В.И. Толкачев
Гомельский государственный университет, Гомель, Беларусь

Роль бобра как активного средопреобразователя долин малых рек известна издавна. Основное внимание исследователей обращено на гидростроительную деятельность и на отрицательное воздействие в формировании древостоя в долинах малых рек, преимущественно осиновых ассоциаций. Но до настоящего времени нет комплексной оценки мелиоративной роли бобра в общем проявлении функциональной значимости водных систем –основных мест обитания бобров. Она же более широкая и более значимая и часто определяющая в формировании биотических связей в экосистемах. Более чем 25-летние исследования средопреобразовательной деятельности бобров в различных малых реках и пойменных системах юго-восточной части Белорусского Полесья показали большое разнообразие их мелиоративной роли в формировании биоты в долинных экосистемах. Основные мелиоративные преобразования в речных долинах осуществляются за счет пяти основных видов средообразующей деятельноти бобров: строительство плотин, создание зоогенных мелиоративных каналов, норная деятельность, конструктивная деятельность, трофо-метаболическая деятельность.
Зарегулирование стока широкой сети придаточной системы малых рек при строительстве плотин бобрами способствует следующим преобразованиям: расширяется степень поемности долин притоков малых рек. Общая оценка прироста поемности составляет в разные годы и в различных местах от 6,1 до 11,7%. Увеличение степени поемности способствует стабилизации физических особенностей систем – особенно температурного режима атмосферного давления, влажности; возрастает в 1,2-1,6 раз биомасса макрофитов, в расширенных поемных плесах идет более интенсивный процесс «цветения» воды за счет более массового развития сине-зеленых водорослей. Продуктивность зоопланктона в зоне мелиоративного влияния бобров увеличивается в 1,3-1,5 раз, донного населения – особенно личинок тендипедид, олигохет и моллюсков в 1,7-2,3 раза. В наземных околоводных системах увеличивается количество в 1,1-1,4 раза птиц водно-болотного комплекса (утиные, пастушковые, чайковые, кулики) и полуводных земноводных в 1,3-1,6 раза. За счет разливов и расширения поемности долин рек возрастает степень лесного возобновления долгопоемных пород деревьев, что обусловливает в определенной мере компенсацию потерь древостоя в результате трофического воздействия животных.
Вторым по значению в проявлении мелиоративной деятельности является создание транспортных каналов. Эти каналы поддерживают поемность многих пойменных водоемов, способствуют пространственному перемещению гидрофильного комплекса млекопитающих и водных организмов, выравниванию продуктивности разных водных систем и недопущению массового зарастания погруженных макрофитов и тростниковых зарослей.
Влияние норной деятельности бобров на формирование эдафотопа в долинах рек неоднозначно. С одной стороны создание нор обеспечивают среду обитания для многих комплексов педобиоты и мест зимовок многих фаунистических и экологических комплексов животных, усиливая процессы интенсификации биологической активности почв, с другой – способствует эрозионному процессу.
Со временем норы разрушаются под воздействием абиотических а также зоогенных факторов и становятся исходными точками водной эрозии поверхностными стоками.
Конструктивная деятельность бобров (создание многочисленных так называемых «хаток») также является важным средообразующим фактором, предоставляет среду обитания многим полуводным млекопитающим (ондатра, норка, выдра), что способствует увеличению их численности.
Трофо-метаболическая деятельность бобров является важным экологическим фактором в зоогенной смене древесной растительности в долинах рек. Основные ассоциации древостоя заменяются березовыми, затем тополевыми, ивовыми и ольховыми. На месте сведения древостоя образуются высокотравные, так называемые, бобровые луга. Часть поваленного древостоя служит увеличением естественной кормовой базы для многих копытных, зайцев, грызунов. Особенно большую роль такие бобровые «кормовые столовые» играют в глубокоснежные зимы, спасая многих животных от гибели.
Таким образом, средообразовательная деятельность бобров является важным экологическим фактором в естественной мелиорации пойменных экосистем, в создании многих биогеоценотических связей, обеспечивающих среду обитания многим фито- и зооэлементами, в формировании биоразнообразия, продуктивности пойменных экосистем и зоогенном цикле смены ассоциаций в растительном покрове в долинах придаточной системы рек юго-востока Белорусского Полесья.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 223-224.

К.А. Татаринов
Украинский государственный лесотехнический университет, Львов, Украина

Популяция – генетическая единица вида, форма ее существования и сверхорганизованная система, которая делает вид потенциально бессмертным. Это свидетельствует о том, что адаптивные возможности популяции намного выше по срвнению с особями, ее составляющими. На Западе Украины из копытных к доминирующим популяциям относятся дикие свиньи, европейские косули и благородные олени. Остальные популяции таких видов, как пятнистый олень, лань, лось, зубр, мыфлон крайне малочисленные и их нельзя считать популяциями. Структура полесской популяции дикой свиньи изменяется по годам, но в среднем достаточно стабильна. Среди взрослых особей превалируют звери в возрасте 3-5 лет (68,1 %); 1-2-летки составляют 24,2 %, а животных свыше 6 лет всего 7,7 %.
У 1-2-летних особей соотношение полов близко 1:1, в то время как у 3-5-летних доминируют самки, а у 6-летних и старших возрастов больше самцов. От различных абиотических, биотических и антропических факторов гибнет в среднем 67,9 % сеголеток и особей других категорий, поэтому прирост в конце года составляет всего 32,1 % от общего состава популяции. В Украинских Карпатах колебания численности диких свиней связаны с прессом хищников, численность которых на 1000 га такова: медведи 0,63, волки 0,52, рыси 0,46 особей. На количество свиней в Карпатах влияют многоснежные зимы, во время которых трудно добывать пищу и передвигаться. Животные гибнут от голода и становятся легкой добычей хищников. При анализе половой структуры популяции европейской косули на Западе Украины видно, что в естественных условиях самки доминируют над самцами. Самок 75 %, самцов 25 %, однако в разных экосистемах эти соотношения неодинаковые, что зависит от возраста животных. Наибольшее количество самок отмечено на Полесье и Лесостепи среди косуль 2-3-летнего возраста. В этом случае на одного самца приходится две и больше самок. При лицензионном отстреле в Закарпатской обл. самцы составляют 87,1 %, а в Черновицкой обл. – 75,2 %. Такая диспропорция между фактической структурой популяции косули и ее использовании влияет на динамику численности этого вида, поголовье которого растет очень медленно. Это явление объясняется рядом факторов, в частности: браконьерством (гибнет 34,9 % косуль), хищниками (волки – 20,6 %), бездомными собаками (11,1 %), уборочными механизмами (15,9 %), химикатами (4,8 %), дорожным транспортом (3,2 %), погодными условиями, болезнями (9,5 %). Ввиду этого ежегодный прирост популяции косуль на Западе Украины составляет только 20 %. Естественно, он может быть намного выше при соблюдении предложений по рациональному ведению охотничьего хозяйства, указанных в одной из наших предыдущих публикаций (Рудышев, Мурский, Татаринов и др., 1987). Структура популяции благородного оленя характеризуется своими особенностями в горных, предгорных и равнинных лесных экосистемах. Популяция оленей в горах в своем составе имеет меньший процент сеголеток по сравнению с предгорными и равнинными районами. На южных макросклонах Карпат в Закарпатской обл. количество молодых самцов колеблется от 12,8 до 18,5 %, старых – 15-17 %; самок соответственно молодых – 22-27,6 %, старых – 22,7-30,8 %. Сеголетки в популяции составляют 15,4-17,2 %. В равнинных районах Закарпатья высокий процент самцов и сеголеток по сравнению с горными районами, что объясняется повышенной активностью самцов при вертикальных миграциях, а также более высокой смертностью сеголеток в горных районах. Состав популяции благородного оленя в горных районах Закарпатской обл. таков: молодых самцов 14,5 %, старых – 16,5 %; самок соответственно 24,3 и 28,3 %. Почти такая картина в половой и возрастной структуре оленей в предгорных и равнинных районах. Количество сеголеток увеличивается с гор на равнины. Лучшее соотношение полов для восстановления популяции в горных и предгорных лесных экосистемах, поэтому целесообразно в Карпатах вести оленье охотничье хозяйство. Общая численность благородных оленей в угодьях Украинских Карпат примерно составляет 12 тыс. особей.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 222-223.

Л.И. Тараненко
Донецкий национальный университет, Донецк, Украина

Изучали пастбище площадью 80 га, расположенное на левобережном сегменте поймы Дона, ниже впадения в него р. Маныч. Комплексный почвенно-растительный покров представлен здесь узколистномятличником разнотравно-полынковым (40-50 %), солончаковополынником кермерковым (30-40 %), среди этого основного фона рассеяны более мелкие фрагменты пырейника остепненноразнотравного, узколистномятличника разнотравно-осочкового, на микропонижениях – полынковника с мятликово-злаковой основой. Выпас местного стада численностью 80-100 голов был нерегулярным и бессистемным, в разные дни было охвачено от половины до трех четвертей площади, нагрузка составляла 0,40 – 0,75 га на одну корову. Обычно выпас рассматривается среди антропогенных факторов, но имеет териогенную природу. Деятельность домашних животных, имея большой средообразующий эффект, оказывает многостороннее влияние на компоненты экосистем. Основное значение приобретают стравливание и вытаптывание травостоя, уплотнение поверхности почвы и внесение в нее экскрементов. Каждое из этих воздействий имеет определенные последствия; обычно они коррелируют, усиливая и дополняя друг друга, вызывая сукцессионные изменения. Приведенные в действие силы пастбищного отбора определяют видовой состав растительности, ее ценотические особенности, развитие пасторальной дигрессии.
В результате стравливания растительности, в июле среди узколистномятличника с высотой травостоя 25-30 см и проективным покрытием до 80 % образуются обширные редины, на которых высота отавы 6-11 см при проективном покрытии до 15 %. По замерам микроклиматических параметров, скорость ветра на высоте ненарушенного травостоя в 1,2-1,5 раза меньше, относительная влажность воздуха внутри него на 4,5-15% выше; температура воздуха на поверхности почвы, по наблюдениям в 12 час., соответственно на 4,6ºС (0,2-6,2ºС) ниже, к 18 час., разница достигает 5ºС (0,5-16,5ºС). Данные, полученные на солончаковополыннике кермековом и пырейнике остепненноразнотравном, показывают, что на участках с сильно разреженным травостоем почва прогревается сильнее: разница в 2-3ºС прослеживается до глубины 120 см, достигая наибольшего значения в поверхностном 5-сантиметровом слое – 5ºС.
Изменения влажности почвы характеризуют следующие наблюдения на основных членах комплекса. Несмотря на то, что транспирация влаги растениями на узколистномятличнике, благодаря значительной густоте растительного покрова, должна быть, безусловно, большей, влажность поверхностного слоя почвы на солончаковополыннике до глубины в 20 см оказывается все же на 0,5-1,5 % ниже, хотя на глубине 30-120 см, наоборот, на 1,11-7,18 % выше. Это объясняется, видимо, неодинаковой интенсивностью нагревания поверхности почвы и большим (в последнем случае) ее уплотнением, поскольку на узколистномятличнике механическое воздействие на поверхность почвы существенно амортизируется упругостью дернины. Уплотнение почвы усиливает капиллярный подъем влаги, и в засушливое время – более быстрое ее расходование на испарение. Вместе с влагой происходит подъем солей, что благоприятно для галофильной растительности.
Таким образом, благодаря стравливанию и вытаптыванию происходит нарушение фитоклимата сомкнутого травостоя. Создается микроклиматическая обстановка, отражающаяся на растительности как непосредственно, так и через изменения в температурном и водно-солевом режиме почв, выпас усиливает ксерофилизацию пастбищных ценозов.
В центральной части пастбища коровы в течение месяца оставляют на поверхности почвы до 1055 экскрементов на гектар. В свежем состоянии они привлекают множество копрофагов, которые активно их перерабатывают (виды афодиев, онтофагусов, навозник Шребера, пилюльщик, лунный копр). При определенных условиях на местах отложения коровьих экскрементов развиваются весьма своеобразные растительные микрогруппировки, названные нами, в соответствии с их природой, посткопральными. Посткопральные микрогруппировки имеют кольцеобразную структуру, выделяются повышенным обилием, бурным ростом и интенсивной окраской развивающихся на них растений, быстрыми темпами прохождения фенофаз. В ряде случаев они отличаются от окружающей растительности видовым составом. Постенно затухая и растворяясь в окружающем фоне, эти микрогруппировки существуют до 3-4 сезонов; близко расположенные и синхронно развивающиеся, по мере старения, сливаются вместе в небольшой фрагмент, существующий более или менее продолжительно. Наземная фитомасса микрогруппировок в 2,8 (2,2-3,2) раза превышает фитомассу с равной площади окружающего фона и может быть выражена средней величиной 113,2 ц/га против 47 ц/га на узколистномятличнике разнотравно-полынковом. На 1 га в этой ассоциации насчитывается 1458 описанных микрогруппировок в разных стадиях развития – от только что возникших до угасающих, на 1 га солончаковополынника – 227, т.е. в 5,3 раза меньше, в среднем на гектар пастбища приходится 750 микрогруппировок различного возраста, занимающих около 4 % площади.
На смену деградирующим ежегодно возникают новые посткопральные микрогруппировки, что способствует повышению продуктивности фитоценозов и поддержанию сложной синузиальной структуры растительного покрова.
Зоогенные по своему происхождению посткопральные микрогруппировки представляют собой важную форму существования пастбищной растительности, через них происходят ее постепенные смены. В случае возникновения их на границе основных членов комплекса, развитие этих микрогруппировок идет по «мятличниковому» типу, в чем выражается тенденция к наступлению этой ассоциации на галофитные группировки.
Деятельность домашних животных опосредованно и непосредственно отражается на структуре населения позвоночных, характере и ритмике их жизнедеятельности. В соответствии с отмеченными особенностями пастбищной среды, здесь имеются виды, характерные для сухостепных и полупустынных ландшафтов: малый суслик, земляной заяц, ушастый еж, степной хорь, каменка-плясунья, зеленая жаба. Для большиснтва из них пастбища и выгоны являются экологическими руслами, по которым они проникают вглубь более мезофильных ландшафтов. Поскольку в дневное время пастбище вытаптывается домашними животными, среди диких позвоночных ряд видов, являясь норниками, проявляют активность в ночное время. В размещении гнезд наземногнездящихся птиц (малый, полевой и степной жаворонки, желтая трясогузка, просянка, перепел) тоже видна определенная закономерность: они располагаются среди куртин малопоедаемой растительности, в фрагментах полынковника, на меньше посещаемых окраинах пастбища и вдоль канав. На большинство позвоночных присутствие стада действует отпугивающе, но имеется группа видов, концентрирующихся возле пасущихся животных, потребляющих выпугиваемых ими из травы насекомых. Насекомых приземного ярусе поедают скворцы, а поднимающихся в воздух – ласточки, стрижи, тиркушки, белокрылая крачка.
Домашние животные потребляют на пастбище основную часть наземной фитомассы и вместе с тем большую часть фитомассы, вообще потребляемой позвоночными. При этом в питании тушканчиков и сусликов значительную роль играют подземные части растений – луковицы мятлика, гусиного лука, собственно луков, тюльпана Биберштейна. Эти виды используют в пищу также малопоедаемые скотом растения, например, полыни. В осеннее и зимнее время стаи степных жаворонков выедают мятликовую дернину – луковички. Все приведенные данные свидетельствуют о разделении экологических ниш основных фитофагов.
Таким образом, различные стороны деятельности домашних животных выступают в качестве значительных по своим последствиям экологических и ценотических факторов, оказывающих разностороннее и глубокое влияние на компоненты пастбищных экосистем. Особенно сильно они влияют на растительность и почвы, эдифицируя специфическую пастбищную среду.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 219-222.

А.И. Сытник
Киевский национальный университет им. Тараса Шевченко, Киев, Украина

Все известные популяционные параметры, такие, как плотность, пространственная и половозрастная структура связаны с качеством и возможностями окружающей среды. Сейчас очень немногие популяции наземных позвоночных изучаются для выяснения особенностей многолетней динамики и главное, ее взаимосвязи с качественными преобразованиями окружающей среды и другими возможными причинами. На базе Каневского природного заповедника (1995–2001) проводился мониторинг состояния популяций трех видов настоящих ящериц (Lacertidae, Sauria, Reptilia) – прыткой (Lacerta agilis), зеленой (L. viridis) и живородящей (L. vivipara). Также (1999–2001) проводилось сравнительное изучение популяций этих видов в окрестностях отдельных пунктов (Конча-Заспа, Украинка, Ржищев, Переяслав, Канев, Черкассы) Киевского плато Днепровско-Днестровской лесостепной провинции. Установлено наличие характерных типов стаций для каждого вида. Для прыткой ящерицы это, как правило, бугристая местность с достаточно низким, но густым травяным покровом, наличием кустарника или нор мелких млекопитающих, использующихся как укрытия. Влажность для данного вида не имеет принципиального значения. Участок должен быть открытым и хорошо освещенным. Для зеленой ящерицы степень наклона местности не имеет такого значения; важно присутствие довольно высокого травяного покрова, низкой влажности (как правило) и многочисленных укрытий (валежник, кустарник, дерево, реже груды камней, где ящерицы часто выкапывают собственные норы). Характерны растительные ассоциации – злаковые, полынно-злаковые и злаково-осоковые с наличием кустарника или дерева (деревьев). Освещенность должна быть хорошей, но с наличием светотени, в которой ящерицы предпочитают держаться. Если два предыдущих вида, кроме типичной (базовой) стации, которая служит им также стацией переживания, имеют еще несколько сопутствующих (в особенности L. agilis), живородящая ящерица является ярко выраженным стенобионтом, жестко привязанным к одной стации: низкий, редкий травяной покров, повышенная влажность при достаточной освещенности. Местность может быть как ровной (чаще), так и бугристой, но без сильного наклона. Плотность изучаемых популяций различалась. На 2000 г., плотность населения L. agilis в районе Украинки в среднем составляла 0,5-1 экз./ га; поблизости Ржищева – 0,3-0,5; Переяслава – 2-3; в Каневском заповеднике – 1-2; в окрестностях Черкасс – 2-3 экз./ га. Плотность L. viridis еще ниже: в окр. Переяслава – 1 экз./ га; Каневский заповедник –
0,3-1 экз./ га; окр. Черкасс – 3-5 экз./ га. Плотность L. vivipara сравнительно схожа во всех точках обнаружения – 0,5-1 экз./ га (Украинка); 0,3-0,5 (Ржищев); 0,2-0,3 (Каневский заповедник). Во всех исследованных популяциях всех трех видов доля самцов на 10-15% ниже доли самок, а доля ювенильных особей, в среднем, на 20 (L. vivipara)-40% (L. viridis, L. agilis) выше. Исключением являлся Каневский заповедник, где с 1998 г. преобладали старшие возрастные группы в популяции L. viridis. Отмечались значительные колебания численности прыткой и зеленой ящериц в районе Канева за 6 лет мониторинга. Плотность популяции L. viridis за период 1995-2000 гг. снизилась на 55%, причем в 1996 г. наблюдался спад на 30% по сравнению с данными 1995 г., после чего темпы снижения были менее резкими. Популяция L. agilis за этот период сократилась более чем на 15%, что в относительном сравнении также тревожный сигнал. Численность L. vivipara за годы мониторинга оставалась стабильно низкой в связи с общей и зональной стенобионтностью вида и специфичностью его биотопа. К моменту начала изучения других популяций данных видов (1999-2000 гг.) в регионе численность их была в целом низка и заметно не изменилась за два года. Снижение численности в районе Канева происходило в годы интенсификации хозяйственной деятельности в буферной зоне заповедника, а также при атипичных погодных условиях 1995-1998 гг. с резкими перепадами температур и малоснежными зимами с периодическим сильным промерзанием грунта, что, вероятно, явилось главными факторами, приведшими к этому процессу. Кроме того, весь регион находится под существенным промышленным давлением, поэтому действие антропического фактора следует считать первостепенным, тем более учитывая связь атипичных погодных явлений с глобальными климатическими нарушениями, связанными с совокупным антропическим давлением на окружающую среду. Как вторичная причина, уменьшение доли прямокрылых (Orthoptera), служащих основой рациона ящериц, также повлияло на плотность каневских популяций. В местах обитания переяславской и черкасской популяций L. agilis и L. viridis процентное содержание прямокрылых в кормовых базах было выше на 20-30%. Однако в биотопах ржищевской, украинковской популяций L. agilis и в биотопе конча-засповской популяции L. viridis процентный показатель содержания прямокрылых в кормовых базах в 1999-2000 гг. был аналогичен таковому в биотопах каневских популяций на тот же момент, что позволяет предполагать его уменьшение и в этих местах к 2000 г. Плотность популяций находится в соответствии с возможностями среды (изменения ресурсоемкости приводят к снижению или повышению уровня «плато» суммарной плотности, сказываясь на многолетней динамике, что нами наблюдалось). Изучаемые виды имели характерные типы пространственной структуры популяций. Для популяций L. agilis свойственна мозаичная структура (все точки), реже пятнистая (Украинка, Ржищев) и ленточная (островные субпопуляции в районе Канева). В популяциях L. viridis отмечается ленточное и реже пятнистое распределение групп. L. vivipara присуще равномерно-пятнистое размещение особей внутри локальных микропопуляций, в виде которых этот вид существует в регионе. Установлена достаточно сложная схема отношений в местах контактов различных популяций исследуемых видов. Все наблюдавшиеся популяции разных видов были хорошо экологически разграничены между собой, однако, с другой стороны, отдельные группы ящериц разных видов создавали зоны довольно тесного контакта, где наблюдались различные виды взаимодействий, сводящиеся в основном к конкуренции. Так, L. viridis на относительно сухих луговых участках (Каневский заповедник) местами контактирует с прыткой, а отдельные группы L. agilis также непосредственно контактируют с L. vivipara на участках влажных и мокрых лугов. Межпопуляционные отношения, которые наблюдаются, можно охарактеризовать как цепную конкуренцию. Прыткая ящерица является центральным звеном таких взаимоотношений, так как на одних участках популяция может соприкасаться с группами L. viridis, а на других – с популяцией L. vivipara. При этом из-за разницы биотопов группы L. viridis и L. vivipara сами по себе не имеют контакта. ”Цепь” имеет место благодаря L. agilis, являющейся эврибионтом с широкой экологической толерантностью. Для относительной эффективности конкурентных отношений широкой экологической пластичности бывает недостаточно. Изучение характера взаимодействий показало наличие конкуренции типов эксплуатации (в частности, значительное перекрывание трофических ниш) и интерференции между группами зеленой и прыткой ящериц, где в пределах соответствующих стаций L. viridis выступает более агрессивным конкурентом, активно вытесняющим L. agilis с благоприятных для себя участков. Для прыткой и живородящей ящериц характерна конкуренция типа интерференции уже со стороны L. agilis по отношению к L. vivipara, которая вытесняется на участки мокрого луга, неприемлемые для прыткой ящерицы (на других участках ареала L. vivipara селится и в значительно менее увлажненных биотопах). В таких точках L. agilis и L. vivipara имеют потенциальную и реализованную экологические ниши. Полученные результаты, показывают что, в связи с антропическим прессом, численность настоящих ящериц в регионе сильно сократилась.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 217-219.

М.Ю. Суворкин, А.А. Земляной
Днепропетровский национальный университет, Днепропетровск, Украина

Мышевидные грызуны, в т. ч. лесная мышь (Sylvaemus sylvaticus) (Межжерин, 1993), как объекты биоиндикации загрязнения окружающей среды, могут служить достоверными индикаторами, т. к. они широко распространены, синантропны, имеют высокую численность, легко отлавливаются, являются фитофагами, а также существенным компонентом различных экосистем.
Фаунистический анализ позволяет получить достаточно объективную информацию о том, как влияют на зооценоз загрязнение воздуха, воды, почвы и растительности и какова динамика экологической обстановки данного региона.
Данные исследования проводились в трансформированных экосистемах: в областном центре — г. Днепропетровске на ж/м ’’Приднепровск”, где находится Приднепровская ТЭС, и на ж/м ’’Победа” на ландшафтно-рекреационной территории. Для сравнения брались природные экосистемы: на территории Днепровско — Орельского заповедника и Присамарского леса.
В экологическом отношении г. Днепропетровск является одним из самых загрязненных городов как в Приднепровском регионе, так и в Украине. Так, количество атмосферных выбросов промышленными предприятиями по Украине составляет около 780 000 т/год. А общее количество выбросов вредных веществ в атмосферу города Днепропетровска составляет около 120 000 т/год. Наиболее активными загрязнителями здесь являются 167 промышленных предприятий. Среди них наибольшее количество выбросов принадлежит Приднепровской ТЭС мощностью 2 400 МВт – около 70 000 т/год. На долю автотранспорта приходится 24% всех загрязнений атмосферного воздуха. А в рядом расположенном г. Днепродзержинске выброс вредных веществ в атмосферу составляет около 100.000 т/год. И, хотя за последнее десятилетие общие выбросы в атмосферу вредных веществ в данных городах сократились в 2 — 2,5 раза, загрязнение воздуха тяжелыми металлами несколько увеличилось. Основными источниками загрязнения тяжелыми металлами в Днепропетровской обл. являются предприятия приборо- и машиностроительной, металлообрабатывающей отраслей промышленности (Гайдидей, 2000).
В результате промышленного производства наблюдается насыщение биосферы вредными веществами, которые воздействуют на функционирование многих элементов биосферы и негативно влияют на живые организмы.
В результате этого животный мир вынужден адаптироваться к изменяющимся условиям среды обитания.
Объектом исследований стала лесная мышь (Sylvaemus sylvaticus), т. к. она встречается на всех 4 исследуемых территориях. Определялось накопление микроэлементов (МЭ) в тканях: шерсти, мышцах, костях и внутренних органах: желудке, кишечнике и их содержимом, печени, почках, селезенке, гонадах, сердце и легких. Методом атомно — абсорбционной спектрофотометрии количественно оценивались 7 МЭ, которые играют важную роль в процессах жизнедеятельности животных: биогенные- Mn, Fe, Ni, Cu, Zn и токсичные- Cd и Pb. Основным показателем накопления МЭ служили содержание и характер распределения их в органах и тканях животных (Войнар, 1960; Добровольский, 1983).
Установлено, что среднее содержание МЭ у лесной мыши колеблется в следующих пределах (в мкг/г сухой массы): Fe: 1.241,32 – 16.171,90; Zn: 60,20 – 58,83; Ni: 34,64 – 382,01; Cu: 5,17 – 294,81; Pb: 1,20 – 174,30; Mn: 5,42 – 150,14 и
Cd: 0,57 – 15,04.
Минимальные значения накопления МЭ наблюдаются на территории Присамарского леса (в мкг/ г сухой массы) по Fe (в костях – 1.437,06 и печени – 1.517,18), Ni (в желудке – 82,77 и почках – 91,53), Cu (в шерсти – 7,17 и мышцах – 9,22), Zn (в сердце – 86,6 и легких – 87,08) и Cd (в печени – 0,57 и почках – 0,91); на ж/м ’’Победа” по Mn (в печени – 5,42 и мышцах – 9.73), Ni (в гонадах – 64,11 и мышцах – 76,73), Cu (в мышцах – 5,17 и печени – 5,54), Cd (в печени – 0,73 и содержимом желудка – 1,36), Pb (в гонадах – 1,20 и печени – 1,38) и в Днепровско – Орельском заповеднике по Mn (в печени – 18,52 и мышцах – 20,53), Cd (в печени – 0,96 и желудке – 1,98) и Pb (в печени – 1,48 и кишечнике – 2,18).
Максимальные значения накопления МЭ у лесной мыши наблюдаются на ж/м ’’Приднепровск” по Mn (в содержимом кишечника – 69,38 и селезенке – 90,07), Fe (в сердце – 14.903,40 и селезенке – 16.171,90), Cu (в шерсти – 164,47 и селезенке – 294,81), Zn (в сердце – 401,54 и селезенке – 588,83), Cd (в содержимом кишечника – 7,95 и печени – 8,08) и Pb (в сердце – 158,21 и селезенке – 174,30); на ж/м ’’Победа” по Ni (в шерсти – 262,19 и селезенке – 264,31), Zn (в гонадах – 322,23 и селезенке – 432,94); в Днепровско – Орельском заповеднике по Ni (в селезенке – 326,50 и сердце – 382,01), Cd (в гонадах – 13,51 и селезенке – 14,51) и Присамарском лесе по Mn (в содержимом кишечника – 148,12 и содержимом желудка – 150,14) и
Cd (в гонадах – 10,03 и селезенке – 15,04).
Можно отметить, что Mn в основном накапливается в селезенке, шерсти, желудке, кишечнике, гонадах и почках; Fe – в селезенке, шерсти, гонадах, легких, сердце и кишечнике; Ni — в селезенке, сердце, гонадах, шерсти и легких; Cu — в селезенке, кишечнике, гонадах, шерсти, легких и сердце; Zn — в селезенке, кишечнике, гонадах, сердце, костях и почках; Cd — в селезенке, печени, гонадах, кишечнике и костях; Pb — в селезенке, гонадах, шерсти, костях и сердце.
Таким образом, отмечаются некоторые отличия по накоплению МЭ у лесной мыши на различных территориях. Так, по сравнению с Днепровско – Орельским заповедником, накопление Mn у животных в биотопах Присамарского леса больше в 1,5 раза; Fe на ж/м ’’Приднепровск” — больше в 2,2 раза; Ni на ж/м ’’Победа’’ – меньше на 25%; Cu на ж/м ’’Приднепровск” – больше в 4 раза; Zn на ж/м ’’Приднепровск” – больше на 50%; Cd на ж/м ’’Победа’’ – меньше на 40% и Pb на ж/м ’’Приднепровск” – больше в 10 раз.
Наибольшие уровни накопления МЭ на ж/м ’’Приднепровск” свидетельствуют о большой техногенной нагрузке в данном районе, наименьшие на ж/м ’’Победа’’ говорят о минимальной нагрузке. В Днепровско – Орельском заповеднике наблюдаются несколько увеличенное содержание МЭ в связи с тем, что он находится примерно в 5 км от г. Днепропетровска и в 10 км от г. Днепродзержинска.
Эти результаты свидетельствуют о значительном поступлении МЭ в организм лесной мыши и невозможностью поддержания гомеостатического состояния при постоянном избыточном поступлении их в организм, что может отрицательно влиять на процессы метаболизма у животных.
Данный анализ содержания МЭ в органах и тканях лесной мыши может быть использован в качестве биоиндикатора для определения загрязнения природной среды тяжелыми металлами, что позволяет оценить как уровни загрязнения ими зооценоза, так и прогнозировать его будущее при усиливающемся техногенном прессе.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 215-217.

С.А. Сторожук
Природний заповідник “Медобори”, Тернопільська обл. , Україна

Важливими показниками популяції є співвідношення статей та вікова структура. Для визначення статевої і вікової структури дрібних ссавців заповідника ми проводили відлов тварин ловчими циліндрами. Їх розміщували в різних комбінаціях. Відносну оцінку чисельності дрібних ссавців проводили в перерахунку на 100 пастко-діб, а абсолютну – на основі суцільного вилову тварин в ценозі. Величину виводка самок вивчали за нормальними розвинутими ембріонами, плацентарними плямами (Рудишин, 1998). Вік тварин визначали на основі порівняння із гризунами з точно відомим віком (міченими в молодому віці і потім часто відловлюваними), при цьому уточнення віку проводили і за краніологічними ознаками (Киселюк, 1997). Для вивчення переміщень і міграційних особливостей дрібних ссавців живоловки встановлювали одночасно в різних біотопах. Тобто головна увага була зосереджена на евритопних видах. Із евритопних видів дрібних ссавців нами досліджувались вікова і статева структура популяцій мишей: лісової, жовтогорлої, хатньої і малої; та полівок: темної, підземної, звичайної і рудої (Сторожук, 2001).
Отже популяції лісової та жовтогорлої мишей у своїй віковій структурі мають більше самців, ніж самок. Так у лісової миші самці складають 53,1%, самки 46,9%, у жовтогорлої відповідно самців 53,2%, самок 46,8%. У загальному складі популяцій самці переважають над самками у співвідношенні 1,1:1. У віковій структурі дорослі переважають над молодняком і складають 73,2%.
Популяцію миші хатньої складають: самці 55,5%, самки 44,5%, а в миші малої самці становлять 58,4%, самки 41,6 %.
Вікова структура популяції полівки темної представлена такими віковими особливостями: молоді 23,3%, дорослі 67,7%. Подібне вікове співвідношення має полівка підземна, тобто молоді особини становлять 28,2%, дорослі 71,8%. Цікаві особливості спостерігаються у популяції полівки звичайної. Так, у молодих переважають самці над самками, а у дорослих домінують самки. У віковому співвідношенні молоді становлять 41%, дорослі 49%. У статевій структурі самці становлять 40,2%, самки 59,8%. Аналогічне співвідношення молодих і дорослих особин прослідковується у полівки рудої та миші хатньої, де у віковій структурі переважають дорослі над молодими. А у статевій структурі в полівки рудої самці складають 53,9%, самки 46,1%.
Отже, як видно із вищевикладеного матеріалу, в цілому дрібні ссавці характеризуються переважанням самців над самками приблизно у співвідношенні 1,1:1. При опрацюванні набраного матеріалу можна зробити висновки, що вікова структура характеризується переважанням дорослих особин над молодняком.
Це пояснюється високою смертністю молодняка та низькою репродуктивністю популяції.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 214-215.

О.И. Станкевич
Ужгородский национальный университет, Ужгород, Украина

В результате шестилетних круглогодичных исследований птичьих сообществ в г. Ужгороде (1994-1999), а также исследований, проведенных в гнездовой период в низинных и горных селах Закарпатья (1997-1998) нами были установлены особенности структурно-функциональной организации орнитокомплексов урбанизированного ландшафта.
Под структурно-функциональными характеристиками сообществ птиц мы подразумеваем особенности их видовой (разнообразие видов и соотношение их численности) и пространственной (размещение в пространстве, периодичность) структур, а также трофические и топические особенности самих популяций птиц как элементов этих структур (т. е. их экологические ниши), которые отражают их функциональную роль в сообществе.
Исследования велись в черте города Ужгорода, разделенного на 7 биотопов, отличающихся типом и возрастом построек, характером и возрастом зеленых насаждений (центр города, старые застройки, новостройки, индивидуальные застройки, приречная зона, парк и лесопарк). Также исследовались птичьи сообщества в пределах сельских населенных пунктов горных (Воловецкий, Межгорский) и низинных (Ужгородский) районов области, пространственная структура которых аналогична структуре биотопа индивидуальных застроек в городе.
В результате были сделаны следующие выводы:
1) плотность населения и количество видов птиц увеличивается с возрастом построек в населенном пункте;
2) плотность населения птиц и богатство видов находится также в прямой зависимости от возраста и пространственной структуры растительных сообществ в населенных пунктах;
3) увеличение числа видов и плотности населения птиц находится в прямой зависимости от площади исследуемого биотопа и его структурной разнородности.
Видовой структуре птичьих сообществ в урбанизированных ландшафтах присущи некоторые особенности, обусловленные постоянным влиянием среды обитания. Эти особенности выражены высокой плотностью населения птиц
(в среднем 2629 ос/км2) при незначительном богатстве видов (в среднем 24 вида);
в отличие от естественных экосистем, здесь всегда присутствуют массовые виды.
С усилением урбанизированности местообитаний птиц все выразительней проявляется супердоминирование отдельных единичных видов (домового воробья Passer domesticus, сизого голубя Columba livia, грача Corvus frugilegus, городской ласточки Delichon urbica), численность которых в сообществе составляет 70%-90% посезонно от общей численности птиц.
В течение года плотность населения птиц городских биотопов существенно колеблется. Наибольшая численность птиц наблюдается зимой, в то время как самые низкие показатели плотности характерны для позднелетнего периода. Подобная закономерность является противоположной динамике сообществ естественных биотопов. Она обусловлена микроклиматическими и трофическими условиями города, которые являются более комфортными для птиц в холодный период года. Летом для птиц более привлекательны близлежащие поля, на которых они кормятся. Исключением в этой ситуации выступает только лесопарковый биотоп в г. Ужгороде, динамика численности птиц в котором носит такой же характер, как и в природе.
Особенности пространственной структуры птичьих сообществ урболандшафта заключаются в наличии специфической функциональной группы птиц, гнездящихся на постройках – искусственных элементах среды обитания. Эти виды обладают гнездовыми и поведенческими приспособлениями; в некоторых кроногнездных (врановых) наблюдается смена высоты постройки гнезд (до 25 м) в сторону ее увеличения.
Избыток гнездового ресурса для птиц, гнездящихся на постройках, ослабляет межвидовую и внутривидовую конкуренцию за места для гнездовий и способствует возрастанию массовости домового воробья, сизого голубя, городской и деревенской Hirundo rustica ласточек.
С увеличением степени урбанизированности среды обитания снижается динамика структурных изменений в сообществах на протяжении годового цикла (городские орнитокомплексы более статичны). Для них характерно специфическое постоянство доминирования одних и тех же видов-урбанистов (домового воробья, сизого голубя, городской ласточки) в течение сезонов, и, соответственно, небольшое количество сезонных орнитоаспектов.
Наибольшей численности в урболандшафте достигают наиболее пластичные виды, хорошо приспособленные к условиям города, с широкими трофическими и пространственными нишами. По характеру питания наиболее многочисленны в Ужгороде полифаги (воробьи, голуби, врановые), по типу гнездования преобладают виды, гнездящиеся на постройках (воробьи, сизый голубь, ласточки).
Все птицы, постоянно или временно находящиеся в пределах территории тех или иных городских биотопов, вступают в трофические и топические связи со средой обитания, используя ее комовые и гнездовые ресурсы. Таким образом, они занимают городское пространство, реализуя городские экологические ниши. Экологическая ниша – понятие, включающее в себя не только физическое пространство, которое занимает вид, но и функциональную роль вида в сообществе. Виды с широкими трофическими и пространственными нишами побеждают в конкурентной борьбе те виды, экологические ниши которых узкие, и достигают высокой численности. Вследствие этого доминирующую роль в регуляции энергетического обмена в городских птичьих сообществах играют единичные виды-супердоминанты; участие остальных, малочисленных видов, незначительно.
Популяции птиц в сообществах, обладающих сходными трофическими или топическими функциями и владеющими нишами одинакового размера по одному из функциональных уровней, образуют определенные группы, которые можно рассматривать как отдельные функциональные единицы (например, специфическая группа птиц, которых привлекают городские мусоросвалки. Между этими видами птиц, а также между птицами и подобными антропогенными кормовыми площадками устанавливаются определенные трофические связи), свойственные лишь урбанизированным ландшафтам. В этом также состоит особенность функциональной организации городских птичьих сообществ.
Для поддержания и сохранения видового разнообразия птиц в Ужгороде предлагаем общую стратегию оптимизации городской среды, способствующую достижению стабильного структурно-функционального состояния городской орнитофауны. Она базируется на таких основных мероприятиях:
1) ликвидировать все мусоросвалки в черте города. Заменить старые открытые контейнеры и урны для мусора новыми закрытыми. Перевести все малые открытые рынки в одно большое закрытое помещение. Установить систему штрафов и наладить четкий механизм их удержания с физических лиц за засорение города. Это позволит контролировать, регулировать и значительно сократить численность всеядных видов таких как врановые, голуби и воробьи;
2) реставрировать все старые дома в городе, что уменьшит шансы домового воробья массово гнездиться в городе;
3) больше озеленить застроенную часть города. Это привлечет сюда лесостепные и лесные виды птиц и будет способствовать их гнездованию в городе;
4) озеленить прибрежно-защитную полосу р. Уж в черте города и ограничить хозяйственную деятельность в данной зоне. Это будет способствовать улучшению качества воды в реке, а также привлечению на данную территорию водно-болотных и лесостепных птиц;
5) создать специальный резерват с ограниченным доступом посетителей на территории городского парка (биотоп с наибольшим количеством видов) для сбережения и воспроизводства видового разнообразия городской орнитофауны в целом.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 211-214.

К.А. Сологор, В.В. Демчук, М.Г. Білецька
Волинський державний університет ім. Лесі Українки, Луцьк, Україна

Процеси адаптації до умов існування супроводжуються змінами в морфології і функції органів. Серед них одне із важливих місць належить печінці.
Це пояснюється тим, що печінка суміщає у собі кілька різних функцій (травна залоза, кровотворний орган, депо вуглеводів). Цей орган відображає фізіологічні зміни, що відбуваються в організмі, шляхом зміни ваги, перважно за рахунок накопичення чи витрачання вуглеводів і жирів . Ми досліджували сезонні, статеві і вікові зміни відносної ваги печінки у трьох видів рукокрилих, найбільш поширених на території України: вуханя, рудої вечірниці і нетопира Натузіуса. На сезонні зміни індексу печінки здійснюють істотний вплив забезпеченість звірків кормами, а також їхній фізіологічний стан. Статеві відмінності індексу печінки чітко виражені в період вагітності самок. У вагітних самок вуханя індекс печінки становив 51,10‰, у самців, відловлених у цей же період – 39,40‰; у самок рудої вечірниці – 49,20‰, у самців – 43,60‰; у самок нетопира Натузіуса – 57,20‰, у самців – 52,60‰. Відносно вища вага печінки у вагітних самок пов’язана з тим, що глікоген як поживна речовина, що швидко мобілізується, накопичується в організмі самок не заздалегідь, а у період розмноження. У процесі росту ембріона ця здатність самок створювати глікогенні резерви підвищується. У середині літа після періоду розмноження відмінності у відносній вазі печінки самців і самок усіх трьох видів ставали менш значними, хоч індекс печінки у самок залишався весь час дещо вищим. Таке явище можна пояснити пристосованістю організму самок до виношування і вигодовування малят, що потребує підвищених запасів поживних речовин. У самців дрібних видів (вуханя і нетопира) індекс печінки має найвище значення влітку, що пов’язано із найкращою забезпеченістю звірків кормами: у самців вуханя – 44,60‰, нетопира Натузіуса – 54,20‰. Восени індекс печінки найнижчий: у самців вуханя – 41,20‰, у самок – 43,80‰; у рудої вечірниці відповідно 36,50‰ і 37,30‰, у нетопира Натузіуса – 42,40‰ і 50,20‰. На величину цього показника в осінній період здійснює помітний вплив різке збільшення загальної ваги тіла звірків. Відносна вага печінки (за середніми значеннями для виду) у вуханя весною становить 45,25‰, влітку – 47,40‰, восени – 42,50‰; у рудої вечірниці відповідно – 46,40‰, 44,10‰ і 37,30‰; у нетопира Натузіуса – 54,90‰, 55,80‰ і 46,30‰. Як видно із наведених вище даних, середні значення індексу печінки по окремих сезонах і за весь активний період в цілому свідчать про те, що у найкрупнішого виду – рудої вечірниці – відносна вага печінки нижча, ніж у дрібних видів. Найдрібніший за розмірами нетопир Натузіуса має найвищий індекс печінки. Це можна пояснити відмінностями інтенсивності обміну речовин у різних видів. Відносно меншу печінку мають молоді звірки порівняно з дорослими. За середніми даними за весь активний період відносна вага печінки становить: у вуханя звичайного (у дорослих) – 45,05‰, у молодих (до 1-го місяця) –36,01‰; у рудої вечірниці відповідно – 42,60‰ і 36,73‰; у нетопира Натузіуса – 52,33‰ і 38,29‰. Збільшення відносної ваги печінки у дорослих кажанів пов’язано з інтенсифікацією метаболічних процесів із віком. У молодих звірків (у віці до 15 – 18 днів), які живляться молоком матері, індекс печінки характеризується стабільністю і коливається в таких межах: у вуханя звичайного – 29,40‰ — 30,80‰; у рудої вечірниці – 30,30‰ — 34,95‰; у нетопира Натузіуса – 30,25‰ — 33,33‰. У місячному віці з переходом звірків до відносно самостійного способу життя у показниках відносної ваги печінки проявляється значна варіабельність: у вуханя – 25,40‰ — 47,40‰; у рудої вечірниці – 30,60‰ — 57,20‰; у нетопира Натузіуса – 31,25‰ — 43,48‰). Таким чином, відносна вага печінки є чітким індикатором інтенсивності обміну речовин в організмі. Крім того, цей показник свідчить про ступінь забезпеченості звірків кормами.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 210-211.

Е.В. Скоробогатов, Т.А. Атемасова
Харьковский национальный университет, Харьков, Украина

Из большого числа трансформированных экосистем мелиоративные сооружения вызывают немалый интерес как своеобразные биотопы, где формируются новые зооценозы, включающие как аборигенные, так и пришлые виды.

В 1978 г. в Харьковской обл. в заболоченной пойме р. Мерлы (левый приток р. Ворсклы, бассейн Днепра) была сооружена мелиоративная система. Одним из видов, освоивших вновь созданный биотоп, стал европейский бобр. Уже в 1981 г. отмечены первые следы его пребывания, а к 1990 г. животными была освоена вся дренажная система общей протяжённостью до 250 км. В ноябре 1991 г. авторы выполнили здесь инвентаризацию бобровых угодий и учёт животных по методике, включающей разработки Пояркова (1953), Кудряшова (1970), Соловьёва (1971), Дьякова (1975), адаптированной к условиям мелиоративной системы. Окончательное решение о возрастном составе бобровой семьи принималось после комплексного анализа, учитывающего: состояние кормовой базы (лесопородный состав насаждений береговой полосы, полнота древостоя, водно-болотная растительность), данные о погрызах (диаметр, количество, ширина резца), а также о других следах жизнедеятельности животных. По представительству возрастных групп семьи условно были разделены на четыре категории: одиночки (одна возрастная группа), неполные семьи (взрослые животные и годовики, или сеголетки), полные (присутствуют все возрастные группы, по 1-2 животных), укрупнённые (присутствуют все возрастные группы, по 2 и более животных).
В 1999 г. исследования были повторены. Сравнение результатов 1991-92 гг. и
1999-00 гг. показано в таблице.

Таблица 1.

Соотношение возрастных групп бобра в трансформированных экосистемах

Среднее количество животных в семье увеличилось с 4,2 до 4,9 особей соответственно, а общая численность — с 70-80 до 129-187 особей. Отсутствие пригодной для заселения территории привело к дроблению уже освоенных участков: ряд территорий, занятых семьями в 1991 г., разделились к 1999 г. на 2-3 части, на каждой из которых расположено отдельное поселение. Таким образом, за 9 лет численность бобров увеличилась в 2,1 раза. Прежде всего, это повлияло на кормовую базу — полное сведение тополя и практически полное ивовых. При этом доля одиночек уменьшилась в 1,5 раза; неполных семей – уменьшилась незначительно (в 1,05 раза); полных – уменьшилась в 1,3 раза. Появились укрупнённые семьи (18,6 % от общего количества), являющиеся совместным поселением родителей и их не отселившегося выросшего потомства, обосновавшиеся в заболоченной притеррасной пойме с отличными защитными условиями и высокопродуктивной кормовой базой.

Изменение в соотношении возрастных групп, по нашему мнению, связано с характерными для мелиоративных систем нестойкими гидрологическими условиями, усугубленными климатическими особенностями последних лет — малоснежные зимы и отсутствие половодья вызвали пересыхание неглубоких каналов, а следовательно, ухудшение защитных условий, что повлекло гибель бобров (особенно годовиков) от хищников. Соответственно, в последующие годы уменьшалось количество взрослых. Увеличение доли сеголеток может быть следствием действия естественного механизма регуляции численности популяции в связи с изъятием определенного числа представителей старших возрастных групп. Расчетная экологически допустимая численность бобров для освоенной территории составила 144 особи , что близко к данным учётов – 167. Учитывая этот факт, а также состояние кормовой базы и отсутствие свободных для поселения участков, мы считаем, что описываемая колония бобров достигла предельной численности. (Работы 1999-2000 гг. выполнены при поддержке British Ecological Society).

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 209-210.

А.Е. Скопин
ВНИИ охотничьего хозяйства и звероводства им. проф. Б.М. Житкова, Киров, Россия

Осина как кормовое растение играет одну из ведущих ролей в питании многих растительноядных охотничьих животных. Однако потребление этого вида корма неравнозначно у разных видов фитофагов и имеет сезонную специфику. Во многом характер потребления вегетативных органов осины животными связан с особенностями ее химического состава и, в частности, с содержанием вторичных метаболитов. Вторичные метаболиты играют роль защитного барьера у растений от нападения фитофагов и предопределяют избирательность питания животных (Rhoades, 1979; Bryant, Kuropat, 1980; Lindroth, 1989). Для оценки совокупного содержания токсичных водорастворимых вторичных метаболитов растений использован метод биологических тестов с простейшими организмами (Виноходов, 1995; Таланов, Хмелевский, 1991). В качестве тест-объекта использованы парамеции (Paramecium caudatum). Проведенный анализ вегетативных органов осины показал их высокую токсичность, что выражалось в быстрой гибели тест-организмов в экстрактах из органов этого растения. Это согласуется с данными о большом содержании в осине таннинов, тритерпенов, оксикумаринов, флавоноидов, фенолкарбоновых кислот и других биологически активных соединений (Растительные ресурсы, 1986). Наибольшей токсичностью обладали кора и ветви осины. При этом токсичность коры и ветвей существенно не менялась по сезонам. Лишь только у годичных побегов поросли осины в зимний период отмечено снижение токсичности, связанное с уменьшением продуцирования вторичных соединений. В летний период наименее токсичным органом оказались листья средневозрастных растений осины. Их токсичность снижалась к сентябрю. Напротив, листья молодых растений осины обладали заметно большим негативным влиянием на тест-объекты, что подтверждается данными о высокой концентрации основных вторичных метаболитов на ранних этапах онтогенеза растений рода Populus (Markham,1971; Bryant, 1981, 1982). Высокое содержание вторичных метаболитов в осине предопределяет, вероятно, вынужденность потребления ее вегетативных органов благородным и пятнистым оленями, лосем, косулей, зайцем-беляком и бобром. Использование осины как источника корма животными приурочено, главным образом, к зимнему периоду, так как снижается разнообразие кормовых растений, а осина является энергетически ценным источником корма. Вынужденный характер поедания вегетативных органов осины подтверждается, например, тем, что при экспериментальном скармливании бобрам только одной осины приводит к нарушению работы их желудочно-кишечного тракта и даже гибели грызунов (Криницкий, 1954; Соловьев, 1991). Листья осины являются менее токсичными, поэтому их охотно поедают зайцы-беляки и бобры. В конце лета и осени листья осины в большом количестве поедаются глухарями и рябчиками. Питание токсичными вегетативными органами осины вызвало эволюционно закрепленную поведенческую адаптацию у некоторых фитофагов, направленную на снижение токсичных вторичных соединений в поедаемом кормовом растении.
В частности, у бобра реакция запасания кормов их затапливанием в водоемах приводит к экстракции многих токсичных соединений, содержащихся в вегетативных органах осины. Исследование октябрьских образцов осины посредством биологических тестов выявило заметное снижение токсичности вегетативных органов при экспериментальном вымачивании уже через месяц после начала эксперимента. Быстрее всего вымываются растительные метаболиты из молодых побегов осины, дольше – из коры. Именно экстрагирование части вторичных метаболитов при затапливании бобрами кормовых запасов предопределяет доступность использования питательных веществ в токсичных и плохо поедаемых в летний период органах осины. Причем, токсичность органов осины вымоченных при температуре 5 — 7ºC ниже, чем вымоченных при 20-22ºC. Кроме того, при высокой положительной температуре кормовые свойства этих органов заметно изменяются: наблюдаются процессы разложения древесины, что находит подтверждение в изменении состояния древесины. Она чернеет и приобретает специфический запах. Наоборот, при пониженных температурах не отмечено подобных изменений у вымоченных коры и ветвей. Эти факты дают возможность объяснить причины начала заготовки зимних запасов бобром именно в осенний период, когда происходит снижение температуры, что не позволяет развиваться дереворазрушающей микрофлоре. При рассмотрении полученных данных тестирования на токсичность органов осины и питания растительноядных охотничьих животных позволяют сделать вывод о том, что сезонная изменчивость в питании животных, связана, вероятно, именно с продуцированием осиной токсичных метаболитов.

Zoocenosis — 2001
 Структура і функціональна роль тваринного населення в природних та трансформованих екосистемах: Тези I міжнародної конференції, 17-20 вересня 2001. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2001. – С. 207-209.