УДК 595.421:591.9

В. Л. Кузнецов*, В. Ю. Бондарев**

*Луганская областная СЭС, Луганск, Украина
**Луганский национальный аграрный университет, Луганск, Украина, vitmaestro@rambler.ru

DISTRIBUTION OF TICKS (IXODIDAE) IN THE LUGANSK REGIONAL

V. L. Kuznetsov*, V. Y. Bondarev**

*Lugansk Regional SES, **LuganskNationalAgrarianUniversity, Lugansk, Ukraine

Общеизвестна роль иксодовых клещей в передаче особо опасных инфекций, таких как туляремия, клещевой энцефалит, клещевой боррелиоз. Изученность фауны Ixodidae в Луганской области остается не достаточной, так как в настоящие время (и в предыдущие годы) проводится мало исследований в этом направлении. В результате последних исследований установлено, что в Луганской области обитает 13 видов иксодовых клещей: Ixodes crenulatus Koch, 1844, I. hexagonus Leach, I. laguri laguri Olenev, 1929, I. ricinus Linnaeus, 1758, Haemaphysalis punctata Canestrini et Fanzago, 1877, Rhipicephalus pumilio P. Schulze, 1922, Rh. rossicus Jakimov et Kol-Jakimova, 1911, Rh. sanguineus Latreille, 1806, Rh. turanicus B. Pomerantzev, 1940, Dermacentor marginatus Sulzer, 1776, D. pictus Hermann, 1804, Hyalomma plumbeum plumbeum Panzer, 1795, H. scupense P. Schulze 1918. (Ярошенко, 2002).

Сбор клещей осуществлялся по всей Луганской области методом ловли на флаг, а также сбором с грызунов, собак и других домашних животных. Исследования проводились с 1999 по 2004 г. Широкое распространение по всей области имеют 6 видов иксодовых клещей: Hyalomma plumbeum plumbeum Panz. (0,3 %), Rhipicephalus rossicus Jak. efc K.-Jak. (4,5 %), Dermacentor marginatus Sulz. (31,0 %), Dermacentor pictus Herm. (36,0 %), Ixodes ricinus L. (21,2 %), Haemaphysalis punctata Can. et Fanz. (7,0 %). Исходя из полученных данных видно, что на территории Луганской области в фауне Ixodidae доминируют три вида: Dermacentor pictus Herm., D. marginatus Sulz. и Ixodes ricinus L.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 343.

УДК 576.895.1:598.252+615.615.2

І. А. Корнєєва

Дніпропетровський державний аграрний університет, Дніпропетровськ, Україна

HELMINTHOFAUNA AND HELMINTHOCOENOSES
OF DOMESTIC GEESE IN THE DNIPROPETROVSKPROVINCE

I. A. Korneeva

DnipropetrovskStateAgrarianUniversity, Dnipropetrovsk, Ukraine

Однією з причин, які гальмують розвиток птахівництва в Україні, як галузі тваринництва, є гельмінтози. Унаслідок цих захворювань господарства потерпають від збитків, які складаються зі зниження приросту та уповільнення росту молодняка, а, нерідко, його загибелі та зниження яйценосності у дорослої птиці. Інвазії часто бувають асоційованими, до їх складу можуть входити збудники різних систематичних одиниць одночасно (Герман, 1996; Бережний, 1999). Зважаючи на це, схема лікування птиці, мусить включати різні антигельмінтні препарати, ефективні проти конкретних збудників.

Мета нашої роботи – оцінити видовий склад гельмінтів кишечника гусей у Дніпропетровській області, породну, вікову та сезонну динаміки їх інвазованості, визначити ефективність антигельмінтної дії бровадазолу-грануляту та фенасалу при конкретних гельмінтоценозах. Дослідження проводили з січня по грудень 2006 та в березні 2007 року на гусях великої сірої, кубанської та горківської порід, які належали ВАТ «Агропроменерго» Новомосковського району Дніпропетровської області. Досліджено 2363 дорослих гусей та 4332 особини молодняка. В ході досліджень щомісячно проводили повні гельмінтологічні розтини за К. І. Скрябіним, гельмінтоовоскопію за Фюлеборном (удосконалені І. І. Коваленко та ін. (1989)), фіксації та обробки гельмінтів.

Аналіз копроовоскопічних досліджень посліду та розтини гусей різних порід і віку показали, що тварини були уражені гельмінтами, які належали до трьох класів: трематод, цестод і нематод (табл.).

Таблиця. Види гельмінтів, виділені від гусей ТОВ «Агропроменерго»
Новомосковського району Дніпропетровської області

Птахи інвазовані дев’ятьма видами паразитичних червів. Шість із виявлених видів паразитів відносяться до біогельмінтів (проміжні живителі – циклопи, діаптомуси, молюски), а інші три – геогельмінти. Дослідженнями сезонної зараженості гусей встановлено, що в зимові місяці птиця усіх порід була вільна, або значно звільнялась від трематодозів і цестодозів, що можна пояснити утриманням її в приміщенні, а отже, відсутності контактування з інвазійними елементами та дестробілізацією цестод у несприятливий для них період. У той же час нематодозна інвазія утримувалась коливаючись на досить високому рівні (ІІ – 2–61 екз. яєць у трьох краплях) протягом усього року.

Зростання зараженості гусей на трематодозно-цестодозну інвазію починали відмічати вже з квітня–травня (ЕІ – 4–12 %, ІІ – 1–4 екз. яєць), її спад у жовтні–грудні (ЕІ – 8–21 %, ІІ – 9–34 екз. Яєць). Найсприятливішими до цих гельмінтозів виявились гуси Кубанської породи (ЕІ за весь період досліджень у них в середньому коливалась у межах 11,7–100,0 %), рівень інвазованості гусей інших порід був порівняно нижчим (4–44 %). Нематодозна інвазія трималась протягом року стабільно достатньо високою (ЕІ – 77,7–100,0 %) у птахів різних порід і віку. У 25 % гусенят, яких посадили на вирощування у березні 2007 року, вже в кінці квітня виявили поодинокі трематоди. Маточне поголів’я гусей практично протягом усього року було на 100 % уражене гельмінтозами, складниками яких були певні асоціації паразитів, які змінювались залежно від періоду року та породи.

Таким чином, у гусей різних порід і віку залежно від сезону року реєструються гельмінтозні асоціації, так звані гельмінтоценози, складниками яких є дев’ять видів кишкових паразитів, які належать до трьох класів. Рівень ураженості птахів протягом року змінювався, зростаючи з весни до осені та спадав узимку; найстійкішою з незначними коливаннями за періодами року виявилась нематодозна інвазія. Найсприятливішими до гельмінтозів виявились гуси Кубанської породи. Вікові коливання з найвищим рівнем ураження відмічали у маточного поголів’я гусей (ЕІ – 100 %). Молодняк заражався трематодами починаючи з весняного періоду, у подальшому зараження набувало асоціативності та зростало з віком.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 341-342.

УДК 595.42:591.12:599

С. А. Заблудовская

Институт зоологии им. И. И. Шмальгаузена НАН Украины,
Киев, Украина, zasvit@izan.kiev.ua

NEW DATA FOR MITES INHABITED
RESPIRATORY TRACTS OF VERTEBRATES

S. Zabludovska

I. I. Schmalhausen Institute of Zoology, National Academy of Sciences of Ukraine,
Kiev, Ukraine, zasvit@izan.kiev.ua

На привлекательность респираторных путей для паразитов, попадающих в них вместе с воздухом при активном дыхании или же активно забирающихся в открытые наружные дыхательные отверстия, указывает многообразие паразитических форм, которые встречаются в основном у млекопитающих и птиц, но они бывают также у пресмыкающихся, земноводных и даже у некоторых беспозвоночных.

В настоящее время известно более 600 видов клещей различных таксонов, паразитирующих в дыхательных путях позвоночных и беспозвоночных животных и составляющих 9–10 семейств. В бывшем СССР изучение полостных клещей птиц ограничивалось исследованиями О. М. Бутенко и В. Б. Дубинина. В Украине, в нашем Институте проводится изучение ряда семейств клещей дыхательных путей.

В настоящей работе представлен обзор и паразито-хозяинные связи представителей четырех семейств акариформных и паразитиформных эндоназальных клещей позвоночных животных Украины, России и некоторых регионов стран СНГ, изучаемых нами на протяжении ряда лет. В основном это были собственные сборы, а также сборы и коллекции, любезно переданные нам сотрудниками нашего Института и коллегами из Украины, России, Киргизии. Выражаем искреннюю признательность Е. В. Дубининой, О. М. Бутенко и А. В. Харадову за предоставленные материалы и помощь в работе.

Большинство видов клещей, представленных здесь, являются новыми как на исследуемой территории, так и для животных – их хозяев.

Новая группа в коллекции нашего Института представлена многолетними сборами клещей семейства Entonyssidae Ewing, 1922 (Mesostigmata, Parasitiformes) В. П. Шарпило из легких и дыхательных путей пресмыкающихся (Reptilia) Украины, Казахстана, Таджикистана, Туркмении, Азербайджана, а также Курильских островов и Приморья (Россия). У двух представителей сем. Lacertidae (Lacerta vivipara и L. taurica) обнаружены клещи Entonyssus rilleyi Ewing, 1923. У Vipera ursini (Viperidae) выявлен Viperacarus europeus Fain, 1960, а у пяти видов полозов из различных регионов России отмечены клещи также рода Viperacarus sp.

Представители клещей сем. Gastronyssidae Fain, 1957, паразитирующие в носовых полостях млекопитающих, обнаружены на территории Украины и стран СНГ повсеместно. У четырех видов гладконосых рукокрылых сем. Vespertilionidae и большого подковоноса (Rhinolophidae) зарегистрирован Mironovinyssus zumpti (Fain, 1959) comb. n. Bochkov and OConnor (in press). Все хозяева являются новыми для этого вида. Клещи-гастрониссиды отмечены нами также у мышей (Muridae) и полевок (Cricetidae). У лесной, желтогорлой мышей и общественной полевки в биосферном заповеднике «Аскания-Нова» и Луганском заповеднике зарегистриван Yunkeracarus apodemi Fain, Lukoschus, Jadin, Ah, 1967, stat. n. Bochkov, OConnor (in press). Из носовой полости общественной полевки заповедника «Аскания-Нова» нами описан Y. ascanicus Zabludovskaya, 1989, а у высокогорной серебристой полевки из Кыргызстана – Y. alticola Zabludovskaya (in press). Необходимо также отметить, что клещи-гастрониссиды повсеместно обнаружены в различных экосистемах, включающих как заповедники, так и зоны антропогенного влияния, в том числе в г. Киев – территория с высокой степенью урбанизации.

Находки краснотелковых клещей (Trombiculidae Ewing, 1944) в носовых полостях животных впервые зарегистрироаны в нашей стране в середине 1980-х годов (Гуща, Заблудовская, 1985). В наших сборах, полученых из носовых полостей бурозубки обыкновенной (Soricidae, Insectivora), сони лесной (Gliridae, Rodentia), полевой мыши (Muridae), полевок общественной и серебристой (Cricetidae), а также у большого подковоноса (Rhinolophidae, Chiroptera) зарегистрировано пять видов клещей-краснотелок: Neotrombicula vulgaris (Schluger, 1955), N. autumnalis (Shaw, 1790), Hirsutiella zachvatkini (Schluger, 1948), Shunsennia oudemansi (Schluger, 1955) u Microtrombicula (cripticula) balcanica Kolebinova, 1977. Зараженные животные отловлены в Киеве и его окрестностях, Луганском заповеднике, в Крыму и горах Кыргызстана. Надо отметить, что только клещи рода Microtrombicula являются характерны для носовых полостей рукокрылых, в то время как остальные виды – обычные эктопаразиты, однако с высокой степенью активности. Серебристая полевка считается одним из основных хозяев-прокормителей для Sh. oudemansi в горных районах Кыргызстана (Харадов, Чиров, 2006).

Наиболее многочисленными по количеству видов в наших сборах являются тромбидиформные клещи семейства Ereynetidae Oudemans, 1931. Представители двух из трех подсемейств этого семейства – облигатные паразиты респираторных путей позвоночных, обладающие высокой гостальной и топической специфичностью. Представители подсемейства Lawrencarinae Fain, 1957 паразитируют у бесхвостых амфибий, а клещи подсемейства Speleognathinae Fain, 1957 – паразиты теплокровных (птиц и млекопитающих). Клещи этого подсемейства наиболее специализированы к полостному паразитизму и составляют по численности видов большую часть семейства.

В носовых синусах жаб Bufo danatensis (Таджикистан) отмечен вид, описанный из Юго-Восточной Азии – Lawrecarus eweri thailandie Fain, 1961, а у Bufo raddei (Забайкалье, Россия) описан новый подвид – Lawrencarus eweri dahuricus Zabludovskaya, 1992.

В носовых полостях птиц, грызунов и рукокрылых Украины и различных регионов стран СНГ нами отмечены клещи подсемейства Speleognathinae. Из 27 видов гусеобразных, ржанкообразных, голубеобразных и воробьеобразных птиц, зараженных 9 видами клещей-эрейнетид, 22 хозяина оказались новыми. У двух видов скворцовых (Sturnidae) (обыкновенного и розового скворцов) отмечен Boydaia sturni (Boyd, 1948). Boydaia bradornis Fain, 1956 и B. psalidoprocnei Fain, 1956 зарегистрированы у соловья и ласточки береговушки. Coboydaia nigra nigra (Fain, 1955) считается обычным паразитом ткачиковых, вьюрковых и трясогузковых Северной Америки, Африки и Западной Европы. В наших сборах, помимо перчисленных семейств, этот вид отмечен также у овсянковых, трясогузковых и дроздовых птиц, что позволило выделить этот вид как космополит. C. n. motacillae (Fain, 1969) отмечен нами у трясогузковых Украины и России. У чирка-трескунка и шилохвости найден Trispeleognathus womersleyi (Fain, 1955). У турухтана и бекаса (Россия) отмечены Neoboydaia philomachi (Fain, 1956) и N. ph. eroliae Fain, Hyland, 1970. В сборах клещей ткачиковых, сорокопутовых и голубеобразных птиц Северной Африки выделен широко распространенный вид Coboydaia (Apodiboydaia) clavata (Fain, 1955).

В наших сборах зарегистрированы два вида эрейнетид этого подсемейства – паразиты носовых полостей грызунов, распространенные повсеместно. Paraspeleognathopsis bakeri (Fain, 1955) отмечен у четырех видов мышиных (Muridae), три из которых являются новыми для этого паразита. Speleorodens michigensis (Ford, 1962) обнаружен у пяти видов полевок (Cricetidae), три из которых отмечены как новые хозяева.

У трех видов рукокрылых семейства Vespertilionidae из Украины нами выделен известный из Европы и Японии Neospeleognathopsis (Speleomyotis) bastini bastini (Fain, 1958). Все хозяева отмечены как новые.

Филогенетический и фаунистический анализы семейств эндоназальных клещей показал, что клещи-эрейнетиды, паразитирующие у теплокровных животных, наиболее специализированы к полостному паразитизму. В ходе длительной совместной эволюции с определенной группой хозяев, у эрейнетид специализация проявилась идиоадаптивными изменениями ротовых органов и прогрессивным сокращением жизненного цикла. Таким образом, изучение формирования полостного паразитизма у животных, дает возможность высказать предположение о наибольшей древности происхождения в рассмотренной группе акарин клещей семейства Ereynetidae Oudemans, 1931.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 339-341.

УДК 576.895.1:599.363

О. Н. Жигилева, З. В. Кутаева

Тюменский государственный университет, Тюмень, Российская Федерация, zhigileva@mail.ru

HELMINTH- HOSTAL COMPLEXES OF SHREWS (SOREX)
IN THE TAIGA, SUB-TAIGA AND FOREST-STEPPE
OF TYUMEN REGION

O. N. Zhigileva, Z. V. Kutaeva

Tyumen State University, Tyumen, Russia, zhigileva@mail.ru

Бурозубки, несмотря на сравнительно малую долю потребляемой энергии, благодаря высокой численности, невероятной прожорливости и круглогодичной активности относятся к разряду наиболее важных составных компонентов северо-таежных экосистем. Среди мелких млекопитающих они нередко доминируют по численности. Особенно это относится к пойменным биотопам в долинах крупных рек, где плотность бурозубок может быть на порядок выше, чем у мышевидных грызунов. Существенное влияние на состояние популяций насекомоядных оказывает паразитологическая обстановка районов их обитания. Данные о гельминтофауне насекомоядных могут способствовать расшифровке факторов колебаний численности этих млекопитающих. Исследования гельминтофауны бурозубок северных районов Тюменской области не проводились. Целью данной работы является сравнительное изучение гельминто-гостальных комплексов бурозубок подзон средней тайги, подтайги и северной лесостепи Тюменской области.

В 2006 году отловлено 72 бурозубки в трех районах Тюменской области. В Кондин­ском районе отлов производился в пойме р. Конда вблизи города Урая (средняя тайга), в Заводоуковском районе на пасеке вблизи города Заводоуковска (северная лесостепь), в Нижнетавдинском районе в окрестностях биостанции «оз. Кучак» (подтаежная подзона). Отлов проводили при помощи живоловок и ловушек Геро. В результате гельминтологичес­кого вскрытия бурозубок собрано 2668 гельминтов. Определяли гельминтов по специальным работам (Генов, 1984; Гуляев, Шахматова, 1990; Корниенко и др., 2006 и др.).

В исследованных районах обнаружено 6 видов бурозубок. В окрестностях г. Урая отловлены малая (Sorex minutes L.), средняя (S. caecutiens Laxmann), плоскочерепная (S. vir G. Allen) и обыкновенная бурозубки (S. araneus L.). В окрестностях оз. Кучак отловлено три вида рода Sorex: обыкновенная, арктическая (S. arcticus Kerr) и плоскочерепная. На пасеке помимо обыкновенной встречена равнозубая бурозубка (Sorex isodon Turov). Во всех исследованных районах доминирует S. araneus. Однако степень ее доминирования разная: наибольшая на биостанции «оз. Кучак» (5,63), наименьшая – на пасеке (4,00). Видовое разнообразие (Шеннона-Винера) сообщества бурозубок в подтаежной подзоне в два раза ниже (0,32), чем в таежной (0,61) и лесостепной (0,63).

У бурозубок выявлено 26 видов гельминтов, в том числе 16 видов цестод, 5 – трематод, 4 – нематод и 1 вид скребней. В окрестностях г. Урая у бурозубок встречается 17 видов гельминтов, в окрестностях озера Кучак – 19 видов, а на пасеке – 8 видов. Список видов гельминтов бурозубок, зарегистрированных на территории Тюменской области, дополнен 11 видами (Brachyolepis junlanae Karpenko et Gulyaev, 2002, B. sorestcherskii Karpenko et Gulyaev, 2002, Lineolepis borealis Dujardin, 1845, Mesocestoides lineatus Gouzie, 1782, Neoskrjabinolepis shaldydini Karpenko et Gulyaev, 2006, Spasskilepis ovaluteri, Urocystis prolifer Villot, 1880, Skrjabinophyetus soricis Jourdane, 1973, Longistriata pseudodidas Yaucher et Durette-Desset, 1973, Parastrongyloides winchesi Morgan, 1928, Sphaerirostris teres Rudolphi, 1819), не найденными ранее (Жигилева и др., 2003; Жигилева, Сергеева, 2003). Доминирование Sorex araneus над другими видами привело к тому, что этот вид оказывает огромное влияние на обилие, разнообразие, видовой состав гельминтов, составляя ядро гельминто-гостального комплекса. Все найденные виды гельминтов паразитируют в обыкновенной бурозубке, из них 14 видов встречены только в ней.

Гельминто-гостальный комплекс бурозубок Кондинского района (таежная зона) включает 4 класса гельминтов. Доминируют цестоды Staphylocystis furcata Stieda, 1862 (48 %) и Ditestolepis diaphana Colodkowsky, 1906 (40 %), субдоминанты – Lineolepis scutigera Dujardin, 1845 (20 %) и S. ovaluteri (16 %). Остальные гельминты редкие. В составе гельминто-гостального комплекса Кондинского района отмечена всего одна нематода – Longistriata depressa Dujardin, 1845 у одной особи. Впервые в Кондинском районе отмечен скребень – S. teres. Он является промежуточным между субдоминантами и редкими гельминтами. Гельминто-гостальный комплекс бурозубок Нижнетавдинского района (подтаежная подзона) включает 3 класса гельминтов. Здесь доминирует нематода L. pseudodidas (72,2 %). Субдоминанты – цестоды D. diaphana (38,9 %), Monocercus arionis (36,1 %) Siebold, 1850, S. furcata (22,2 %) и нематода L. depressa (30,6 %). Остальные гельминты – редкие. В категории «редкие» отмечена трематода – Plagiorchis elegans (2,8 %). Она не типична для бурозубок (обычно встречается у грызунов). Гельминто-гостальный комплекс бурозубок Заводоуковского района (лесостепная зона) включает 3 класса гельминтов с одинаковыми показателями встречаемости нематод и цестод.

Анализ гельминто-гостального комплекса бурозубок показал, что незначительные величины индекса обилия гельминтов, как правило, у сравнительно крупных паразитов. Поэтому слишком большого их количества в одной особи не встречается. Относительно небольшое повышение количества особей ведет обычно к эффекту скучивания (измельчанию), что является неблагоприятным, ведет к их угнетению. Наибольшие показатели обилия наблюдаются у относительно мелких паразитов, таких как D. diaphana, L. pseudodidas, L. depressa.

Проанализирована структура микросообществ гельминтов бурозубок по количеству и по составу классов. В Кондинском районе наиболее часто встречается в составе сообщества гельминтов только один класс (80 %), на Кучаке – 2 класса (61,5 %). На пасеке и на Кучаке в составе микросообществ отмечалось 3 класса. Ни в одном из районов не отмечалось одновременного присутствия всех четырех классов (цестод, нематод, трематод, скребней) одновременно в одной бурозубке. Отмечено 7 различных сочетаний классов гельминтов. В таежных районах наиболее часто в состав микросообществ входят одни лишь цестоды (76,7 %), в подтаежных чаще встречается сочетание цестоды–нематоды (53,9 %). Только в Кондинском районе встречается сочетание цестоды–скребни, а в окрестностях оз. Кучак – трематоды–нематоды.

Показатель видового разнообразия Шеннона–Винера гельминтов в сообществе бурозубок в окрестностях озера Качак и г. Урая одинаковый (1,6), а на пасеке немного меньше (0,98). Видовое разнообразие гельминтов компонентных сообществ в обыкновенной бурозубке на р. Конда (1,9) немного больше чем на биостанции (1,5) и достоверно больше чем на пасеке (0,5). Видовое разнообразие микросообществ гельминтов бурозубок на Севере (0,6) в 2 раза больше, чем на Кучаке (0,3).

На Кучаке и на пасеке отмечалась 100 % зараженность обыкновенной бурозубки. В Кондинском районе общая зараженность S. araneus составила 93,3 %. На одну особь приходится в среднем 1–75 экземпляров гельминтов в окрестностях Конды, 1–82 гельминтов на пасеке и до 155 гельминтов на Кучаке. Интенсивность инвазии паразитами S. araneus в окрестностях Кучака (67,9) почти в 2 раза больше, чем на пасеке (38,7) и в 4 раза больше, чем в окрестностях р. Конды (16,4).

На состояние сообществ эндопаразитов первоочередное влияние оказывает состояние популяции основного хозяина. В связи с этим нами проанализировано состояние популяции обыкновенной бурозубки – ядра гельминто-гостального комплекса бурозубок в изучаемых районах. По большинству показателей (обилие, соотношение полов, доля зимовавших особей) различия между окрестностями р. Конды и оз. Кучак не найдены. Исключение составляет показатель «доля беременных самок», который может быть объяснен разными сроками отлова. Морфофизиологические показатели свидетельствуют о том, что бурозубки Кондинского района крупнее и у них выше относительный вес печени. Это можно объяснить тем, что бурозубкам северных территорий нужно больше резервов для поддержания своей жизнедеятельности. О значительном влиянии паразитарной нагрузки на популяцию обыкновенной бурозубки в окрестностях оз. Кучак свидетельствует достоверно более высокий индекс селезенки, наиболее быстро реагирующего органа иммунной системы при нарушении иммунологического гомеостаза (Романова, 2006).

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 337-339.

УДК 576.895.132+595.132:599 (477)

Ю. М. Дидык

Институт зоологии им. И. И. Шмальгаузена НАН Украины,
Киев, Украина, didykj@izan.kiev.ua

TRICHINELLA OF DOMESTIC AND WILD ANIMALS IN UKRAINE:
SPREADING, SPECIES AND ITS HOST

J. M. Didyk

I. I. Schmalhausen Institute of Zoology NAS of Ukraine, Kiev, Ukraine, didykj@izan.kiev.ua

Трихинеллез – одно из наиболее опасных гельминтозных заболеваний человека и животных. Установлено, что заражение происходит при употреблении в пищу мяса или мясопродуктов, содержащих инвазионные личинки трихинелл. По данным Murrell & Pozio (2000) за последние годы заболевание зарегистрировано более чем у 10 млн. человек. Известно, что паразиты адаптированы к очень широкому кругу хозяев. Природная инвазия установлена у 150 видов млекопитающих из 12 отрядов (Marsupialia, Insectivora, Edentata, Lagomorpha, Chiroptera, Rodentia, Cetacea, Carnivora, Perissodactyla, Artiodactyla, Tylopoda та Primates). В последние годы обнаружено, что трихинеллы, не образующие капсулу в мышечной ткани хозяина, способны вызвать заражение 13 видов птиц, а также рептилий (Pozio, 2005).

Не менее интересен вопрос систематики трихинелл. Проведение молекулярно-генетических и биохимических исследований паразитов позволило установить, что род Trichinella (Railliet, 1895) представлен не одним видом Trichinella spiralis Owen, 1835, как считалось раньше, а является комплексом близких в морфологическом отношении видов. К настоящему времени идентифицировано 5 видов трихинелл образующих капсулу в мышечной ткани хозяина (T. spiralis, T. nativa Britov et Boev, 1972, T. nelsoni Britov et Boev, 1972, T. britovi Pozio, La Rosa, Murrell et Lichtenfels, 1992, T. murrelli Pozio et La Rosa, 2000) и 3 безкапсульные (T. pseudospiralis Garkavi, 1972, T. papuae Pozio, Owen, Rosa, Sacchi, Rossi et Corona, 1999, T. zimbabwensis Pozio et al., 2002). Также описано 3 генотипа (Trichinella T6, Trichinella T8, Trichinella T9), не имеющих четкого таксономического статуса (Pozio & Murrell, 2006). Все описанные виды и генотипы трихинелл опасны для человека. Кроме того, установлено, что заражение так называемыми «природными» видами паразитов нередко имеет летальный исход. Таким образом, изучение распространения, основных хозяев и идентификация трихинелл на территории Украины является актуальной задачей на сегодняшний день.

В Украине исследование распространения трихинеллеза среди синантропных животных начато еще в конце ХIX века (Крылов, 1875). К настоящему времени паразиты обнаружены у 7 видов животных: свинья домашняя (Sus scrofa domesticus Linnaeus 1758), собака домашняя (Canis lupus familiaris Linnaeus 1758), кошка домашняя (Felis silvestris catus Linnaeus 1758), серая крыса (Rattus norvegicus Berkenhout, 1769), мышь домовая (Mus musculus Linnaeus 1758), а также европейская норка (Mustela lutreola Linnaeus 1761) и нутрия (Myocastor coypus Molina, 1782). По данным Ю. Г. Артеменко и др. (2000) на сегодняшний день трихинеллез домашних свиней регистрируют во всех областях Украины. Наибольшее число зараженных животных выявляют в Николаевской и Днепропетровской областях (данные Центральной ветеринарной лаборатории Украины).

Изучение диких животных на зараженность трихинеллами в Украине долгое время не проводили, так как основными хозяевами паразитов уверенно считали только домашних свиней и крыс. Первые исследования диких хищников (медведь, волк, лисица) датируются концом прошлого столетия (Самсонов и др., 1980; Куликова и др., 1989 и др.). На протяжении 1970–2005 гг. трихинеллы выявлены у таких диких животных как дикий кабан (Sus scrofa Linnaeus, 1758), медведь (Ursus arctos Linnaeus 1758), волк (Canis lupus Linnaeus 1758), енотовидная собака (Nyctereutes procyonoides Gray 1834), лисица (Vulpes vulpes Linnaeus 1758), европейская дикая кошка (Felis silvestris Schreber, 1775), лесная куница (Martes martes Linnaeus, 1758), хорек (Mustela putorius Linnaeus, 1758), барсук (Meles meles Linnaeus, 1758), полевая (Apodemus agrarius Pallas, 1771) и желтогорлая (Apodemus flavicollis Melchior, 1834) мыши, обыкновенная полевка (Microtus arvalis Pallas, 1778), а также обыкновенный еж (Erinaceus europaeus Linnaeus, 1758).

Природные очаги трихинеллезной инвазии регистрируют в Закарпатской, Львовской, Ровенской, Житомирской, Черниговской, Полтавской и Днепропетровской областях, а также в АР Крым. Наиболее стойкий очаг трихинеллеза зарегистрирован в Закарпатской области, где практически 70 % исследованных животных, оказались, заражены трихинеллами (Дидык, 2006). Следует подчеркнуть, что личинки трихинелл выделены у наиболее значимых видов охотничье-промысловых животных, которые нередко являются основой пищевого рациона населения западных областей Украины. Таким образом, роль диких животных как источника трихинеллеза человека исключительно высока.

Молекулярно-генетические исследования трихинелл, выделенных от домашних свиней, позволили установить, что в синантропных очагах трихинеллеза на территории Украины циркулирует T. spiralis (Акимов и др., 2005). Этот вид трихинелл наиболее часто регистрируют у домашних и синантропных животных, не связанных с природными очагами инвазии, а также людей. Паразиты от диких копытных и хищных млекопитающих были идентифицированы как T. britovi и T. nativa. Случаи смешанной инвазии T. spiralis–T. britovi и T. britovi–T. nativa не выявлены.

Таким образом, на современном этапе установлено, что на территории Украины относительно независимо существуют как природные, так и синантропные очаги трихинеллеза. Основным резервуаром инвазии в природных условиях являются хищные млекопитающие – волк и лисица, а в синантропных – домашняя свинья и серая крыса. Огромное влияние на формирование и поддержку длительного существования очагов инвазии в разных условиях имеет человек, благодаря охотничье-промысловой деятельности, а также при нарушении условий содержания домашних свиней, особенно в частном секторе. Кроме того, ухудшение социально-экономического положения населения приводит к увеличению браконьерства и росту риска заражения трихинеллезом через мясо диких животных, не прошедшее соответствующей ветеринарно-санитарной экспертизы. Например, экстенсивность инвазии диких кабанов составляет более 3 % (Дидык, 2006). Следовательно, если по данным Госкомстатистики Украины численность диких кабанов в 2002 г. составляла около 19000 особей, то зараженными трихинеллезом могут быть более 600.

Имеющиеся данные указывают на важность и необходимость проведения противотрихинеллезных мероприятий, направленных на предупреждение заражения людей, основными заданиями которых будет разрыв трофических цепей между дикими и домашними, а также дикими и синантропными животными. Также важна просветительская работа среди населения и охотников об опасности и путях распространения трихинеллеза.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 335-337.

УДК 578:574

Н. Н. Деникина*, К. В. Лопатовская*, И. Г. Кондратов*, Л. И. Черногор* **,
Т. В. Бутина*, Е. В. Дзюба*, Е. Ю. Наумова, Т. Я. Ситникова*, С. И. Беликов* **

*Лимнологический институт СО РАН, Иркутск, Российская Федерация, info@lin.irk.ru
**Институт эпидемиологии и микробиологии ГУ НЦМЭ ВСНЦ СО РАМН, Иркутск, Российская Федерация

ROLE OF POIKILOTHERMAL ANIMALS
IN СANINE DISTEMPER VIRUS CIRCULATION

N. N. Denikina*, K. V. Lopatovskaya*, I. G. Kondratov*, L. I. Chernogor* **,
T. V. Butina*, E. V. Dzuba*, E. Y. Naumova*, T. Y. Sitnikova*, S. I. Belikov* **

*Limnological Institute SB RAS, Irkutsk, Russia, info@lin.irk.ru
**Institute of Epidemiology and Microbiology SCME ESSC SD RAMS, Irkutsk, Russia

В конце ХХ века отмечен ряд крупных морбилливирусных эпизоотий у водных млекопитающих, которые ранее не считались хозяевами вирусов рода Morbillivirus. Первая морбилливирусная эпизоотия у водных млекопитающих, начавшаяся на оз. Байкал в популяции байкальской нерпы (Phoca sibirica) осенью 1987 г., привела к гибели около 10 % от общей численности животных и была вызвана вирусом чумы плотоядных (Canine distemper virus, CDV). Практически одновременно, в 1988 г., в морях Северной Европы началась массовая гибель тюленей Phoca vitulina, но причиной этой эпизоотии послужил морбилливирус, близкородственный CDV, впоследствии описанный как самостоятельный вид Phocine distemper virus.

Результаты наших исследований вируса CDV в популяции байкальской нерпы продемонстрировали резкие отличия развития эпизоотий на Байкале и в Северной Европе. У европейских тюленей после затухания эпизоотии 1988 г. вирус PDV вызвал повторную, не менее разрушительную эпизоотию в 2002 г. При этом он почти не изменился. В популяции байкальской нерпы вирус постоянно присутствует приблизительно у 40 % животных, не вызывая заметного увеличения смертности. Гетерогенность вируса по гену фосфопротеина (части репликативного комплекса вируса) в популяции значительная, что указывает на большую вероятность частой смены вида животного-хозяина. Такие существенные отличия в этих эпизоотических процессах указывают на существование различных механизмов циркуляции вируса в двух экосистемах. Поскольку вероятность постоянного инфицирования байкальских тюленей от других животных чрезвычайно низка (нерпа является единственным млекопитающим оз. Байкал, с наземными животными не контактирует), возникла необходимость обнаружения и исследования отличного от известных ранее природного резервуара морбилливирусов в экосистеме оз. Байкал.

В 2002 г. нами впервые в мире было показано, что вирус чумы плотоядных способен накапливаться, не теряя инфекционности для теплокровных, в организмах пойкилотермных животных – брюхоногих моллюсков семейств Baicaliidae (байкальские эндемики) и Lymnaeidae (космополиты). Был проведен эксперимент по заражению сенситивных к CDV животных – хорьков гомогенатом моллюсков и получена классическая клиническая картина. В лабораторных условиях продемонстрирована способность CDV передаваться в популяции лимней по поколениям. Вирус был изолирован от лимнеид (Lymnaea auricularia (Linnaeus, 1758)) и байкалиид (Maakia herderiana (Lindholm, 1909)) на клеточной культуре MDCK, определена нуклеотидная последовательность фрагмента гена фосфопротеина полученных изолятов CDV. Кроме того, доказана способность вируса реплицироваться в организмах брюхоногих моллюсков. Таким образом, был обнаружен один из природных резервуаров морбилливирусов, отличный от общепризнанных.

Однако полученные данные не позволили ответить на вопрос, каким образом вирус попадает от бентосных видов (гастропод), преимущественно ассоциированных с относительным мелководьем, в организм байкальской нерпы. Теоретически возможны несколько путей передачи – через воду, с пищей, паразитарный. Передача вируса через воду маловероятна, поскольку морбилливирусы достаточно лабильны. В паразитах нам не удалось обнаружить вирусоспецифические РНК даже в случае присутствия вируса в головном мозге исследованных нерп. Были проанализированы виды рыб, являющиеся наиболее привлекательным кормом для нерпы: малая голомянка Comephorus dybowski (Korotneff, 1905), большая голомянка C. baicalensis (Pallas, 1776), длиннокрылый бычок Cottocomephorus inermis (Jakowlew, 1890) и желтокрылый бычок C. grewingkii (Dybowski, 1874). Все эти виды являются байкальскими эндемиками (пелагическими – голомянки, придонно-пелагическими – бычки) и питаются преимущественно зоопланктоном и молодью рыб, редко донными амфиподами. Вирус чумы плотоядных был обнаружен в образцах головного мозга представителей всех этих видов. Проведен анализ других пойкилотермных животных оз. Байкал. Методом ОТ-ПЦР было показано, что вирус может присутствовать в организмах различных видов амфипод, копепод и головном мозге рыб, причем количество инфицированных особей варьирует в зависимости от вида, места и времени сбора. Анализ нуклеотидных последовательностей фрагментов генома вариантов вируса от нерпы и пойкилотермных гидробионтов выявил их высокую степень родства.

Для выявления роли конкретных представителей различных таксонов в циркуляции вируса чумы плотоядных в экосистеме оз. Байкал проведено модельное заражение Epischura baicalensis Sars, доминирующего планктонного вида, и Gmelinoides fasciatus (Stebbing 1899), широко распространенного прибрежного вида, вакцинным штаммом вируса. Было показано, что вирус чумы плотоядных, ранее считавшийся видоспецифичным вирусом представителей отрядов Canivora и Pinnipedia, способен реплицироваться в представителях амфипод и копепод, то есть пойкилотермные животные активно участвуют в циркуляции вируса в экосистеме. При этом вирус постоянно мутирует, образуя новые варианты с непредсказуемой патогенностью. Каждую смену хозяина можно рассматривать, как своего рода эволюционное «бутылочное горло». Многократно переходя от моллюсков к рыбам, амфиподам или тюленям, вирус активно эволюционирует, приспосабливаясь к новым условиям. Смена теплокровных хозяев приводит к небольшим изменениям, затрагивающим в основном поверхностные белки вируса, отвечающие за взаимодейтвие с рецепторами организма хозяина. В случае радикальной смены хозяина (теплокровный-пойкилотермный) можно ожидать значительных замен в белках репликативного комплекса, что, в итоге, и приводит к образованию новых видов вирусов.

Полученные результаты указывают на возможность длительной широкомасштабной циркуляции вируса чумы плотоядных в экосистеме с активным участием пойкилотермных животных (по пищевым сетям). Существует, по крайней мере, три пойкилотермных резервуара, где вирус способен реплицироваться: гастроподы, амфиподы и копеподы. Все эти животные являются кормовой базой для байкальских рыб. С рыбой вирус постоянно поступает в популяцию байкальской нерпы, поддерживая зараженность около 40 %. В популяции нерпы вирус циркулирует в субклинической форме. Однако опасность возникновения новой эпизоотии остается в случае появления нового особопатогенного варианта вируса либо при ухудшении эпизоотической ситуации (скученность, ухудшение внешних условий и т. п.) и ослаблении животных. По-видимому, постоянная циркуляция вируса среди пойкилотермных гидробионтов является одним из факторов, регулирующих численность байкальской нерпы и направление естественного отбора в популяции.

Работа выполнена при поддержке РФФИ, грант № 07-04-00883а.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 333-335.

УДК 576.89:597

О. Н. Давыдов*, Л. Я. Куровская*, Ю. Д. Темниханов*,
В. Р. Будков*, В. И. Юришинец**, А. А. Лосев**

*Институт зоологии им. И. И. Шмальгаузена НАНУ, Киев, Украина, temnihanov@mail.ru
**Институт гидробиологии НАНУ, Киев, Украина

GENERAL CHARACTERISTIC OF PARASITES DIVERSITY
OF FISH-INVADERS IN RESERVOIRS OF UKRAINE

O. N. Davydov*, L. J. Kurovskaja*, J. D. Temnihanov*,
R. V. Budkov*, V. I. Jurishynets**, A. A. Losev**

*Schmalhausen Institute of Zoology NAS, Kiev, Ukraine, temnihanov@mail.ru
** Institute of Hydrobiology NAS, Kiev, Ukraine

Вторая половина ХХ столетия ознаменовалась масштабной биологической инвазией (вселением) в водоемы Европы чужеродных видов рыб. Не избежали этой участи рыбопромысловые водоемы Украины (табл.). В результате зарегулирования стока Днепра и образования каскада водохранилищ в этих модифицированных экосистемах с возросшей минерализацией воды стали распространяться рыбы – представители солоноватоводной понто-каспийской фауны (13 видов). Возрастание роли некоторых понто-каспийских видов рыб произошло в результате их саморасселения (непреднамеренная интродукция) вверх по экосистемам водохранилищ Днепра. Главной особенностью рыб – представителей понто-каспийского фаунистического комплекса является способность к переходу из солоновато­водных мест обитания (лиманы, эстуарии Черного и Азовского морей) к существованию в пресной воде на протяжении жизненного цикла.

Чрезвычайно важную роль в преобразовании структуры разнообразия рыбного населения водохранилищ сыграла также преднамеренная и непреднамеренная интродукция 9 видов рыб из Китая. Пять видов рыб стали важной составляющей промысла, еще 4 вида, ставших в водохранилищах, а сейчас и в прудах, массовыми, попали случайно. В этот же период бурными темпами стала развиваться аквакультура рыб, завозимых из Америки, Африки, Ближнего Востока и других стран (9 видов).

В реках Крыма за последние 50 лет разнообразие ихтиофауны увеличилось в 3–4 раза за счет интродукции пород рыб, проникающих из Днепра, особенно после ввода в эксплуатацию в 1963 г. Северо-Крымского канала и частично – рыб зарубежной ихтиофауны. В изученных реках зарегистрировано 10 новых видов-вселенцев рыб.

Таким образом, субъектами процесса инвазии водоемов Украины формально являются пять групп видов рыб.

В результате пищевой конкуренции при увеличении численности рыб-вселенцев происходит резкое снижение количества аборигенных (местных) промысловых видов. Возникает проблема биотического загрязнения водоемов, приводящая к негативным последствиям для рыбохозяйственного их использования. Натурализовавшиеся виды преднамеренных или случайных вселенцев из водных экосистем практически невозможно изъять, что может привести к непрогнозируемым экологическим и эпизоотологическим последствиям для водных сообществ. Вселенцами могут быть и сами паразиты – они или не выживают, что наиболее вероятно, или, как и их хозяева, могут дать вспышку численности, следствием которой может быть усиление их патогенности, освоение новых видов хозяев и даже эпизоотии (Мачкевский, Гаевская, 2004).

Таблица. Некоторые рыбы-вселенцы и ориентировочная численность видов
их паразитов в водоемах Украины и трансграничных территорий

Анализ предварительных данных, представленных в таблице, свидетельствует о разнообразии рыб-вселенцев и их паразитов, как пресноводных, так и солоноватоводных видов. Очевидно, что темпы распространения видов хозяев и их паразитов могут различаться по группам рыб и водным экосистемам.

По материалам украинских исследователей формирование разнообразия паразитов понто-каспийских видов рыб (группа 1) происходит путем сохранения большинства завезенных паразитов. Потенциальные возможности этой группы рыб, как хозяев паразитов, далеко не исчерпаны, обогащение видового состава их паразитов вполне вероятно. У рыб-вселенцев (группы 2, 3, 4, 5) указанное количество паразитов на 90 % практически основано на литературных данных зарубежных исследователей. Изучение фауны паразитов этих групп рыб в пресноводных водоемах Украины отечественными учеными начаты лишь в конце XX века и требуют дальнейшей разработки проблемы.

Понимание закономерностей распространения паразитов рыб-вселенцев, формирования паразитофауны последних в новых условиях обитания важно в теоретическом и практическом отношениях для оценки современной эпизоотологической ситуации рыбопромысловых водоемов Украины. Необходимо также учитывать видовое разнообразие и численность промежуточных и окончательных хозяев (планктон, бентос, ихтиофаги), ихтио­паразитологическую ситуацию зарыбляемого водоема. Биологическое и эпизоотологическое изучение и обоснование распространения новых возбудителей и вызываемых ими паразитарных болезней у интродуцированных и местных (аборигенных) видов рыб является своевременным, поскольку сведения о них практически отсутствуют в Украине.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 331-333.

УДК 576.8:575

О. Н. Давыдов

Институт зоологии им. И. И. Шмальгаузена НАН, Киев, Украина, temnihanov@mail.ru

PARASITES DIVERSITY AS A FACTOR OF EVOLUTION

O. N. Davydov

Schmalhausen Institute of Zoology NAS, Kyiv, Ukraine, temnihanov@mail.ru

Подавляющее большинство организмов, населяющих нашу планету, не могут существовать автономно: для выживания им необходимо другие живые существа. Связи между разными видами организмов сильно различаются по степени жесткости и детерминированности (нейтрализм, мутуализм, хищничество, комменсализм, аменсализм). Наиболее жесткие связи характерны для облигатных паразитов, которые не могут существовать без своих хозяев. Паразитический образ жизни характерен для вирусов, патогенных микроорганизмов, микроскопических грибов, гельминтов и членистоногих с эволюционно сложившимися простыми и сложными циклами развития, проходящими со сменой разных жизненных форм (биогельминты – яйцо, личинка, имаго). К тому же разнообразие паразитов, как правило, намного превышает разнообразие их хозяев (Лебедев, Криволуцкий, 2000) и превосходят, по некоторым данным, последних по темпам эволюции (Беклемишев, 1970; Контримявичус, 1986).

К настоящему времени паразитизм трактуют как антагонистическую форму симбиоза двух таксономически далеких организмов, в которой один из них (паразит) строит свои метаболические системы по принципу и подобию другого (хозяина), питается за его счет и нередко вызывает ухудшение здоровья своего партнера.

С тех пор как паразит стал постоянно зависеть от своего хозяина как источника пищи, ему стало невыгодно убивать его. Если же паразитический вид убивает все же часть особей хозяина, подвергшихся его нападению, то возможно два генетических следствия. Во-первых, умирают или прекращают воспроизводство наиболее уязвимые особи хозяев, которые поэтому не в состоянии передавать свои генетические признаки. Паразит вызывает дифференцированный отбор в пользу менее уязвимых особей хозяина и их генетических свойств. Виды хозяев, поэтому эволюционируют в направлении увеличения устойчивости к инфекции или в направлении выносливости к паразитам (или комбинации большей устойчивости и выносливости). Во-вторых, вирулентный паразит, если он убивает своего хозяина (а значит, и самого себя) до того, как даст потомство, также не в состоянии передавать свои родительские признаки. «Умеренный» же паразит одних и тех же видов репродуцирует и передает по наследству присущие ему свойства. Таким образом, идет соответствующий дифференцированный отбор, ведущий к уменьшению вредоносности паразитов. Описанные процессы отбора означают, что хозяин и паразит эволюционируют в направлении целесообразного взаимоприспособления, при котором хозяин устойчив к паразиту, а паразит ограничивает свое влияние на хозяина, который тогда может содержать его без серьезного для себя ущерба.

Таким образом, паразиты способствуют укреплению трофических связей в экосистеме, повышая ее стойкость и сбалансированность. В процессе формирования и эволюции паразитарных систем патогенность паразитов, как правило, снижается по мере отсеивания высоковирулентных штаммов (Gandon et al., 2002).

Если популяции хозяина и паразита эволюционирует совместно без селекционного вмешательства человека, то за размножением определенного штамма возбудителя следует увеличение доли устойчивых особей хозяина. Повышение частоты генов устойчивости снижает встречаемость генов вирулентности в популяции возбудителя. Различные штаммы возбудителя по очереди широко распространяются и снижают свою численность, что способствует поддержанию динамического полиморфизма в генетической структуре популяций паразитов и хозяев. Приведем пример. На протяжении более ста лет (1900–2006 гг.) у вируса гриппа А, который поражает домашнюю птицу, неоднократно возникала реасортация генов вирусов животных и человека с летальным результатом, вызванной высокопатогенным штаммом вируса. Периодически в течение этого времени следовала внешняя стабильная ситуация, в которой возбудитель – штаммы вируса проявлял средний уровень вирулентности.

Итак, снижение вирулентности паразита при возрастании устойчивости хозяина можно сравнить с долговременными эволюционными процессами, приведшими в естественных условиях к тесной сопряженности жизненных циклов патогенов и их хозяев. Действительно, непрекращающаяся «борьба» паразита и хозяина может быть главной движущей силой эволюции. Таким образом, паразитизм как явление природы играет важную роль в эволюции видов, обогащая генофонд популяций свободноживущих и паразитических организмов и стимулируя его к дальнейшему развитию и совершенствованию.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 329-330.

УДК 579.8:591.465

О. С. Воронкова

Дніпропетровський національний університет, Дніпропетровськ, Україна,
voronkova_olga@inbox.ru

VARIETY OF MICROORGANISMS OF GENITOURINARY TRACT
OF HEALTHY NONPREGNANT AND PREGNANT FEMALE
OF WHITE LABORATORY MICE

O. S. Voronkova

Dnipropetrovsk National University, Dnipropetrovsk, Ukraine, voronkova_olga@inbox.ru

Стан норми мікробіоценозу урогенітального тракту (УГТ) характеризується наявністю переважно сапрофітних мікроорганізмів, таких як представники лактобактерій. Однак, присутні і мікроорганізми, що належать до інших родів (стафілококи, стрептококи, фузобактерії, пептококи та пептострептококи, представники родини ентеробактерій). Переважно це умовно-патогенні мікроорганізми, ріст і розмноження яких контролюються продуктами життєдіяльності сапрофітної мікрофлори. Лактобацили продукують молочну кислоту, що забезпечує підтримання низького рН (близько 4,0–4,5), що пригнічує розвиток умовно-патогенних і патогенних мікроорганізмів. Окрім цього, лактобацили здатні до синтезу гідроген пероксида, що також є пригнічуючим фактором для багатьох бактерій, які не здатні утворювати каталазу. При деяких умовах склад мікробіоценозу УГТ може змінюватися. Несприятливі фактори зовнішнього середовища, неправильне живлення, різні захворювання тощо можуть призводити до порушень складу та фізіолого-біохімічної активності мікрофлори.

Склад і властивості мікрофлори у свою чергу є визначними факторами у підтримані репродуктивного здоров’я макроорганізму. Мікрофлора УГТ забезпечує явище колонізаційної резистентності, тобто підтримання певної рівноваги у мікробіоценозі, коли спостерігається пригнічення патогенних і умовно-патогенних мікроорганізмів, неможливість їх заселення. Нормофлора, що заселяє пологові шляхи, також виконує важливу функцію первинної колонізації відкритих порожнин новонародженого (шлунково-кишкового тракту, верхніх дихальних шляхів та урогенітального тракту), запобігаючи подальшому заселенню їх умовно-патогенною та патогенною флорою.

Під час дослідів на самицях білих лабораторних мишей (n = 10) встановлено, що в нормі до складу мікробіоценозу УГТ мишей входять лактобактерії, стафілококи, стрептококи, мікрококи, представники родини ентеробактерій, фузобактерії, пептококи та пептострептококи, бактероїди. У кількісному плані переважають анаеробні мікроорганізми: відношення аеробів до анаеробів становить близько 1 : 100.

Найбільшими частотами зустрічаємості характеризуються мікроорганізми наступних родів: мікроаерофільні лактобацили, стрептококи, стафілококи та бактероїди знайдені у 100 % обстежених тварин, фузобактерії виявлено у 87,5 % мишей, пептококи та анаеробні лактобацили – у 62,5 %, пептострептококи – у 50,0 %. Найменші частоти виявлення зафіксовано для мікрококів, бацил та представників родини ентеробактерій (12,5 %).

Відомо, що вагітність – нормальний фізіологічний процес, але це стан зміненої норми. Під час вагітності під дією гормонів відбувається збільшення товщини епітелію піхви поряд зі зростанням його еластичності. При цьому активується синтез глікогену цими клітинами, що створює сприятливі умови для лактобацил кількість яких перевищує значення норми. Паралельно відбувається зниження рН, що призводить до зниження вмісту транзиторних мікро­організмів. Водночас, в організмі матері відбуваються зміни й у стані імунної системи: деякі механізми відповіді стають пригніченими, що забезпечує виношування генетично неідентич­ного плоду, але робить матір вразливішою до ураження бактеріями, вірусами та грибками.

У ході дослідів на тваринах (n = 7, висів вмісту піхви проводили на другий тиждень вагітності) встановлено, що до складу мікрофлори УГТ входять мікроорганізми тих самих родів, що й у здорових невагітних тварин, але у них до того ж виявлено ентерококи (у 42,9 % мишей). Зростає частота зустрічаємості представників родини ентеробактерій (виявлені у 85,7 % вагітних самиць, тоді як у невагітних вони зустрічаються із частотою 12,5 %), мікрококи у вагітних мишей виявляються в 2,28 раза частіше, ніж у невагітних, бацили визначено у 57,1 % вагітних мишей при 12,5 % у невагітних. Зростає також частота зустрічаємості пептококів (до 85,7 %) та анаеробних лактобацил (до 100 %).

Також змінюється титр визначених бактерій. Співвідношення аероби : анаероби становить 1 : 85, що досягається переважно за рахунок зростання кількості мікроаерофільних лактобацил, стафілококів і представників родини ентеробактерій, яких стає більше в 1,55, 3,98 та 2,29 раза відповідно (порівняно з нормою). При цьому для облігатних анаеробів відмічено зростання кількості в 1,95 раза лише для анаеробних лактобацил.

Таким чином, можна констатувати, що стан мікробіоценозу УГТ у здорових невагітних і вагітних самиць мишей характеризується подібністю складу мікрофлори. Однак, при розвитку вагітності визначено тенденцію до зростання кількості лактобацил і деяких представників умовно-патогенних мікроорганізмів (стафілококів і видів родини ентеробактерій), що свідчить про послаблення місцевих захисних механізмів під час вагітності.

Дослідження виконані в рамках Гранту Президента України для обдарованої молоді (розпорядження № 19/2007-рп від 30.01.2007 р.).

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 328-329.

УДК 595.771:791.9

И. А. Будаева, Л. Н. Хицова

Воронежский государственный университет, Воронеж, Российская Федерация, tmz228@bio.vsu.ru

ON ECOLOGY OF THE BLACK FLIES (DIPTERA, SIMULIIDAE)
OF FOREST-STEPPE IN CENTRAL RUSSIA

I. A. Budaeva, L. N. Khitsova

Voronezh State University, Voronezh, Russia, tmz228@bio.vsu.ru

Характерной особенностью мошек, служащей основанием для включения их в группу так называемого «гнуса», является питание самок многих видов кровью теплокровных животных (гематофагия). В рамках однотипности жизненного цикла (водная гемипопуляция преимагинальных стадий с фильтрационным питанием и разным уровнем обеспечения энергетическим материалом, наземная гемипопуляция имаго с тенденцией к гематофагии у самок или нектарофагии у самцов) откладка яиц самками может происходить автогенно (без принятия крови), если репродуктивный потенциал самки обеспечивается за счет необходимого энергетического ресурса преимагинальных стадий. По-видимому, нельзя исключать значения морфологических и метаболических особенностей мошек, сформировавшихся у отдельных видов в процессе эволюции, что согласуется с представлением о морфофункциональной специализации насекомых на основе соотношения плезиоморфных (предковых) и апоморфных (продвинутых) признаков (Чайка, 2006).

В условиях среднерусской лесостепи мошки (Diptera, Simuliidae) играют значительную роль в составе комплекса «гнуса». При определенном сочетании благоприятных для мошек факторов развития они могут преобладать по численности среди других кровососущих насекомых. В поймах больших и малых рек случается массовое размножение этих гематофагов, чем обусловливается возникновение опасных в эпизоотическом и эпидемиологическом отношении очагов заболеваний. Нередкими являются случаи симулиотоксикоза, гибель крупного рогатого скота, спонтанная зараженность мошек возбудителями туляремии, а также случаи трансмиссивного заражения людей туляремией (Хицова, Будаева, 2006).

Среднерусская лесостепь занимает большую часть Центрально-Черноземного Центра России и расположена в южной половине Русской равнины, в верховьях Дона, Оки и левых притоков Днепра. Ранее исследования мошек в данном регионе проводились К. В. Скуфьиным (1949), Е. А. Марчуковой (1960, 1971), Р. В. Колычевой (1966), В. И. Камоловым (1976). Особенностью данных работ являлось изучение фауны и биологии массовых кровососущих видов мошек на территории Воронежской области, причем внимание исследователей акцентировалось на имагинальных стадиях симулиид. Названными авторами выявлено 10 видов мошек, 6 из которых являлись массовыми или часто встречающимися кровососами.

Исследование фауны и экологии мошек нами проводились на территории Воронежской, Липецкой и Белгородской областей с 1998 по 2007 г. Для выявления преимагинальных стадий мошек обследовано 44 разнотипных водотока в 61 пункте сбора. Среди них – реки (Дон, Воронеж, Хопер, Оскол, Битюг, Усманка, Ворона, Савала, Хворостань, Карачан, Икорец, Курлак и др.), ручьи, протоки озер и плотин прудов. На четырех водотоках с разным гидрологическим режимом велись стационарные круглогодичные наблюдения. Сбор самцов осуществляли окашиванием растительности энтомологическим сачком, нападающих самок собирали эксгаустером, вылавливали энтомологическим сачком вокруг человека и домашних животных и птиц. Для уточнения определений помимо преимагинальных стадий использовали имаго (путем лабораторного выведения). Сборы проводили по общепринятой методике Рубцова (1956). Всего обработано 417 проб, включающих более 23000 личинок, куколок, самок и самцов. Определен видовой состав обнаруженных мошек. Проверка правильности определения проведена специалистами ЗИН РАН А. В. Янковским и С. В. Айбулатовым, которым авторы выражают глубокую благодарность. Всего (с учетом данных из литературы по региону исследований) выявлено 26 видов мошек из 12 родов:

1. Greniera rivi (Ivashchenko, 1970).

2. Cnephia pallipes (Fries, 1824).

3. Wilchelmia balcanica (Enderlein, 1924).

4. W. equina (Linnaeus, 1758).

5. W. lineata (Meigen, 1804).

6. Byssodon maculatus (Meigen, 1804).

7. Cnetha verna (Macquart, 1826).

8. Cnetha lidiae Semushin et Ussovae, 1983.*

9. Cnetha sp.

10. Nevermannia angustitarsis (Lundström, 1911).

11. N. latigonia (Rubzov, 1956).

12. N. lundstromi Enderlein, 1921.

13. Eusimulium angustipes (Edwards, 1915).

14. Schoenbaueria nigra (Meigen, 1804).

15. Boophthora erythrocephala (De Geer, 1776).

16. B. sericata (Meigen, 1830).

17. Odagmia frigida (Rubzov, 1940).**

18. O. ornata (Meigen, 1818).

19. O. pratora (Friederichs, 1921).

20. Argentisimulium noelleri (Friederichs, 1920).

21. Simulium longipalpae Beltukova, 1955.

22. S. morsitans Edwards, 1915.

23. S. paramorsitans Rubzov, 1956.

24. S. posticatum Meigen, 1838.

25. S. reptans (Linnaeus,1758).**

26. S. simulans Rubzov, 1956.

* Обнаруженные особи отличаются от типичной формы рядом признаков; ** виды не присутствуют в сборах авторов, указываются по данным Скуфьина (1949) и Марчуковой (1960).

Среди приведенных в списке мошек лишь 6 являются некровососущими видами или факты их гематофагии неизвестны (G. rivi, C. pallipes, C. lidiae, C. sp., O. frigida и O. pratora). Кровососущая активность на исследуемой территории отмечена у 10 видов: W. equina, B. maculatus, C. verna, N. latigonia, Sch. nigra, B. erythrocephala, B. sericata, O. оrnata, S. morsitans и S. paramorsitans. Остальные виды мошек, имея ротовой аппарат кровососущего типа, не зарегистрированы при нападении на человека и домашних животных. Вероятно, это определяется их малочисленностью и особенностями экологии (прежде всего, жизнеобеспечением личинок). Заметим, что в иных частях России и на сопредельных территориях они могут являться массовыми кровососами.

Пик нападения мошек в условиях среднерусской лесостепи приходится на поздневесенний-раннелетний период. Доминирующим кровососущим видом на всей территории региона в I–III декадах мая является Sch. nigra. В облесненных долинах малых рек также активно нападают самки S. paramorsitans, которым сопутствуют C. verna и S. morsitans. Преобладающим видом-гематофагом в раннелетний период в долинах крупных рек, по нашим исследованиям, оказался B. maculatus. Вид B. erythrocephala, характеризующийся умеренной активностью и продолжительным периодом нападения повсеместно встречается с начала лета до середины сентября.

В условиях оптимальной для экспонирования исследователя «жертвы» – человека на нем зарегистрировано наибольшее количество кровососущих видов (все 10 вышеперечислен­ных). Касаясь возможной специализации мошек в качестве гематофагов, отметим следующее. С крупного рогатого скота и лошадей собраны мошки таких видов как Sch. nigra, B. maculatus, B. erythrocephala, S. paramorsitans, S. morsitans, C. verna. Наиболее массовый и злостный кровосос – Sch. nigra – нападает на человека, крупный и мелкий рогатый скот, лошадей и домашних птиц. Однако наибольшее количество прокормителей обнаружено нами у B. maculatus: человек, крупный и мелкий рогатый скот, лошади, собаки, кролики, домашние птицы (куры, утки) и дикие птицы (канюки, голуби). Вместе с тем, B. maculatus оказался доминирующим по сравнению с Sch. nigra и B. erythrocephala в нападении на мелких млекопитающих и птиц, менее активно нападал на человека и крупный рогатый скот (при условии присутствия указанных видов в биоценозе). Возникает предположение, что некоторые виды (как массовые так и немногочисленные или не обладающие высокими аэродинамическими свойствами) специализируются прежде всего на доступных теплокровных, в частности, птицах, гнездящихся в естественных биоценозах вне синантропной зоны.

Zoocenosis — 2007
 Біорізноманіття та роль тварин в екосистемах: Матеріали ІV Міжнародної наукової конференції. – Дніпропетровськ: Вид-во ДНУ, 2007. – С. 325-327.