К.А. Сологор, В.В. Демчук, М.Г. Білецька
Волинський державний університет ім. Лесі Українки, Луцьк, Україна

Процеси адаптації до умов існування супроводжуються змінами в морфології і функції органів. Серед них одне із важливих місць належить печінці.
Це пояснюється тим, що печінка суміщає у собі кілька різних функцій (травна залоза, кровотворний орган, депо вуглеводів). Цей орган відображає фізіологічні зміни, що відбуваються в організмі, шляхом зміни ваги, перважно за рахунок накопичення чи витрачання вуглеводів і жирів . Ми досліджували сезонні, статеві і вікові зміни відносної ваги печінки у трьох видів рукокрилих, найбільш поширених на території України: вуханя, рудої вечірниці і нетопира Натузіуса. На сезонні зміни індексу печінки здійснюють істотний вплив забезпеченість звірків кормами, а також їхній фізіологічний стан. Статеві відмінності індексу печінки чітко виражені в період вагітності самок. У вагітних самок вуханя індекс печінки становив 51,10‰, у самців, відловлених у цей же період – 39,40‰; у самок рудої вечірниці – 49,20‰, у самців – 43,60‰; у самок нетопира Натузіуса – 57,20‰, у самців – 52,60‰. Відносно вища вага печінки у вагітних самок пов’язана з тим, що глікоген як поживна речовина, що швидко мобілізується, накопичується в організмі самок не заздалегідь, а у період розмноження. У процесі росту ембріона ця здатність самок створювати глікогенні резерви підвищується. У середині літа після періоду розмноження відмінності у відносній вазі печінки самців і самок усіх трьох видів ставали менш значними, хоч індекс печінки у самок залишався весь час дещо вищим. Таке явище можна пояснити пристосованістю організму самок до виношування і вигодовування малят, що потребує підвищених запасів поживних речовин. У самців дрібних видів (вуханя і нетопира) індекс печінки має найвище значення влітку, що пов’язано із найкращою забезпеченістю звірків кормами: у самців вуханя – 44,60‰, нетопира Натузіуса – 54,20‰. Восени індекс печінки найнижчий: у самців вуханя – 41,20‰, у самок – 43,80‰; у рудої вечірниці відповідно 36,50‰ і 37,30‰, у нетопира Натузіуса – 42,40‰ і 50,20‰. На величину цього показника в осінній період здійснює помітний вплив різке збільшення загальної ваги тіла звірків. Відносна вага печінки (за середніми значеннями для виду) у вуханя весною становить 45,25‰, влітку – 47,40‰, восени – 42,50‰; у рудої вечірниці відповідно – 46,40‰, 44,10‰ і 37,30‰; у нетопира Натузіуса – 54,90‰, 55,80‰ і 46,30‰. Як видно із наведених вище даних, середні значення індексу печінки по окремих сезонах і за весь активний період в цілому свідчать про те, що у найкрупнішого виду – рудої вечірниці – відносна вага печінки нижча, ніж у дрібних видів. Найдрібніший за розмірами нетопир Натузіуса має найвищий індекс печінки. Це можна пояснити відмінностями інтенсивності обміну речовин у різних видів. Відносно меншу печінку мають молоді звірки порівняно з дорослими. За середніми даними за весь активний період відносна вага печінки становить: у вуханя звичайного (у дорослих) – 45,05‰, у молодих (до 1-го місяця) –36,01‰; у рудої вечірниці відповідно – 42,60‰ і 36,73‰; у нетопира Натузіуса – 52,33‰ і 38,29‰. Збільшення відносної ваги печінки у дорослих кажанів пов’язано з інтенсифікацією метаболічних процесів із віком. У молодих звірків (у віці до 15 – 18 днів), які живляться молоком матері, індекс печінки характеризується стабільністю і коливається в таких межах: у вуханя звичайного – 29,40‰ — 30,80‰; у рудої вечірниці – 30,30‰ — 34,95‰; у нетопира Натузіуса – 30,25‰ — 33,33‰. У місячному віці з переходом звірків до відносно самостійного способу життя у показниках відносної ваги печінки проявляється значна варіабельність: у вуханя – 25,40‰ — 47,40‰; у рудої вечірниці – 30,60‰ — 57,20‰; у нетопира Натузіуса – 31,25‰ — 43,48‰). Таким чином, відносна вага печінки є чітким індикатором інтенсивності обміну речовин в організмі. Крім того, цей показник свідчить про ступінь забезпеченості звірків кормами.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 210-211.

Е.В. Скоробогатов, Т.А. Атемасова
Харьковский национальный университет, Харьков, Украина

Из большого числа трансформированных экосистем мелиоративные сооружения вызывают немалый интерес как своеобразные биотопы, где формируются новые зооценозы, включающие как аборигенные, так и пришлые виды.

В 1978 г. в Харьковской обл. в заболоченной пойме р. Мерлы (левый приток р. Ворсклы, бассейн Днепра) была сооружена мелиоративная система. Одним из видов, освоивших вновь созданный биотоп, стал европейский бобр. Уже в 1981 г. отмечены первые следы его пребывания, а к 1990 г. животными была освоена вся дренажная система общей протяжённостью до 250 км. В ноябре 1991 г. авторы выполнили здесь инвентаризацию бобровых угодий и учёт животных по методике, включающей разработки Пояркова (1953), Кудряшова (1970), Соловьёва (1971), Дьякова (1975), адаптированной к условиям мелиоративной системы. Окончательное решение о возрастном составе бобровой семьи принималось после комплексного анализа, учитывающего: состояние кормовой базы (лесопородный состав насаждений береговой полосы, полнота древостоя, водно-болотная растительность), данные о погрызах (диаметр, количество, ширина резца), а также о других следах жизнедеятельности животных. По представительству возрастных групп семьи условно были разделены на четыре категории: одиночки (одна возрастная группа), неполные семьи (взрослые животные и годовики, или сеголетки), полные (присутствуют все возрастные группы, по 1-2 животных), укрупнённые (присутствуют все возрастные группы, по 2 и более животных).
В 1999 г. исследования были повторены. Сравнение результатов 1991-92 гг. и
1999-00 гг. показано в таблице.

Таблица 1.

Соотношение возрастных групп бобра в трансформированных экосистемах

Среднее количество животных в семье увеличилось с 4,2 до 4,9 особей соответственно, а общая численность — с 70-80 до 129-187 особей. Отсутствие пригодной для заселения территории привело к дроблению уже освоенных участков: ряд территорий, занятых семьями в 1991 г., разделились к 1999 г. на 2-3 части, на каждой из которых расположено отдельное поселение. Таким образом, за 9 лет численность бобров увеличилась в 2,1 раза. Прежде всего, это повлияло на кормовую базу — полное сведение тополя и практически полное ивовых. При этом доля одиночек уменьшилась в 1,5 раза; неполных семей – уменьшилась незначительно (в 1,05 раза); полных – уменьшилась в 1,3 раза. Появились укрупнённые семьи (18,6 % от общего количества), являющиеся совместным поселением родителей и их не отселившегося выросшего потомства, обосновавшиеся в заболоченной притеррасной пойме с отличными защитными условиями и высокопродуктивной кормовой базой.

Изменение в соотношении возрастных групп, по нашему мнению, связано с характерными для мелиоративных систем нестойкими гидрологическими условиями, усугубленными климатическими особенностями последних лет — малоснежные зимы и отсутствие половодья вызвали пересыхание неглубоких каналов, а следовательно, ухудшение защитных условий, что повлекло гибель бобров (особенно годовиков) от хищников. Соответственно, в последующие годы уменьшалось количество взрослых. Увеличение доли сеголеток может быть следствием действия естественного механизма регуляции численности популяции в связи с изъятием определенного числа представителей старших возрастных групп. Расчетная экологически допустимая численность бобров для освоенной территории составила 144 особи , что близко к данным учётов – 167. Учитывая этот факт, а также состояние кормовой базы и отсутствие свободных для поселения участков, мы считаем, что описываемая колония бобров достигла предельной численности. (Работы 1999-2000 гг. выполнены при поддержке British Ecological Society).

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 209-210.

А.Е. Скопин
ВНИИ охотничьего хозяйства и звероводства им. проф. Б.М. Житкова, Киров, Россия

Осина как кормовое растение играет одну из ведущих ролей в питании многих растительноядных охотничьих животных. Однако потребление этого вида корма неравнозначно у разных видов фитофагов и имеет сезонную специфику. Во многом характер потребления вегетативных органов осины животными связан с особенностями ее химического состава и, в частности, с содержанием вторичных метаболитов. Вторичные метаболиты играют роль защитного барьера у растений от нападения фитофагов и предопределяют избирательность питания животных (Rhoades, 1979; Bryant, Kuropat, 1980; Lindroth, 1989). Для оценки совокупного содержания токсичных водорастворимых вторичных метаболитов растений использован метод биологических тестов с простейшими организмами (Виноходов, 1995; Таланов, Хмелевский, 1991). В качестве тест-объекта использованы парамеции (Paramecium caudatum). Проведенный анализ вегетативных органов осины показал их высокую токсичность, что выражалось в быстрой гибели тест-организмов в экстрактах из органов этого растения. Это согласуется с данными о большом содержании в осине таннинов, тритерпенов, оксикумаринов, флавоноидов, фенолкарбоновых кислот и других биологически активных соединений (Растительные ресурсы, 1986). Наибольшей токсичностью обладали кора и ветви осины. При этом токсичность коры и ветвей существенно не менялась по сезонам. Лишь только у годичных побегов поросли осины в зимний период отмечено снижение токсичности, связанное с уменьшением продуцирования вторичных соединений. В летний период наименее токсичным органом оказались листья средневозрастных растений осины. Их токсичность снижалась к сентябрю. Напротив, листья молодых растений осины обладали заметно большим негативным влиянием на тест-объекты, что подтверждается данными о высокой концентрации основных вторичных метаболитов на ранних этапах онтогенеза растений рода Populus (Markham,1971; Bryant, 1981, 1982). Высокое содержание вторичных метаболитов в осине предопределяет, вероятно, вынужденность потребления ее вегетативных органов благородным и пятнистым оленями, лосем, косулей, зайцем-беляком и бобром. Использование осины как источника корма животными приурочено, главным образом, к зимнему периоду, так как снижается разнообразие кормовых растений, а осина является энергетически ценным источником корма. Вынужденный характер поедания вегетативных органов осины подтверждается, например, тем, что при экспериментальном скармливании бобрам только одной осины приводит к нарушению работы их желудочно-кишечного тракта и даже гибели грызунов (Криницкий, 1954; Соловьев, 1991). Листья осины являются менее токсичными, поэтому их охотно поедают зайцы-беляки и бобры. В конце лета и осени листья осины в большом количестве поедаются глухарями и рябчиками. Питание токсичными вегетативными органами осины вызвало эволюционно закрепленную поведенческую адаптацию у некоторых фитофагов, направленную на снижение токсичных вторичных соединений в поедаемом кормовом растении.
В частности, у бобра реакция запасания кормов их затапливанием в водоемах приводит к экстракции многих токсичных соединений, содержащихся в вегетативных органах осины. Исследование октябрьских образцов осины посредством биологических тестов выявило заметное снижение токсичности вегетативных органов при экспериментальном вымачивании уже через месяц после начала эксперимента. Быстрее всего вымываются растительные метаболиты из молодых побегов осины, дольше – из коры. Именно экстрагирование части вторичных метаболитов при затапливании бобрами кормовых запасов предопределяет доступность использования питательных веществ в токсичных и плохо поедаемых в летний период органах осины. Причем, токсичность органов осины вымоченных при температуре 5 — 7ºC ниже, чем вымоченных при 20-22ºC. Кроме того, при высокой положительной температуре кормовые свойства этих органов заметно изменяются: наблюдаются процессы разложения древесины, что находит подтверждение в изменении состояния древесины. Она чернеет и приобретает специфический запах. Наоборот, при пониженных температурах не отмечено подобных изменений у вымоченных коры и ветвей. Эти факты дают возможность объяснить причины начала заготовки зимних запасов бобром именно в осенний период, когда происходит снижение температуры, что не позволяет развиваться дереворазрушающей микрофлоре. При рассмотрении полученных данных тестирования на токсичность органов осины и питания растительноядных охотничьих животных позволяют сделать вывод о том, что сезонная изменчивость в питании животных, связана, вероятно, именно с продуцированием осиной токсичных метаболитов.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 207-209.

И.В. Скильский, В.В. Бучко
Черновицкий краеведческий музей, Черновцы, Украина, Национальный заповедник “Древний Галич”, Ивано-Франковская обл., Украина

Материал собран на протяжении 1990–1996 гг. в пределах Прут-Днестровского междуречья Украины (окрестности населенных пунктов Заставна, Боровцы, Веренчанка, Костичаны, Мамаевцы Черновицкой и Якубовка Ивано-Франковской обл.). Обследованные участки находятся примерно в одинаковых ландшафтных условиях, но отличаются различным уровнем радиоактивного (по цезию) загрязнения земель (в основном – до 10–15 Ки/км2); относительно чистые – 0–1 Ки/км2. Обыкновенная пустельга (Falco tinnunculus L.) на указанной территории является обычным гнездящимся видом, иногда отдельные особи остаются зимовать. Корм добывает на земле, в рационе преобладают мелкие позвоночные животные и крупные насекомые. Основное количество гнезд обнаружено в лесополосах, где заселяются постройки врановых птиц. Нами промеряно 106 яиц из 27 кладок (за помощь в проведении исследований авторы выражают искреннюю признательность П.В. Бундзяку и Б.И. Годованцу ). Полученные данные обработаны по общепринятой методике. Длина яиц (L, мм), их максимальный диаметр (В, мм), индекс округленности (Sph, %) и объем (V, мл) на загрязненных территориях (n = 52 из 12 кладок) равнялись 38,80 ± 0,20 (36,1–42,3), 31,10 ± 0,16 (29,0–33,7), 80,22 ± 0,40 (72,5–85,1) и 19,20 ± 0,26 (16,2–24,2); коэффициенты вариации (CV, %) – 3,7, 3,6, 3,6 и 9,8 соответственно. На относительно чистых участках L, В, Sph и V имели следующие значения (n = 54 из 15 кладок): 38,69 ± 0,19 (36,3–42,0), 31,33 ± 0,13 (29,4–33,4), 81,02 ± 0,30 (73,2–86,1) и 19,40 ± 0,23 (16,4–23,8); CV – 3,6, 3,0, 2,7 и 8,9 соответственно. Во всех случаях достоверная разница отсутствует (р > 0,05), что свидетельствует о незначительном негативном влиянии радиоактивного загрязнения на линейные размеры, индекс округленности и объем яиц обыкновенной пустельги. В целом рассматриваемые оологические показатели маловариабельны. Это подчеркивает их высокую эволюционную обусловленность. По комплексу признаков яиц на относительно чистых территориях изменчивость во всех случаях меньшая. Таким образом, можно предположить о существовании определенной зависимости между возрастанием показателя вариабельности и уровнем радиоактивного загрязнения среды.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 206-207.

С.К. Семенюк
Херсонский государственный педагогический университет, Херсон, Украина

Известно, что зимняя регрессия массы тела мелких млекопитающих обеспечивает снижение потребления энергии в зимний период в абсолютных количествах и таким образом приводит в соответствие энергетические потребности организма с возможностями окружающей среды. Наши исследования дают основания заключить, что и рыжая полёвка в условиях Приднепровья приводит свои потребности в соответствие с возможностями, используя этот же механизм. Широкое распространение этой адаптации у мелких млекопитающих, сохраняющих активность в зимний период, следует рассматривать в качестве универсального механизма поддержания экологического баланса на организменном уровне.
Исследования динамики морфофизиологических показателей рыжей полёвки дают основания говорить, что их энергетический баланс поддерживается так же, как и у других организмов, за счет усиления или ослабления тех или иных функций. Нами отмечено уменьшение индексов почек в зимний период, что свидетельствует о снижении уровня обмена. В то же время увеличение индексов сердца и печени говорит о росте затрат на перемещения в пространстве и резервировании больших количеств энергии в печени, которая, судя по всему, призвана покрывать эти затраты. Одновременно они свидетельствуют о том, что перераспределение энергии между функциями позволяет эффективно преодолевать неблагоприятную ситуацию, связанную, прежде всего, с сокращением кормовой базы, которая возникает в зимний период.
Рассмотренные выше механизмы используются для объяснения процессов, которые протекают в организме. Популяционные же механизмы регуляции часто выпадают из поля зрения. Главной целью нашей работы явилось изучение роли пространственной структуры популяции в процессах, которые обеспечивают поддержание гармонических отношений популяции с её окружающей средой. Главным результатом наших исследований следует считать установление факта динамики пространственной структуры популяции, которая оказывает регуляторное воздействие на ресурсы среды. Суть этой регуляции сводится к следующему.
В конце зимы и начале весны имеет место индивидуальное освоение территории. Особи распределяются в пространстве таким образом, чтобы исключать образование скоплений. Такая стратегия оказывается наиболее целесообразной в условиях, когда концентрация пищевых объектов на единицу пространства оказывается наименьшей. Следовательно, экологический баланс достигается таким образом, что разреженному распределению пищевых объектов соответствует разреженное распределение их потребителей по территории.
Одновременно с этим такая стратегия позволяет популяции снизить индивидуальную смертность, так как рассеянное размещение по территории при общей низкой плотности популяции препятствует распространению болезней и не привлекает внимание хищников, что способствует сохранению “маточного поголовья”. Это очень важный момент, так как в норме практически все перезимовавшие особи принимают участие в размножении и определяют последующий успех воспроизводства.
С началом размножения происходит смена стратегии. Популяция начинает осваивать пространство посредством групп. Перезимовавшие самки “притягивают” к себе перезимовавших самцов и таким образом кладётся начало образованию агрегаций. Этот процесс сопровождается наложением индивидуальных участков друг на друга. В результате такого наложения происходит неравномерное использование ресурсов: в одних точках пространства оно существенно возрастает, в других – резко снижается. Там, где интенсивность изъятия кормов оказывается незначительной, происходит быстрое их восстановление, что делает эту часть пространства очень привлекательной для последующего её заселения. Таким образом, изменив стратегию, популяция обеспечивает баланс ресурсов: в одном месте, где скученность особей возрастает, их количество убывает, в другом, откуда потребители пищи уходят, её количество прибывает.
Смена стратегии и образование агрегаций, в состав которых входят несколько перезимовавших самок и самцов, обеспечивает высокую надёжность процесса воспроизводства: вероятность встречи полов очень высока, а поэтому и процент беременных самок оказывается очень большим. Правда, образование группировок, которые снижают вероятность гибели отдельных особей, начинает привлекать к себе хищников и способствует более быстрому распространению болезней в них.
В результате в них индивидуальная смертность растёт. Будучи компенсируемой за счет воспроизводства, она приводит к тому, что в группировках происходит быстрая смена поколений. От неё оказывается зависимым последующий рост численности популяции. Не случайно для многих мелких млекопитающих было показано, что ход размножения и уровень численности зависят от наличия в ней половозрелых самцов.
Появление в агрегации молодняка резко увеличивает в ней скученность, что имеет выраженные негативные последствия. В то же время привлекательность пространства, лежащего за пределами агрегации, растёт в связи с приростом на нём ресурсов. Это в норме и является стимулом для расширения площади, занимаемой агрегацией. В результате отмечается увеличение агрегаций при одновременном снижении скученности (плотности) в ней. Здесь, следовательно, опять же обеспечивается баланс: возрастающая нагрузка на ресурсы по периферии агрегации. Это устраняет, или, по крайней мере, существенно смягчает конкуренцию и тем самым снижает совокупные затраты энергии всей группы. Естественно, что это благоприятствует процессу воспроизводства.
По мере роста численности популяции происходит заполнение пространства, как за счет расширения агрегаций, так и за счет возникновения новых, которые образуются вследствие включения в размножение прибылых особей и расселения молодняка. Этот процесс идёт вплоть до осени, когда при средних показателях плотности популяции показатель агрегированности достигает наибольших значений. Правда, состав агрегаций при этом сильно изменяется и они начинают состоять почти исключительно из особей одной возрастной группы. К ней относятся зверьки последних генераций, которые не достигают половой зрелости. Естественно, размножение заканчивается, а стимулы, которые определяли образование агрегаций в весенне-летний период, меняются. Главной причиной сохранения агрегированности становится неравномерное распределение кормовых ресурсов и разная степень защищённости. Поскольку убыль особей становится некомпенсируемой, то их изъятие хищником наиболее успешно осуществляется в малозащищённых местах. Зимой агрегированность всецело зависит от распределения кормов, убежищ и деятельности хищников. Наиболее длительное время она сохраняется в местах, которые называют “стациями переживания”.
Таким образом, ресурсная избыточность стимулирует рост численности, а также обеспечивает группу энергией, которая может быть истрачена на процесс воспроизводства и конкуренцию. Повышение концентрации особей снижает индивидуальную продолжительность жизни, привлекает внимание хищников и способствует распространению болезней. Всё это увеличивает смертность, которая при наличии ресурсов компенсируется воспроизводством. Однако, когда начинает ощущаться их дефицит, группа включает противоположную стратегию. Это останавливает процесс размножения, делает убыль особей некомпенсируемой, что влечёт за собой снижение численности и изменяет структуру популяции.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 204-206.

С.К. Сейтназаров, М.К. Карабеков, Р.Т. Тлеуов
Каракалпакскии государственный университет им. Бердаха, Нукус, Узбекистан

Первые достоверные сведения о природе осушенного дна Аральского моря содержится в публикациях Е.В.Востоковой (1969); С.В.Викторова (1979); М.Б.Аметова, Ж.С.Сапариниязова (1995); Р.Р.Реймова (1994, 1995) и Р.Р.Реймова, С.К.Сейтназарова (1994, 1995). Изменения, охватившие экосистему Аральского бассейна во второй половине XX столетия, нарушили многовековое динамическое равновесие антропогенно-природных связей и привели к глубоким перестройкам природных комплексов (Глазовский, 1990; Реймов, Константинова, 1992). Море отступило от прежней береговой линии на 120 – 150 км на юго-востоке и 20 – 30 км на западе (подножье восточного чинка Устюрта). Общая площадь осушенной акватории моря, превышающая 300 км2, представлена песчано-солончаковой пустыней. На этой территории формирование фауны млекопитающих осушенного дна происходит за счет расселения видов, обитающих в ближайшей пустыне северо-западного Кызылкума, дельты Амударьи и Устюрта. В районе стационара, расположенного в обсохшем Аджибайском заливе, наряду с видами, обитающими в дельте Амударьи, отмечены виды Устюртского фаунастического комплекса, а стационара на обсохшем архипелаге Абеткей преобладали виды из фауны Кызылкума. На исследуемой территорий обсохшего дна Арала обнаружено более 25 видов млекопитающих, из 5 отрядов 11 семейств.
Мы разделяем общие закономерности формирования териофауны обсохшей территории моря на следующие этапы.
Первый этап: при первичном осушении в первый – второй годы еще влажные низкие берега зарастают солеросом и сведой солончаковой за счет семенного материала, принесенного морем. На этом этапе происходит заселение влаголюбивыми мелкими млекопитающими, приспособленными к обитанию на увлажненных территориях. Например, пластинчатозубые крысы, ондатры, малые белозубки, барсуки, камышовые коты и др.
Второй этап: после осушения пойменных водоемов, морских заливов высыхает дно, через 5-7 лет снижается уровень почвенно-грунтовых вод на 1,5-2,5 м на территориях, непосредственно примыкающих к кромке бывшей береговой линии. Влажность почв в верхних горизонтах понижается в 2,5-3,5 раза, образуя песчанно-солончаковые массивы, заросшие ксерофитами и галофитами. Все это губительно отражается на большинстве обитавших здесь (на первом этапе) влаголюбивых видов, которые покидают ставшие неблагоприятными биотопы. Спустя 10-15 лет на осушенных акваториях моря образуются песчаные пустыни, разных стадий закрепления, особенно в юго-восточной части (Акбетки), на пониженных рельефах – солончаки и такиры, чередующиеся с пухло-солончаковой равниной, подвергающейся ветровой эрозии, с характерной пустынной растительностью. Здесь поселяются, главным образом, псаммофильные виды млекопитающих. Из всех видов грызунов наиболее приспособленными к новым условиям существования оказались большая песчанка, полуденная и краснохвостая песчанки, желтый суслик и некоторые виды тушканчиков. На этом этапе заселяются одновременно четвероногие хищники: хорек, ласка, лисицы, шакалы и барханные коты. Таким образом, изучение формирования териофауны обсохщего дна Арала позволяет выяснить в целом состояние эпизоотологической и эпидемологической ситуации Южного Приаралья, так как здесь обитают основные и второстепенные носители особоопасных инфекций, таких как чума.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 203-204.

Е.А. Северцова, А.С. Северцов
Московский государственный университет, Москва, Россия

Многие водоемы, пригодные для размножения и развития амфибий, на территории города Москвы расположены в лесопарковых зонах, в оврагах или поймах небольших речушек, а также на пустырях, используемых в качестве свалок мусора. Все эти территории ограничены автомобильными дорогами с интенсивным движением, что приводит к полной изоляции отдельных популяций амфибий. Кроме того, водоемы, в которых они размножаются, обычно загрязнены поллютантами, смываемыми с дорог и с поверхности почвы и выпадающими в виде атмосферных осадков. Эти особенности городских популяций амфибий интересны и с экологической, и с эволюционной точек зрения, так как позволяют изучать механизмы адаптации к резким изменениям среды обитания, в данном случае к антропогенному загрязнению. Нами была проведена серия опытов по исследованию влияния химического состава воды на гаструляцию остромордой лягушки Rana arvalis Nills. и травяной лягушки Rana temporaria L. из естественных нерестилищ этих видов, расположенных в черте города Москвы и в Подмосковье. Пробы икры этих видов, взятые из московских водоемов сразу после оплодотворения, делились на две серии. Зародыши серии 1 развивались в воде из московского водоема, загрязненного поллютантами. Зародыши серии 2, взятые от тех же кладок, что и зародыши серии 1, развивались в чистой отстойной воде. В состав серии 3 входили зародыши остромордой и травяной лягушек из подмосковных популяций, чье развитие проходило в воде из загородных водоемов. Все фиксированные гаструлы подвергались морфометрическому анализу по ряду признаков, наиболее полно, на наш взгляд, описывающих морфогенетические изменения развивающихся зародышей. На основании этого анализа делается ряд выводов. Во-первых, химический состав воды оказывает существенное влияние на эмбриогенез бурых лягушек, увеличивая изменчивость и коррелированность морфогенетических процессов гаструляции, проходящей в условиях повышенного содержания солей тяжелых металлов, ионов хлора и повышенной концентрации нефтепродуктов. Снятие же эффекта воздействия поллютантов приводит к снижению вариабельности и коррелированности признаков развивающегося зародыша. Во-вторых, повышение концентрации потенциально токсических элементов оказывает наиболее существенное влияние на те структуры гаструлы, формирование которых происходит на стадии исследования. Можно предположить, что в московских популяциях исследуемых видов бурых лягушек происходит естественный отбор на устойчивость раннего морфогенеза к воздействию антропогенных загрязнений.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 202-203.

В.Н. Руди, Л.Л. Демина, Н.Н. Шевлюк
Оренбургский государственный педагогический университет, Оренбургская медицинская академия, Оренбург, Россия

На Южном Урале за последние десятилетия одно из первых мест по степени техногенных влияний принадлежит Оренбургскому газоперерабатывающему заводу. Несмотря на большой интерес к проблеме техногенного загрязнения окружающей среды, исследования растительности и животного населения газоперерабатывающих предприятий носит фрагментарный характер.
В своих исследовниях мы использовали метод морфофизиологических индикаторов, предложенный С.С. Шварцем (1968), который дает возможность оценить физиологические особенности животных в природе по комплексу косвенных признаков, в качестве которых нами использовался относительный вес внутренних органов.
Как объект для морфофизиологических исследований нами был взят фоновый вид СЗЗ – большой суслик (Spermophilus major Pall.), заселяющий пастбища, опушки лесополос, обочины дорог. Исследовались индивидуальные, половые и популяционные различия по весу, ряду морфологических признаков (длине тела, хвоста, задней ступни) и морфофизиологическим показателям (индексу сердца, почки, печени). В качестве контроля использовались зверьки из экологически благополучных районов Оренбургской области.
Размер сердца имеет прямую связь с активностью животного. Любые изменения условий среды, требующие повышения уровня метаболизма животных, приводят к увеличению размеров сердца и интенсификации его функции. Обнаружено, что у половозрелых сусликов из СЗЗ ОГПЗ наблюдается более высокий индекс сердца в сравнении с животными из контрольных популяций. У самцов он составляет 6,15±1,48 в СЗЗ и 5,92±0,68 в контроле. У самок различия более значительны: 7,85±1,36 и 5,97±0,45 соответственно.
Размер печени находится в отчетливой зависимости от интенсивности обмена веществ, какими бы причинами это ни было вызвано. Молодые особи контрольных популяций имеют больший индекс печени: самцы 56,14±2,39 и 43,14±2,35 в СЗЗ; самки – 50,99±2,93 и 47,38±4,50 в СЗЗ. Вместе с тем, среди взрослых животных более высокий индекс печени имеют суслики, обитающие в санитарно-защитной зоне: 46,45±7,46 и 45,24±2,7 у самцов и 54,81±4,28 и 48,43±3,91 у самок.
По результатам наших исследований незначительное увеличение почки характерно для взрослых самцов СЗЗ (4,02±0,54 и 3,82±0,23). Самки по относительному весу почки практически не отличаются от контрольных (5,24±1,16 в СЗЗ и 5,39±0,12 в контроле).
Таким образом, обнаружение экстерьерных и интерьерных различий между популяциями большого суслика можно расценивать как наличие специфической реакции на изменение естественных условий обитания в СЗЗ ОГПЗ.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 201-202.

А.В. Ромашин
НИИ горлесэкологии, Сочи, Россия

Животные играют значительную роль в лесных и луговых биоценозах Северо-Западного Кавказа. Видовой анализ древесно-кустарниковой флоры Северо-Западного Кавказа (Соколов, Связева, 1965; Литвинская, 1997) свидетельствует, что 78% (из 352) видов растений этой группы являются энтомофилами (опыляются насекомыми), а 71% – зоохорами (семена распространяются животными «карпофагами» по терминологии Н.А. Формозова (1976)). Таким образом, почти 2/3 всех древесно-кустарниковых растений южного региона в своей биологии самым тесным образом связаны с животными. И чем южнее, тем эта роль становится ощутимей (Stern, Roche, 1974 и др.). Дикие копытные, по нашим наблюдениям, и в высокогорных луговых экосистемах Кавказского заповедника за лето потребляют от 7 до 23% фитомассы трав, что в отдельных урочищах вызывает среди них проявление трофической конкуренции. Среди важнейших функций животных в лесных и луговых биоценозах отметим лишь наиболее явные:
1) ускорение распространения геновариаций и аллелей, увеличение радиусов активности древесных растений (Stern, Roche, 1974) при опылении и разносе семян (особенно имеющих крупные, тяжелые плоды), в том числе против высотного градиента;
2) поддержание генетической целостности (однородности) популяции на больших площадях (животные как системоформирующий фактор ценоареалов плодовых и орехоплодных видов);
3) деструктивно-возмущающая (повреждение и разнос грибково-бактериально-протозойных болезней);
4) отбор (подроста на скорость роста, семян и подроста по биохимическим показателям, определяющим их вкусовые качества и эффективность физиологических процессов);
5) почвообразовательная (членистоногие, ракообразные и млекопитающие);
6) перенос млекопитающими органики в горах против высотного градиента (весенние миграции высокогорных копытных в ООПТ и домашнего скота на альпийские пастбища обуславливают занос фекальных масс в нивальную зону, которые за десятилетия подготавливают почву для заселения их пионерными высокогорными злаками и даже рудеральной растительностью). В долгосрочном аспекте такая деятельность способствовала и способствует быстрому заселению высокогорных участков при циклических изменениях климата разной периодичности и соответствующим смещении высотных растительных поясов. Поэтому напрашивается логический вывод, что животные не просто являются консументами (что само по себе выглядит не слишком рациональным с точки зрения эффективности устройства и функционирования экосистем), но и важным системообразующим фактором. Животные, в особенности насекомые и млекопитающие, в лесных и горных экосистемах способствуют достижению двух краеугольных целей в экосистемах: 1) ускоряют потоки энергии / вещества / информации через систему; 2) увеличивают «связность» (Касти, 1982) и как следствие «управляемость» (Voinov, 1998) и адаптируемость системы, что определяет ее особенность как системы открыто-неравновесной и, следовательно, успешность ее дальнейшего эволюционирования.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 200-201.

Н.В. Роженко
Одесский национальный университет им. И.И. Мечникова, Одесса, Украина

Исследование популяционной структуры любого вида представляет известную методическую трудность. Особенно это верно по отношению к такому подвижному и осторожному хищнику как обыкновенная лисица. Избранные подходы во многом определяют соответствие полученных результатов и истинной ситуации в природе. В качестве наиболее приемлемого метода нами был избран анализ возрастно-половой и пространственной структуры зверей во время дневного отдыха. Для этой цели в наиболее оптимальных биотопах, которыми на юге являются тростниковые заросли, проводилось охотничье изъятие лисиц с использованием гончих собак.
За дискретную пространственную единицу принят изолированно расположенный тростниковый массив различной площади (1–10 га). Благодаря этому обстоятельству в пределах ограниченного участка за осенне-зимний период 1985-2001 гг. удалось исследовать динамику пространственного размещения всех зверей указанного вида (n=256), а у 221 из них были определены возраст и половая принадлежность. Выяснилось, что в одном массиве тростника в годы пиковой численности и слабого хозяйственного использования ресурсов может пребывать до 14 лисиц одновременно. Средняя многолетняя величина этого показателя составила 3,250,38 при довольно высоком для таких явлений значении коэффициента вариации (CV), не превышающем 7 %. При этом соотношение полов выглядело, как 1:1,7 в пользу самцов, количество которых в тростниковом массиве равнялось 2,140,25 (лимит 1-7) против количества самок 1,290,11 (лимит 1-3), что вполне соответствует оптимальной половой структуре полигамного вида, которым является обыкновенная лисица. В 1985/86 гг.(период средней численности) самцов было 1,520,23, в 1989/94 (период подъёма численности) –2,630,46, а в 1995/01 (период пика численности) -3,500,81. Соответственно изменялось и количество самок- от 1,210,12 до 1,500,19 и 1,330,33. Эти различия статистически достоверны и характеризуют изменение половой структуры на разных стадиях развития популяции. При достижении пика численности количество самок уменьшилось почти до величины, предшествующей её подъёму. Особое своеобразие выявлено в возрастной динамике соотношения полов. Общее же количество лисиц, использующих тростниковые займища для отдыха, способно возрастать в несколько раз. Если при средней численности этот показатель составлял 2,030,29, то при подъёме он достиг величины 4,500,52, а при пике –6,171,70. На наш взгляд, значительное возрастание количества самцов по отношению к количеству самок в наиболее благоприятных угодьях в период гона является следствием перераспределения животных и изменения пространственной структуры. Это может привести к регуляции численности через неучастие в процессах репродукции самок, оказавшихся в субоптимальных биотопах, но скорее всего стабилизация или снижение численности лисицы осуществляется через снижение плодовитости, а также изменения уровня эмбриональной или постэмбриональной смертности. Несмотря на динамику популяционных процессов, всегда между площадью биотопа и количеством находящихся в нём зверей существует положительная корреляция, которая имеет особенно большие величины в годы высокой численности и снижается в периоды депрессии. Обследованные нами биотопы в открытом полевом ландшафте обладают наилучшими характеристиками и поэтому используются наиболее продуктивной частью популяции с высокой частотой. Поскольку исследования проводились в период, непосредственно предшествующий гону или во время его, то тяготение особей различного пола друг к другу было выражено достаточно чётко — совместное пребывание самцов и самок отмечалось в 62, 8 % участков. Интересно, что встречаемость отдельных однополых групп совпала и составила для животных каждого пола по 18, 6%, что может свидетельствовать о чёткой подгонке пространственно-половой структуры к пику репродуктивного цикла. В среднем на одном дискретном участке без особей противоположного пола обитало 1,13 самцов и 1,25 самок. В зависимости от площади биотопа, соотношения сухих и обводнённых участков, а также густоты тростника зависит и скорость заселения их животными после изъятия части зверей или полного изгнания всех лисиц. Этот период обычно занимает от 14 до 21 дня, однако случаются и редкие исключения. Возможно, они обусловлены локальным изъятием большого количества животных, но могут быть и другие причины, нуждающихся в специальном изучении. Во всяком случае, после отстрела за один день ноября 7 самцов и 3 самок из 14 присутствующих, в течение почти трёх месяцев ни одна из лисиц на днёвку в этом тростниковом массиве не останавливалась. И такая большая величина изъятия, и высочайшая плотность населения животных относятся к редким случаям. Скорее всего, мы имеем дело с территориальным консерватизмом хищников данного вида в один из важнейших периодов биологического цикла. Однородные биотопы с высокими биологическими характеристиками, но имеющие небольшую площадь (около 0,5 га) лисица использует для отдыха чрезвычайно редко. Причина отмеченного явления недостаточно ясна, но не исключено, что это является результатом обучения части зверей, выживших после прочёсывания таких участков многочисленными охотниками и быстро усвоивших отрицательный опыт своих сородичей. Освоение заболоченных участков больших размеров представляет для пользователей охотничьих угодий, не имеющих специально обученных собак, значительную сложность с точки зрения низкой результативности охоты при больших физических усилиях. Поэтому звери в них чувствуют себя в большей безопасности и часто их посещают. Вокруг таких биотопов, а также внутри них лисицы создают обширное информационное поле, представленное системой троп, лёжок, запаховых меток и других дополнительных признаков. Всё это делает такие участки легко узнаваемыми “своими” и “чужими” лисицами с последующим их использованием или игнорированием в зависимости от демографической или иной популяционной ситуации.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 198-200.