УДК 599:591.5+598.2:574.4

М. А. Листопадский

Биосферный заповедник «Аскания-Нова» им. Ф. Э. Фальц-Фейна УААН,
Аскания-Нова, Украина, ekobirds@ukr.net

FOSSORIAL ACTIVITY OF LARGE MAMMALS AS A FACTOR
INCREASING BIRDS DIVERSITY IN RAVINE OAK FORESTS IN WINTER

M. A. Listopadsky

F. E. Faltz-Fein Biosphere Reserve “Asknia-Nova” UAAS,
Askania-Nova, Ukraine, ekobirds@ukr.net

Временным связям между млекопитающими и птицами, возникающим при наличии снежного покрова, посвящен ряд основательных работ (Формозов, 1946, 1961, 1976; Наумов, 1955; Полищук, 2008). Орнитофауна байрачных лесов является одним из наименее изученных элементов степных лесов Украины. Птицы играют роль «функционального моста», который на протяжении всех сезонов года связывает естественные лесные биогеоценозы островного типа с фоновыми агроценозами. Снежный покров в зоне распространения байраков бывает как фрагментарным и кратковременным, так и довольно значительным лимитирующим фактором. Это, в свою очередь, вносит определенную сложность в понимание роли снежного покрова как экологического фактора в жизни птиц. Имеющиеся по данному вопросу публикации отражают общую для зимнего периода структуру орнитофауны байрачных лесов (Листопадский, 2006, 2007) и не рассматривают случаев локальных преобразований в орнитофауне указанных биогеоценозов. Нашей задачей было установить количественный состав орнитофауны байрачных дубрав левобережного Приднепровья и определить вклад крупных млекопитающих как фактора, нарушающего целостность снежного покрова в условиях относительно длительного по времени сплошного снеголежания.

Материал собирался на территории Днепропетровской области с третьей декады декабря 2005 по первую декаду февраля 2006 гг. в ур. «Глубокий», «Лунный» (среднее течение р. Самара) и ур. «Яцево» (порожистая часть р. Днепр). В указанный период времени снежный покров был стабильный: свыше 10 см при температуре около –20°С. Присутствовала непрочная ледяная корка. Единственным фактором, нарушающим снежный покров в таких условиях, была роющая деятельность крупных млекопитающих (Булахов, 1973; Пахомов, 1998).

Создав возможность доступа к подстилке и поверхности почвы, кабан (Sus scrofa Linnaeus, 1758) и косуля (Capreolus capreolus Linnaeus, 1758) стимулировали определенное постоянство орнитокомплекса байраков. При учете численности птиц в байрачном лесу, где не присутствовали следы пребывания млекопитающих отмечено четыре вида птиц: серый сорокопут (Lanius excubitor Linnaeus, 1758), длиннохвостая синица (Aegithalos caudatus Linnaeus, 1758) обыкновенная лазоревка (Parus caeruleus Linnaeus, 1758) чиж (Spinus spinus Linnaeus, 1758) с общей плотностью 0,64 ос./га. Отмеченный вид часто был представлен одной или двумя особями. Стаи, характерные в это время для синиц, не встречались. На учетных маршрутах, где постоянно отмечались порои разной давности, население птиц было представлено 12 видами: болотная сова (Asio flammeus Pontoppidan, 1763), пестрый дятел (Dendrocopos major Linnaeus, 1758), хохлатый жаворонок (Galerida cristata Linnaeus, 1758), серый сорокопут, крапивник (Troglodytes troglodytes Linnaeus, 1758), рябинник (Turdus pilaris Linnaeus, 1758), деряба (T. viscivorus Linnaeus, 1758), обыкновенная лазоревка, черноголовая гаичка (Parus palustris Linnaeus, 1758), большая синица (P. major Linnaeus, 1758), чиж, обыкновенный дубонос (Coccothraustes coccothraustes Linnaeus, 1758) с общей плотностью 5,47 ос./га. Таким образом, общими видами для байрачных дубрав с пороями и без них стали: серый сорокопут, обыкновенная лазоревка и чиж. Первый вид – активный охотник и приурочен в основном к опушкам лесных массивов. Другие два вида – типичные семеноядные филобионты не нуждающиеся в доступе к поверхности почвы. Сюда можно отнести и длиннохвостую синицу. Остальные виды птиц, отмеченные в лесных биогеоценозах, приурочены к местам нарушения снежного покрова. В данном случае обращает на себя внимание, что наличие пороев млекопитающих (не составляющих более 1 % от площади исследуемого леса) приводит к смене вертикального распределения таких весьма стенотопных видов как пестрый дятел, рябинник, деряба, обыкновенная лазоревка, чиж и обыкновенный дубонос. Особого внимания заслуживает появление в этих местах хохлатого жаворонка, что, видимо, объясняется отсутствием иных путей доступа к поверхности почвы на прилегающих агроценозах.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 304-305.

УДК 598.2

В. О. Кошелєв, Т. І. Матрухан

Мелітопольський державний педагогічний університет ім. Б. Хмельницького,
Мелітополь, Україна, matryhan@rambler.ru

MEADOW AVIFAUNA OF THE NORTHERN AZOV SEA REGION
AND FACTORS DETERMINING ITS STRUCTURE

V. O. Koshelev, T. I. Matryhan

Melitopol State Pedagogical University the name of B. Khmelnitskogo,
Melitopol, Ukraine, matryhan@rambler.ru

Лучні екосистеми в Північному Приазов’ї належать до інтенсивно перетворюваних ценозів, тому дослідження напряму та ступеня трансформаційних процесів, які у них відбуваються, мають важливе значення для збереження біотичного різноманіття в цілому й авіафауни зокрема, для продуктивного ведення господарської діяльності.

Матеріали зібрані в 1988–2008 роках у заплавах малих річок на контрольній ділянці ріки Молочна поблизу с. Світлодолинське (площа 1 км²) та контрольній ділянці площею 1 км² ріки Арабка поблизу с. Тихонівка Мелітопольського району. Обліки птахів проводили в травні–червні на піших маршрутах на луках. Обліки виконували за сприятливих погодних умов (видимість, можливість для пересування обліковців і поведінка птахів суттєво не впливали на результати обліків). Облік потайних видів (пастушкових птахів) проводили на маршрутах за голосами.

У багатоводні роки лучна рослинність представлена бульбокамишем (Bolboschoenus maritimus Pallas, 1771), осоками (Carex sp.), очеретом звичайним (Phragmites communis Linnaeus, 1758), частухою придорожною (Alisma plantago-aquatica Linnaeus, 1758). У посушливі роки на луках переважає злакова (Poaceae) і бобова (Fabaceae) рослинність, в пониззях – ситник Жерара (Juncus gerardii Loisel), а на засолених ділянках – солонець (Salicornia europea Linnaeus, 1758), кермек (Limonium meyer Boiss, 1802), подорожник солончаковий (Plantago salsa Pallas, 1771). Починаючи з 2000 р. на луках виросли окремі кущі маслини сріблястї (Elaeagnus argentea Pursch, 1880) та абрикосу звичайного (Armeniaca vulgaris Lam, 1790). На травостій накладають відбиток антропогенні та природні фактори: випасання худоби, витоптування, викошування, осушення та забруднення водойм, пожежі, засолення ґрунту.

Таблиця 1. Залежність кількості гніздуючих видів птахів
від гідрологічного режиму заплави р. Молочна

Таблиця 2. Чисельність деяких гніздуючих лучних видів птахів
на контрольній ділянці ріки Молочна

Примітка: рівень води: * – дуже високий (луки залиті навесні водою на 80–100 см); ** – високий (на 60–80 см); *** – середній (на 40–60 см); **** – низький (на 20–40 см); ***** – дуже низький (на 0–20 см).

Вологі луки – цінне середовище існування безхребетних, земноводних і плазунів. Береги річок приваблюють різних тварин, зокрема птахів. Ріка Молочна має дуже контрастні біотопи протягом усієї своєї течії. Видове різноманіття птахів басейну ріки Молочної представлене понад 100 видами. Долину ріки Арабка займають луки та очеретяні зарості, невеликі за площею. Луки межують із лісовими насадженнями та агроландшафтами.

Істотними факторами, що впливають на чисельність птахів біотопів заплави річок, є характер гідрологічного режиму (табл. 1, 2) та інтенсивність антропогенного впливу, що призводить до порушення місць мешкання птахів. Значний вплив на неоднорідність територіального розподілу птахів окрім обводненості, здійснює мозаїчність і кормність місць мешкання. Найсильніше реагують на зміни гідрологічного режиму ріки, заплавних луків і стану очеретяних заростей (особливо їх суцільне викошування або випалювання) голінасті птахи. У багатоводні роки, коли утворюється багато ізольованих кормових заток, важкодоступних для чотириногих хижаків, бурхливий розвиток рослинності утворює сприятливі захисні умови для гнізд із кладками та виводками. Гніздопридатна площа істотно збільшується, що веде до розселення птахів по всій заплавній території. У посушливі роки спостерігається протилежна картина: більшість птахів концентрується на небагатьох придатних ділянках.

В останні посушливі роки з’явилися на гніздуванні синьошийка (Luscinia svecica Linnaeus, 1758), жовтоголова плиска (Motacilla citreola Pallas, 1776) та чорноголова трав’янка (Saxicola torquata Linnaeus, 1761); їх чисельність помітно зросла. На наш погляд це пов’язано не тільки з сукцесією болотяно-лучних місць мешкання, а й із розширенням меж ареалу цих видів, викликаним глобальним потеплінням.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 302-304.

УДК 598.2

В. А. Кошелев

Мелитопольский государственный педагогический университет им. Богдана Хмельницкого,
Мелитополь, Украина Nauka_otdel@mail.ru, azov.black.station@gmail.com

AVIFAUNA OF OPEN-CASTS AND PRECIPICES OF THE SOUTH UKRAINE AND ITS CONTRIBUTION TO THE REGIONAL BIODIVERSITY

V. A. Koshelev

Melitopol State Pedagogical University the name of B. Khmelnitskogo,
Melitopol, Ukraine, Nauka_otdel@mail.ru, azov.black.station@gmail.com

Авифауна юга Украины включает свыше 330 видов птиц, что составляет 80 % видов птиц, известных в Украине. Разнообразие авифауны зависит от условий обитания и хозяйственной деятельности человека, разнообразия биотопов и их мозаичности. Вследствие хозяйственной деятельности на протяжении последних 150–200 лет природные ландшафты юга Украины значительно преобразованы, им на смену пришли антропогенные ландшафты с обедненным видовым составом птиц. Лишь на природно-заповедных территориях и неудобьях сохраняется исходный тип авифауны, но и он подвергся трансформации вследствие исчезновения ряда аборигенных видов и вселения новых видов. Важным элементом современных ландшафтов юга Украины являются небольшие по площади естественные обрывы по берегам рек, лиманов и морей, а также карьеры по добыче глины, песка, ракушника и других полезных ископаемых. Высота обрывов в них составляет 1–30 м и более, протяженность каждого – от 3 до 1000 м и более, площадь – от нескольких десятков до десятков тысяч м². Значительно варьирует также угол наклона обрывов, характер и степень зарастания склонов и вершины, характер прилежащих ландшафтов, включая близость открытой воды (пресной или соленой). Среди карьеров можно выделить песчаные, глинистые, ракушниковые, гранитные и меловые. Также по характеру водоема и грунта можно разделить обрывы вдоль водоемов на морские, лиманные, речные, вдоль прудов; на песчаные, глинистые, гранитные, ракушниковые.

Изучение птиц обрывов проводилось нами в 1991–2009 гг. на территории Одесской, Николаевской и Запорожской областей и республики Крым. Кроме того, использованы данные за 1980–1990 гг., предоставленные проф. А. И. Кошелевым. Проводились одно- или многократные за сезон учеты гнездящихся птиц, учеты в карьерах на протяжении года, квартирование и фотосъемка колоний птиц-норников, изучалась гнездовая биология, в небольшом объеме проведено кольцевание птиц (300 экз.).

Гнездовые орнитокомплексы карьеров и обрывов по берегам водоемов включают как первичных, так и вторичных птиц-норников. Ядро орнитокомплексов составляют птицы первой группы, в качестве эдификаторов выступают береговая ласточка и золотистая щурка. К первичным норникам относятся золотистая щурка Merops apiaster Linnaeus, 1758, сизоворонка Coracias garrulus Linnaeus, 1758, зимородок Alcedo atthis Linnaeus, 1758, береговая ласточка Riparia riparia Linnaeus, 1758. Группа вторичных норников: пеганка Tadorna tadorna Linnaeus, 1758, огарь T. ferruginea Pallas, 1764, удод Upupa epops Linnaeus, 1758, обыкновенная пустельга Falco tinnunculus Linnaeus, 1758, домовой сыч Athene noctua Scopoli, 1769, скворец Sturnus vulgaris Linnaeus, 1758, домовой воробей Passer domesticus Linnaeus, 1758, полевой воробей P. montanus Linnaeus, 1758, галка Corvus monedula Linnaeus, 1758, белая трясогузка Motacilla alba Linnaeus, 1758, обыкновенная каменка Oenanthe oenanthe Linnaeus, 1758, плешанка O. pleschanka Lepechin, 1770. Это составляет около 5 % региональной авифауны. Кроме того, ранее в обрывах гнездилась степная пустельга Falco naumanni Fleischer, 1818 (регионально исчезнувший вид), а в больших по площади карьерах среди травянистой и кустарниково-древесной растительности – еще до 20–25 видов из этих сопредельных орнитокомплексов.

Большая часть видов (90 %) представлена перелетными птицами. Обрывы привлекают птиц-норников как место гнездования; в остальные сезоны года они практически безжизненные. Повсеместно наблюдается ярусность в располагаются по вертикали несколькими упорядочен­ными рядами, расстояние между соседними норами в ряду от 5 до 50 см и более, между рядами – 15–50 см. Колонии насчитывают от 10–30 до 500–1200 пар. Колонии щурок имеют неупорядоченную структуру как по вертикали, так и горизонтали, насчитывают до 10–120 пар. Смешанные, или многовидовые колонии береговушек и щурок составляют 60 %. Смешанные колонии с участием сопутствующих видов насчитывают до 10–15 видов птиц. Крупные виды занимают для гнездования обычно естественные ниши и гроты в обрывах.

Многолетний мониторинг гнездовых орнитокомплексов ведется в карьерах вблизи с. Родионовка и с. Ленинское Акимовского района и с. Терпенье Мелитопольского района Запорожской области. На протяжении 20 лет в них зарегистрированы изменения видового состава гнездящихся птиц в 2–3 раза и количественного состава в 10–30 раз, что связано с климатическими, погодными и кормовыми условиями сезонов и деятельностью человека. В меньшей степени влияет нарушение консортивных связей. Сокращение численности видов-детерминантов (первичных норников) автоматически влечет резкое сокращение численности или исчезновение видов-консортов (вторичных норников). Расположение гнезд одного и разных видов птиц связано прежде всего с особенностями грунта и его предпочитаемостью разными видами, а также с размерами входного отверстия норы. Береговые ласточки выбирают песчаные, а золотистые щурки – глинистые слои грунта.

Своеобразием отличаются орнитокомплексы известняковых и ракушниковых морских обрывов Крыма. На карнизах, в щелях, нишах и гротах гнездятся хохлатый баклан Phalacrocorax aristotelis Linnaues, 1761, сапсан Falco peregrinus Linnaeus, 1758, сизый голубь Coilumba livia var. domesticus Linnaeus, 1758, городская ласточка Delichon urbica Linnaeus, 1758, деревенская ласточка Hirundo rustica Linnaeus, 1758, черный стриж Apus apua Linnaeus, 1758, розовый скворец, обыкновенный скворец. Верхний ярус традиционно занимает черный стриж.

В целом авифауна обрывов бедна, но представлена специализированными гнездящимися видами-норниками, которые являются важной составной частью региональной фауны и повышают уровень биоразнообразия, придают ему уникальность и своеобразие. С другой стороны, именно эти виды подчеркивают и поддерживают специфику данного типа биотопов. Кроме того, обрывы обеспечивают дополнительными местами гнездования птиц из сопредельных биотопов (группа вторичных норников), а также птиц степного (полевой жаворонок Alauda arvensis Linnaeus, 1758), рудерадьного (хохлатый жаворонок Calerida cristata Linnaeus, 1758), кустарниково-древесного (фазан Phasianus colchicus Linnaeus, 1758, серая куропатка Perdix perdix Linnaeus, 1758, вяхирь Columba palumbus Linnaeus, 1758, обыкновенная горлица Streptopelia turtur Linnaeus, 1758, сплюшка Otus scops Linnaeus, 1758, ушастая сова Asia otus Linnaeus, 1758, кукушка Cuculus canorus Linnaeus, 1758, серая ворона Corvus cornix Linnaeus, 1758, сорока Pica pica Linnaeus, 1758, черный дрозд Turdus merula Linnaeus, 1758, певчий дрозд T. philomleos Brehm, 1831, жулан Lanius collurio Linnaeus, 1758, чернолобый сорокопут L. minor Gmelin, 1788, серая славка Sylvia communis Latham, 1787, ястребиная славка S. nisoria Bechstein, 1795, восточный соловей Luscinia luscinia Linnaeus, 1758) и лугового комплекса (желтая трясогузка Motacilla flava Linnaeus, 1758, черноголовая трясогузка M. feldegg Michachellis, 1830, луговой чекан Saxicolla rubetra Linnaeus, 1758, черноголовый чекан S. torquata Linnaeus, 1766, перепел Coturnix coturnix Linnaeus, 1758). Вблизи колоний береговушек и щурок постоянно охотится челок Falco subbuteo Linnaeus, 1758, реже прилетают болотный лунь Circus aeruginosus Linnaeus, 1758, ворон Corvus corax Linnaeus, 1758, обыкновенный канюк Buteo buteo Linnaeus, 1758.

Сезонные аспекты орнитокомплексов обрывов и карьеров выражены исключительно резко. В летнее время в карьерах зарегистрировано выше 60 видов птиц (до 20 % региональной авифауны), что также подчеркивает значимость данных биотопов в поддержании биоразнообразия. В осеннее время здесь отмечается лишь 10–15 видов (включая прилетающих на кормежку щеглов Carduelis carduelis Linnaeus, 1758, коноплянок Acanthis cannabina Linnaeus, 1758, рябинников Turdus pilaris Linnaeus, 1758, домовых и полевых воробьев), в зимнее время – 0–2 вида птиц (ворон, мохноногий канюк Buteo lagopus Pontoppidan, 1763).

Бедность видового состава птиц обрывов во многом связана с отсутствием в карьерах водоемов и, соответственно, птиц водно-болотного комплекса, небольшой площадью кустарниково-древесной растительности. Следует отметить преобладание среди птиц-норников видов с обширными ареалами, а также значительную долю южных по происхождению видов (огарь, пеганка, золотистая щурка, сизоворонка, удод, розовый скворец Sturnus roseus Linnaeus, 1758, плешанка и др.). До последнего времени охране птиц-норников не уделялось внимания. По-прежнему вблизи пасек проводится незаконная борьба с золотистыми щурками: взрослых птиц отстреливают, их гнездовые норы уничтожают. В местах добычи песка и глины постоянно обрушивают участки колоний береговушек, что ведет ежегодно к гибели тысяч гнезд. Идут также процессы естественного разрушения и зарастания обрывов, что негативно сказывается на численности гнездящихся птиц.

С целью поддержания оптимальной численности и улучшения охраны птиц-норников следует предусмотреть в перспективе сохранение и поддержание в «рабочем состоянии» наиболее значимых и важных для птиц карьеров и обрывов; необходимо взять подобные участки под охрану, создав на их территории заказники и памятники природы. Сами по себе естественные и искусственные обрывы имеют неповторимый вид, чрезвычайно пересеченный рельеф, мозаичность (глубина отдельных карьеров достигает 30–50 м и более) и заслуживают внимания и охраны как удивительные элементы ландшафтов, место обитания редких и исчезающих видов растений и животных. В западноевропейских странах для сбережения птиц-норников уже вынуждены изготавливать искусственные норы из пластиковых труб и устанавливать их на пологих берегах водоемов, где ликвидированы естественные обрывы.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 300-302.

УДК 598.2

А. И. Кошелев, В. А. Кошелев, Л. В. Пересадько, А. М. Писанец, Е. М. Денисова

Мелитопольский государственный педагогический университет им. Богдана Хмельницкого,
Мелитополь, Украина, azov.black.station@gmail.com

INVASIVE AND NEW BIRD SPECIES IN AVIFAUNA
OF THE NORTHERN AZOV SEA REGION

A. I. Koshelev, V. A. Koshelev, L. V. Peresad’ko, A. M. Pisanez, E. M. Denisova

Melitopol State Pedagogical University, Melitopol, Ukraine, azov.black.station@gmail.com

Появление и воздействие на аборигенные сообщества и экосистемы новых, чужеродных видов в широком смысле стало называться «биологическими инвазиями» (Реймерс, 1988). Это понятие включает все случаи распространения видов, вызванных как деятельностью человека (интродукция), так и естественное проникновение видов за пределы их обычного распространения (естественное расширение ареалов вслед за изменением климата и ландшафтов) (Панов, 2002). Основными естественными и антропогенными причинами, способствующими расселению чужеродных видов, стали считать естественное расширение ареалов по типу диффузии, случайные заносы (с импортной сельхозпродукцией, балластными водами, багажом, вместе с полезными интродуцентами и др.), антропогенные изменения ландшафтов и отдельных биотопов, повлекшие за собой соответствующие изменения границ ареалов, преднамеренная интродукция и реинтродукция важных с утилитарной точки зрения полезных организмов, квазиестественные перемещения, связанные с флуктуацией численности и климатическими изменениями (включая экстраординарные геологические и климатические явления), а также естественное расселение некоторых видов по скачкообразному типу (Williamson, 1999; Leppakoski et al., 2002; Алимов и др., 2004). Ниже излагаются результаты наблюдений, проведенных нами в 1988–2009 гг. в Запорожской области, а также анализ литературных данных.

За последние 100 лет авифауна Северного Приазовья утратила минимум 10–12 видов птиц (тетерев Lururus tetrix Linnaeus, 1758, степной орел Aquila rapax Temminck, 1828, стрепет Tetrax tetrax Linnaeus, 1758, большой кроншнеп Numenius arquata Linnaeus, 1758, кречетка Chettusia gregaria Pallas, 1771, степная тиркушка Glareola nordmanni Nordmann, 1842, черный жаворонок Melanocorypha yeltoniensis Forster, 1768, белокрылый жаворонок M. leucoptera Pallas, 1811 и др.); с другой стороны, она обогатилась на 15 новых видов (фазан Phasianus colchicus Linnaeus, 1758, канюк-курганник Buteo rufinus Cretzschmar, 1827, канадская казарка Branta canadensis Linnaeus, 1758, кеклик Alectoris chukar Gray, 1830, кольчатая горлица Streptopelia decaocto Frivaldszky, 1838, сирийский дятел Dendrocopos syriacus Hemprich et Ehrenberg, 1833, обыкновенная гага Somateria mollissima Linnaeus, 1758, рябинник Turdus pilaris Linnaeus, 1758, горихвостка-чернушка Phoenicurus ochruros Gmelin, 1774, белохвостая пигалица Vanellochettusia leucura Lichtenstein, 1823, сипуха Tyto alba Billberg, 1769, дубровник Emberiza aureola Pallas, 1773 и др.). В настоящее время она включает 330 видов птиц, в том числе гнездящихся 220, пролетных – 80, зимующих – 120, залетных и инвазионных – 30 видов. На грани исчезновения находятся еще 10–15 абориген­ных видов; но ожидается появление в ближайшие годы еще 5–12 новых видов (канареечный вьюрок Serinus serinus Pallas, 1811, испанский воробей Passer hispaniolensis Temminck, 1820, зеленая щурка Merops superciliosus Linnaeus, 1766 и др.).

Благодаря интродукции лесные орнитокомплексы обогатились фазаном; естественным путем сюда проникли малый пестрый дятел Dendrocopos minor Linnaeus, 1758, дрозд-рябинник, мухоловка-пеструшка Ficedula hypoleuca Pallas, 1764. По мере старения крупных (площадью 450–1200 га) искусственных лесов, придорожных и полезащитных лесополос они активно заселяются новыми видами птиц; если в молодых посадках последние десятилетия повсеместно резко усилились процессы трансформации и динамики региональных фаун (с 20-летнего возраста гнездится 10–15 видов), то в лесах 80–120-летнего возраста зарегмстрировано до 65 видов птиц (Старо-Бердянский, Алтагирский, Родионовский, Куйбышевский леса).

Многообещающей стала очередная необычно массовая инвазия кедровки Nucifraga caryocatactes Linnaeus, 1758 в октябре–декабре 2008 г., когда повсеместно в Запорожской области, как и в целом во всех южных областях Украины отмечались одиночные особи, небольшие группы и стаи из 100–300 кедровок. Значительное число птиц успешно перезимовало в теплую бесснеж­ную зиму 2008–2009 гг. Допускается их успешное гнездование в Алтагирском и Старо-Бердянском лесу, где а мае–июне отмечались одиночные птицы с беспокойным поведением и группы из 4–6 особей (возможно выводки). Сможет ли этот вид закрепиться на новой территории, пока неясно, но обилие сосновых спелых лесов, дубов, ягодных деревьев и кустарников вселяет надежду.

Урбанизированные орнитокомплексы пополнились наиболее существенно: появились кольчатая горлица, сирийский дятел, малый пестрый Dendrocopos minor Linnaeus, 1758 и большой пестрый дятел D. major Linnaeus, 1758, горихвостка-чернушка, ворон Corvus corax Linnaeus, 1758, сойка Garrulus glandarius Linnaeus, 1758, каменка-плешанка Oenanthe pleschanka Lepechin, 1770, чеглок Falco subbuteo Linnaeus, 1758.

Водно-болотные орнитокомплексы обогатились обыкновенной гагой. В луговые орнитокомплексы успешно внедрились варакушка Luscinia svecica Linnaeus, 1758, черноголовый чекан Saxicola torquata Linnaeus, 1766, желтоголовая трясогузка Motacilla citreola Pallas, 1776, большой веретенник Limosa limosa Linnaeus, 1758.

Наиболее уязвимыми оказались степные орнитокомплексы, где исчезло 8–10 видов (степной орел, степной и полевой луни Circus macrourus Gmelin, 1771, C. cyaneus Linnaeus, 1766, степная пустельга Falco naumanni Fleischer, 1818, стрепет, кречетка, степная тиркушка, ряд видов жаворонков, на грани исчезновения степной журавль Anthropoides virgo Linnaeus, 1758, дрофа Otis tarda Linnaeus, 1758 и авдотка. Во многом это связано с очень ограниченной площадью отдельных степных участков, сохранившихся пятнами среди современного агроландшафта и на неудобьях.

Исключительно динамичными являются гнездовые орнитокомплексы намывных морских и лиманных песчано-ракушниковых островов (включают по 1–30 видов в разные годы), что обусловлено гидрологическим режимом и кормовыми условиями водоемов. В них отмечено вселение обыкновенной гаги. Продолжается значительный рост численности и расселение большого баклана. Продолжающиеся с 1998–1999 гг. засушливые сезоны привели к резкому снижению уровня воды в Молочном лимане, малых реках и прудах, что повлекло за собой исчезновение многих намывных островов и резкое снижение численности всех видов гусеобразных, поганок, цапель, куликов, чаек и крачек, околоводных воробьиных птиц.

Сравнительно устойчивыми были и остаются орнитокомплексы карьеров и обрывов по берегам водоемов, где пока не отмечено вселение новых видов.

Важнейшим условием внедрения новых видов в местные орнитокомплексы и экосистемы в целом является формирование устойчивых самовоспроизводящих популяций, способных к самоподдержанию без повторяющихся заносов. Вид может не прижиться, исчезнуть из новых местообитаний (например дрозд-рябинник, кедровка, белохвостая пигалица). Конечным этапом успешного внедрения нового вида следует считать натурализацию, когда вид полностью приспособился к новым условиям, успешно размножается, дичает (для акклиматизированных видов), определяются его экологическая ниша и взаимоотношения с аборигенными видами в экосистеме, достигается подвижное равновесие численности новой популяции (Карпович, 1998; Elvira, 2001). Формально субъектом процесса инвазии является вид-вселенец, но фактически в новые биотопы и регионы попадают отдельные особи и группы особей. Их количество, физиологическое состояние, экологические и генетические характеристики непосредственно определяют успех инвазии. Важное значение имеет экологическая валентность новых видов, их способность приспосабливаться к условиям среды, в которой они ранее не обитали, наконец, их толерантность как к необычным, экстремальным значениям различных экологических факторов, так и к необычному сочетанию нормальных значений факторов. Яркий пример этого – необычайно высокая пластичность таких видов, как кольчатая горлица и сирийский дятел, освоивших первоначально урбанизированные «пустующие» биотопы, а сейчас активно выселяющиеся и в естественные лесные биотопы.

В настоящее время «вредные» чужеродные виды (сорные растения, беспозвоночные) считаются второй по значимости угрозой биоразнообразию после глобального разрушения местообитаний, серьезной угрозой естественным аборигенным экосистемам, устойчивости биологических ресурсов и здоровью людей (Everett, 2001; Byers et al., 2002). Насколько это применимо для птиц, покажет будущее. Но уже в наши дни имеются серьезные проблемы с «проблемными видами» (большой баклан, чайка-хохотунья, грач, скворец), численность которых резко возросла благодаря неразумной деятельности человека.

Феномен появления и внедрения видов в новые регионы и биотопы заключается в изменении границ их ареалов, освоении новых биотов, прежде всего антропогенных, изменении структуры и функционирования отдельных экосистем в связи с изменением места и соотношения доминантов, хищников, замыкающих трофические цепи, эдификаторов в сообществах, в том числе через изменения абиотических факторов среды. Интеграция новых видов в сообщество влечет за собой изменения в его структуре и функционировании, что не всегда заметно для исследователей и не может быть оценено количественно (за исключением случаев ощутимого экономического ущерба). Заметные прямые эффекты наблюдаются чаще в сообществах, бедных видами; в богатых сообществах саму инвазию и ее последствия заметить трудно (Moyle, Light, 1996).

Наиболее сильное воздействие на сообщество оказывают новые виды-эдификаторы, виды-конкуренты местных видов, и виды-хищники, замыкающие трофические цепи. Применительно к птицам-вселенцам региона такие эффекты пока не прослеживаются, но вполне возможны в будущем (с кольчатой горлицей, например). Реальнее ожидать процесс опосредованной замены местных видов в сообществах через пищевые ресурсы, появление или исчезновение убежищ в случае перекрывания ниш, особенно у родственных видов.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 297-299.

УДК 598.2

А. И. Кошелев*, Л. В. Пересадько*, И. А. Спенсер**, В. Б. Спенсер**

*Мелитопольский государственный педагогический университет
им. Богдана Хмельницького, Мелитополь, Украина,
**Чикагское общество охраны птиц, Чикаго, США

STATUS AND ABUNDANCE OF EUROPEAN BIRDS SPECIES
IN THE MIDDLE WEST OF THE USA

A. I. Koshelev*, L. V. Peresadjko*, I. A. Spenser**, Y. B. Spenser**

*Melitopol’ State Pedogical University, Melitopol, Ukraine,
**Chicago Ornithological Society, Chicago, USA

Учеты и наблюдения за птицами проводили в июле–августе 2008 г. в шести штатах Среднего Запада США (Иллинойс, Индиана, Мичиган, Миссури, Теннесси, Арканзас) с автомобиля на маршрутах свыше 5000 км, а также на пеших маршрутах, общей протяженностью 150 км. Обследованы участки крупных городов (Чикаго, Сан-Луис), небольших городов (Кеннет, Сервилл и др.), отдельных ферм и придорожных кемпингов, участки агроландшафтов, природно-заповедные территории (национальные и региональные парки, резерваты), пригородные зеленые зоны, ботанические сады и зоологический парк. Использованы литературные данные (Field Quide to the Birds of North America, 1987; Wood et al., 2005; DeVore et al., 2004; Fisher, Johnson, 1998; и др.). Проведена протокольная фотосъемка цифровой камерой.

Авифауна Северной Америки включает 830 рецентных видов, из которых в штатах Среднего Запада встречается 486 видов. Из них гнездится 250 видов, оседлых – 90 видов, встречается во время миграций – 150, встречается на зимовках – 120, залетные – 30 видов (Wood et al., 2005). Чужеродные виды (25) (акклиматизированные, адвентивные и расселившиеся самостоятельно) составляют 5 % региональной авифауны, но в отдельных биотопах их доля достигает 20–25 % видового состава и до 30–50 % общей численности. За период освоения Северной Америки европейцами в разное время туда были ввезены с целью акклиматизации: лебедь-шипун Cygnus olor Gmelin, 1789 (завезен с 1800 г.), фазан Phasianus colchicus Linnaeus, 1758 (с 1900 г.), серая куропатка Perdix perdix Linnaeus, 1758 (с 1906 г.), сизый голубь Columba livia var. domesticus Gmelin,1789 (с 1700 г.), скворец Sturnus vulgaris Linnaeus, 1758 (с 1890 г.), деревенская ласточка Hirundo rustica Linnaeus, 1758 (с 1900 г.), домовый воробей Passer domesticus Linnaeus, 1758 (с 1850 г.), полевой воробей P. montanus Linnaeus, 1758 (с 1870 г.); из Азии – кольчатая горлица Streptopelia decaocto Frivaldszky, 1838 (с 1900 г.), азиатская горлица Zenaida asiatica Frivaldszky, 1850 (DeVore et al., 2004). Все эти виды (за исключением перелетной деревенской ласточки) ведут оседлый образ жизни и населяют антропогенные, преимущественно урбанизированные ландшафты. Их акклиматизация прошла успешно, они сформировали самодостаточные популяции, занимают обширные ареалы и продолжают их расширять. В последние годы участились залеты других европейских птиц (малая белая цапля Egretta garzetta Linnaeus, 1766, большой баклан Phalacrocorax carbo Linnaeus, 1758, турухтан Philomachus pugnax Linnaeus, 1758, чибис Vanellus vanellus Linnaeus, 1758, большой веретенник Limosa limosa Linnaeus, 1758, фифи Tringa glareola Linnaeus, 1758, черныш T. ochropus Linnaeus, 1758, перевозчик Actitis hypoleucos Linnaeus, 1758, мородунка Xenus cinereus Guldenstadt,1775, городская ласточка Delichon urbica Linnaeus, 1758, полевой жаворонок Alauda arvensis Linnaeus, 1758, зяблик Fringilla coelebs Linnaeus, 1758, юрок F. montifringilla Linnaeus, 1758, галка Corvus monedula Linnaeus, 1758, варакушка Luscinia svecica Linnaeus, 1758, обыкновенная каменка Oenanthe oenanthe Linnaeus, 1758, черноголовый чекан Saxicola torquata Linnaeus, 1758, рябинник Turdus pilaris Linnaeus, 1758, желтая трясогузка Motacilla flava Linnaeus, 1758, белая трясогузка M. alba Linnaeus, 1758, дубонос Coccothraustes coccothraustes Linnaeus, 1758, снегирь Pyrrhula pyrrhula Linnaeus, 1758 и другие виды) (DeVore et al., 2004; Wood et al., 2005). Подобные залеты можно расценивать как первые попытки вселения этих пластичных европейских видов в Северную Америку; это будет легче сделать видам, способным заселять изначально антропогенные ландшафты, где структура экосистем более простая по сравнению с природными и меньше конкуренция с аборигенными видами, а также видам с высокой экологической валентностью и конкурентоспособностью. Так, с 1952 г. отмечено появление в США египетской цапли Bubulcus ibis Linnaeus, 1758, с 1990 г. – североатлантической олуши Sula bassana Linnaeus, 1758, которые успешно внедрились в местные экосистемы, размножаются и расширяют свой ареал. Обитание в Северной Америке многих широко распространенных голарктических северных видов птиц вполне объяснимо; присутствие же в авифауне средиземноморско-европейских видов можно связать с их исторически недавним вселением и успешным внедрением в местные экосистемы (кваква Nycticorax nycticorax Linnaeus, 1758, большая белая цапля Egretta alba Linnaeus, 1758, каравайка Plegadis falcinellus Linnaeus, 1766, средний крохаль Mergus serrator Linnaeus, 1758, черная крачка Chlidonias niger Linnaeus, 1758, береговушка Riparia riparia Linnaeus, 1758 и другие виды).

Соотношение аборигенных и новых европейских видов достаточно полно прослежено нами в разных биотопах г. Чикаго. Так, в парке Линкольна в центре города на маршруте 1 км 16 июля было отмечено 15 видов птиц, из них европейских – 4 (сизый голубь, скворец, домовый воробей, деревенская ласточка). Их доля в общей численности (1454 экз.) составила 540 экз. (35 %). Из аборигенных видов доминировали канадская казарка Branta canadensis Linnaeus, 1758 и делавэрская чайка Larus delawarensis Ord, 1800 (95 % от общего числа), субдоминантами были обыкновенный гракл, или квискал Quiscalus quiscala Linnaeus, 1766, красноплечий черный трупиал Agelaius phoeniceus Linnaeus, 1766 и странствующий дрозд Turdus migratorius Linnaeus, 1766. Единично встречены золотой шилоклювый дятел Colaptes auratus Linnaeus, 1766, плачущая горлица Zenaida macroura Linnaeus, 1770, американская ворона Corvus brachyrhynchos Brehm, 1800, красный кардинал Cardinalis cardinalis Linnaeus, 1766 и другие виды.

В спальном районе с одно-двухэтажными домами и высокой степенью озеленения на маршруте 1 км 15 июля отмечено 10 видов птиц общей численностью 200 экз. Из них на долю трех европейских видов приходится 149 экз, в том числе сизый голубь – 30, домовый воробей – 115, скворец – 4 экз.

На благоустроенных пляжах и газонах оз. Мичиган на 1 км маршрута 12 июля зарегистрировано 607 экз. птиц 16 видов. Из них на долю местных (11 видов) пришлось 435 экз., доминировали делавэрская чайка 230 экз.), красноплечий черный трупиал (100 экз.), единично встречались чеграва Hydroprogne caspia Pallas, 1770, серебристая чайка Larus argentatus Linnaeus, 1758. Среди европейских видов доминировали береговушка (60 экз.), сизый голубь (52 экз.), домовый воробей (30 экз.), деревенская ласточка (20 экз.), скворец (10 экз.).

В Чикагском ботаническом саду, расположенном в 30 км от города, 22 июля на маршруте 1 км, включающем пруды и участки прерии, отмечено 34 вида птиц общей численностью 388 экз. Среди местных видов доминировали кряква (60 экз.), канадская казарка (40 экз.), белолобая горная ласточка Petrochelidon pyrrhonota Vieillot, 1800 (40 экз.), странствующий дрозд (40 экз.), американский чиж Carduelis tristis Linnaeus, 1766 (30 экз.); остальные виды встречены по 1–15 экз. На долю четырех европейских видов (сизый голубь, скворец, деревенская лсточка, домовый воробей) пришлось 125 экз. (33 %), которые держались на стоянках автомобилей и вблизи зданий. Отметим, что на протяжении года в ботсаду на площади свыше 12 км² зарегистрировано пребывание до 235 видов птиц благодаря разнообразию ландшафта, обилию плодово-ягодных растений и разнообразных водоемов.

На остановках у кемпингов вдоль федерального автобама вблизи зданий преобладали домовые воробьи, скворцы, деревенские ласточки, но уже в 50–100 м на газонах, придорожных лесопосадках и неудобьях, занятых сорной растительностью встречались исключительно местные птицы (15–20 видов): плачущие горлицы, странствующие дрозды, виреоны, американские овсянки, американский чиж, американский свиристель Bombycilla cedrorum Vieillot, 1780, кошачья птица Dumetella carolinensis Linnaeus, 1770, красноплечие черные трупиалы, обыкновенный квискал, коричневый кривоклювый пересмешник Toxostoma rufum Linnaeus, 1770, американская пустельга Falco sparverius Linnaeus, 1760, краснохвостый сарыч Buteo jamaicensis Gmelin, 1770 и другие.

В природных резерватах, даже небольших по площади (3–15 га), представляющих участки дикой прерии, встречались исключительно местные виды птиц, как и в национальных лесных парках. В них нами за короткое время экскурсий зарегистрировано на маршрутах от 5 до 50 видов птиц (из 150–250 видов, обитающих там в течение года), в том числе американские виды дятлов (5 видов), тиранны (4 вида), американские славки (5 видов), американские иволги (2 вида), американские синицы (4 вида), американские поползни (1 вид), колибри (1 вид).

Водно-болотный комплекс нам не удалось изучить в полной мере. Среди отмеченных 32 видов лебедь-шипун был немногочислен, но местами жители вынуждены регулировать его численность, чтобы сохранить местные виды гусеобразных (Wood et al., 2005).Успешно прошла акклиматизация фазана и серой куропатки, которые стали обычными охотничьими видами, наряду с местными видами куриных птиц. Как проявление мутаций в урбанизированной среде, среди европейских видов нами отмечены полные альбиносы (самец кряквы) и частичные альбиносы (скворец, домовый воробей – по одному случаю).

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 295-297.

УДК 502.8:598.2

Э. Н. Елаев, Ц. Ц. Чутумов

Бурятский государственный университет, Улан-Удэ, Россия, elaev967@yandex.ru

BIRDS LISTED IN THE RED DATA BOOK IN ULAN-UDE CITY VICINITIES (TRANSBAIKAL)

E. N. Yelayev, T. T. Chutumov

Buryat State University, Ulan-Ude, Russia, elaev967@yandex.ru

Материалом для настоящей работы послужили результаты регулярных полевых наблюдений в весенне-летний период 2006–2009 гг. в 15–20 км к западу от г. Улан-Удэ в районе аэропорта г. Улан-Удэ, водно-болотного комплекса в местности «Мухино», долине р. Селенга, в окрестностях близлежащих сел Тулунжа, Гурульба, Солдатский, Исток, Поселье, Сокол и Нижняя Иволга. Все приведенные ниже находки касаются видов, занесенных в Красные книги Бурятии (первое издание – 1988, второе – 2005 гг.) и России.

Большая выпь (Botaurus stellaris L., 1758) – очень редкий, перелетный, гнездящийся вид; занесен в Красную книгу Бурятии. 10.IX 2006 г. две летящие выпи встречены нами близ пос. Тулунжа. Характерные крики птиц зарегистрированы также 30.V 2009 г. на Мухинском водно-болотном комплексе. До этого данный вид как редкий отмечался здесь И. В. Измайловым и Г. К. Боровицкой (1973).

Черный аист (Ciconia nigra L., 1758) – редкий, перелетный, гнездящийся вид Байкальского региона, включенный в Красные книги Бурятии и России. В районе наших работ отмечается практически ежегодно. В 2006 г. с 4 по 10.VII один аист ежедневно кормился на одной из луж, оставшихся после продолжительных дождей и речных разливов, недалеко от ограждения взлетно-посадочной полосы аэропорта г. Улан-Удэ, здесь же на разливах 18.VII того же года держалось уже 10 аистов. В 2009 г. 16.VII в районе Мухинского водно-болотного комплекса в воздухе встречены 4 парящие птицы. Учитывая регулярный характер встреч, можно предположить гнездование в прилегающих отрогах хр. Хамар-Дабан по крайней мере двух пар черного аиста.

Лебедь-кликун (Сygnus сygnus L., 1758) – редкий, перелетный, гнездящийся вид; включен в Красную книгу Бурятии. Фактов гнездования в окрестностях г. Улан-Удэ не известно. Нами также отмечен только на пролете. Так, 30.IV 2007 г. на одной из проток р. Селенга в окрестностях с. Поселье встречен отдыхающий одинокий лебедь. 10.V 2009 г. между аэропортом и пос. Солдатский в сумерках пролетела стая лебедей из 12 птиц. 30.V 2009 г. на одном из озер Мухинского водно-болотного комплекса в течение дня держалась одиночная птица.

Серый журавль (Grus grus L., 1758) – редкий, местами малочисленный, перелетный, гнездящийся вид, занесенный в Красную книгу Бурятии. В районе «Мухинских» болот недалеко от с. Гурульба 4.V 2008 г. в пределах видимости 15-кратного бинокля мы насчитали 10 журавлей. С этого же места 28/VI в поле видимости держалось 22 молодые птицы. В целом за три года работы в окрестностях с. Тулунжа нами обнаружены 4 выводка и 3 гнезда серого журавля. Размеры яиц (n = 6): 85–96х56–60 (в среднем 90,3х58,2) мм.

Красавка (Anthropoides virgo L., 1758) – редкий, перелетный, гнездящийся вид, занесенный в Красные книги Бурятии и России. В районе наших наблюдений брачные игры красавок мы наблюдали 3–4.VI 2006 г. За три года наблюдений найдено 6 гнезд красавок, выводков с одним птенцом – 2, с двумя птенцами – 3. Размеры яиц (n = 12): 83–90х53–58 (86,0х55,9) мм.

Шилоклювка (Recurvirostra avosetta L., 1758) – очень редкий, перелетный, нерегулярно гнездящийся вид Байкальской Сибири; внесен в Красные книги Бурятии и России. На гнездовании в разные годы вид найден на солоноватых степных озерах Южного Забайкалья – озера Боргойской котловины и оз. Киран (Измайлов, Боровицкая, 1973; Доржиев и др., 1999; Бадмаева, 2003, 2005, 2006; Красная книга …, 2005). В окрестностях г. Улан-Удэ шилоклювки очень редко встречаются во время пролета. 4.VI 2006 г. на речных разливах и лужах в районе аэропорта мы наблюдали стайку из 8 кормящихся птиц.

Чеграва (Hydroprogne caspia Pall., 1770) – редкий, перелетный спорадично гнездящийся вид бассейна оз. Байкал; включен в Красные книги Бурятии и России. Единственным местом его гнездования в регионе является дельта р. Селенга (Мельников, 1979; Красная книга …, 2005). Пара чеграв держалась 1.VI 2008 г. в течение дня в небольшой (30–40 гнездящихся пар) колонии речных крачек, находившейся на одном из островов р. Селенга недалеко от садоводческого товарищества «Судостроитель» в с. Поселье.

Белоспинный дятел (Dendrocopos leucotos Bechst., 1803) – редкий, оседлый вид, внесенный в Красную книгу Бурятии. Гнездование в пойме р. Селенга в окрестностях г. Улан-Удэ описывалось нами ранее (Ешеев, Елаев, 1996; Елаев, Ешеев, 1998; Елаев, 2000; Красная книга …, 2005). 23.V 2008 г. в пойменном ивняке долины р. Селенга у с. Поселье в засыхающей древовидной иве на высоте 3 м обнаружено дупло, занятое парой белоспинных дятлов. В гнезде было 4 оперившихся птенца.

Белая лазоревка (Parus cyanus Pall., 1770) – редкий, оседлый вид, занесенный в Красную книгу Бурятии и России. В Селенгинском среднегорье встречается практически повсеместно: по ивнякам и ильмовникам в пойме р. Селенга и ее притокам (Измайлов, Боровицкая, 1973; Елаев, 1997; Красная книга …, 2005). За три года наблюдений найдено 4 гнезда белой лазоревки в пойменном ивняке по протокам р. Селенга у с. Поселье.

Ошейниковая овсянка (Emberiza fucata Pall., 1776) – редкий, перелетный спорадично гнездящийся вид; внесен в Красную книгу Бурятии. В окрестностях г. Улан-Удэ гнездование наблюдается в отдельные годы. Так, 5.VII 2009 г. на лугу близ пос. Тулунжа на гнездовых участках держалось 3 пары, 14.VII того же года на лугу в окрестностях с. Красноярово зарегистрировано 8 гнездящихся пар.

Учитывая, что на такой относительно небольшой территории обитают редкие, «краснокнижные» виды птиц, причем некоторые гнездовья они используют уже в течение ряда лет, несмотря на значительное антропогенное влияние (например, наличие многочисленных несанкционированных свалок бытового мусора, грохот взлетающих большегрузных самолетов, беспокойство со стороны рыбаков, бродячих собак и др.), мы предлагаем выделить данный район в качестве Ключевой орнитологической территории (КОТ), особенно район Мухинского водно-болотного комплекса. В качестве наблюдателей КОТ предлагаются учащиеся местных школ под руководством учителей биологии и экологии с привлечением специалистов-орнитологов или любителей из числа членов Бурятского отделения Союза охраны птиц России.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 293-295.

/p

УДК 598.216.6

Э. Н. Елаев, А. Н. Девятков

Бурятский государственный университет,
Улан-Удэ, Россия, elaev967@yandex.ru, devyatkovan1988@mail.ru

STATE OF POPULATIONS AND BIOLOGY OF SOME SPECIES
OF TETRAONIDAE (GALLIFORMES, AVES) ON SOUTHERN
BORDER OF TAIGA ZONE (THE SOUTH OF EASTERN SIBERIA)

E. N. Yelayev, A. N. Devjatkov

Buryat State University, Ulan-Ude, Russia, elaev967@yandex.ru; devyatkovan1988@mail.ru

На юге Восточной Сибири обитает 9 представителей отряда Курообразные (Galliformes). Семейство Тетеревиные (Tetraonidae) представлено 6 видами из четырех родов: белые куропатки (Lagopus) – 2, тетерева (Lyrurus) – 1, глухари (Tetrao) – 2, рябчики (Tetrastes) – 1. Все 6 видов встреча­ются в исследуемом регионе круглый год. Кроме обыкновенного и каменного глухарей, которые находятся на границах своих ареалов и пространственно контактируют в бассейне оз. Бай­кал, другие виды широко распространены по региону. На подвидовом уровне в пространствен­ный контакт вступают подвиды двух видов – тундряная куропатка (2 подвида) и тетерев (3); остальные виды представлены одним подвидом. Все виды относятся к охотничье-промысловым.

Тетерев (Lyrurus tetrix L., 1758) – редкий, местами обычный, оседлый вид. В Юго-Западном Забайкалье тетерев обитает в окрестностях г. Улан-Удэ, в лесах Гусиноозерской котловины, Ивано-Арахлейских озер, Хэнтей-Чикойском нагорье, зимой – в долинах рр. Чикой и Селенга, у с. Новоселенгинск (Павлов, 1948; Измайлов, Боровицкая, 1973; Сметанин, Литун, 1990; Огород­никова, Миронова, 1994). В окрестностях с. Иволгинск мы отмечали его в падях Петрова, Андреевская, Малый Кундулун, Осиновая, повсеместно на Ганзуринском хребте, в березовых колках в долинах рр. Халюта и Красноярка (Девятков, 2008).

Основными местами обитания являются березовые колки, смешанные светлохвойные, разреженные сосновые леса среди луговин, полей, по краям болот или среди них. Птица обычно держится по опушкам, лесным полянам, зарастающим вырубкам, гарям, у моховых болот. В смешанных и лиственных лесах в окрестностях Ивано-Арахлейских озер Л. И. Огородниковой и В. Е. Мироновой (1994) за период работ с 1971 по 1990 гг. отмечено 22 постоянных токовища; численность птиц в этом районе, по данным их учетов, составляет в летне-осеннее время 6,6 ос./1000 га. В Хэнтей-Чикойском нагорье тетерев обычен (8 ос./км²) в остепненных пойменных местообитаниях, многочисленнен (20 ос./км²) в долинных лугах-перелесках (Сметанин, Литун, 1990). Весеннее оживление, по данным А. А. Васильченко (1987), начинается на Хамар-Дабане в начале марта, ток на деревьях – в начале апреля, заканчивается – в конце мая. В лесах по берегам Ивано-Арахлейских озер начало токования приходится на 4–15.IV, разгар – на 2–9.V, конец – в середине мая (Огородникова, Миронова, 1994). По нашим данным, на территории Иволгинского охотхозяйства в 1997 и 2002 гг. в связи с ранней весной брачное оживление началось в конце февраля – 26 и 28.II. Обычно же (по наблюдениям 2006–2008 гг.) токование начинается со второй половины марта, разгар приходится на 15–30.IV, окончание – на вторую декаду мая. Весной 2006 г. на 7 токах мы насчитали 54 самца, 19 самок; в 2007 г. на 4 токах было самцов 7, 5, 9, 4, самок – 3, 2, 4, 1; в 2008 г. на 6 токах – соответственно самцов 4, 7, 2, 11, 6, 8, самок – 1, 2, 0, 4, 2, 3. По осенним учетным работам (36 тыс. га) в 2006 г. насчитывалось 276 особей, в 2007 г. – 284 (Девятков, 2009).

Обыкновенный глухарь (Tetrao urogallus L., 1758) – обычный, местами малочисленный, оседлый вид. Восточная граница ареала вида (Степанян, 1990) проходит в Восточном Прибайкалье через Баргузинский хребет, северо-восточное побережье оз. Байкал, полуостров Святой Нос, к югу через лесной пояс Хамар-Дабана к г. Кяхта (Потапов, 1987). Обитает в высокоствольных, слегка разреженных сосновых и лиственично-сосновых лесах с кустарниками и ягодниками, горной тайге. Предпочитает сосновые леса. На северном склоне Хамар-Дабана малочислен (1–2 ос./1000 га), на южном – обычен (3–4 ос./1000 га) (Васильченко, 1987). В Юго-Западном Прибайкалье токование обычно начинается с конца марта – начала апреля, разгар приходится на конец апреля – начало мая (Богородский, 1989); на северном макросклоне Хамар-Дабана – со второй декады апреля, активное токование – конец апреля – первая декада мая (Васильченко, 1987). На токах, по сведениям А. А. Васильченко (1987), слетается до 12 птиц, в некоторых местах число петухов доходит даже до 20–30. На северо-восточном макросклоне Хамар-Дабана на территории Иволгинского охотхозяйства в 2006 г. токование проходило с 27.IV по 18.V, при этом на 5 токах общее количество самцов составило 27, самок – 17, в среднем на один ток слетается по 5 самцов и 3 самки. В 2007 г. токование птиц продолжалось с 30.IV по 20.V на тех же 5 токах держалось 25 самцов и 14 самок. В 2008 г. мы нашли с 26.IV по 17.V 6 токовищ с общим количеством птиц 32 самца и 19 самок. На зимних маршрутных учетах в 2007 г. мы встретили 5 птиц на 10 км маршрута, в 2008 г. – 6 (Девятков, 2009).

Каменный глухарь (Tetrao parvirostris Bonap., 1856) – обычный, местами малочисленный, оседлый вид. В отличие от обыкновенного распространен на Баргузинском (Филонов, 1961; Скрябин, Филонов, 1962; Юмов и др., 1989; Ананин, 2006), Икатском (Елаев и др., 1995) хребтах, на северо-западном склоне хр. Улан-Бургасы (Измайлов, Боровицкая, 1973), на Хамар-Дабане (Васильченко, 1987), в среднем течении р. Селенга (Потапов, 1987), в районе Ивано-Арахлейских озер (Павлов, 1948; Огородникова, Миронова, 1994) и на Хэнтей-Чикойском нагорье (Леонтьев, Павлов, 1963; Сметанин, Литун, 1990; Малков, 2000). На западном побережье Байкала не встречается (Гагина, 1961; Богородский, 1989). Крайней западной точкой области его распространения является северо-западный макросклон горного массива Мунку-Сардык (Сонина и др., 2001). Обитание его связано с распространением лиственничной тайги. На Баргузинском и Икатском хребтах в кедрачах, в лиственничном редколесье обычен или малочисленен (Юмов и др., 1989; Елаев и др., 1995; Ананин, 2006). На северном макросклоне Большого Хамар-Дабана редок, на южном становится обычным (Васильченко, 1987). На Хэнтей-Чикойском нагорье редкости не представляет: в ерниковых лиственничниках численность достигает 10 ос./км², в склоновых лиственнично-кедровых лесах – 8, в сложных пойменных травяных лесах – 5, долинных ельниках – 3 ос./км² (Сметанин, Литун, 1990). По данным последних авторов, в предпромысловый период в этом районе численность каменных глухарей доходит до 25 тыс. ос. Начало тока у глухарей южных районов зафиксировано во второй декаде апреля, конец – в конце мая (Васильченко, 1987). На севере Байкала токование приходится на конец марта – начало мая, разгар – с середины апреля до начала мая (Скрябин, Филонов, 1962; Ананин, 2006). В эти же сроки оживляются токовища в лесах по берегам Ивано-Арахлейских озер; здесь численность птиц по годам колеблется от 4,6 до 13,7 ос./1000 га (Огородникова, Миронова, 1994). В северной части Баргузинской котловины на одном из токовищ в истоке р. Кулункан (северо-западный склон Икатского хребта) шесть токующих петухов мы наблюдали 6.V 1995 г. Птицы токовали на земле и на деревьях на краю поляны среди лиственничного горного редколесья. По сообщению местного охотника Л. А. Гарковенко, в последние годы здесь произошло сокращение численности глухарей и токовищ, в этой местности осталось всего три постоянных токовища, на которых глухари появляются обычно с первой декады апреля.

Помеси глухарей, так называемые «межняки», встречаются в Восточном Саяне (Сонина и др., 2001), на южном макросклоне Хамар-Дабана (Васильченко, 1987), Моностойском хребте (Измайлов, Боровицкая, 1973). На токовища могут слетаться оба вида глухарей и межняки.

Рябчик (Tetrastes bonasia L., 1758) – обычный, местами многочисленный, оседлый вид. Распространен в таежной зоне всех хребтов горной системы региона. Обитает в лесах, предпочитая смешанные участки – темнохвойные зеленомошные леса с примесью ели, березы и наличием в кустарниковом ярусе ягодников. На Хамар-Дабане плотность населения рябчика составляет 1,6–15,0 ос./100 га (Васильченко, 1987). В местах наших работ зимой 2007 г. учтено 19 ос./100 га, в 2008 г. – 22 (Девятков, 2009). В восточной части бассейна оз. Байкал рябчик – также самый многочисленный из тетеревиных вид: численность его в окрестностях Ивано-Арахлейских озер в среднем изменяется от 13,8 в феврале до 38,5 ос./1000 га в августе (Огородникова, Миронова, 1994). В Хэнтей-Чикойском нагорье общая численность рябчиков в предпромысловый период составляет 155 тыс. особей; предпочтительны для них здесь склоновые березово-лиственничные леса с густым подлеском из рододендрона даурского (40 ос./км²) и сложные пойменные травяные леса (34 ос./км²) (Сметанин, Литун, 1990).

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 291-293.

УДК 598.284:591.512

А. Н. Евтихова

Сибирский федеральный университет, Красноярск, Россия, evtushka@mail.ru

SWALLOWS MIGRATIONS OF RIPARIA GENUS ON THE TERRITORY
OF INSULAR FOREST-STEPPES OF CENTRAL SIBERIA

A. N. Evtichova

Siberian Federal University, Krasnoyarsk, Russia, evtushka87@mail.ru

Миграции – важное адаптивное явление в жизни птиц, позволяющее им переносить неблагоприятные условия среды и наиболее эффективно использовать различные стации на протяжении всего жизненного цикла. Несмотря на то, что зимовочные стации береговой Riparia riparia (Linnaeus, 1758) и бледной R. diluta (Sharpe et Wyatt, 1893) ласточек разобщены, миграция их на территории островных лесостепей Центральной Сибири проходит совместно, что объясняется, вероятно, расположением географических преград на путях их пролета и отражает историю расселения и формирования видов. Отловы ласточек показывают, что на Чокпакском перевале (Казахстан) встречается как R. riparia, так и R. diluta (Гаврилов, Савченко, 1991), летящих с территории Центральной Сибири; их миграционные пути расходятся уже после преодоления данной географической преграды. Далее номинативный подвид R. riparia следует сезонному направлению миграции к местам зимовок, расположенным на юго-востоке африканского континента, а R. diluta – к зимовкам, расположенным в Индии, Пакистане.

Для анализа сезонных перемещений ласточек рода Riparia на территории островных лесостепей Центральной Сибири использована база данных кафедры охотничьего ресурсоведения и заповедного дела за 1984–2008 гг., а также результаты собственных исследований 2007–2009 гг. Наблюдения за миграцией птиц проводили в следующих пунктах, расположенных на указанной территории: озера Интиколь (27.07–20.10), Толстый мыс (8.08–5.10), Белое (10.05–31.05); река Енисей (14.05–27.05).

Весной в период наблюдений за дневной миграцией отмечено два пика пролета ласточек – 18.05 и 31.05, интенсивность перемещений составила 73 и 66 особей/км*ч соответственно. При этом наибольшая интенсивность миграции приходилась на 4 и 12 ч. после восхода солнца (8.00–9.00 и 16.00–17.00). Перемещения, в среднем, проходили на высоте 787,8±140,1 м при средней интенсивности перемещений 27,9 особей/км*ч и были направлены на С–СЗ (А = 350º; σ = 58,4; r = 0,481). Таким образом, направление миграции не соответствовало генеральному курсу в данное время года и, вероятно отчасти, это было вызвано трофическими перемещениями особей. В то же время, направленность перемещений в вечерний пик пролета на высотах более 100 м более соответствовала весеннему курсу миграции (А = 84º; σ = 72,3; r = 0,204), что, возможно, связано с явлением настоящей миграцией части особей более северных популяций.

Пик пролета птиц во время дневных осенних перемещений на оз. Интиколь приходился на 6.08, средняя интенсивность перемещений составила 278,8 особей/км*ч. Пик миграции отмечен в 9 ч. после восхода солнца (13.00–14.00), что, вероятно, связано в большей мере с трофическими перемещениями, так как наибольшая миграционная активность отмечается у птиц в утренние и вечерние часы. Наибольшая интенсивность перемещений отмечена, в среднем, на высоте 155,2±21,54 м. Курс пролета дневной миграции также не соответствовал генеральному и был направлен на Ю–В (А = 140º; σ = 66,7; r = 0,323). Перемещения в пик пролета на высотах более 100 м были направлены на В (А = 90º; σ = 8,2; r = 0,990).

Таким образом, перемещения в светлое время суток менее информативны и, как показано многими исследователями, наблюдение за ночным пролетом является одной из наиболее точных методик исследования сезонных перемещений птиц с точки зрения количественной характеристики их миграции.

Весной ночные перемещения ласточек Riparia в долине реки Енисей (Сухобузимский район) на территории островных лесостепей Центральной Сибири наибольшей интенсивности достигали во второй декаде мая – 17–18.05, что соответствовало 97 и 125 особей/км*ч (средняя интенсивность перемещений – 48,4 особей/км*ч). Пик пролета отмечен в 1 и 5 ч. после захода солнца (21.00–22.00, 01.00–02.00), что согласуется с пиками ночной миграционной активности у многих видов птиц. Важно отметить, что ночные перемещения птиц зарегистрированы, в среднем, на высоте 125,2±23,3 м, что, возможно связано с тяготением их к руслу реки, с чем и связанно ее невысокое значение (ночная миграция проходит на большей высоте по сравнению с дневными перемещениями). Курс пролета соответствовал сезонным перемещениям и был направлен на Ю–В (А = 44º; σ = 35,6; r = 0,807).

Наибольшей интенсивности осенний ночной пролет ласточек на территории Ачинской лесостепи (оз. Толстый мыс, 8.08–5.10.1999) достигал в конце первой и начале второй декады августа и соответствовал 1307 и 1032 особям/км*ч. Пик пролета зарегистрирован в 3 ч. после захода солнца (23.00–0.00). Ночная миграция проходила, в среднем, на высоте 207,5±31,1 м при средней интенсивности перемещений 132,3 особей/км*ч и была направлена на Ю–З (А = 190º; σ = 67,8; r = 0,300).

С целью характеристики распределения миграционного потока ласточек Riparia проведен анализ их сезонных перемещений по секторам пролета. Анализ дневных перемещений ласточек не выявил их соответствия генеральному курсу пролета; ночной, напротив, показал, что наибольшая интенсивность перемещений R. riparia и R. diluta в темное время суток зарегистрирована в секторах, соответствующих генеральному курсу пролета (весна – 2°–160° и 271°–89°, осень – 206°–1°) – 40,1 и 51,5 особей/км*ч весной и осенью соответственно. Весной ночные перемещения соответствующие курсу сезонного пролета, имели следующие количественные характеристики: А = 56º; σ = 21,9; r = 0,928; осенью – А = 294º; σ = 32,3; r = 0,841.

Таким образом, дневные перемещения ласточек на территории островных лесостепей Центральной Сибири не соответствуют генеральному курсу их пролета весной и осенью, что указывают на преобладание трофических перемещений. Направленность сезонной миграции птиц данной группы характеризуют ночные наблюдения, являющиеся одной из наиболее точных методик исследования сезонных миграций птиц.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 289-291.

УДК 598.2:591.9

С. Э. Гумбатова, Ч. А. Агаева

Бакинский государственный университет, Баку, Азербайджан, seva-zool@rambler.ru

BIRDS OF THE BAKU STATE UNIVERSITY’S GARDEN

S. E. Humbatova, C. A. Agayeva

Baku State University, Baku, Azerbaijan, seva-zool@rambler.ru

Огромную роль в жизни птиц больших городов играют парки. Специальные исследования 13 парков и садов города Баку проведено Э. Г. Султановым и С. Мамедовой в 2004–2005 гг., в результате чего выявлено максимальное (28 видов) и минимальное (11 видов) количество дендрофилов на территории соответственно Ботанического сада и Почетной аллеи. Исследования, проведенные в течение 2008 года в парке Бакинского государственного университета (БГУ), были направлены на уточнение списка видов птиц и выявление причин различия состава орнитофауны на разных участках парка. Последние 10 лет интенсивные работы по озеленению дворового участка, а также функционирование кафе, создание небольших бассейнов и искусственного водопада обогатило биоразнообразие в целом. Наши исследования показали, что на сегодняшний день 19 видов птиц встречается в парке БГУ, в том числе 12 видов – гнездятся.

Расположение зданий по центру условно делит территорию на две части: передний и задний двор. На переднем дворе из 330 деревьев (в парке всего 1200 деревьев и кустарников: хвойных – 950, широколиственных – 250) 300 являются хвойными: эльдарская сосна (Pinus eldarica Medw.), обыкновенная сосна (P. silvestris L.), кипарис (Cypressus sp. L.) и гималайский кедр – (Cedr deodro G. Don). Передний двор также отличается сравнительно большим открытом участком, интенсивным потоком людей, шумом, наличием чайханы и кафе. Доминирующим видом в этой части парка является серая ворона (Corvus cornix L.), кольчатая горлица (Streptopelia dacaocto Frivaldszky) и домовый воробей (Passer domesticus L.) многочисленны, малая горлица (Streptopelia senegalensis L.) и черный дрозд (Turdus merula L.) уступают им по количеству. Активность серой вороны объясняется наличием вблизи мусорки (на территории Академии наук, которая примыкает к БГУ). Пищевыми отходами чайханы и кафе особенно интенсивно пользуются виды, добывающие пищу с земли (домовый воробей и горлица). Аллея в переднем дворе завершается широколиственными деревьями. Большая синица (Parus major L.) и лазоревка (P. coeruleus L.) используют верхние ярусы маслины (Olea eurapea L) и вяза (Ulmus spinoza L).

Задний двор отличается видовым составом своих обитателей. Превосходящее разнообразие этого участка объясняется с одной стороны богатством представителей флоры (вечнозеленые маслины и бирючина (Ligustrum L.), вечнозеленый и пирамидальные кипарисы, платан восточный (Platanus orientalis), вяз, туя (Thuja sp.), дуб каштанолистный (Quercus castanefolia), кустарники и др.), а с другой – заметной тишиной. Маленький бассейн привлекает трясогузок: белая трясогузка (Motasilla alba L.) отмечается круглый год, самка желтой трясогузки (M. flava L.) отмечена только на пролете. В гуще хвойных деревьев доминирует зяблик (Fringilla coelebs) – 5–6 особей/га. С приходом весны список вырос: деревенская (Hirundo rustica L.) и городская ласточки (Delichon urbica L.), зеленушка (Chloris chloris L.), щегол (Carduelis carduelis L.). Необычно поздно в 2008 году появился стриж (в конце мая). Обычно стриж уже к концу марта и, в основном, в начале апреля довольно активен по всему городу, в том числе и в парке БГУ. В самом тихом уголке, на четвертом этаже основного корпуса в трещине под окном зарегистрировано гнездо обыкновенной пустельги (Falco tinnunculus L.). По количеству кольчатых горлиц, сизого голубя (Columbia livia Gm.) и серой вороны задний двор уступает переднему, а боязливая малая горлица предпочитает тихий, спокойный задний двор. Биологическая конкуренция между кольчатой и малой горлицами удачно разрешена: кольчатая предпочитает высокие деревья и карнизы зданий, а малая тяготеет к земле. Небольшие группы сизого голубя чаще всего садятся на крыши зданий для отдыха, хотя для кормежки вынуждены залететь на передний двор, где всегда есть крошки хлеба и отходы кафе. Такие виды как зяблик и черный дрозд одинаково используют обе части парка.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С.288-289.

УДК 598.2:591.541

Л. В. Горобець, В. В. Серебряков

Київський національний університет ім. Тараса Шевченка,
Київ, Україна, ornitologist@gmail.com

VISITING OF WATERING PLACES
BY BIRD FEMALES AT DIFFERENT STAGES OF BREEDING SEASON

L. V. Gorobets, V. V. Serebryakov

Taras Shevchenko National University of Kyiv, Kyiv, Ukraine, ornitologist@gmail.com

Для дослідження даного питання, проаналізували 600 випадків відлову самок 26 видів птахів на місці водопою протягом гніздового сезону в Канівському природному заповіднику.

Під час гніздового сезону в самок насідна пляма послідовно проходить усі чотири стадії. Після завершення першої кладки, у випадку наявності другої, насідна пляма розвивається знову. При цьому відбувається перехід із четвертої стадії першої кладки до другої стадії другої кладки. Слід враховувати, що протягом гніздового сезону, певна кількість самок із різних причин гине. Отже, відсоток у популяції тих особин, у яких насідна пляма розвинулася до четвертої стадії менший, ніж тих, у яких розвинулася до третьої і ще менше, ніж у тих, у яких розвинулася до другої. Оскільки не досліджена активність прильоту до водопою самок птахів на різних етапах гніздового сезону, то припустимо, що ймовірність відлову самок із насідною плямою четвертого ступеня буде меншою ніж самок із насідними плямами більш ранніх стадій. При тривалих дослідженнях ця різниця буде певною мірою відображати смертність самок протягом гніздового сезону. У протилежному випадку, якщо існує певна різниця в активності відвідування водопою на різних етапах гніздового сезону, то у відловах повинно спостерігатись певне домінування самок із насідними плямами певної стадії. Результати польових спостережень показані в таблиці. За рахунок стандартного відхилення, не в усіх видів сума показників відносної ймовірності становить 100 %, проте наближається до цього. Самок дев’яти видів (Emberiza citrinella, Ficedula hypoleuca, Phylloscopus collybita, Ficedulla parva, Garrulus glandarius, Motacilla alba, Phylloscopus trochilis, Hippolais icterina, Sturnus vulgaris, Passer montanus), яких було зловлено менше десяти раз, об’єднали в єдину групу, що в таблиці зазначена як «Інші».

У результаті досліджень встановлено, що переважна більшість самок відвідує місця водопою під час двох останніх стадій гніздового сезону. При цьому слід враховувати, що оскільки матеріал збирали під час другої кладки, тобто у період, коли у популяції самок із першою стадією насідної плями було менше, порівняно з кількістю самок із другою, третьою або четвертою стадією. В усіх видів спостерігається один із трьох випадків: 1) переважання у відловах самок із третьою стадією насідної плями (Carduelis carduelis, Sylvia atricapilla, Turdus merula, T. philomelos); 2) переважання у відловах самок із четвертою стадією насідної плями (Fringilla coelebs, Coccothraustes coccothraustes, Parus major, P. palustris, Sitta europaea, Certhia familiaris, Ficedula albicollis та види, об’єднані в категорію «Інші»); 3) приблизно однакове співвідношення у відловах самок із третьою та четвертою стадією насідної плями, проте помітне переважання кожної групи над кількістю самок із першою або другою стадією (Erithacus rubecula, Muscicapa striata, Parus caeruleus, Phylloscopus sibilatrix, Carduelis chloris).

Таблиця. Відносна ймовірність появи самок птахів
на водопої на різних стадіях гніздового сезону

Отже протягом гніздового сезону, змінюється активність відвідування місць водопою самками. Найбільша активність спостерігається під час висиджування кладки та вигодовування пташенят. Під час побудови гнізда та відкладання яєць, самки значно рідше відвідують водопій.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 287-288.

/td