УДК 599.363

К. И. Бердюгин, Ю. А. Давыдова

Институт экологии растений и животных УрО РАН,
Екатеринбург, Россия kiber@ipae.uran.ru, davydova@ipae.uran.ru

SHREWS IN NATIONAL NATURE PARK «PRIPYSHMINSKIE BORY»

K. I. Berdyugin, Y. A. Davydova

Institute of Plant and Animal Ecology, Ural Division, RAS,
Ekaterinburg, Russia kiber@ipae.uran.ru, davydova@ipae.uran.ru

Национальный природный парк (НПП) «Припышминские боры» расположен в Среднем Зауралье в пределах подзоны подтаежных хвойно-мелколиственных лесов. Парк, включающий Талицкую и Тугулымскую дачи, организован на территории произрастания массива сосновых лесов, представляющих собой остатки некогда сплошных сосновых и еловых лесов, занимавших песчаные надпойменные террасы р. Пышмы и близлежащие водоразделы (Санников, 1980). Реликтовые сосняки, сохранившиеся при всех погодно-климатических пертурбациях голоцена, в течение многих десятилетий подвергались интенсивным сплошным рубкам, в результате чего площади, занятые борами значительно сократились, что и обусловило необходимость организации природного парка (Прядеин, 2000).

Фитобиота биогеоценотического комплекса припышминских сосновых боров, сохранив­шаяся в голоцене в Среднем Зауралье, носит ярко выраженный индивидуальный характер, отличающийся целым рядом своеобразных черт от зональной биоты окружающих территорий, что хорошо показано в ряде почвенных, геоботанических и лесоэкологических исследований (Зубарева, 1960; Санников, 1961; Колесников, Зубарева, 1974; Мамаев, 1998). В гораздо меньшей степени изучены животные компоненты биоты и, в частности, группа мелких млекопитающих. Последовательными этапами исследования этой группы, проводимого нами с 2001 г., являлись: инвентаризация видового состава (в особенности в Тугулымской даче, где ранее обследование населения мелких млекопитающих не проводилось); определение структуры сообществ мелких млекопитающих в различных типах биогеоценозов; выяснение основных закономерностей динамики популяций фоновых видов. В рамках проводимого исследования особое внимание уделялось мелким насекомоядным, землеройкам-бурозубкам – наименее изученному компоненту сообществ мелких млекопитающих в зоокомпоненте лесных экосистем.

Изучение структуры сообществ землероек и популяций фоновых видов проводилось в 2001–2005 гг. на территории Тугулымской дачи НПП «Припышминские боры». Отловы (16 тыс. ло­вушко-суток) проводились в 18 различных биотопах, представляющих наиболее распространен­ные коренные (преимущественно сосняки) и производные лесные сообщества, а также открытые и полуоткрытые местообитания (зарастающие вырубки, послелесные луга и т. п.).

Фауна насекомоядных Тугулымской дачи парка представлена 7 видами: обыкновенная (Sorex araneus L., 1758), средняя (S. caecutiens Laxmann, 1788), малая (S. minutus L., 1766), равнозубая (S. isodon Turov., 1924), тундряная бурозубки (S. tundrensis Merriam, 1900), водяная кутора (Neomys fodiens Pennant, 1771), крот европейский (Talpa europaea L., 1758). Состав фауны типичен для западносибирской южной тайги и подтаежных лесов. Сообщества землероек харак­теризуются высокой степенью доминирования обыкновенной бурозубки. Средняя бурозубка – субдоминант, малая бурозубка малочисленна, остальные виды – крайне малочисленны или редки.

Важнейшими экологическими адаптациями, позволяющими насекомоядным, в частности бурозубкам, успешно осваивать различные местообитания, являются особенности структуры их популяций. Структуру популяции фоновых видов бурозубок (обыкновенной и средней) рассматривали в ключе ее пространственно-биотопического распределения и половозрастной составляющей, что позволяет выявить биотопическую избирательность вида. Возможно, что дифференциация природных зон и вызванное этим изменение биоты при изменении климата с начала голоцена к современности привели к некоторой дифференциации ареалов видов и возникновению у них ныне существующей биотопической избирательности (Большаков и др., 2000). В подтаежных лесах бурозубки занимают самые разнообразные местообитания. В зави­симости от условий среды в разные годы предпочтения отдаются различным биотопам. Ежегодные миграции создают подвижную мозаику пространственной структуры популяции. Обнаружена иерархия местообитаний по степени пригодности для заселения: наиболее благоприятные заселяются с большим постоянством и с большей плотностью. Популяции обоих видов могут иметь несколько центров предпочтительного заселения.

Обыкновенная бурозубка (n=343) встречалась во всех обследованных биотопах, но заселяла их в разные годы с различной плотностью и различным постоянством. Средняя частота встречаемости – 4,4 экз./100 ловушко-суток за весь период наблюдений. Обыкновенная бурозубка заселяет в равной мере коренные и производные (и иные) биотопы, но в большей мере предпочитает вторичные лесные местообитания (табл.). Приоритетными для заселения являются влажные и умеренно влажные местообитания (заболоченные и припойменные элементы ландшафта). В годы с высокой численностью популяция расселялась и в сухие биотопы, отдавая предпочтение захламленным участкам. Из года в год наблюдалась пространственно-биотопическая мобильность демографического ядра популяции, что проявлялось в смене приоритетных мест проживания, представленных одним или несколькими биотопами.

Средняя частота встречаемости средней бурозубки (n=175) – 2,5 экз./100 ловушко-суток. В отли­чие от обыкновенной бурозубки она заселяла преимущественно коренные биотопы. Среди заселенных местообитаний приоритетное местонахождение демографического ядра популяции закреплялось на несколько лет за определенным биотопом или же несколькими биотопами одновре­мен­но, но выявлена и смена биотопического размещения популяционного ядра, вызванная, видимо, воздействием каких-то внутрипопуляционных механизмов и внешних факторов среды обитания.

Таблица. Относительная численность (экз./100 ловушко-суток)
и биотопическая приуроченность фоновых видов землероек
(Средний Урал, «Припышминские боры», Тугулымская дача, август 2004 г.)

Таким образом, обыкновенная бурозубка в районе исследований эвритопна, но в большей степени проявляет себя как житель производных лесов, что показано и для горных ландшафтов Среднего Урала (Шарова, 1975), а также некоторых нелесных местообитаний (см. табл.). Средняя бурозубка в условиях подтаежного Зауралья оказывается более стенотопной, чем обыкновенная бурозубка, причем явно предпочитает коренные лесные местообитания, которые на исследуемой территории имеют реликтовый характер.

Согласно полученным данным о биотопическом распределении бурозубок выявлены центры заселения, в которых сосредоточено демографическое или генеративное ядро популяции, представленное половозрелыми особями и молодняком. Каждая группа особей имеет определенное значение для популяции в целом: молодняк, как правило, расширяет биотопический спектр популяции, половозрелые особи поддерживают и увеличивают ее численность. Популяции обыкновенной и средней бурозубок во второй половине лета состоят преимущественно из неполовозрелых особей текущего года рождения, но ядро популяции обязательно включает все половозрастные группы. Популяции фоновых видов бурозубок пространственно представлены мозаикой биотопических группировок с разной демографической структурой, среди которых выделяется популяционное ядро, отличающееся полнотой демографического состава и наименьшей биотопической мобильностью.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 317-319.

УДК 502.74:599.742(477.63)

Н. В. Антонец

Днепровско-Орельский природный заповедник,
Днепропетровская обл., Украина, antonez@ua.fm

MODERN STATE OF THE BEAVER POPULATION
IN DNIPROPETROVSK REGION

N. V. Antonets

Dnіprovsko-Orel’sky Nature Reserve, Dnіpropetrovsk, Ukraine, antonez@ua.fm

Для Среднего Приднепровья речной бобр (Castor fiber Linnaeus, 1758) является аборигенным видом (Волох, 1979). В настоящее время бобр – редкий вид пойменных комплексов р. Днепр (Антонец, 1998; Антонець, 2000; 2001) и его притоков (Антонец, Водяной, 1999; Антонец, 2003; Антонець, Водяний, 2006) на территории Днепропетровской области. За преде­лами заповедника бобры обитают в пойме р. Домоткань (правобережный приток р. Днепр) вблизи с. Заречье Верхнеднепровского района (Антонец, Водяной, 1999). Здесь живет две семьи бобров (около 10 особей), рекомендовано создать комплексный заказник “Домоткань” на участке лугово-лесной поймы от устья до с. Акимовка общей площадью около 200 га. Поселения бобров также обнаружены на правобережье р. Днепр (Диевские плавни в заливах “Батарея” и “Вовче горло”), где обитает две семьи общей численностью до 5 особей (существует с 2005 г.), на левобережье Днепра вблизи лодочной станции “Зозуля” Самарского района (существеует с 2000 г.; в результате браконьерства в 2007 г. численность снизилась с 15 до 5 особей – рекомендовано создать заказник на площади 250 га) и вблизи устья р. Орель (старое русло) на левобережье Днепродзержинского водохранилища в Петриковском районе (Чегорка и др., 2000). Обследование последнего поселения показало, что здесь обитает несколько семей бобров (около 30 особей). В 1970-х годах егерь Шульговского лесничества Петриковского лесхоза И. А. Полено осуществил выпуск 6 особей речного бобра (4 самки и 2 самца) в урочище “Штанцы” на пойменную старицу р. Орель из р. Ворскла Полтавской области. В настоящее время бобры отмечаются в двух местах: в урочище “Штанцы” (кв. 24–28) и урочище “Дорошева нива” (кв. 26). Поселение бобров расположено на территории запланированной под создание регионального природного парка “Орельский”. Кроме того, бобры обнаружены в верховьях Днепродзержинского водохранилища на островах правобережья р. Днепр, вблизи с. Орчик. Здесь обитает колония численностью не менее 20 особей (бобры живут исключительно в хатках).

Мониторинговые исследования речного бобра осуществляли по методикам В. С. Пояркова (1959) и В. С. Кудряшова (1969). Абсолютная численность бобра в заповеднике (левобережная пойма р. Днепр) невысокая и на протяжении 1991–2008 гг. она возрастала с 5 до 30 особей соответственно. Вид обитает в пойме Днепра на старицах, ериках, протоках и островах русла реки благодаря наличию лесных интразональных биотопов в степной зоне Украины (Антонець, 2008). В 2000 году пара бобров расселилась из заповедника вниз по течению Днепра и создала новое поселение на расстоянии около 30 км на левобережье вблизи лодочной станции “Зозуля”. Это самая южная в области точка распространения речного бобра на р. Днепр на сегодня (Антонець, Водяний, 2006). Бобр – обычный для Днепровско-Орельского заповедника вид, численность которого постепенно возрастает, занесен в списки Бернской конвенции (ІІІ).

В Днепропетровской области на р. Днепр и его притоках существует южная маргинальная популяция речного бобра, которая состоит из 6 обособленных поселений общей численностью около 100 особей: три поселения – выше плотины Днепродзержинской ГЭС в бассейне Днепродзержинского водохранилища (острова на правобережье Днепра вблизи с. Орчик, пойменные комплексы р. Домоткань и пойменные водоемы нижнего течения р. Орель) и еще три ниже плотины – в акватории Запорожского водохранилища (пойменные комплексы заповедника с островами, Диевские плавни на правом берегу Днепра и левобережная пойма р. Днепр, вблизи лодочной станции “Зозуля”).

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 316-317.

УДК 591.543.43:598.216.7

В. О. Яненко, В. В. Серебряков

Київський національний університет ім. Т. Шевченка, Київ, Україна, BAGGIRR@gmail.com

SPRING PASSAGE TERMS
OF THE QUAIL (COTURNIX COTURNIX) IN POLISSYA

V. О. Yanenko, V. V. Serebryakov

Taras Shevchenko Kyiv National University, Kyiv, Ukraine, BAGGIRR@gmail.com

Останні півстоліття міграція перепела майже не досліджувалася, крім деяких загальних згадок в окремих джерелах. Перепела, будучи типово перелітними птахами, зимують за межами територій із регулярним сніговим покривом, роблять регулярні міграції як навесні, так і восени. Як летять ці птахи навесні – невідомо. Вважають, що проліт йде вночі, появу перепелів у тій або іншій місцевості реєструють головним чином за голосом самців, які можуть токувати під час міграції хоча іноді починають свій «бій» не з першого дня появи. Осінні міграції по континентальній частині України, як і в усій Європі протікають майже не помітно. Відносно великі скупчення утворює цей вид лише при перельоті Чорного та Середземного моря. Як навесні, так і восени майже не спостерігають перелітних зграй, а тільки скупчення, більш-менш виражені «висипки», і можна припустити, що в цей час вони летять поодинці і тільки вночі. Хоча при спостереженнях за нічною міграцією перепел бував зафіксований відносно рідко. Судячи з даних кільцювання, основна маса перепелів з Європейської частини ареалу рухається на зимівлі й назад через Піренейський, Аппенінський п-ови, через Балкани та Чорноморське узбережжя Кавказу.

Строки ж весняної появи досить пізні й сильно коливаються в різні роки залежно від ходу весни, навіть в одній і тій самій області. З-за цієї причини скласти загальну картину прильоту птахів навесні в різних частинах ареалу дуже важко: дані та ряди даних із різних областей стосуються різних років, тому їх важко співставити.

Для дослідження весняних міграцій перепела використано власні фенологічні спостереження, а також дані анкетного опитування на території України, котре проводилося кафедрою зоології Київського національного університету в період 1975–2007 років. Обробку даних проводили щодо кожної області окремо. При цьому фенодати багаторічних рядів були переведені в числа (порядковий номер за річним календарем), які придатніші для оперування з ними при обчисленні. Масив даних фенологічних спостережень за початком прильоту був поділений на два періоди: перший – з 1975 до 1991 р., другий – з 1992 до 2007 р. Це було зроблено з метою з’ясування чи відбулись якісь зміни в термінах весняного прильоту птахів за ці два періоди? А якщо відбулись, то чому?

Нами проведено статистичну обробку масиву фенологічних дат по областях правобережного Полісся: Волинська, Житомирська, Київська та Рівненська області. Дані поділені на два періоди по 12 років для порівняння зміни термінів прильоту (табл. 1, 2).

Таблиця 1. Статистичні дані по весняних міграціях перепела в період 1975–1991 років

Як бачимо за результатами дослідження в період з 1975 до 1991 рік середня дата прильоту у Волинській області становила 9.V, у Житомирській – 15.IV, у Київській – 12.IV, у Рівненській – 16.IV. У другий період дати прильоту стали пізнішими: Волинська область – 20.V, Житомирська – 30.IV, Київська – 2.V, Рівненська – 17.IV.

Таблиця 2. Статистичні дані по весняних міграціях перепела в період з 1992–2007 років

Як бачимо по всіх областях правобережного Полісся терміни весняного прильоту перепела змінилися, притому всі терміни змістилися в сторону більш пізніх дат. Із чим це може бути пов’язано?! На нашу думку однією з основних причин є глобальне потепління, яке призводить до перерозподілу температури та вологості.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 314-315.

УДК 598.285

В. Л. Темерова

Сибирский федеральный университет, Красноярск, Россия, toritem@mail.ru

TO THE STUDY OF DAILY ACTIVITY OF MOTACILLA FLAVA
AND M. CITREOLA IN THE SOUTH OF CENTRAL SIBERIA

V. L. Temerova

Siberian Federal University, Krasnoyarsk, Russia, toritem@mail.ru

Два политипических вида желтая Motacillaflava Linnaeus, 1758 и желтоголовая M. citreola Pallas, 1776 трясогузки являются близкородственными и одним из сложных случаев в Палеарктической авифауне. Экология этих мигрантов на территории Центральной Сибири изучена слабо. Материалы собирались в процессе изучения миграций птиц Центральной Сибири с 1983 года, в результате чего была сформирована электронная база данных (Савченко, 2009). Птиц отлавливали паутинными сетями и большими переносными ловушками. Для двух подвидов M. citreola, встречающихся на данной территории установлена достоверность различий (p < 0,001) по длине крыла у самцов M. citreola citreola Pallas, 1776 она составила 88,9±0,4 мм (n = 52) у M. сitreola werae Buturlin, 1907 – 82,9±0,4 мм (n = 50).

Изучая экологию данных видов на территории Центрально-Тувинской котловины (оз. Хадын, 51°20’ с. ш., 94°31’ в. д.), одним из аспектов исследования был анализ суточных ритмов массы тела трясогузок. Сведения по суточным циклам обобщались по трем периодам: утренний – с 7 до 12 ч, полуденный – с 12 до 17 ч и вечерний – с 17 до 21 ч. В период весеннего пролета изменение массы тела на протяжении всего светлого времени суток у подвидов желтоголовых трясогузок различалось. У M. c. citreola утренний пик активности выражен слабо, средняя масса тела в утренние часы – 21,1±0,2 г (n = 30), в вечерние – 21,9±0,3 г (n = 37 при р < 0,05). У подвида M. c. werae наблюдались два хорошо заметных пика кормовой активности. Утром средняя масса тела птиц составляла 18,2±0,2 г (n = 59), в вечерние часы – 19,3±0,2 г (n = 69 при р < 0,001) (табл.). Весной масса тела желтых трясогузок M. flava beema Sykes, 1832 в течение светлого времени суток также возрастала, при этом четко выделялись два пика активности. У птиц, отловленных в утренние часы, масса тела составляла 15,9±0,4 г (n = 15), в вечерние часы – 17±0,2 г (n = 82 при p < 0,01) (см. табл.).

Таблица. Изменение массы тела в течение светлого времени суток
у Motacilla flava beema Sykes, 1832, M. citreola citreola Pallas, 1776
и M. сitreola werae Buturlin, 1907 весной на территории Центрально-Тувинской котловины

Суточная ритмика M. f. beema и M. c. werae в светлое время суток во время весенней миграции принципиально не отличается от типичного двухфазного ритма, характерного для воробьиных в период песенной активности. В полуденное время масса тела у обоих видов снижается, а ее заметное увеличение происходит в вечерние часы.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 313-314.

/td

УДК 59.08:591.465.11

Н. М. Селиверстов

Черкасский областной краеведческий музей, Черкассы, Украина, nikitha@narod.ru

ON THE USE OF DIGITAL METHODS
FOR AVIAN EGG-SHELL PATTERN DENSITY ESTIMATION

N. M. Seliverstov

Local Lore Museum of the Cherkasy Region, Cherkasy, Ukraine, nikitha@narod.ru

Особенностям пигментации птичьих яиц уделяется все больше внимания в орнитологических исследованиях. Анализ окраски и рисунка способствует решению вопросов экологии, систематики и филогении птиц. Соответственно, большое значение имеет совершенствование и оптимизация методики такого анализа. В данном сообщении кратко описывается способ оценки плотности (густоты) рисунка скорлупы компьютерными средствами.

Относительную площадь скорлупы, занятую рисунком, можно, как известно, определить путем наложения на фотоснимок яйца миллиметровой сетки, нанесенной на оргстекло (Мянд, 1988) или полиэтилен (Климов, 2003), после чего подсчитывается и суммируется количество полностью и частично занятых или незанятых рисунком квадратиков. В цифровом варианте данная операция теперь доступна с помощью программы Photoshop или аналогичной, которая позволяет разбивать изображение яйца на квадраты площадью в сотые доли квадратного миллиметра. Это повышает точность определения площади рисунка, однако при большом объеме материала делает процесс исследования чрезвычайно трудоемким.

Существует и математический способ определения площади пятен скорлупы методом Монте-Карло (Нарушин, 1998). Однако вплоть до настоящего времени в орнитологической практике применяются графические матрицы Ю. В. Костина (1977) с шагом 10 %. Визуально сравнивая оригинал с набором из девяти эталонов, можно характеризовать густоту рисунка, переводя количественный признак (% площади скорлупы, занятой рисунком) в разряд качественных. При этом выделяется пять классов густоты рисунка: очень редкий, редкий, средне густой, густой и очень густой. В работах последующих лет (Бабенко и др., 1993; Ефанова и др., 1993; Мельников и др., 1993; Сальникова и др., 1998; Климов, 2003) количество классов плотности было сокращено до трех: редкий, густой и сплошной рисунок.

Вполне очевидно, что у разных видов птиц общая конфигурация рисунка скорлупы может сильно отличаться от паттерна, выбранного в качестве графического эталона. Такие признаки, как величина, форма и локализация, а также интенсивность окраски и разнообразие оттенков пятен сильно влияют на визуальную оценку их суммарной площади, что связано с особенностями зрительного восприятия. Вероятно поэтому исследователи, сталкиваясь с большим объемом материала, зачастую ограничиваются приблизительными категориями. Однако нельзя не согласиться с С. В. Винтером (2006), который указал на недостаточность столь приблизительной оценки плотности рисунка для тонких популяционных исследований и уменьшил шаг графической матрицы до 5 %, полагая, что ошибка, при определенном опыте, не выходит за пределы 3 %.

Впервые приступив к решению аналогичной задачи, мы обнаружили, что наша ошибка при пользовании матрицами вышеупомянутых авторов составляет 5–8 %, а иногда превышает 10 %. Поэтому мы применили подход, основанный на фотографировании яиц и последующем анализе снимков с помощью компьютера (Мянд, 1988). За истекшие десятилетия технические возможности для работы в данном направлении значительно расширились.

Фотографирование производилось цифровой фотокамерой Pentax K10D (матрица 10 мегапикселей), укрепленной на штативе. Относительная площадь скорлупы, занятая рисунком, определялась с помощью программы AreaS 2.1, разработанной и любезно предоставленной для данного исследования А. Н. Пермяковым (Самарская государственная сельскохозяйственная академия, www.ssaa.ru). Эта программа обеспечивает практически безошибочное (погрешность – не более 0,001 %) определение относительной или абсолютной (при задании масштаба) площади однотонных фигур в любой конфигурации. Соответственно, фактическая точность анализа целиком и полностью зависит от подготовки снимка. В простейшем случае перед нами стоит задача определить общую площадь пятен. Для этого достаточно с помощью программы Photoshop (или аналогичной, в которой имеются средства для редактирования цветов) привести к одному тону либо все пятна, либо фон. Исходное изображение конвертируется в формат gif, позволяющий в режиме «индексированный цвет» свести до минимума многообразие оттенков при сохранении контуров пятен. Оптимальное количество тонов подбирается экспериментально, средствами программы, путем визуального сравнения вариантов изображения с исходным снимком. Полученное промежуточное изображение редактируется таким образом, чтобы тон искомой площади отличался от общего, также однотонного, фона снимка. С этой целью (при необ­ходимости) изображение конвертируется в режим «RGB-цвет», но в конце обработки его снова следует перевести в режим «индексированный цвет» и, увеличив масштаб изображения, убедиться в отсутствии полутонов на границе пятен и фона. После этого окончательное изображение передается в программу AreaS, в которой определяется общая площадь овальной фигуры и затем – площадь фона или пятен. При необходимости можно определить по отдельности площадь глубинных и поверхностных пятен и т. д. Для обработки одного изображения требуется 15 минут и более, в зависимости от сложности рисунка и поставленной задачи (изготовить эталон для матрицы или же, как можно точнее определить площадь пятен). Уменьшить затраты времени на редактирование снимка можно, обеспечив при съемке яйца равномерное освещение, устраняющее полутени.

Разумеется, данная методика обладает тем недостатком, что точность результата зависит от времени, затраченного на редактирование снимка. Тем не менее, с ее помощью можно получить исходные данные для количественного анализа рассматриваемого признака. С учетом опыта предыдущих исследователей, мы пришли к выводу, что на практике оптимальным подходом является комбинация цифровых и визуальных методов. При этом с помощью вышеупомянутых программ довольно быстро создаются эталонные изображения типичных для данного таксона вариантов конфигурации и плотности рисунка скорлупы, пользуясь которыми можно повысить точность визуальной обработки большого объема материала.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 311-313.

УДК 574.4:598.2

О. Л. Пономаренко

Дніпропетровський національний університет ім. Олеся Гончара,
Дніпропетровськ, Україна, aponomar@ua.fm

PARTICIPATION OF BIRDS IN THE MAPLE (ACER СAMPESTRE)
INDIVIDUAL CONSORTIA

O. L. Ponomarenko

Oles’ Gonchar Dnipropetrovsk National University, Dnіpropetrovsk, Ukraine, aponomar@ua.fm

Клен польовий – щільнокронна порода, яка має крону густішу, ніж дуб, але рідшу, ніж липа. Клен польовий – порода другого ярусу. Серед інших кленів цей вид вирізняється досить частим утворенням кривих, двійчастих стовбурів. Ця порода дуже тіньовитривала (Ткаченко, 1955), тому у степових лісах клен польовий – наймасовіша порода підліску (Бельгард, 1971), представлена у дібровах Присамар’я деревними та чагарниковими формами (Григоренко, Лындя, 1977). Крім того, він бере участь у формуванні другого ярусу. Завдяки своїй великій кількості у нижньому ярусі липово-ясеневої діброви клен польовий утворює цілі чагарникові зарості, які займають значну площу та утворюють досить специфічну мікростацію перебування птахів. Клен польовий досить часто уражується омелою (Viscum alba), що теж впливає на функціонування консорцій.

Дослідження проводилися на базі Присамарського міжнародного біосферного стаціонару ім. О. Л. Бельгарда протягом 1993–2008 років. Висота досліджених кленів коливалася в межах 16–19 м у зрілому та старому генеративному стані (g₂–g₃), 8–12 м – у молодому генеративному стані (g₁), та 1,5–5 м – у віргінільному стані. Розмах крони коливався у межах 6–8, 3–4, 1–3,5 м відповідно. Усього дослідженням було охоплено 214 екземплярів цієї породи різного вікового стану протягом усього терміну досліджень.

Клен польовий – недовгоживуча порода, що відповідним чином впливає на формування консортивних зв’язків птахів із цією породою. При цьому активність функціонування консортивних угруповань частково переноситься на молодші вікові стадії клена.

Консортивне угруповання птахів віргінільного клена не має великої кількості видів. Усього зафіксовано 3 види консортів. За цим показником дане угруповання мало відрізняється від інших деревних порід. Незважаючи на малу кількість видів, це угруповання має великі показники інтенсив­ності зв’язків. На відміну від деяких інших порід система консортивних зв’язків вирізняється стабільністю. Усі досліджені екземпляри клена мали консортивні зв’язки з птахами. Загальний бюджет часу на один екземпляр автотрофа найвищий серед усіх досліджених порід улітку. Більшу частину їх (на відміну від інших порід) складають трофічні зв’язки. Таким чином, протягом свого онтогенезу клен польовий обирає шлях розвитку консортивних угруповань, подібний до такого у дуба звичайного. Спочатку розвивається система трофічних зв’язків, потім топічних. Трофічна складова консорції віргінільного клена нараховує два види птахів. Обидва види – типові мешканці нижнього ярусу липово-ясеневих дібров. Співвідношення по концентрах дорівнює І – 0,00 %, ІІ – 81,69 %, ІІІ – 18,31 % від DTB трофічних зв’язків. Активність птахів у третьому концентрі забезпечується перш за все досить активним поїданням комах-ентомофагів улітку. Топічна складова характеризується участю трьох видів птахів. Ураховуючи наведені факти можна вважати, що віргінільні екземпляри основних деревних порід мають занадто малий об’єм крони для розвинутої системи топічних взаємодій.

Консортивне угруповання молодого генеративного клена польового значним чином відрізняється від попереднього варіанта консорції та виходить на якісно новий рівень розвитку. Усього у складі консорції зафіксовано 10 видів птахів-консортів. Загальний бюджет часу менший, ніж у дуба та липи, але вищий, ніж у ясена. На відміну від молодого генеративного дуба більшу частину бюджету складають топічні зв’язки. Трофічна складова консортивного орнітоугруповання клена у віці g₁ представлена зв’язками 8 видів консортів. Майже всі ці види – характерні мешканці нижнього та середнього ярусу липово-ясеневих дібров. Характерними рисами є наявність у складі консорції тільки видів, характерних саме для липово-ясеневої діброви, повна відсутність видів, які проникають у діброву із сусідніх амфіценозів, наявність досить великої кількості співдомінантів. Друга риса організації свідчить про досить просту організацію угруповання трофоконсортів. Топічна складова нараховує зв’язки 6 видів птахів. Таким чином птахи використовують консорцію клена більшою мірою як джерело трофічних ресурсів.

Консортивне угруповання зрілого та старого генеративного клена за деякими показниками поступається попередньому варіанту консорції. Усього в консортивному угрупованні птахів клена g₂–g₃ зафіксовано 9 видів птахів. Загальний бюджет часу на один екземпляр автотрофа незначним чином переважає такий молодого генеративного клена. Більшу частину його складають трофічні. Бюджет маси трофічних зв’язків перевищує такий у клена g₁ усього лише у 1,8 раза. Таким чином молодий генеративний клен відіграє значнішу роль як середовищеутворювач, ніж зрілий і старий генеративний. На основі цього можна зробити висновок, що завдяки порівняно невеликій тривалості життя ця порода реалізує свій потенціал як ядро консорції у віці g₁. Трофічна складова консорції зрілого та старого генеративного клена характеризується участю 8 видів птахів. Топічна складова консортивного угруповання птахів характеризується участю всього лише 4 видів. Незважаючи на досить високі показники бюджету, система топічних зв’язків проста за своєю організацією. Зафіксовано лише два види топічних зв’язків: спостереження та відпочинок.

Таким чином консорція клена польового протягом його онтогенезу сягає максимального розвитку на молодій генеративній стадії на відміну від дуба звичайного. При цьому у пік свого онтогенезу клен виконує роль досить активного середовищеутворювача для птахів нижнього та середнього ярусу, типових представників фауни птахів липово-ясеневої діброви. У цьому випадку клен відіграє роль своєрідної опорної бази для корінного орнітонаселення липово-ясеневої діброви.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 310-311.

УДК 598.241.1

И. С. Павлюк

Мелитопольский государственный педагогический университет им. Богдана Хмельницкого,
Мелитополь, Украина, innpavluk@rambler.ru

CONSORTIUM RELATIONS OF RAILS
OF THE NORTHERN AZOV SEA REGION

I. S. Pavlyuk

Melitopol State Pedagogical University the name of B. Khmelnitskogo,
Melitopol, Ukraine, innpavluk@rambler.ru

Консорции в гнездовых колониях и поселениях птиц относятся к сезонному типу, являются важной функциональной частью биоценозов, возникают на основе теснейших топических, фабрических и трофических отношений между разными видами. Изучение пастушковых птиц проводились нами в 2006–2009 гг. путем кратковременных выездов, на лодке, учетов на фиксированных маршрутах и отдельных мониторинговых площадках, отражающих ландшафтные особенности региона. Использовались как стандартные методики (Новиков, 1953), так и рекомендованные для пастушковых птиц (Блум, 1973; Кошелев, 1984; Кошелев и др., 2002). Данные за 1988–2005 гг. предоставлены профессором А. И. Кошелевым. В качестве модельного водоема взяты плавни верховья Молочного лимана, и плавни реки Молочной в районе села Светлодолинское (Мелитопольский р-н, Запорожской обл.). Молочный лиман – характерный полузакрытый лиман Северного Приазовья. Вытянут в меридиональном направлении на 36 км, его площадь – 22000 га. Соленость и глубина воды, а также площадь мелководий зависят от сезона года, количества осадков, ветрового режима и степени изолированности лимана от моря. Обширные тростниковые массивы в верховьях лимана, с вкраплением участков рогоза, камыша и клубнекамыша, чередуются с плесами, протоками, куртинами и островками тростника, создавая благоприятные условия для гнездования пастушковых птиц. Они являются основным детерминантом гнездовых консорций в регионе.

Для пастушковых (Rallidae) в период размножения характерно типично выраженное территориальное поведение. Взаимодействия лысухи с другими видами водоплавающих и околоводных птиц чрезвычайно разнообразны и изменчивы и резко отличаются в гнездовой период и вне него. Лысуха (Fulica atra Linnaeus, 1758) прилетает весной в конце марта – начале апреля. Сразу после прилета она не проявляет по отношению к особям других видов (уткам, поганкам и т. д.) никакой агрессивности. В начале апреля мы наблюдали мирно кормящихся лысух, уток (крякву (Аnas platyrhynchos Linnaeus, 1758), красноголовую чернеть (Аythya ferina Linnaeus, 1758), хохлатую чернеть (А. fuligula Linnaeus, 1758), обыкновенного гоголя (Вucephala clangula Linnaeus, 1758) рядом друг с другом. Позднее лысухи разбиваются на пары и начинают активно охранять гнездовой участок, нетерпимо относясь к пребыванию на их территории чужих птиц. Мы часто наблюдали успешное нападение лысух на уток и поганок и изгнание их с территории своих участков. Из них только большая (Podiceps cristatus Linnaeus, 1758) и серощекая (P. grisegena Boddaert, 1783) поганки вступают в драки с лысухой и даже выходят победителями. Лысухи успешно изгоняли как одиночных уток, так и их группы из 10–15 особей. На лебедей и серых гусей лысуха не нападала, держась в стороне от них (в 5–15 м), пока они не уплывали с ее территории. Очень напряженные отношения у лысухи с камышницей. В конфликтах побеждает лысуха как более сильная. Но в ряде случаев камышница оказывает сопротивление, имеет место взаимная демонстрация поз угрозы и превосходства, внешне сходных у этих видов. Такие отношения между видами связаны, по-видимому, с конкуренцией из-за мест гнездования и пищи в случае совместного обитания (Кошелев, Чернышов, 1980).

В большинстве случаев лебеди-шипуны (Cygnus olor Gmelin, 1789) и серые гуси (Anser anser Linnaeus, 1758), как правило, не терпят в районе своего гнезда присутствия гусей, уток и лысух и изгоняют их (Sokolowski, 1956). Однако мы находили гнезда лысухи в 5–7 м от построек шипунов (3 случая) серых гусей (4 случая) и между ними не замечали антагонизма. Этот факт подтверждают и исследования в Западной Сибири (Кошелев, 1984). По соседству с гнездами лысух часто обнаруживались гнезда уток (более 30 случаев), расположенных на расстоянии 4–20 м. Гнездовые микростации лысухи и уток не совпадают: первые устраивают гнезда в зарослях на воде, а вторые на сплавинах, кочках и заломах, что смягчает между ними конкурентные отношения. К тому же утки, особенно речные, добираются к своему гнезду по сплавине, минуя территорию лысухи. Утки стремились гнездиться под защитой лысухи.

Гнездовые микростации поганок и лысухи совпадают, первые часто селятся вблизи гнезд лысух (в 1–7 м). Это особенно свойственно серощекой поганке, в меньшей степени – большой поганке, а в смешанных колониях чайковых птиц – и для черношейной. В плавнях Молочного лимана отмечено токование больших поганок в пределах гнездовых участков лысух, но владельцы участка не обращали на токующих птиц никакого внимания, хотя иногда подплывали к ним на расстояние нескольких метров. При этом наблюдается некоторая синхронность в сроках размножения птиц-соседей, особенно у серощекой поганки. Запаздывание сроков гнездования поганок по сравнению с лысухой свидетельствует о том, что именно они ищут защиты вблизи лысухи.

Вблизи гнезд лысухи селятся и другие околоводные птицы. В 10–30 м от ее гнезд обнаружены гнезда большой и малой выпей (Botaurus stellaris Linnaeus, 1758, Ixobrychus minutus Linnaeus, 1766), гнездо обыкновенного погоныша (Porzana parva Linnaeus, 1766), из чаек – серебристой, озерной и малой (Larus argentatus Pontoppidaan, 1763, L. ridibundus Linnaeus, 1766, L. minutus Pallas, 1776), из воробьиных – дроздовидной и индийской камышевок (Acrocephalus arundinaceus Linnaeus, 1758, A. agricola Jerdon, 1845), иногда в 1–2 м от гнезд лысух, желтоголовой трясогузки и тростниковой овсянки (Motacilla citreola Pallas, 1776, Emberiza schoeniclus Linnaeus, 1758). Найдены также гнезда болотного луня (Circus aeruginosus Linnaeus, 1758), расположенные в 10–20 м от гнезд лысух (6 случаев), причем лысуха успешно вывела птенцов.

В свою очередь лысухи стремятся по возможности устраивать гнезда вблизи сильных и агрессивных птиц: лебедей, болотного луня, чайки-хохотуньи (Larus cachinnans Pallas, 1811). При этом лысуха гнездится в более поздние сроки рядом с ними. Не менее охотно она селится в колониях озерной чайки, речной и черной крачек, где ее гнезда не досягаемы для пернатых врагов.

В колониях серых (Ardea cinerea Linnaeus, 1758) и больших белых (Egretta alba Linnaeus, 1758) цапель селятся лысуха, водяной пастушок (Rallus aguaticus Linnaeus, 1758), камышница (Gallinula chloropus Linnaeus, 1758). По-видимому, пастушковых птиц привлекает сюда, в первую очередь, лучшая защита от пернатых хищников, как и звуковое привлечение сопутствующих видов птиц. В колониях цапель наблюдались несколько вариантов гнездового соседства птиц: серая цапля – камышница – красноголовый нырок – большая поганка – соловьиный сверчок; серая цапля – пастушок – красноголовый нырок – усатая синица. Соседние гнезда расположены в 2–3 ярусах и микроярусах на расстоянии 10–150 см одно от другого. Гнезда усатой синицы (Panurus biarmicus Linnaeus, 1758) и соловьиного сверчка (Locustella luscinioides Savi, 1824) найдены в дне и стенках гнезд серой, рыжей (Ardea purpurea Linnaeus, 1766) и большой белой цапель (n = 20). Такое “гнездовое соседство” сопровождается разъединением собственно гнездовых и кормовых, а позднее и выводковых участков. Возможные причины возникновения и существования явления “гнездового соседства” у птиц сводятся к следующим вариантам. Пассивные: 1) недостаток удобных мест для гнезд; 2) схожесть экологических требований у разных видов к гнездовым стациям; 3) высокая плотность гнездования одного или нескольких видов; 4) привлекательность недоступных для сухопутных и пернатых хищников изолированных островов, кос, плавней; 5) совпадение сроков гнездования особей одного или разных видов. Активные: 1) социальная привлекательность поселений и колоний для других видов, в том числе неколониальных; 2) стремление гнездиться под защитой особей более сильного и агрессивного вида; 3) взаимное притяжение (кооперация) социально и эмоционально близких видов; 4) антропогенное влияние.

Звуковой фон, постоянные взлеты и перелеты цапель в колониях стимулируют их размножение. В колониях изменяется поведение пастушковых, насиживающих кладки: при опасности они заблаговременно, ориентируясь на взлеты и тревожные крики цапель, оставляют свои гнезда, не прикрывают кладку пухом. Расстояние между соседними гнездами одних и различных видов пастушковых птиц сокращается в колониях до 1–5 м, а вне колоний оно достигает 30–100 м; плотность гнездования достигает 40–50 гнезд/га. Гнезда лысухи, камышницы обнаружены в 0,3–2,5 м от гнезд цапель; гнезда водяного пастушка и малого погоныша найдены непосредственно под гнездами цапель, размещенными на высоте 0,4–1,6 м от уровня воды. Сохранение гнезд и кладок пастушковых птиц в колониях цапель составляет 95–100 %, а за их границами – лишь 20–60 %. В зависимости от качества тростника, цапли размещают свои гнезда в его зарослях на высоте 0,5–3,5 м, в первом ярусе. На пастушковых птиц в колониях цапли внимания не обращают, конфликтов с ними мы не наблюдали. Их гнезда размещены в разных ярусах, они не являются конкурентами цапель, даже если их гнезда размещены под гнездами цапель или внутри их построек (камышница, водяной пастушок, сорока (Pica pica Linnaeus, 1758), усатая синица и др.). Отношение серых и больших белых цапель к подлетающим близко “чужим” птицам своего и других видов всегда враждебное, они шипят и стараются их клюнуть, но явно опознают соседей и не обращают внимания на снижающихся к соседнему гнезду особей. В колониях цапель не было отмечено случаев гибели птенцов пастушковых птиц; при высоком уровне воды там концентрируются выводки лысух, укрываясь от нападения болотного луня. Обнаружено четыре гнезда камышниц под одиночными гнездами сороки в кустах тростника: во всех случаях камышницы успешно вывели птенцов.

Таким образом, в тростниковых орнитокомплексах лысуха выступает как вид-детерминант; в других ситуациях она и другие виды пастушковых становятся консортменами II–III порядка, что способствует лучшему сохранению гнезд и кладок, выживаемости птенцов. Данная стратегия гнездования пастушковых птиц достаточно гибкая, определяется комплексом факторов, среди которых определяющим является наличие и численность специализированных пернатых хищников (болотного луня, серой вороны, сороки).

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 307-310.

i

УДК 598.2:591.465.1

И. С. Митяй

Национальный университет биоресурсов и природопользования Украины, Киев, Украина

USE OF RELATIVE SPATIAL INDICES IN AVIAN EGGS ANALYSIS

I. S. Mytyai

National University of Biological Resources and Nature Management of Ukraine, Kyiv, Ukraine

Зоологическая наука с момента своего возникновения и до настоящего времени в качестве количественных критериев, в большинстве случаев, использует абсолютные значения линейных промеров. Количество извлекаемой при этом информации не велико. Более информативным является использование относительных показателей, так как они позволяют вскрыть глубинные аспекты исследуемого объекта. Здесь уместно вспомнить о том, что практически все орнитологи меряют яйца птиц. Однако в публикациях встречаются, главным образом, лишь средние значения длины и диаметра, реже индексы формы и совсем редко можно встретить анализ параметров и их роли в процессе воспроизводства птиц. На наш взгляд, это связано, прежде всего, с отсутствием таких методик, которые давали бы возможность проводить сравнения и обобщения. Одной из них посвящено настоящее сообщение. Общеизвестно, что объем и площадь поверхности птичьих яиц являются наиболее важными критериями пространственной организации условий для развития зародыша. Первый лимитирует количество веществ необходимых для нормального протекания эмбриогенеза, а второй связан с процессами теплообмена, газообмена и транспирации. Абсолютные значения пространственных показателей позволяют анализировать внутривидовые кладки, однако не позволяют адекватно сравнивать между собой яйца разных видов. Для этого необходимы относительные показатели. В этом плане лучше всего осуществлять сравнения яиц со сферой. Здесь возможны два варианта: объем и площадь реальных яиц относить к таким же показателям сферы с диметром равным или диаметру, или длине яйца. Второй случай графически более наглядный, в связи с тем, что профиль яйца вписывается в окружность и отчетливо видно насколько овоид приближается к сфере. Это очень важно, так как сфера характеризуется определенными специфическими свойствами. Среди них можно отметить: максимальную прочность оболочки при минимальной ее толщине, максимальный объем при минимальной поверхности, равномерность распределения механических нагрузок, температуры и диффузионных процессов. Все эти свойства очень важны в процессе развития зародыша, а предлагаемое сравнение позволяет количественно их выразить и таким образом определить инкубационные качества яиц еще перед их насиживанием. В свою очередь это позволяет делать определенныe прогнозы популяционного характера.

Учитывая вышеизложенное, мы предлагаем два индекса: I_rV= V_ov/V_sph и I_rS= S_ov/S_sph, где I_rV и I_rS – индексы относительного объема и относительной площади поверхности, а V_ov, S_ov,V_sph, S_sph – объемы и площади реальных яиц и сфер с диаметром равным длине яйца. Указанные индексы предлагаются нами впервые. Исходные данные по объему могут быть получены любым из приводимых в литературе методом. Все их условно, можно разделить на три группы. Первая из них посвящена его вычислению на основании линейных измерений (Preston, 1953; Романов, Романова, 1956; Мс Nichol, 1973; Hoyt, 1976, 1979; Narushin, 2005). Вторая базируется на измерении количества жидкости, вытесненной погруженным в нее яйцом (Hoyt, 1976; Болотников, Тарасов, 1977; Loftin, Bowman, 1978; Комаров, 1993; Черничко, Чичкин, 1999). Третья группа сформировалась недавно, благодаря развитию цифровых технологий. Ее сущность сводится к компьютерному анализу цифровых фотографий яиц (Preston, 1953, 1969; Paganelli, 1974; Мянд, 1988; Monus, Barta, 2005; Bridge et al., 2007; Митяй, 2003, 2008).

В ходе анализа индекса относительного объема была обнаружена очень высокая корреляция его с индексом удлиненности (0,718–0,970, n = 16500). Причина этого вскрылась после того, как в вышеупомянутой формуле были осуществлены некоторые математические преобразования. Если в числителе поставить формулу Хойта (Hoyt, 1979): V_ov= kLD², а в знаменателе формулу для определения объема сферы с диаметром, равным длине яйца V_sph = 4/3π (L/2)³ = πL³/6 и осуществить необходимые сокращения, то мы получим: I_rV = 6k/π*(D/L)². Не трудно заметить, что в состав формулы входит индекс удлиненности. Если последний использовать, как отношение длины к диаметру, то формула будет иметь вид I_rV = 6k/π*Iel². Что касается площади поверхности, то ее можно вычислить, используя интеграл:

                         .

Наиболее удобно это осуществлять по фотографиям при помощи специально разработанных компьютерных программ (Митяй, 2008). Наряду с этим, площадь поверхности можно вычислять по известному объему. На этот счет в литературе существует несколько предложений: S = 4,951*V^0,667(Paganelli, Olszowka, Ar, 1974); S = 4,857*V^0,667(Hoyt, 1976). Процедуру получения исходных данных мы упростили еще больше. По имеющимся компьютерным данным по объему и площади поверхности более 16500 яиц птиц Северо-Западной Палеарктики, мы вычислили k_v, k_s(табл.). Среднее значение k_v оказалось немного больше (k_v = 0,511), чем k = 0,509, приводимое Хойтом (Xoyt, 1979). Это еще раз свидетельствует о необходимости использования средних внутривидовых значений этого коэффициента.

При наличии значений упомянутых коэффициентов становится возможным использование формулы S = k_s*V или S = k_s*k_v*L*D², где S – площадь поверхности, V – объем, k_s , k_v – поверхностный и объемный коэффициенты, L – длина, D – диаметр. Для относительной площади поверхности формула будет иметь следующий вид:

I_rS=S_ov/S_sph=(k_s*k_v*L*D²)/(4π(L/2)²) = (k_s*k_v*L)/π.

На наш взгляд, это очень удобный способ вычисления абсолютных и относительных зна­че­ний объема и площади поверхности при значительной точности (ошибка не превышает 1 %, p < 0,05).

Таблица. Поверхностные и объемные коэффициенты яиц птиц Северо-Западной Палеарктики

Предлагаемая методика удобна в использовании как с традиционными, так и со специально подготовленными компьютерными программами. Кроме этого, она позволяет «реанимировать» дневниковые записи орнитологов и открывает перспективы для будущих обобщений.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 305-307.

УДК 599:591.5+598.2:574.4

М. А. Листопадский

Биосферный заповедник «Аскания-Нова» им. Ф. Э. Фальц-Фейна УААН,
Аскания-Нова, Украина, ekobirds@ukr.net

FOSSORIAL ACTIVITY OF LARGE MAMMALS AS A FACTOR
INCREASING BIRDS DIVERSITY IN RAVINE OAK FORESTS IN WINTER

M. A. Listopadsky

F. E. Faltz-Fein Biosphere Reserve “Asknia-Nova” UAAS,
Askania-Nova, Ukraine, ekobirds@ukr.net

Временным связям между млекопитающими и птицами, возникающим при наличии снежного покрова, посвящен ряд основательных работ (Формозов, 1946, 1961, 1976; Наумов, 1955; Полищук, 2008). Орнитофауна байрачных лесов является одним из наименее изученных элементов степных лесов Украины. Птицы играют роль «функционального моста», который на протяжении всех сезонов года связывает естественные лесные биогеоценозы островного типа с фоновыми агроценозами. Снежный покров в зоне распространения байраков бывает как фрагментарным и кратковременным, так и довольно значительным лимитирующим фактором. Это, в свою очередь, вносит определенную сложность в понимание роли снежного покрова как экологического фактора в жизни птиц. Имеющиеся по данному вопросу публикации отражают общую для зимнего периода структуру орнитофауны байрачных лесов (Листопадский, 2006, 2007) и не рассматривают случаев локальных преобразований в орнитофауне указанных биогеоценозов. Нашей задачей было установить количественный состав орнитофауны байрачных дубрав левобережного Приднепровья и определить вклад крупных млекопитающих как фактора, нарушающего целостность снежного покрова в условиях относительно длительного по времени сплошного снеголежания.

Материал собирался на территории Днепропетровской области с третьей декады декабря 2005 по первую декаду февраля 2006 гг. в ур. «Глубокий», «Лунный» (среднее течение р. Самара) и ур. «Яцево» (порожистая часть р. Днепр). В указанный период времени снежный покров был стабильный: свыше 10 см при температуре около –20°С. Присутствовала непрочная ледяная корка. Единственным фактором, нарушающим снежный покров в таких условиях, была роющая деятельность крупных млекопитающих (Булахов, 1973; Пахомов, 1998).

Создав возможность доступа к подстилке и поверхности почвы, кабан (Sus scrofa Linnaeus, 1758) и косуля (Capreolus capreolus Linnaeus, 1758) стимулировали определенное постоянство орнитокомплекса байраков. При учете численности птиц в байрачном лесу, где не присутствовали следы пребывания млекопитающих отмечено четыре вида птиц: серый сорокопут (Lanius excubitor Linnaeus, 1758), длиннохвостая синица (Aegithalos caudatus Linnaeus, 1758) обыкновенная лазоревка (Parus caeruleus Linnaeus, 1758) чиж (Spinus spinus Linnaeus, 1758) с общей плотностью 0,64 ос./га. Отмеченный вид часто был представлен одной или двумя особями. Стаи, характерные в это время для синиц, не встречались. На учетных маршрутах, где постоянно отмечались порои разной давности, население птиц было представлено 12 видами: болотная сова (Asio flammeus Pontoppidan, 1763), пестрый дятел (Dendrocopos major Linnaeus, 1758), хохлатый жаворонок (Galerida cristata Linnaeus, 1758), серый сорокопут, крапивник (Troglodytes troglodytes Linnaeus, 1758), рябинник (Turdus pilaris Linnaeus, 1758), деряба (T. viscivorus Linnaeus, 1758), обыкновенная лазоревка, черноголовая гаичка (Parus palustris Linnaeus, 1758), большая синица (P. major Linnaeus, 1758), чиж, обыкновенный дубонос (Coccothraustes coccothraustes Linnaeus, 1758) с общей плотностью 5,47 ос./га. Таким образом, общими видами для байрачных дубрав с пороями и без них стали: серый сорокопут, обыкновенная лазоревка и чиж. Первый вид – активный охотник и приурочен в основном к опушкам лесных массивов. Другие два вида – типичные семеноядные филобионты не нуждающиеся в доступе к поверхности почвы. Сюда можно отнести и длиннохвостую синицу. Остальные виды птиц, отмеченные в лесных биогеоценозах, приурочены к местам нарушения снежного покрова. В данном случае обращает на себя внимание, что наличие пороев млекопитающих (не составляющих более 1 % от площади исследуемого леса) приводит к смене вертикального распределения таких весьма стенотопных видов как пестрый дятел, рябинник, деряба, обыкновенная лазоревка, чиж и обыкновенный дубонос. Особого внимания заслуживает появление в этих местах хохлатого жаворонка, что, видимо, объясняется отсутствием иных путей доступа к поверхности почвы на прилегающих агроценозах.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 304-305.

УДК 598.2

В. О. Кошелєв, Т. І. Матрухан

Мелітопольський державний педагогічний університет ім. Б. Хмельницького,
Мелітополь, Україна, matryhan@rambler.ru

MEADOW AVIFAUNA OF THE NORTHERN AZOV SEA REGION
AND FACTORS DETERMINING ITS STRUCTURE

V. O. Koshelev, T. I. Matryhan

Melitopol State Pedagogical University the name of B. Khmelnitskogo,
Melitopol, Ukraine, matryhan@rambler.ru

Лучні екосистеми в Північному Приазов’ї належать до інтенсивно перетворюваних ценозів, тому дослідження напряму та ступеня трансформаційних процесів, які у них відбуваються, мають важливе значення для збереження біотичного різноманіття в цілому й авіафауни зокрема, для продуктивного ведення господарської діяльності.

Матеріали зібрані в 1988–2008 роках у заплавах малих річок на контрольній ділянці ріки Молочна поблизу с. Світлодолинське (площа 1 км²) та контрольній ділянці площею 1 км² ріки Арабка поблизу с. Тихонівка Мелітопольського району. Обліки птахів проводили в травні–червні на піших маршрутах на луках. Обліки виконували за сприятливих погодних умов (видимість, можливість для пересування обліковців і поведінка птахів суттєво не впливали на результати обліків). Облік потайних видів (пастушкових птахів) проводили на маршрутах за голосами.

У багатоводні роки лучна рослинність представлена бульбокамишем (Bolboschoenus maritimus Pallas, 1771), осоками (Carex sp.), очеретом звичайним (Phragmites communis Linnaeus, 1758), частухою придорожною (Alisma plantago-aquatica Linnaeus, 1758). У посушливі роки на луках переважає злакова (Poaceae) і бобова (Fabaceae) рослинність, в пониззях – ситник Жерара (Juncus gerardii Loisel), а на засолених ділянках – солонець (Salicornia europea Linnaeus, 1758), кермек (Limonium meyer Boiss, 1802), подорожник солончаковий (Plantago salsa Pallas, 1771). Починаючи з 2000 р. на луках виросли окремі кущі маслини сріблястї (Elaeagnus argentea Pursch, 1880) та абрикосу звичайного (Armeniaca vulgaris Lam, 1790). На травостій накладають відбиток антропогенні та природні фактори: випасання худоби, витоптування, викошування, осушення та забруднення водойм, пожежі, засолення ґрунту.

Таблиця 1. Залежність кількості гніздуючих видів птахів
від гідрологічного режиму заплави р. Молочна

Таблиця 2. Чисельність деяких гніздуючих лучних видів птахів
на контрольній ділянці ріки Молочна

Примітка: рівень води: * – дуже високий (луки залиті навесні водою на 80–100 см); ** – високий (на 60–80 см); *** – середній (на 40–60 см); **** – низький (на 20–40 см); ***** – дуже низький (на 0–20 см).

Вологі луки – цінне середовище існування безхребетних, земноводних і плазунів. Береги річок приваблюють різних тварин, зокрема птахів. Ріка Молочна має дуже контрастні біотопи протягом усієї своєї течії. Видове різноманіття птахів басейну ріки Молочної представлене понад 100 видами. Долину ріки Арабка займають луки та очеретяні зарості, невеликі за площею. Луки межують із лісовими насадженнями та агроландшафтами.

Істотними факторами, що впливають на чисельність птахів біотопів заплави річок, є характер гідрологічного режиму (табл. 1, 2) та інтенсивність антропогенного впливу, що призводить до порушення місць мешкання птахів. Значний вплив на неоднорідність територіального розподілу птахів окрім обводненості, здійснює мозаїчність і кормність місць мешкання. Найсильніше реагують на зміни гідрологічного режиму ріки, заплавних луків і стану очеретяних заростей (особливо їх суцільне викошування або випалювання) голінасті птахи. У багатоводні роки, коли утворюється багато ізольованих кормових заток, важкодоступних для чотириногих хижаків, бурхливий розвиток рослинності утворює сприятливі захисні умови для гнізд із кладками та виводками. Гніздопридатна площа істотно збільшується, що веде до розселення птахів по всій заплавній території. У посушливі роки спостерігається протилежна картина: більшість птахів концентрується на небагатьох придатних ділянках.

В останні посушливі роки з’явилися на гніздуванні синьошийка (Luscinia svecica Linnaeus, 1758), жовтоголова плиска (Motacilla citreola Pallas, 1776) та чорноголова трав’янка (Saxicola torquata Linnaeus, 1761); їх чисельність помітно зросла. На наш погляд це пов’язано не тільки з сукцесією болотяно-лучних місць мешкання, а й із розширенням меж ареалу цих видів, викликаним глобальним потеплінням.

Zoocenosis — 2009
Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали V Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Ліра, 2009. – С. 302-304.