis Reuter, (1891) і Parthenothrips dracaenae Heeger, (1852).

Зазначені види трипсів заселяють у Ботанічному саду 93 види рослин, які належать до 66 родів, 38 родин, 4 класів та 3 відділів (Polypodiophyta, Pinophyta та Magnoliophyta) і складають 7,1 % від всіх видів тропічних і субтропічних рослин, які вирощуються у колекції. Серед цих рослин до папоротеподібних належать 2 види із родини Adiantaceae (Polypodiopsida), до голонасінних – 1 вид із родини Araucariaceae (Pinopsida). Найбільша кількість видів рослин (96,8 %), які заселюються трипсами, належить до покритонасінних – 90 видів із 64 родів 36 родин, серед яких дводольні (Magnoliopsida) складають 60 % (54 види із 39 родів 24 родин), однодольні (Liliopsida) – 40 % (36 видів із 25 родів 12 родин).

Аналіз розподілу кормових рослин трипсів за видами фітофагів свідчить, що найбільшу кількість рослин заселює H. haemorrhoidalis – 63 види із 54 родів 32 родин 4 класів 3 відділів (67,7 % видів рослин, заселених трипсами). 18 видів (28,6 %) серед цих рослин він заселює спільно з іншими видами трипсів. Лише цей трипс трапляється на двох видах папоротеподібних і голонасінних рослинах. Покритонасінні складають 95,2 % його кормових рослин. Дводольні представлені 38 видами із 32 родів 21 родини (63,3 % від усіх покритонасінних, заселених трипсом). Найбільшу кількість видів кормових рослин виявлено у родинах Moraceae (5 видів, 16,1 % від загальної кількості видів цієї родини у колекції), Vitaceae (5 видів, 71,4 %) та Euphorbiaceae (4 види, 12,9 %). Із однодольних трипс заселяє 22 види із 20 родів 9 родин (36,7 % усіх заселених трипсом покритонасінних); за кількістю видів переважають родини Araceae (8 видів, 8,7 %) та Amaryllidaceae (4 види, 19,0 %).

Інші трипси значно поступаються за кількістю видів кормових рослин. P. dracaenae заселяє 23 види рослин (24,7 % усіх видів, заселених трипсами) із 19 родів 12 родин 2 класів покритонасінних. Спільними для нього з іншими трипсами є 15 видів рослин (65,2 %). Серед дводольних фітофаг заселяє 9 видів (39,1 % його кормових рослин) із 8 родів 6 родин (Araliaceae, Campanulaceae, Euphorbiaceae, Malvaceae, Moraceae, Vitaceae); за кількістю видів переважає родина Moraceae (3 види, 9,7 % загальної кількості видів родини у колекції). Решта 14 видів (60,9 %) кормових рослин трипса із 11 родів та 6 родин (Araceae, Arecaceae, Asteliaceae, Costaceae, Dracaenaceae, Musaceae) є однодольними. Серед них найбільшу кількість видів виявлено у родині Araceae (6 видів, 6,5 %), а також Dracaenaceae (3 види, 15,0 %).

H. femoralis виявлено на 15 видах рослин (16,1 % усіх видів, заселених трипсами) із 13 родів 8 родин 3 класів 2 відділів (Polypodiophyta та Magnoliophyta), серед яких на 10 видах (66,7 %) трапляються також інші види трипсів. Із папоротеподібних трипса відмічено лише на одному виді з родини Adiantaceae. Дводольними є 3 види із 3 родів 3 родин (Euphorbiaceae, Moraceae, Urticaceae). Більшість (73,3 %) кормових рослин трипса – 11 видів із 9 родів 4 родин (Araceae, Asteliaceae, Costaceae, Dracaenaceae) є однодольними. За кількістю видів переважає родина Araceae (9 видів, 9,8 % загальної кількості видів родини у колекції), інші родини містять по одному виду. На всіх рослинах фітофаг трапляється поодиноко і важливого значення як шкідник рослин в умовах Ботанічного саду не відіграє.

Найменшу кількість видів кормових рослин у захищеному ґрунті Ботанічного саду має F. occidentalis – 14 видів (15,1 % усіх видів рослин, заселених трипсами) із 8 родів 5 родин 2 класів покритонасінних рослин, серед яких лише на одному виді родини Ericaceae виявлено також інших трипсів, зокрема H. haemorrhoidalis. Із дводольних фітофаг заселяє 12 видів (85,7 % його кормових рослин) із 6 родів 3 родин (Asteraceae, Crassulaceae, Ericaceae). За кількістю видів значно переважає родина Crassulaceae – 10 видів (6,5 % загальної кількості видів родини у колекції). Однодольні представлені двома видами родин Amaryllidaceae та Orchidaceae.

Таким чином, серед кормових рослин H. haemorrhoidalis та F. occidentalis за кількістю видів переважають дводольні, тоді як P. dracaenae та H. femoralis мають найбільшу частку однодольних кормових рослин. За вільного розселення в оранжереях трипси вибірково заселюють певні види рослин серед інших видів тих же родин, які вирощуються поряд. Так, у захищеному ґрунті Ботанічного саду вирощується понад 640 видів рослин 38 родин, на яких трапляються трипси, проте зазначені фітофаги заселяють лише 14,5 % цих видів. Найбільшу кількість видів рослин, які заселяються трипсами, виявлено у родинах Araceae (13 видів, 14,1 % загальної кількості видів цієї родини у колекції), Crassulaceae (10 видів, 6,5 %) та Moraceae (7 видів, 22,6 %).

Серед кормових рослин трипсів 19 видів (20,4 %) спільні для живлення та розвитку декількох видів цих фітофагів. Спільні для трипсів види рослин належать до 12 родин, зокрема Adiantaceae (Polypodiopsida), Campanulaceae, Ericaceae, Euphorbiaceae, Moraceae, Urticaceae, Vitaceae (Magnoliopsida), Araceae, Asteliaceae, Costaceae, Dracaenaceae та Musaceae (Liliopsida). 18 видів рослин із перелічених родин розподілені між трьома видами трипсів (H. haemorrhoidalis, H. femoralis і P. dracaenae), серед яких найбільшу частку кормових рослин, спільних для них з іншими видами трипсів, мають останні два види. Серед трипсів виділяється F. occidentalis, 92,9 % видів кормових рослин якого заселяються лише ним.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 228-230.

УДК 595.762.12:(574.36+574.47)

В. О. Слинько

Дніпропетровський національний університет ім. Олеся Гончара,
Дніпропетровськ, Україна

LIFE FORMS OF GROUND BEETLES (CARABIDAE, COLEOPTERA)
IN HYGROPHILOUS ECOSYSTEMS OF DNIPROPETROVSK REGION

V. O. Slyn’ko

Oles’ Gonchar Dnipropetrovsk National University, Dnipropetrovsk, Ukraine

Навколоводні екосистеми посідають одне з перших місць за чисельністю та кількістю видів турунів (Carabidae, Coleoptera). Найбільше різноманіття спостерігається у степовій зоні, де виділяють чотири типи навколоводних угруповань турунів: амфіценози солончакового типу, заплавні луки, береги лісових водойм і піщані береги (Бригадиренко, 2001). Важливе питання – визначення морфоадаптивних особливостей Carabidae до специфічних умов навколоводних амфіценозів. Системи життєвих форм та їх співвідношення дають можливість дослідити ці особливості турунів. У біоценології морфоекологічний метод використовується для виявлення змін в екологічній структурі рослинного покриву та тваринного населення (Шарова, 1981). Мета цієї роботи – визначення спектру життєвих форм турунів гігрофільних біотопів Дніпропетровської області.

Дослідження проводили у 2005–2009 роках на 32 пробних ділянках, які відображають умови різних типів навколоводних екосистем Дніпропетровської області. Турунів збирали за загальноприйнятими методиками (Гиляров, 1941; Грюнталь, 1981; Методы …, 1975). Вибір пробних ділянок проводили за типологією О. Л. Бельгарда (1950, 1971): на першій терасі обрано 5 пробних ділянок, на другій – 8, на третій – 15, на четвертій – 4.

Кількість видів турунів змінюється від 6 до 31, максимальна вона на ділянках солонцово-солончакової тераси, мінімальна – на четвертій терасі. Достовірних відмінностей за кількістю видів між заплавною та аренною терасами не виявлено.

При аналізі життєвих форм імаго турунів використовують наступні екологічні принципи: тип живлення, рухливість, особливості активності протягом доби, біогоеценотичний ярус, який займають особини. Серед морфологічних характеристик життєвих форм виділяють такі ознаки: форма тіла, типи мандибул, кінцівок, органів чуття, розвиток крил, скульптура та забарвлення тіла (Шарова, 1981). При дослідженні гігрофільних біотопів Дніпропетровської області виділено 10 життєвих форм, серед яких 2 – міксофітофагів (геохортобіонти гарпалоїдні; стратобіонти-скважники) і 8 – зоофагів (епігеобіонти, що бігають; фітобіонти стеблові; геобіонти, що риють; псаммоколімбети прибережні; стратобіонти-скважники ендогеобіонти; стратобіонти-скважники підстилкові; стратобіонти-скважники поверхнево-підстилкові; стратобіонти, що зариваються, підстилково-ґрунтові).

Найбагатша за кількістю життєвих форм – третя солонцово-солончакова тераса; в амфіценозах четвертої тераси у середньому зустрічається лише три життєві форми турунів. Міксофітофаги геохортобіонти гарпалоїдні відсутні на аренній і надзаплавній терасах. Максимальна кількість зоофагів геобіонтів, що риють, спостерігається на аренній та солонцово-солончаковій терасах. Для всіх типів розглянутих амфіценозів характерна максимальна кількість зоофагів стратобіонтів-скважників поверхнево-підстилкових. Треба звернути увагу на надзвичайно високу насиченість видами життєвої форми зоофагів стратобіонтів-скважників поверхнево-підстилкових на третій солонцово-солончаковій терасі.

На аренній терасі достовірно вище (2,8 вида у середньому) різноманіття міксофітофагів стратобіонтів-скважників порівняно з іншими типами амфіценозів, що пов’язано зі значною кількістю видів родів Stenolophus, Acupalpus, Bradycellus тощо. Інші життєві форми представлені не більше ніж одним–двома видами. Це свідчить про недостатню розвиненість екологічних ніш для цих екоморф (наявність різних типів трофічних ресурсів, мікробіотопів для переховування тощо).

За біомасою спостерігається наддомінування зоофагів стратобіонтів-скважників поверхнево-підстилкових (59,6 %). Нижчу біомасу мають міксофітофаги стратобіонти-скважники (16,2 %) та зоофаги стратобіонти-скважники підстилкові (7,5 %). Далі у порядку зниження біомаси йдуть зоофаги стратобіонти, що зариваються, підстилково-ґрунтові, зоофаги геобіонти, що риють, зоофаги епігеобіонти, що бігають, зоофаги псаммоколімбети прибережні, міксофітофаги геохортобіони гарпалоїдні, зоофаги фітобіонти стеблові, зоофаги стратобіонти-скважники ендогеобіонти.

Таким чином, дослідження карабідофауни навколоводних амфіценозів ілюструють складні закономірності формування трофоконсортивних мереж у підстилковому біогеогоризонті. Виділення життєвих форм за морфологічними, трофічними особливостями видів, їх розподілом за біогеогоризонтами навколоводного амфіценозу, достатньо повно описує особливості дослідженого біогеоценозу.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 227-228.

УДК 595.767.29

В. Е. Скляр

Полтавский государственный педагогический университет, Полтава, Украина

INTERCOMMUNICATION OF BEETLES OF SUPERFAMILY
HISTEROIDEA MITH AND NETS OF MAMMALS BIRDS

V. E. Sklyar

Poltava State Pedagogical University, Poltava, Ukraine

На территории бывшего СССР жуки в том числе жуки-карапузики были первыми из непаразитических членистоногих, на кого обратили внимание многие исследователи. Изучались не только эколого-фаунистические особенности этих жуков открытых стаций, но и гнезд и нор млекопитающих, птиц и муравьев. Интерес к этим жукам связан прежде всего с тем, что многие виды, будучи хищниками, имеют большое практическое значение. Они уничтожают многих насекомых вредителей сельского хозяйства и клещей. Например, Margarinotus bipustulatus Schrank, 1781 (заселяющий также гнезда грызунов) поедает имаго свекловичного долгоносика, песчаного медляка, жужелиц рода Amara, гусениц совки-гаммы и др. Hypocaccus rugifrons Paykull, 1798 питается личинками мух, в том числе из рода Musca; Saprinus semistriatus Scriba, 1790 истребляет личинок кожеедов; Plegaderus discisus Erichson, 1839 поедает личинок мелких стафилинид, коллембол, личинок короедов родов Ips, Orthotomicus и др. мелких насекомых; Acritus nigricornis Hoffmann, 1803 ограничивает численность гамазовых клещей Amblyseius graminis (Chant, 1956); Teretrius picipes Fabricius, 1792 поедает разнообразных точильщиков, древогрызов, короедов; Saprinus bimaculatus Dahlgren, 1964 уничтожает гусениц совки; S. semipunctatus Fabricius, 1798 истребляет личинок падальных мух и личинок кожеедов. Данный список по уничтожению карапузиками вредных насекомых и клещей, можно значительно пополнить.

Материал собран из 210 гнезд мелких млекопитающих. Во все сезоны года извлечено 2836 личинок двукрылых, 10917 личинок блох, 4933 имаго блох, 4486 личинок жуков, 16506 ногохвосток; в гнездах собраны гусеницы чешуекрылых, сеноеды, трипсы и другие беспозвоночные, а также трупы животных, помет, разлагающиеся растительные остатки. Таким образом, в гнездах животных для жуков-карапузиков разнообразного корма, во все сезоны года, более чем достаточно. Упомянутые и другие виды Histeridae играют значительную роль в микробиоценозе гнезд (и нор) млекопитающих и птиц.

Первые сведения о жуках Histeridae, связанные с гнездами и норами опубликованы в работе Я. Д. Киршенблат (1936), Я. П. Власова и Е. Л. Шестоперова (1937). Затем появляются работы С. И. Медведева (1847), Е. Н. Нельзиной и С. И. Медведева (1962). Несколько позже выходят работы С. И. Медведева и И. В. Чикилевской (1968), С. И. Медведева и С. О. Высоц­кой (1969), В. Е. Скляра (1972), С. И. Медведева и Е. Ф. Сосниной (1973), С. И. Медведева и В. Е. Скляра (1974). Последние 5 работ проведены по единой методике. И наконец, выходит фундаментальная работа по этим жукам О. Л. Крыжановского и А. Н. Рейхардт (1976). В данном сообщении приводится как собственный материал, так и литературные данные.

Всего в гнездах и норах млекопитающих и птиц известно 55 видов жуков-карапузиков: Abraeus globulus (Creutzer, 1799), A. globosus (Hoffmann, 1803), Acritus nigricornis Hoffmann, 1803, Gnathoncus nanus Scriba, 1790, G. suturifer Reitter, 1896, G. kiritshenkoi Reichardt, 1929, G. schmidti Reitter, 1894, G. pygmaeus Kryzhanovskiy, 1976, G. nannetensis Marseul, 1868, G. buyssoni Auzal, 1917, G. nidorum Stockmann, 1957, Plegaderus caesus Herbst, 1792, Eremosaprinus vlasovi Reichardt, 1941, Euspilotus (Neosaprinus) parrisi Marseul, 1871, Saprinus rugifer Paykull, 1809, S. concinnus Gebler, 1830, S. turcomanicus Menetries, 1849, S. immundus (Gyllenhal, 1808), S. virescens Paykull, 1798, S. semistriatus Scriba, 1790, S. semipunctatus Fabricius, 1798, S. detersus Illiger, 1807, S. aeneus Fabricius, 1777, S. steppensis Marseul, 1862, S. intractabilis Reichardt, 1929, S. (Microsaprinus) pastoralis Jacquelin Du Val, 1852, S. (M.) therondianus Dahigren, 1973, Styphrus corpulentus Motsch., 1845, Chalcionellus decemstriatus Rossi, 1792, Pholioxenus quedenfeldti Schmidt, 1792, Ph. orichalceus Reichardt, 1941, Ph. phoenix Reichardt, 1929, Ph. rutilus Erichson, 1834, Dendrophilus punctatus Herbst, 1792, D. (Dendrophilopsis) sulcatus Motsh., 1945, D. (D.) proditor Reichardt, 1925, Xestipyge puncticulatum Desbordes, 1919, Onthophilus convictor Normand, 1919, O. sulcatus Fabricius, 1792, Hister unicolor L., 1758, H. uncinatus Illiger, 1807, H. quadrinotatus Scriba, 1790, H. (Promethister) marginatus Erichson, 1834, Magarinotus (=Hister) cadaverinus Hoffmann, 1803, M. hailer Wenzel, 1944, M. merdarius Hoffmann, 1803, M. (Eucalohister) bipustulatus Schrank, 1781, M. (Paralister) carbonarius carbonarius Illiger, 1798, M. (P.) silantjevi Schiriajev, 1903; M. (P.) purpurascens (Herbst, 1972), M. (P.) ignobilis Marseul, 1854, M. (Pmethister) prometheus Kryzhanovskij, 1966, M. (Stenister) stercorarius Hoffmann, 1803, Eudiplister planulus Menetries, 1849, Atholus (Euatholus) corvinus (Germar, 1817). Безусловно, в дальнейшем этот список будет существенно расширен.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 226-227.

УДК 595.79

О. В. Скалдина

Никитский ботанический сад – Национальный научный центр,
Ялта, Украина, kseniya.skaldina@mail.ru

FUNCTIONAL ROLE OF SOCIAL WASPS (HYMENOPTERA, VESPIDAE)
IN NATURAL AND TRANSFORMED ECOSYSTEMS
IN SOUTHERN UKRAINE

O. V. Skaldina

Nikitsky Botanical Garden – National Scientifical Center, Yalta, Ukraine, kseniya.skaldina@mail.ru

Общественные осы (Hymenoptera, Vespidae) являются хищниками I и II порядков, специализированными опылителями некоторых растений, некрофагами и, следовательно, – важным компонентом многих наземных зооценозов (Брайен, 1986). Актуальна их санитарно-эпидемологическая и хозяйственная роль для человека (Ромашкова, Дашев, 2005; Janvier, 1956; Prezoto et al., 2006). Цель работы – выявление некоторых аспектов функциональной роли общественных ос в разных типах зооценозов.

Исследования проводили в 2008–2009 гг. на территории Херсонской области, а также в мае 2009 г. в Крыму. Изучали следующие виды ос-веспид: Polistes dominulus Christ, 1791, P. gallicus Linnaeus, 1767, P. nimphus Christ, 1791 (Hymenoptera, Vespidae, Polistinae); Vespula germanica Fabricius, 1793, Vespa crabro Linnaeus, 1758 (Hymenoptera, Vespidae, Vespinae). Всего за указанный период изучено 730 особей, 57 семей, 22 поселения. Фенологические исследования проводили по методике Русиной (1999); активность ос в качестве хищников изучали по методике Клаппертона (Clapperton, 1999); также использовали метод составления этограмм (Попов, Ильченко, 2008). Роль ос в качестве опылителей оценивали по стандартным и модифицированным методикам (Фэгри, Пэйл, 1982; Фатерыга, Иванов, Новиков, 2007; Лысенков, 2009).

Зооценозы всех исследуемых территорий мы объединили в 4 класса: I – зооценозы биосферных и природных заповедников; II – зооценозы окрестностей сел и городов; III – зооценозы городских парков; IV – зооценозы приусадебных садов. Основными факторами антропогенной нагрузки в данных местностях, кроме заповедных территорий, являлись выпас скота, свалки, распашка, коммунально-бытовые стоки, сельскохозяйственные загрязнения, пожары, вырубка деревьев, рекреация и целенаправленное уничтожения гнездовий ос.

В первом выделенном нами классе поселения ос-веспид находились под высокой степенью пресса хищников и паразитов. Так из заложенных ранней весной гнезд P. dominulus до конца фенологического цикла доходило 20–30 %. Однако, механизмы популяционного гомеостаза обуславливали существование поселений на протяжении нескольких лет. Тогда как в одном из зооценозов группы II в результате антропогенной нагрузки полностью исчезло поселение P. gallicus, в котором насчитывалось более 100 гнезд. В парках изученных городов доминирующими видами веспидофауны были V. germanica и V. crabro. Здесь поселения оставались достаточно стабильными, только два фактора лимитировали их численность: рубка старых деревьев и целенаправленное уничтожение семей веспид. В зооценозах приусадебных садов по численности семей преобладали P. dominulus, отмечали также присутствие P. nimphus. В условиях города как трансформированной экосистемы повышается значение приусадебных зооценозов в качестве очагов сохранения биоразнообразия веспид.

Известно, что общественные осы являются регуляторами численности вредителей из отряда Lepidoptera (Clapperton, 1999; Prezoto et al, 2006). На данном этапе исследований нами установлено, что в приусадебных зооценозах P. dominulus может быть эффективным агентом биометода при защите Brassica L. от вредителей Pieris brassicae (Linnaeus, 1758), P. rapae (Linnaeus, 1758) (Lepidoptera, Pieridae), а также растений рода Malus L. от Hyphantria cunea (Drury, 1773) (Lepidoptera, Arctiidae). Источником углеводов для имаго ос-веспид является нектар цветов, пыльца, падь тлей, цикадок и других сосущих насекомых, cок и мякоть фруктов (Гринфельд, 1977). В некоторых случаях они могут выступать в качестве основных опылителей цветущих растений (Brodmann et al., 2008). В зооценозах I группы веспиды посещают 9 семейств сосудистых растений, II – 7, III – 5, IV – 3.

В июле–августе с увеличением численности особей в колониях и одновременным созреванием плодовых культур осы могут уничтожать до 2/3 урожая, что требует своевременного и гибкого реагирования путем корректных способов управления популяциями ос (Lefoe, 2001). Однако, осы могут быть и косвенными вредителями плодоводства. В 2009 г. в период с 5.06 по 15.06.2009 г. зараженность плодов груши гусеницами бабочки Carpocapsa pomonella Linnaeus, 1758 (Lepidoptera, Olethreutidae) составила в среднем 15±1,5 %, а плодовой гнилью – 7±1,8 % от общего количества плодов.

В результате исследований выявлено, что осы не проявляют интереса к гусеницам яблонной плодожорки, а слизывают сахаристые выделения разъедают отверстия в местах внедрения гусениц. В результате за следующие 10 дней июня зараженность плодов C. pomonella увеличилась на 5,6 %, а плодовой гнилью – на 4,8 %. Таким образом, функциональная роль ос-веспид в различных типах экосистем включает два основных аспекта: поддержание стабильности биоценоза (опыление, регуляция численности насекомых) и вредительство (повреждение плодовых культур). Однако, для составления полной картины многообразного значения веспид требуются дальнейшие детальные исследования.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 224-225.

УДК 575.177+632.9:635.1

А. Г. Сіренко

Прикарпатський національний університет ім. Василя Стефаника,
Івано-Франківськ, Україна, bratlibo@yahoo.co.uk

DYNAMIC AND STABILITY OF LEPTINOTARSA DECEMLINEATA POPULATION IN PRECARPATHIAN (UKRAINE)

A. G. Sirenko

Precarpathian National University named Vasyl Stefanyk,
Ivano-Frankivs’k, Ukraine, bratlibo@yahoo.co.uk

Проведено дослідження динаміки феногенетичної структури популяцій колорадського жука Leptinotarsa decemlineata (Say, 1824) Прикарпаття. Досліджували частоту фенів плям передньоспинки. Доведено, що фени плям передньоспинки обумовлені генетично, зчеплені з Х хромосомою, окремі фени плям передньоспинки асоційовані з резистентністю колорадського жука до різних піретроїдних інсектицидів та інших несприятливих штучних і природних факторів середовища (Кохманюк, 1982; Hawthorne, 2001). Доведено, що фени групи KLMP, (АВ), D, E₃, E₍₃₎, E₍₂₎₊₁, V мають різну адаптивність до інсектицидів, зокрема до поліхлорпіненбоверину, хлорофосу, дилору. Зокрема, вважається, що носії фенів L, D, E₃, E₍₃₎, V проявляють резистентність до поліхлорпіненбоверину, носії фенів Р, (АВ) – до дилору, носії фенів (АВ), D – до хлорофосу (Кохманюк, 1982). С. Р. Фасулаті (1986) виділив 9 основних феноформ за забарвленням передньо­спинки та показав, що різні феноформи мають різну чутливість до інсектицидів. Різні феноформи за забарвленням передньоспинки мають різну трофічну спеціалізацію щодо сортів картоплі та різну резистентність щодо генетично модифікованих сортів картоплі (Король, 2000).

Для дослідження динаміки популяцій колорадського жука в умовах Прикарпаття обрано популяцію агроценозу с. Павлівка (околиці м. Івано-Франківськ). При дослідженні структури та динаміки популяцій враховували частоту фенів стійкості до піретроїдних інсектицидів, частоту «нейтральних» фенів (зв’язок яких із резистентністю до конкретних факторів середовища не доведено, класифікація фенів бралась за Ф. С. Кохманюком (1982)) та основних феноформ (класифікація феноформ за С. Р. Фасулаті (1986)). Збори комах проводили на «дикому» сорті картоплі (сорті, що втратив свої властивості в результаті тривалої експлуатації) для уникнення впливу на результати трофічної спеціалізації феноформ. Збір комах проводили щороку з 1 по 15 серпня. Досліджено у 2004 р. – 254, 2005 р. – 107, 2006 р. – 139, 2007 р. – 109, у 2008 р. – 109 екземплярів комах. Досліджували виключно імаго.

Структура дослідженої популяції за частотою основних феноформ у період 2004–2008 рр. була нестабільною: у 2004–2005 рр. у популяції колорадського жука відбувалися різкі зміни – структура популяції цих років статистично достовірно відрізняється (р < 0,05). У подальшому (2005–2007 рр.) спостерігалась стабілізація популяції, динаміка низько вірогідна (p > 0,05) (табл. 1).

Таблиця 1. Відносна частота трапляння різних феноформ
(класифікація феноформ за С. Р. Фасулаті) колорадського жука
у 2004–2008 роках в популяції с. Павлівка в різні роки досліджень

Вважається, що чутливість імаго 1-ї, 2-ї, 3-ї, 6-ї феноформ до інсектициду фастак досить низька, удвічі нижча за чутливість 4-ї, 5-ї, 7-ї, 8-ї та 9-ї феноформ. Ці феноформи можна вважати ядром формування резистентної популяції до піретроїдної групи препаратів.

Результати досліджень динаміки популяції за частотою фенів стійкості до піретроїдних інсектицидів показали, що досліджена популяція мала два етапи нестабільності та статистично високо вірогідну динаміку (р < 0,01) у 2004–2005 та 2006–2008 рр. Як бачимо, аналіз за конкретними фенами дав нам детальнішу картину, ніж за феноформами (табл. 2).

Таблиця 2. Зміни відносної частоти трапляння фенів стійкості до піретроїдних інсектицидів
у популяції з с. Павлівка в період 2004–2007 рр. (класифікація фенів за Ф. С. Кохманюком)

Дослідження динаміки за частотою «нейтральних» фенів показало, що популяція виявилась стабільною. До цієї групи вибрано 9 фенів із 92 виявлених у різних популяціях Прикарпаття. Були відкинуті фени, які є рідкісними чи взагалі не зустрічаються у багатьох досліджених популяціях, зокрема й у популяції с. Павлівка. Також відкинуто фени, які зустрічалися практично в усіх досліджених особин і відносна частота трапляння яких була близька до 1,0. Ці «нейтралні» фени і їх відносна частота трапляння в різні роки дослідження наведена в таблиці 3.

Таблиця 3. Зміни відносної частоти трапляння «нейтральних» фенів
у популяції з с. Павлівка в період 2004–2008 рр.

Статистичних аналіз структур дослідженої популяції по «нейтральним» фенам різних років показав, що в усіх випадках порівняння відмінності між відносною частотою за цією сукупністю фенів не достовірні (p > 0,05 у кожному випадку порівнянь). Динаміки за «нейтральними» фенами не простежується протягом усього періоду дослідження. Популяція стабільна за цією групою фенів. Це, зокрема, підтверджує гіпотезу про генетичну природу фенів плям передньоспинки: при відсутності тиску добору та інших форм тиску (мутаційного, дрейфу генів) популяція здатна нескінченно довго підтримувати стабільність своєї генетичної структури.

Як бачимо, основним фактором мікроеволюційних процесів у популяціях колорадського жука за досліджуваними параметрами є антропогенний тиск: застосування інсектицидів та введення в культуру генетично модифікованих сортів картоплі. Цікавим фактом є висока частота феноформи 9 у популяціях Прикарпаття. Ця феноформа у 2001 році була рідкісною на території України і вважається найрезистентнішою до генетично модифікованих сортів картоплі. Зростання її частоти можливо пов’язане з несанкціонованим поширенням генетично модифікованих сортів картоплі в регіоні та адаптивними процесами в популяціях колорадського жука щодо цього фактора середовища.

У популяціях колорадського жука Прикарпаття виявлено високу відносну частоту трапляння форм і фенів стійкості до окремих піретроїдних інсектицидів, тому використання таких інсектицидів, як хлорофос, поліхлорпіненбоверин і препаратів, виготовлених на їх основі, недоцільне.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 222-224.

td width=»66″0,336 /td /i

УДК 595.768.12

М. Е. Сергеев

Донецкое отделение Украинского энтомологического общества,
Донецк, Украина, eksgauster@mail.ru

GOLD-BEETLES (COLEOPTERA, CHRYSOMELIDAE)
OF UKRAINIAN NATURE STEPPE RESERVE

M. E. Sergeev

Donetsk Branch of Ukrainian Entomological Society,
Donetsk, Ukraine, eksgauster@mail.ru

Жуки-листоеды (Chrysomelidae Latreille 1802) относятся к числу крупнейших и широко распространенных в мире семейств жесткокрылых. В настоящее время в мировой фауне насчитывается не менее 40 тысяч видов листоедов (Lawrence, Newton, 1995). Данное семейство также относится к числу наиболее интенсивно изучаемых в странах западной Европы и Америки. Однако в Украине существует немало белых пятен в состоянии изученности семейства Chrysomelidae. Одним из таких белых пятен является население жуков-листоедов Украинского природного степного заповедника НАН Украины (далее УПСЗ). УПСЗ основан в 1961 году на основании объединения четырех степных заповедников: «Хомутовская степь» (площадь – 1030 га), «Каменные Могилы» (около 400 га), «Михайловская целина» (более 200 га) и «Меловая флора» (более 1130) (Ткаченко и др., 1998).

До настоящего времени все сведения о населении листоедов заповедника были отражены в нескольких разрозненных работах, опубликованных на протяжении последних пятидесяти лет (Романцов, 1997; Шапиро, 1951, 1952; Сергеев 2006а, 2006б). До начала наших исследований видовой состав листоедов УПСЗ насчитывал 110 видов, принадлежащих 25 родам и 7 подсемействам. Наиболее полно был выявлен видовой состав подсемейства Alticinae (85 видов). Исходя из этого, основной задачей данного исследования является обобщение и анализ всех литературных данных и фактического материала, собранного нами на территории УПСЗ с 1997 по 2009 год. В настоящее время, установлено, что фауна Chrysomelidae заповедника насчитывает 236 видов, принадлежащих 67 родам и 13 подсемействам, что составляет около 60 % видового состава листоедов степной зоны Украины (Бровдий 1983; Лопатин, 1960; Мосякин, Попов, 1999; Мосякин, Сергеев, 2007; Огуль, 1969; Сергеев, 2002, 2005, 2006в, 2007, 2008а, 2008б; Сумароков, 2004; Трач, 2004, 2005 (2006); Шапиро, 1954, 1957, 1961 и др.).

Впервые для фауны заповедника приведены такие подсемейства как: Donaciinae, Zeugophorinae, Orsodacninae, Eumolpinae, Hispinae и вероятно нахождение подсемейства Lamprosomatinae с единственным в европейской фауне представителем Oomorphus concolor (Sturm). Распространение данного вида на территории Украины в настоящее время изучено не достаточно, однако вид отмечен для левобережной части степной и лесостепной зон Украины (Беньковский, 1999; Глобова, 1949). Впервые для фауны Украины отмечены 3 вида (Aphtona kuntzei Roubal, Longitarsus brisouti Hktg., L. nebulosus All.), для степной зоны Украины – 4 вида (Cryptocephalus pini (L.), Phyllotreta tetrastigma (Comm.), Aphthona franzi Hktg., Dibolia occultans (Koch)), для Левобережной Украины – 10 видов (Donacia impressa (Pk.), Crioceris asparagi (L.), Oulema erichsoni (Suffr.), Zeugophora flavicollis (Marsch.), Phaedon laevigatus (Duft.), Longitarsus languidus Kutsch., L. salviae Gruev., L. noricus Leonard., Сhaetocnema laevicollis (Thomson.), Ch. major (Duv.)). Такие виды, как Podagrica fuscipes (F.), Longitarsus ganglbaueri Hktg. в настоящее время известны на исследуемой территории только по литературным данным (Шапиро, 1951, 1954). На основе анализа современных ревизий и обзорных работ (Warchalowski, 1995, 1998), а также коллекционных материалов нами установлено, что данные виды приведены для фауны заповедника ошибочно, что связано с неточным определением материала. Phyllotreta pallidipennis Rtt. и Psylliodes napi (F.) также известны только по литературным данным, однако их нахождение на территории заповедника возможно, так как они отмечены в соседних регионах степной зоны (Беньковский, 1999; Warchalowski, 2000).

Наиболее богатым видовым составом отличается фауна листоедов заповедника «Каменные Могилы» (149 видов, принадлежащих 47 родам и 10 подсемействам). Впервые для фауны заповедника отмечено три подсемейства (Donaciinae, Eumolpinae, Hispinae), 19 родов (Donacia, Plateumaris, Lilioceris, Oulema, Lema, Tituboea, Coptocephala, Pachybrachys, Eumolpus, Lochmaea, Exosoma, Euluperus, Entomoscelis, Zygogramma, Leptinotarsa, Chrysomela, Prasocuris, Neophaedon, Hispa), 48 видов листоедов.

Немного уступает в видовом разнообразии население листоедов заповедника «Хомутовская степь» (146 видов, 35 родов, 10 подсемейств). Впервые для фауны заповедника отмечены: 8 подсемейств, 24 рода (Donacia, Crioceris, Oulema, Tituboea, Smaragdina, Cheilotoma, Clytra, Cryptocephalus, Pachybrachis, Eumolpus, Galeruca, Lochamaea, Luperus, Euluperus, Timarcha, Zygogramma, Leptinotarsa, Chrysolina, Plagiodera, Chrysomela, Gastrophysa, Hyppocassida, Cassida, Hispa) и 65 видов.

Видовой состав населения листоедов заповедника «Михайловская целина» в настоящее время выявлен, по нашему мнению, не более, чем на 75 % (100 видов, 39 родов, принадлежащих 13 подсемействам). Впервые для фауны заповедника отмечено подсемейство Orsodacninae, возможно нахождение подсемейства Lamprosomаtinae, которые отмечены на соседних территориях (Беньковский, 1999). В процессе дальнейших исследований возможно нахождение еще не менее 20 видов листоедов, главным образом представителей Clytrinae, Сryptocephalinae, Chrysomelinae и Alticinae.

Более высокое видовое разнообразие листоедов в южных отделениях («Каменные Могилы» и «Хомутовская степь») по сравнению с северным («Михайловская целина»), вероятно, связано с более благоприятными условиями обитания в пределах полосы разнотравно-типчаково-ковыльной степи, по сравнению с луговыми степями лесостепной зоны Украины.

Видовой состав населения листоедов «Меловой Флоры» установлен впервые (113 видов, 39 родов, принадлежащих 12 подсемействам). По мере дальнейших исследований возможно нахождение ряда видов Donaciinae, Cryptоcephalinae, Alticinae, а также представителей Orsodacninae и Zeugophorinae. Несмотря на значительную площадь
заповедника, видовой состав листоедов здесь заметно уступает по разнообразию первым двум отделениям. Это связано со специфическими условиями обитания для энтомофауны «Меловой флоры». Наибольшее видовое разнообразие в течение всего сезона отмечено лишь на небольших участках, занятых комплексом интразональных биотопов (пойменными лугами и лесами вдоль берега Северского Донца). Остальная часть заповедника занята меловыми обнажениями с комплексом специфичной растительности, мало пригодными для обитания листоедов биотопами. Видовое разнообразие листоедов здесь в целом невелико, а с наступлением летнего зноя снижается до минимума.

Среди видов, представляющих наибольший фаунистический и практический интерес следует отметить следующие: Timarcha tenebricosa (F.) (Chrysomelinae) и Chrysochares asiatica (Pall.) (Eumolpinae) – наиболее крупные и яркие представители европейской фауны листоедов. Первый на всей территории Украины известен как обычный и часто встречаемый вид только в предгорьях Крыма, а в пределах Степной зоны Украины отмечен только в отделении «Каменные Могилы», где обитает довольно стабильная популяция. Из литературных данных следует, что данный вид значительно сократил ареал обитания на Украине, вероятно, в связи с хозяйственной деятельностью человека (Бровдий, 1977). Ch. asiatica – на территории Украины в настоящее время известен лишь по единичным находкам из заповедников (Мартынов, Сергеев, 2000). На территории юго-востока Украины, вероятно, проходит западная граница ареала данного вида (Лопатин, 1977; Беньковский, 1999). По нашему мнению, оба вида заслуживают внесения их в региональные списки охраняемых животных.

На территории отделений «Каменные Могилы» и «Хомутовская степь» на протяжении последних 5–6 лет регулярно регистрируется Zygogramma suturalis (F.) (Chrysomelinae) – один из монофагов амброзии полынолистной, завезенных на территорию б.СССР для биологического контроля очагов этого опасного сорняка (Ковалев, Медведев, 1983). В настоящее время Z. suturalis, кроме заповедных территорий, отмечен на всей территории северного Приазовья, а на севере встречается вплоть до г. Ясиноватая (Сергеев, 2008).

Еще одной интересной находкой является Cryptocephalus pini (L.) (Cryptocephalinae) – реликтовый вид, монофаг сосны меловой (Pinus sylvestris L. var. cretacea Kalenicz. еx Kom.). В массе отмечен нами в отделении «Меловая флора», а также на меловых обнажениях в окрестностях г. Краматорск (РЛП «Краматорский»). Ближайшие находки данного вида на Украине сделаны в Харьковской области (Грамма, Леженина, 2006). Возможно, на территории Донецкой области проходит южная граница ареала вида (Беньковский, 1999). Учитывая высокую уязвимость популяции меловой сосны на исследуемой территории и тесную трофическую связь с ней C. pini, по нашему мнению, целесообразно внести последнего в региональные списки охраняемых животных.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 220-222.