УДК 599.322.2+323.2+323.45

Г. Ю. Зайцева

Інститут екології Карпат НАНУ, м. Львів, Україна, E-mail: zykm@dallans.kp.km.ua

Ключові слова: НПП «Подільські Товтри», вовчок горішковий, вивірка звичайна, лісові миші

dendrophilous rodents in forest zoocenoses
of national nature park «podil’ski tovtry»

G. Yu. Zajceva

Institute of Ecology of the Carpathians NAS of Ukraine, Lviv, Ukraine,
E-mail: zykm@dallans.kp.km.ua

Key words: nature park «Podil’ski Tovtry», Muscardinus avellanarius, Sciurus vulgaris, Sylvaemus sylvaticus

Дендрофільні гризуни – важливий елемент лісових екосистем. Вони поєднані біотичними зв’язками з іншими компонентами лісового зооценозу і їх дослідження має істотне значення для розуміння функціонування лісу як цілісної системи. Особливо актуальними такі дослідження є для природоохоронних територій як елемент інформаційної основи моніторингу стану природних екосистем.

Національний природний парк «Подільські Товтри» (Хмельницька обл.) створений у 1996 р. з метою збереження, відтворення i раціонального використання природних ландшафтів Поділля. Товтри є бар’єрним рифом морів верхньої крейди, що відпрепарований внаслідок тектонічно зумовлених денудаційних процесів. Притоки Дністра, що перетинають Товтровий кряж у меридіональному напрямку, течуть у глибоких каньйоноподібних долинах. Завдяки сприятливому клімату й різноманітному рельєфу флора регіону включає понад 1300 видів судинних рослин. Природні та штучні ліси поширені окремими масивами й займають 11 % від загальної площі регіону, що становить 340 000 га. Основну природоохоронну цінність у НПП «Подільські Товтри» становлять масиви мішаних широколистяних лісів, так званих дібров подільського типу. Ліси регіону не лише становлять фітоценотичну цінність, а також є сукупністю різноманітних екологічних ніш для існування лісових видів мікромамалій. Денрофільні гризуни, в яких перебіг процесів життєдіяльності тісно пов’язаний з деревним і чагарниковим ярусами лісу, є невід’ємними компонентами у структурі зооценозу лісових екосистем НПП «Подільські Товтри».

Для вивчення видового складу та біотопної диференціації дендрофілів на території національного парку використовували методики пастко-ліній, перевірки штучних гніздівель, розбору пелеток птахів–міофагів і візуальних спостережень. Дослідження проводили впродовж 2000–2005 років у різних точках регіону.

У результаті досліджень у лісових насадженнях цієї території зафіксовано такі види дендрофільних гризунів, як вовчок горішковий (Muscardinus avellanarius Linnaeus, 1758), вивірка звичайна (Sciurus vulgaris Linnaeus, 1758), миша жовтогорла (Sylvaemus tauricus Pallas, 1811) та миша лісова (S. sylvaticus Linnaeus, 1758).

Види дендрофільних мишачих присутні в більшості досліджених біотопів штучних і природних лісів НПП «Подільскі Товтри», кількість обох видів на 100 пастко-діб пересічно становить 4 особини. Миша жовтогорла є домінантом у загальній вибірці мікромамалій лісових зооценозів регіону (частка виду – 36 %), а миша лісова – субдомінантом (частка виду – 14 %). S. tauricus кількісно переважає у штучних акацієвих насадженнях у долинах річок, а S. sylvaticus – у дубово-грабових лісах і соснових насадженнях.

Вовчок горішковий є звичайним мешканцем дубово-грабових лісів Поділля. На ділянках, де розвішані штучні гніздівлі, вовчків вже у квітні можна спостерігати в дуплянках, але масово вони їх заселяють у травні–липні. Вони активно конкурують з птахами–дуплогніздниками й нерідко займають пташині гнізда, перебудовуючи їх до власних потреб. Усього протягом року вовчок горішковий заселяє близько 30 % штучних гніздівель.

Вивірка звичайна – чисельний синантропний дендрофіл у Подільському регіоні. Вона тримається поблизу населених пунктів і заселяє зелені паркові масиви. Також (за усними повідомленнями лісників) вона спостерігається й у дубово-грабових лісах, на ділянках, де до основного деревостану домішуються хвойні породи.

У літературі для дослідженої території вказані також такі дендрофіли, як вовчок сірий (Myoxus glis Linnaeus, 1758), лісовий (Dryomus nitedula Pallas, 1779) та садовий (Eliomys quercinus Linnaeus, 1766) (Храневич, 1925; Матвеев 1994). Наявність у лісових зооценозах перших двох видів підтверджується усними повідомленнями лісників національного парку, але впродовж проведених досліджень ми їх не спостерігали. Щодо садового вовчка, то поширення його на Поділлі в наш час не має підтверджень.

Опосередкованим свідченням про видовий склад дендрофілів у лісових зооценозах є пелетки хижих птахів. Зокрема, було ідентифіковано близько 2 тис. остеологічних решток мікромамалій з пелеток сови вухатої (Asio otus). Встановлено, що рід Sylvaemus відіграє додаткову, але важливу роль у харчуванні цього птаха (частка видів роду в раціоні сови становить 13 %), а вовчок горішковий трапляється дуже рідко й випадково (частка роду = 0,2 %).

Оскільки лісистість території НПП «Подільські Товтри» невисока, збереження деревостанів є першоосновою для охорони лісових, у тому числі дендрофільних, видів. Зазначимо, що вивірка звичайна та усі види вовчків належать до списку видів Бернської конвенції (Загороднюк, 2004). Цей факт надає проблемам охорони подільських лісів не тільки загальноукраїнського, а й європейського значення. Найбільшого негативного антропогенного тиску дендрофільні види зазнають через втручання людини у середовище їх існування, тому природоохоронна діяльність національного парку спрямована на зменшення цього впливу.

Охорона природних деревостанів у національному природному парку «Подільські Товтри» є одним зі шляхів збереження лісового зооценозу, невід’ємною частиною якого є дендрофільні гризуни.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 471-472.

УДК 591.5+639.1

А. В. Гулаков*, К. Ф. Саевич**

* Гомельский государственный университет им. Ф. Скорины, г. Гомель, Беларусь,
E-mail: gulakov@gsu.unibel.by
**Белорусский государственный аграрно-технический университет, г. Минск, Беларусь

Ключевые слова: Чернобыльская авария, дикие промысловые копытные, ¹³⁷Cs, органы, ткани

CONTENT OF ¹³⁷Cs IN WILD UNGULATEs inhabiting
THE TERRITORY OF RADIOActive CONTAMINATION

A. V. Gulakov*, К. F. Saevich**

*Gomel State University name of F. Scorina, Gomel, Belarus, E-mail: gulakov@gsu.unibel.by
**Byelorussian State Agrarian-Technical University, Minsk, Belarus

Key words: Chernobyl accident, wild trade ungulates, ¹³⁷Cs, organs, tissues

Авария на Чернобыльской АЭС не имеет аналогов в истории человечества как по площади воздействия ионизирующей радиации, так и по масштабам работ по ее ликвидации. Особенности обитания популяций животных в загрязненном продуктами деления биогеоценозе до сих пор остаются малоизученным вопросом. В природных условиях действие ионизирующих излучений на организм в сочетании с другими экологическими факторами часто оказывается иным, чем при облучении в искусственно созданных условиях лабораторного эксперимента.

Основным объектом наших исследований являлись пробы органов и тканей от диких копытных животных: лося (Alces alces Linnaeus, 1758), косули европейской (Сapreolus сapreolus Linnaeus, 1758) и дикого кабана (Sus scrofa Linnaeus, 1758), обитающих на территории с различной плотностью радиоактивного загрязнения.

Участок, где проводился отбор проб, находился в зоне отчуждения аварийного выброса Чернобыльской АЭС на территории Хойникского района Гомельской области, где уровень загрязнения территории ¹³⁷Cs cоставлял 1100–8184 кБк/м². Территория исследования расположена в междуречье рек Припять и Днепр на расстоянии 10–35 км от Чернобыльской АЭС.

Всего за время исследования получены пробы от 105 животных, обитающих на территории с различной плотностью радиоактивного загрязнения. Из них образцы органов и тканей отобраны от 35 лосей, 27 голов косули европейской и 43 – дикого кабана.

От диких животных производили отбор проб мышечной ткани, сердца, легких, печени, почек, селезенки, половых органов и шкуры. Образцы отбирались массой 0,1–0,5 кг.

Определение содержания ¹³⁷Сs в органах и тканях животных проводили гамма–спектрометрическим методом по стандартным методикам.

Из обследованных диких копытных наиболее высокое содержание ¹³⁷Cs в мышечной ткани наблюдалось у дикого кабана. Так, средняя активность накопления данного радионуклида в организме животных, добытых в зоне отчуждения, составляла 78,0 кБк/кг. Содержание ¹³⁷Cs в мышечной ткани косули европейской характеризовалось более низкими значениями. Средний уровень содержания ¹³⁷Cs в организме косули европейской зоны отчуждения составил 23,0 кБк/кг. Наименьшее содержание данного радионуклида отмечается у лося. Средний уровень содержания ¹³⁷Cs в мышечной ткани животных, добытых в зоне отчуждения, составил 7,0 кБк/кг. Таким образом, из обследованных диких копытных наиболее высокий уровень содержания ¹³⁷Cs в мышечной ткани характерен для дикого кабана, далее следует косуля европейская и наименьшее содержание радионуклида отмечено в организме лося.

Как известно, различные радионуклиды накапливаются не равномерно в организме животных, а имеют компетентные органы и ткани. Поэтому большое значение представляло изучение содержания и распределения ¹³⁷Cs по основным органам и тканям диких копытных, обитающих на территории радиоактивного загрязнения. Знание их распределения в организме диких копытных необходимо для решения вопроса о возможности использования охотничьего сырья для нужд пищевой и легкой промышленности. Кроме того, полученные данные могут помочь выяснить влияние радиоактивных веществ на физиологическое состояние как отдельных особей, так и в целом на популяцию. Показано, что концентрация радионуклидов в организме животных зависит от различных абиотических, биотических и антропических факторов (табл.).

Таблица. Распределение ¹³⁷Cs по органам и тканям диких копытных,
отнормированное на мышечную ткань, %

Как видно из таблицы, более всего накапливают ¹³⁷Cs почки и мышечная ткань диких копытных животных, а наименее всего – половые органы, легкие и шкура. По остальным органам и тканям данный радионуклид распределяется более равномерно. Таким образом, анализ распределения ¹³⁷Cs по органам и тканям диких копытных показал, что данный радионуклид более всего содержится в мышечной ткани животных и почках как интенсивном органе выведения ¹³⁷Cs из организма.

Содержание основных дозообразующих радионуклидов в организме животных не играет определяющей роли в экологических эффектах, но их хроническое влияние будет продолжаться длительное время. Поэтому изучение особенностей накопления и распределения радионуклидов в организме диких животных, обитающих в загрязненном биогеоценозе, будет представлять как научный, так и практический интерес. Кроме того, мясо диких промысловых копытных могжет являться дополнительным источником поступления радионуклидов в организм человека и приводить к увеличению дозовых нагрузок на население, проживающее на радиоактивно загрязненной территории. В связи с этим требуется дальнейшее изучение уровня и динамики загрязнения радионуклидами организма основных видов охотничье-промысловых животных.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 469-471.

УДК 574:539.16.047:591.1

Е. Б. Григоркина*, Г. В. Оленев*, В. И. Стариченко*, М. В. Модоров*, О. В. Тарасов**

*Институт экологии растений и животных УрО РАН,
г. Екатеринбург, Россия, E-mail: grigorkina@ipae.uran.ru
**Восточно-Уральский государственный заповедник ЦЗЛ ФГУП ПО «Маяк»,
г. Озерск, Россия

Ключевые слова: грызуны, функциональный статус, стронций–90, миграция

FUNCTIONAL STRUCTURE OF THE POPULATION
AND STRONTIUM‑90 ACCUMULATION IN RODENTS’ BONES
IN THE ZONE OF THE EAST‑URAL RADIOACTIVE TRACE

E. B. Grigorkina*, G. V. Olenev*, V. I. Starichenko*, M. V. Modorov*, O. V. Tarasov**

*Institute of Plant and Animal Ecology of the Ural Branch of RAS, Ekaterinburg, Russia,
E-mail: grigorkina@ipae.uran.ru
**East-Ural State Reserve CZL FGUP PO «Mayak», Ozersk, Russia

Key words: rodents, functional status, strontium‑90, migration

Вопрос приспособления млекопитающих к хроническому радиационному воздействию продолжает оставаться дискуссионным в современной радиоэкологии. Одним из немногих весомых аргументов в пользу возможности радиоадаптации является установленный нами (Любашевский и др., 2002) факт отсутствия достоверных различий по комплексу морфофизиологических признаков у обыкновенных слепушонок (Ellobius talpinus Pallas, 1770), обитающих в эпицентре Восточно-Уральского радиоактивного следа (ВУРСа), где плотность загрязнения ⁹⁰Sr составляет 37 МБк/м² (1000 Ки/км²), по сравнению с животными из контрольной выборки – плотность загрязнения 7,4 кБк/м² (0,2 Ки/км²). Между тем экспериментально показано (Григоркина, 1998, 2003), что обыкновенные слепушонки являются наиболее радиочувствительным видом из представительной серии грызунов (25 выборок), населяющих разнообразные экологические среды – леса, лесостепи, степи, пустыни, горы и тундры Евразии (Средней Азии и Урала). Говоря об Ellobius talpinus, следует учитывать экологические особенности вида – подземный (роющий) образ жизни и низкую способность к перемещению. Значительно более сложной представляется интерпретация данных, полученных на подвижных видах, к числу которых относятся мыши и полевки: их высокая миграционная активность приводит к тому, что за небольшие промежутки времени эти животные способны преодолевать значительные расстояния, подчас сопоставимые с размерами зоны техногенного неблагополучия.

Цель настоящей работы – используя уровень структурно-функциональных внутрипопуляционных группировок и морфофизиологические параметры, оценить аккумуляцию ⁹⁰Sr в костной ткани малой лесной мыши (Apodemus uralensis Pallas, 1811) как одного из подвижных видов грызунов.

Объект исследования – малые лесные мыши, отловленные в 2002–2004 гг. в головной части ВУРСа (плотность загрязнения ⁹⁰Sr составляет 18,5 МБк/м² (500 Ки/км²)) и на контрольной территории (Челябинская область, 7,4 кБк/м² (0,2 Ки/км²)) в сходных по геоботаническому описанию участках. В работе использованы данные, полученные в ходе безвозвратного изъятия зверьков давилками методом ловушко-линий в течение весенне-осеннего периодов. Анализ проведен на основе функционально-онтогенетического подхода (Оленев 1989, 2002), суть которого состоит в выделении внутрипопуляционных структурных единиц с учетом функционального статуса животных, связанного со спецификой роста, развития, участия в процессах репродукции. На основе использования возрастных маркеров (зубы) и генеративного состояния зверьков выделены три физиологические функциональные группировки (ФФГ): перезимовавшие особи (1 ФФГ), неразмножающиеся сеголетки (2 ФФГ), размножающиеся прибылые сеголетки (3 ФФГ). Уровень функциональных группировок вполне обеспечивает решаемые в работе задачи. Накопление ⁹⁰Sr в скелете грызунов определяли радиометрическим методом (Стариченко, Любашевский, 1998). Радиометрию осуществляли на счетчике «RFT 10 MHz–Zanler VAG–120», рассчитывали удельную активность образцов (Бк/г сырой кости).

В зоне ВУРСа и на сопредельной фоновой территории зарегистрировано 7 видов мышевидных грызунов: Apodemus uralensis Pallas, 1811, A. agrarius Pallas, 1771, Microtus oeconomus Pallas, 1776, M. arvalis Pallas, 1779, M. agrestis Linnaeus, 1761, Clethrionomys rutilus Pallas, 1779, Arvicola terrestris Linnaeus, 1758. Наиболее многочисленным видом является малая лесная мышь, доля которой в отловах разных лет варьирует от 40 % до 60 %. Показатель обилия мышей в летний период в зоне радиоактивного загрязнения был несколько ниже, чем на контрольной территории, однако к осени численность грызунов практически не различалась. Рассматривая функциональную структуру популяции лесной мыши, следует отметить, что в зоне ВУРСа доля прибылых размножающихся животных в начале лета была также несколько ниже, чем на фоновом участке, но к концу октября число неразмножающихся сеголеток на сравниваемых территориях совпадало. Сравнительный анализ морфофизиологических характеристик (Шварц и др., 1968) и их вариабельности у зверьков одного функционального статуса также не выявил различий между размножающимися особями (1 ФФГ и 3 ФФГ) с «грязной» и «чистой» территорий. Однако у сеголеток 2 ФФГ обнаружена существенная разница по индексу надпочечника и гепатосупраренальному коэффициенту (Пузанский, 1974; Корнеев, Карпов, 1978), которые были значимо (p < 0,05) выше у животных с радиоактивно загрязненной территории, в то время как индекс селезенки (орган лимфопоэза, активно пролиферирующая радиочувствительная ткань) у этих зверьков был существенно ниже.

Концентрация ⁹⁰Sr в костной ткани всех отловленных на контрольной территории животных не превышала фонового уровня – 3 Бк/г сырой кости (Стариченко, 2004). В каждой ФФГ присутствовали самцы и самки, которых рассматривали как единую выборку. Литературные данные, полученные на линейных и беспородных лабораторных мышах, а также на серых полевках из природной популяции, свидетельствуют об относительно небольших половых различиях в накоплении и индивидуальных особенностях метаболизма остеотропных радионуклидов (Стариченко, 2001). Попарное сравнение межгрупповых средних не обнаружило значимых различий в накоплении радионуклида между особями разного функционального статуса. Не выявлено также разницы между группировками по коэффициенту вариации (CV) удельной активности (для 1 ФФГ – 88 %, для 2 ФФГ – 87 %, для 3 ФФГ – 78 %). Однако изменчивость концентрации ⁹⁰Sr, оцененная по отношению максимальной и минимальной величин (после нормирования), существенно различалась: у неразмножающихся сеголеток – в 17 раз, у перезимовавших особей – в 24 раза. У размножающихся сеголеток наблюдается наибольший диапазон индивидуальных концентраций радионуклида, отношение достигает 58.

Эти данные согласуются с материалами, полученными на рыжих полевках разных ФФГ. Показано, что наибольшими индивидуальными участками (Маклаков и др., 2004) характеризуются половозрелые, сексуально активные и наиболее агрессивные особи с высоким уровнем обменных процессов, по сравнению с неполовозрелыми зверьками, находящимися в «законсервированном» состоянии (низкий уровень метаболизма). Особи 1 ФФГ с рождения в предыдущем году до начала весеннего созревания и размножения в следующем году относятся ко 2 ФФГ и в период репродукции занимают промежуточное положение по накоплению ⁹⁰Sr.

Исследование вклада эндогенных и различных средовых факторов в изменчивость скелетного метаболизма радиоактивного стронция является очень сложной проблемой. У грызунов из природной популяции оценка экзогенной и эндогенной составляющих представляется еще более трудоемкой, поскольку они относятся к цикломорфным млекопитающим со сложной возрастной структурой. Для них характерно циклическое изменение большинства биологических характеристик с периодом, примерно равным году, однократное серийное размножение и перекрывание поколений при наличии двух альтернативных путей развития (Оленев, 2004). Поэтому изучение эндогенных факторов метаболизма остеотропных радионуклидов у животных разного функционального статуса представляет самостоятельный интерес.

На аккумуляцию радионуклидов в скелете животных, населяющих радиационный биогеоценоз, влияют разные экологические факторы, такие как неравномерность загрязнения участков, образ жизни, миграционная активность вида и другие. Ранее мы (Григоркина, Оленев, 2004) обсуждали роль еще одного важного фактора – конфигурации загрязненной территории – в формировании «проточной» популяции грызунов с высокой миграционной активностью (мышей и полевок). В районе исследований ширина полигона с плотностью загрязнения ⁹⁰Sr 1000 Ки/км² составляет 800 м, 500 Ки/км² – 1400 м, 250 Ки/км² – 1580 м, 50 Ки/км² – 1800 м. Мыши, обладая высокой способностью к передвижению, за небольшие промежутки времени способны преодолеть такие расстояния, поскольку длина их максимального суточного пробега составляет несколько километров. Поэтому в отловах в зоне ВУРСа одновременно присутствуют иммигранты с сопредельных территорий и особи, достаточно длительное время пребывавшие в «грязной» зоне. Так, животные ускользают от хронического воздействия повреждающего фактора. Можно предполагать, что процессы приспособления мелких млекопитающих при действии широкого спектра неблагоприятных факторов различной природы сдерживаются локальностью (конфигурацией) техногенно загрязненных территорий и особенностями миграции животных.

Работа выполнена при поддержке РФФИ (проект № 05–04–48939).

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 467-469.

УДК 591.5:599.323.4/.7

Е. А. Горбунова

ФГУ Алтайский государственный природный заповедник, г. Артыбаш, Россия,
E-mail: altnr@mail.gorny.ru

Ключевые слова: мелкие млекопитающие, биоиндикация, гипертрофия селезенки, повреждающий фактор, ракетно-топливное загрязнение

SPLEEN HYPERTROPHY AS an INDICATOR OF INJURING FACTOR
IN SMALL MAMMALS POPULATIONS
OF ALTAI NATURE RESERVE

Ye. A. Gorbunova

FSE Altai Nature Reserve, Artybash, Russia, E-mail: altnr@mail.gorny.ru

Key words: small mammals, bioindication, spleen hypertrophy, injuring factor, rocket propellant pollution

Мелкие млекопитающие являются неплохой модельной группой для слежения за динамикой экосистем в заповеднике. Кроме стандартных ежегодных учетов численности, которые характеризуют ее динамику, популяционное разнообразие, в последние годы мелкие млекопитающие используются в качестве объектов биоиндикации для слежения за состоянием природных экосистем, в частности, для изучения возможного влияния ракетно-топливного загрязнения на биогеоценозы Алтайского заповедника. Для анализа используются данные по динамике численности и физиологического состояния популяций мелких млекопитающих.

Одной из проблем Алтайского заповедника является то, что часть его территории достаточно продолжительное время (с 1968 г.) находится в районе падения (РП–326) отделяющихся частей ракет–носителей, запуск которых производится с космодрома Байконур, и подвергается существенному негативному воздействию. Район падения представляет собой эллипс с координатами центра 51°19’36’’ СШ 88°36’00’’ ВД. Большая часть этого района падения приходится на территорию Алтайского заповедника.

Популяции мелких млекопитающих имеют внутренние механизмы, которые обеспечивают их существование в изменяющихся условиях среды. Формы взаимодействия популяции со средой опосредуются через физиологические реакции отдельных особей. Степень изменения особей и популяции в целом можно оценить при использовании в исследованиях метода морфофизиологических индикаторов.

Селезенка, как очень изменчивый орган, не вошла в число морфофизиологических индикаторов. Хорошо известна чувствительность селезенки к токсическим воздействиям, различным инвазиям. В то же время ее многочисленные функции: кроветворная, иммунологическая, фильтрационная, изучены недостаточны. Диапазон изменчивости селезенки очень велик. По нашим данным, абсолютный вес органа колеблется в пределах от 200 мг до 3700 мг (при норме 100–150 мг). Необходимо отметить, что существует разделение на увеличенные (индекс до 10) и гипертрофированные (индекс от 11 до 90 и выше) селезенки. Считается, что когда вес органа превышает 1000 мг, это уже патология. Выявление конкретных причин патологии, в частности, гипертрофии селезенки, дело достаточно сложное и дорогостоящее. Кроме того, необходимо провести комплексный анализ экосистемы в целом, выявить взаимосвязь биотических и абиотических факторов среды с исследуемым организмом. Следует учесть природу и длительность воздействия неблагоприятного фактора. К сожалению, в настоящее время в заповеднике провести комплексный анализ нарушенных экосистем не представляется возможным. Пока мы можем лишь обобщить фактологические данные по патологии селезенки у особей мелких млекопитающих, отловленных в районах падения частей ракет–носителей на территории заповедника.

Несимметричный диметилгидразин, являясь компонентом ракетного топлива и весьма токсичным соединением, попадает на поверхность почвы путем аэрогенного рассеивания неиспользованного топлива и пролива его при падении остатков ступеней ракет–носителей. При проливе компонентов ракетного топлива на почву происходит испарение с поверхности, миграция по профилю, сорбция составными частями почвы, взаимодействие с кислородом, водой и химическими элементами. Являясь нестойким и летучим соединением, несимметричный диметилгидразин достаточно быстро распадается на оксиды азота, которые активно поглощаются растениями. Существует большая вероятность того, что продукты распада данного соединения через почву, воду и растения по пищевым цепям влияют на физиологическое состояние мелких млекопитающих, и, возможно, вызывают явление гипертрофии селезенки.

ФГУГП «Алтай–Гео» проводило изучение состояния подземных и поверхностных вод в одной из частей района падения вторых ступеней ракет–носителей. В одном из родников весной 2000 г. после очередного запуска были выявлены ураганные содержания алюминия до 1,92 мг/дм³ (4 ПДК), железа 1,52 мг/дм³ (5 ПДК), а также повышенные концентрации марганца, никеля, хрома, меди, цинка. Перечисленный аномальный (залповый) спектр микроэлементов в роднике условно сопоставляется с составом сплавов, используемых в ракетно-космической технике. При повторном обследовании, проведенном весной 2001 г., гидрогеохимический состав родниковых вод соответствовал фоновому, природному.

При обследовании зверьков, отловленных в 1987–1990 гг. и 2001–2004 гг. в двух типах кедровников Северо-Восточного Алтая, было выявлено, что среди молодых зверьков процент особей с увеличенной и гипертрофированной селезенкой значительно меньше, чем среди взрослых. Возможно, это объясняется явлением пассивного иммунитета, либо отсутствием контактов животных с каким-то повреждающим фактором. У размножающихся зверьков с возрастом происходит снижение иммунитета, но увеличивается уровень обменных процессов, также увеличивается подвижность животных. Среди перезимовавших зверьков доля особей с гипертрофированной селезенкой наибольшая достигает 83,9 %, тогда как у сеголеток – от 8,3 % до 33,3 % в зависимости от численности зверьков. Прослеживается обратная связь между относительной численностью и долей особей с гипертрофированной селезенкой. В годы падения численности доля особей с гипертрофированной селезенкой возрастает и наоборот. Поэтому наряду с общей тенденцией увеличения доли особей с гипертрофированной селезенкой в период размножения имеются межгодовые отличия по этому признаку. Меняется количественный состав возрастных групп, соотношение между размножающимися и не размножающимися особями.

Среди обитающих в районе исследования видов патология селезенки обнаружена в значительной степени у красной, рыжей и красно-серой полевок, в меньшей степени – у малой лесной и восточноазиатской лесной мышей, а также у представителей отряда насекомоядных – бурозубок. Индекс селезенки у молодых зверьков лесных полевок колебался от 16,4 до 50,9, у взрослых – от 53,5 до 82,2. Индекс селезенки у молодых особей бурозубок составил 30,5. Видимых (морфологических) отличий между зверьками с нормальной и гипертрофированной селезенкой не наблюдалось. Вероятно, существует адаптация популяции к действию неблагоприятных (повреждающих) факторов.

Данная патология чаще встречается у беременных взрослых самок, таким образом можно отметить значение половой принадлежности. У самок лесных полевок было отмечено наличие резорбированных эмбрионов и увеличение частоты их появления. Также были отловлены самки, у которых эмбрионы находились только в одном роге матки.

Таким образом, гипертрофию селезенки можно использовать как специфический индикатор состояния природной среды, с одной стороны, а с другой – как экологический маркер, свидетельствующий о наличии в популяции мелких млекопитающих повреждающего фактора.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 465-467.

УДК 599.742.43

А. Е. Волченко*, А. Л. Уманцев**

*Кубанский государственный университет, г. Краснодар, Россия, E-mail: nastasya_n@mail.ru
**ГОЛОХ «Кубаньохота», г. Краснодар, Россия

Ключевые слова: европейский барсук, поселение, учет численности, сезонная активность

inventory OF INHABITED SETTLEMENTS
OF THE EUROPEAN BADGER (MELES MELES)
uNder CONDITIONS of KUBAN FLOOD-PLAIN FOREST

A. E. Volchenko*, A. L. Umantsev**

*Kuban State University, Krasnodar, Russia, E-mail: nastasya_n@mail.ru
**GOLOH «Kubanohota», Krasnodar, Russia

Key words: European badger, settlement, number count, seasonal activity

Европейский барсук Meles meles (Linnaeus, 1758) очень сложен для наблюдения, в связи со скрытным ночным образом жизни. На настоящее время открытым вопросом является учет численности этого зверя.

Объективно оценить его численность довольно непросто, даже если закартированы норы на исследованной территории, так как количество активных нор вовсе не соответствует количеству обитающих здесь семей. Исследователями (Иванова, 1963) используется методика выявления активных нор в послезимнее время. Работы, проведенные нами на территории охотхозяйства «Красный лес» Красноармейского района Краснодарского края в сезоны 2001–2002 г., 2002–2003 г., показали, что на период выхода из зимнего сна у барсука приходится пик роющей активности. При этом зверь инстинктивно вычищает норы, которые, возможно, в дальнейшем не станет использовать. Таким образом, если экстраполировать данные послезимних учетов, то численность окажется сильно завышенной. В течение года так же сложно выяснить, сколько семей обитает на исследуемой территории, поскольку семья занимает не одну лишь стационарную нору, а сменяет их или использует одновременно несколько.

В конце зимы (в феврале 2005 г.) установилась стабильная теплая погода, а в начале марта произошло резкое похолодание с выпадением снега (глубина снежного покрова в месте наблюдения – 15 см), при этом барсук остался активным: выходил из норы, занимался поисками корма и т. д. Снеговой покров дал возможность четко разграничить барсучьи норы, заселенные барсуком от барсучьих нор, занятых лисицей или енотовидной собакой. Таким образом, создались благоприятные условия по выявлению точного количества барсучьих семей в исследуемой популяции (табл.), что дало возможность рассматривать критерии зимовальной норы.

Таблица. Сравнительная характеристика обитаемости нор за февраль и март 2005 г.

На исследуемой территории сосредоточено 26 барсучьих поселений, которые четко делятся на одиночные норы и городища, также есть промежуточное звено – норы с двумя входными отверстиями. При этом большая часть поселений представлена одиночными норами и чуть меньше четверти – городищами. Одиночные норы оказались активными только при устойчивой теплой погоде (февраль), а городища оставались обитаемыми и при резких понижениях температуры (март), в эту категорию нор вошли также и две промежуточные норы с двумя входными отверстиями. Очевидно, что именно городища являются основным и постоянным местом обитания семьи. Благодаря большему количеству отнорков, каждый из которых обладает специфическим набором характеристик (глубина, колебания температур, характер почвы и т. д.), городище может обеспечить выбор оптимальных условий для различных периодов жизнедеятельности животного. В городищах барсук зимует и выводит потомство. Городища остаются активными в течение всего года.

Из проанализированного материала можно сделать вывод, что для учета численности барсука в подобных популяциях по норам целесообразно принимать во внимание только лишь барсучьи городища и особенное «сильные» норы – с двумя входными отверстиями. Активность поселения достаточно зафиксировать однократно в любое время года. При этом основным вопросом оценки численности остается количество особей в семье, то есть пересчетный коэффициент.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 463-465.

УДК 599.426:630

А. С. Влащенко

Харьковский национальный университет им. В. Н. Каразина, г. Харьков, Украина,
E-mail: vlaschenko@yandex.ru

Ключевые слова: Chiroptera, численность, дубравы

on the problem of BATS (CHIROPTERA: VESPERTILIONIDAE) ROLE IN FOREST–STEPpe OAK FORESTS

A. S. Vlaschenko

Karazin Kharkiv National University, Kharkiv, Ukraine, E-mail: vlaschenko@yandex.ru

Key words: Chiroptera, number, oak forests

Роль рукокрылых в экосистемах дубовых лесов в настоящее время совершенно не изучена. В задачи настоящей работы входило:

– оценить биомассу обычных видов рукокрылых на небольшом участке дубового леса;

– оценить биомассу съедаемых ими насекомых;

– оценить количество производимого помета, а также определить количество N, P и K в помете каждого из видов, и общий объем этих элементов, вносимых рукокрылыми в лес в течение летнего сезона.

Исследования проводили с 1999 по 2004 гг. в окрестностях биостанции Харьковского национального университета им. В. Н. Каразина, расположенной у с. Гайдары Змиевского района. Биостанция находится в северо-восточной части Гомольшанского леса на правом коренном берегу р. Северский Донец. Лесной массив представляет собой спелую кленово-липовую дубраву. Стационарные работы вели на участке площадью 50 га. Поиск колоний рукокрылых в лесу осуществляли в дневные часы суток по акустическим сигналам, издаваемым зверьками. Специальный поиск проводили в предрассветные часы с использованием ультразвукового детектора Peterson D200, ориентируясь на зверьков, возвращавшихся с охоты к убежищам. Были обследованы чердаки зданий стационара. Зверьков отлавливали из дупел при помощи пластиковой ловушки, на чердаке – вручную и при помощи дистанционного захвата Снитько. У отловленных зверьков определяли пол, возраст, репродуктивное состояние, взвешивали и кольцевали. Численность видов, обитающих в дуплах, определена по максимальному числу взрослых самок, окольцованных на этом участке леса в течение одного летнего сезона. Число зверьков, обитающих на чердаке, учтено во время вечернего вылета. Регулярно проводили учеты рукокрылых в местах охоты с ультразвуковым детектором как на самом обследуемом участке, так и за его пределами (в пойме р. Северский Донец, на лесных полянах и др.). Образцы помета каждого из видов были проанализированы на содержание N, P и K.

Получены данные (табл.) по четырем видам, обычным в окрестностях биостанции: ночница водяная (Myotis daubentonii Kuhl, 1817), вечерница рыжая (Nyctalus noctula Schreber, 1774), вечерница малая (N. leisleri Kuhl, 1817), кожан поздний (Eptesicus serotinus Schreber, 1774). Первые три вида – типично лесные рукокрылые, в качестве убежищ используют дупла. Они не обитают постоянно в одном и том же дупле, а в течение летнего сезона меняют их с разной периодичностью. E. serotinus – типичный синантропный вид, в качестве убежища использует чердак одного из зданий биостанции, где колония обитает постоянно с апреля по сентябрь.

Таблица. Характеристики популяций рукокрылых*
окр. с. Гайдары Змиевского района Харьковской области

Примечания: n/ad – число взрослых самок в колонии; n/juv – число детенышей в колонии (M. daubentonii и E. serotinus рождают по одному детенышу, N. noctula и N. leisleri по два, но по данным К. К. Панютина (1970), на крыло становится в среднем 1,5 детеныша на взрослую самку); w/ad – средний вес взрослых самок (г); w/juv – средний вес самостоятельных детенышей (г); d/ad – время пребывания взрослых самок на данной территории (дней); d/juv – время пребывания молодых зверьков на данной территории (на основе собственных наблюдений и литературных данных, как время становления на крыло детенышей всех видов принято 15 июля); Wf – средний вес пищи (г), съедаемой за сутки (Алексеева и др., 1980; Ковтун, Жукова, 1986; Топилина, 1988); Wex – средний сухой вес (г) экскрементов (посчитано так же); количество N, P и K приведено в процентах от сухого веса.

Общее число взрослых самок этих видов 160 особей или 3,2 особи/га, с учетом молодых зверьков – 7,3 особи/га. Биомасса взрослых рукокрылых составляет чуть более 3 кг или 61,0 г/га, вместе с молодыми соответственно 6,5 кг или 130,8 г/га.

Рукокрылые всех изученных видов кормятся, в большинстве случаев, за пределами леса. M. daubentonii охотится исключительно в пойме Северского Донца, летая на разной высоте (от 5–10 см до 7 м) над руслом реки, прибрежной растительностью и старицами. По нашим расчетам, взрослые самки этого вида в сезон съедают 9,18 кг насекомых, а вместе с молодыми зверьками – 12,69 кг насекомых. N. noctula охотится на большой высоте (20–50 м) над границей леса и поймы. Соответственно, взрослые зверьки съедают 60,45 кг, а вместе с молодыми 98,81 кг насекомых в сезон. По местам охоты N. leisleri оригинальных данных почти нет;
в литературе (Абеленцев и др., 1956) указано, что этот вид охотится у лесных опушек, над полянами и ближайшими водоемами, лишь изредка N. leisleri охотятся в самом лесу. По расчетам, взрослые самки этого вида съедают 17,76 кг насекомых, а вместе с молодыми 27,75 кг соответственно. E. serotinus максимально пластичен в выборе мест охоты. Кормящиеся зверьки этого вида отмечены над всеми окрестными лесными полянами и над самой биостанцией, но в целом E. serotinus предпочитает охотиться в пойме, где летает у границы леса, над руслом реки и прибрежной растительностью. Почти независимо от места охоты зверьки этого вида кормятся на высоте от 2 до 12 метров. Соответственно, в сезон взрослые самки съедают 54,00 кг, а вместе с молодыми 75,60 кг насекомых. Таким образом, колонии этих четырех видов потребляют в сезон около 200 кг (214,85 кг) насекомых, поедая их почти исключительно за пределами лесного массива.

В литературе указано, что от 20 до 40 % помета рассеивается за пределами убежища, еще во время охоты (Алексеева и др., 1980; Топилина, 1988). Вероятно, такое явление, как предутреннее роение у входа в убежище, связано с необходимостью максимально разгрузить кишечник вне убежища. Соответственно в наших расчетах использовано 70 % от общего объема производимого рукокрылыми помета. Суммарно M. daubentonii приносят в убежища 0,99 кг сухого веса помета в течение сезона, а N. noctula и N. leisleri соответственно 8,75 кг, это составляет 194,7 г/га. Общее содержание элементов в сухом весе помета трех видов составляет: N – 385,3 г, P – 180,6 г, K – 66,8 г, или N – 7,7, P – 3,6, K – 1,3 г/га в год. Помет из года в год накапливается в дуплах и в дальнейшем при гибели и падении дерева высыпается и вымывается в подстилку. В старых лесах, в отдельных дуплах, может скапливаться до 35 л помета (Новиков, 1959). E. serotinus ежегодно приносит на чердак более 3 кг помета (3234 г).

M. daubentonii, N. noctula и N. leisleri – это аборигенные лесные виды, использующие в качестве убежищ дупла. E. serotinus – вид, вселившийся в регион в 1930-х годах (Зубко, 1939), первоначально обитатель горных территорий, вторично приспособившийся к обитанию в постройках человека (Абеленцев и др., 1956). Виды первой группы можно считать обитателями естественных лесных экосистем, а E. serotinus связан с элементами антропогенной трансформации. Следовательно, процесс переноса вещества рукокрылыми из открытых пространств непосредственно в лес является естественным механизмом обогащения леса элементами питания. В свою очередь, через E. serotinus происходит выпадение части вещества из естественного круговорота.

Таким образом, рукокрылые являются важным компонентом лесных экосистем, не только как уничтожители лесных насекомых–вредителей, но и как переносчики вещества. Проведение лесохозяйственных работ, в частности, санитарных рубок, направленных на изъятие усыхающих, дуплистых деревьев, не только лишают убежищ самих рукокрылых, но и нарушают естественный механизм обогащения леса элементами питания.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 461-463.

УДК 574.44:599

В. Л. Булахов

Днепропетровский национальный университет, г. Днепропетровск, Украина,
E-mail: zoolog@mail.dsu.dp.ua

Ключевые слова: биомасса, трофические связи, млекопитающие

ESTIMATION OF INDIRECT LOSSES IN THE BIOMASS
WHEN MAMMALS’ TROPHISM IS REALIZED

V. L. Bulakhov

Dnipropetrovsk National University, Dnipropetrovsk, Ukraine,
E-mail: zoolog@mail.dsu.dp.ua

Key words: biomass, trophic relations, mammals

Прямое трофическое изъятие фитомассы всеми группами и видами млекопитающих максимальных величен достигает в байрачных дубравах (398,5 кг/га, сухой вес). Это обусловлено высокой плотностью мышевидных грызунов как лесного, так и полевого комплекса и массовым заходом под полог леса слепыша. На долю грызунов здесь приходится 94,0 % потребленной первичной продукции. Также довольно высокий объем потребления фитомассы отмечается и в пойменной дубраве (291,8 кг/га), где на долю грызунов приходится 90,0 % всей использованной фитомассы. В искусственных насаждениях на плакоре общее изъятие фитомассы млекопитающими составляет 247,4 кг/га, в аренных лесах – 124,9 кг/га. В первых на долю грызунов приходится 93,2 % фитомассы, во вторых – 61,3 %. Снижение роли грызунов в аренных лесах в потреблении фитомассы объясняется концентрацией здесь дикого кабана, лося, косули, зайца, на долю которых приходится 38,5 % фитомассы. Остальная фитомасса (0,2 %) изымается ежом, барсуком и, частично, куницей.

Таким образом, в процессе трофики в различных степных лесах подвергается трофической деструкции 124,9–398,5 кг/га растительной массы. В течение года под воздействием млекопитающих подвергается трофической деструкции 193,2 кг/га вторичной биомассы (зоомассы в сухом весе) в пойменных дубравах, 79,1 кг/га – в байрачных дубравах, 44,8 кг/га – в аренных лесных биогеоценозах и 19,6 кг/га – в плакорных искусственных дубовых насаждениях.

Прямое трофическое изъятие биомассы (особенно фитомассы), как правило, сопровождается значительными потерями (вытаптыванием, обламыванием, перекусыванием, погрызами, срыванием и неупотреблением), а также запасанием кормов и их недоиспользованием. Эти потери принято называть косвенными. Без учета потерь прироста продукции в связи с потравами указанные потери составляют, по разным данным, от 20 до 80 % от общей величины отчуждения растительности при трофике животных. Многие млекопитающие запасают растительные корма в подземных отнорках, камерах и т. д. (слепыши, хомяки, мышевидные грызуны). Только в одном поселении слепыша находится от 8 до 16 кг корней, клубней, луковиц. В подземных «кладовых» серого хомячка накапливается до 400–500 г ягод, желудей, листьев. Из запасаемых в норах кормов желтогорлой мыши за год недоиспользуется
1426–4135 г различных растительных кормов, лесной мыши – 249–4795 г, полевой мыши – 690–5148 г, рыжей полевки – 870–5253 г.

Указанные косвенные потери фитомассы быстрее вступают в деструкционный процесс. Растительные остатки размельчаются, растаптываются, минерализуются, перемешиваются с почвой. Остатки сгрызенных растений также высыхают и быстрее измельчаются, чем те, что сохраняются на корню. Зарытые почвенные «кладовые» и недоиспользованные зверьками различные корма также подвергаются ускоренной деструкции. В итоге косвенные потери растительности при прямом трофическом воздействии млекопитающих дополнительно интенсифицируют минерализационный процесс. Ускорение вовлечения растительных трофических остатков в деструкционный процесс в байрачных дубравах дополнительно к прямому трофическому потреблению может составить 120–790 кг/га, в пойменных дубравах –
85–580 кг/га, в искусственных дубняках – 75–490 кг/га, в аренных лесных биогеоценозах – 38–250 кг/га сухой фитомассы.

Прямое трофическое изъятие зоомассы млекопитающими сопровождается меньшими потерями. Многие млекопитающие (собачьи) часто прячут неиспользованный корм. Например куньи, особенно ласка, употребляют в 2–5 раз меньше корма, чем добывают. В среднем в результате трофики хищных и проявления ими инстинктов закапывания теряется до 20–50 % зоомассы от общего объема потребления. Млекопитающие, употребляющие в пищу различных беспозвоночных (насекомоядные, рукокрылые), теряют около 3–8 % добытой пищи. Косвенные потери зоомассы при трофике млекопитающих в различных типах леса близки и составляют 5–7 %. Инстинкт запасания сопровождается обычно зарыванием в почву неиспользованных остатков пищи. Это способствует их более быстрой минерализации под воздействием почвенных бактерий и некрофагов. Дополнительно, таким образом, в деструкционный процесс вовлекается до 5 кг/га (сухой вес) зоомассы в байрачных дубравах, свыше 10 кг/га в пойменной дубраве, до 2 кг/га в искусственных дубравах и до 3 кг/га в аренных лесных экосистемах.

Итак, в различные процессы деструкции при трофической деятельности млекопитающих вовлекается как минимум 850 кг/га органического вещества в байрачных дубравах, около 625 кг/га в пойменных дубравах, свыше 430 кг/га в искусственных дубняках и до 270 кг/га – в аренных лесных биогеоценозах (сухой вес).

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 460-461.

УДК 504.054:615.9+599.323.43

В. С. Безель*, К. П. Куценогий**, С. В. Мухачева*,
Т. И. Савченко**, О. В. Чанкина**

*Институт экологии растений и животных УрО РАН, г. Екатеринбург, Россия,
E-mail: bezel@ipae.uran.ru
**Институт химической кинетики и горения СО РАН, г. Новосибирск, Россия,
E-mail: koutsen@ns.kinetics.nsc.ru

Ключевые слова: мультиэлементный анализ, химическое загрязнение среды, мелкие млекопитающие

ENVIRONMENTal CHEMICAL POLLUTION:
MICROELEMENT STRUCTURE OF tissues AND DIETS
OF small MAMMALs at VARIOUS TROPHIC LEVELS

V. S. Bezel*, K. P. Kutsenogij**, S. V. Mukhacheva*,
Т. I. Savchenko**, O. V. Chankina**

*Institute of Plant and Animal Ecology of the Ural Branch of RAS, Ekaterinburg, Russia,
E-mail: bezel@ipae.uran.ru
**Institute of Chemical Kinetics and Combustion, Novosibirsk of SB RAS , Russia,
E-mail: koutsen@ns.kinetics.nsc.ru

Key words: multiple element analysis, chemical pollution, small mammals

Распределенные химических элементов в объектах окружающей среды – важнейшее природное явление, отражающее интенсивность глобальных и региональных биогеохимических циклов. Известно, что природные системы и живые организмы более чем на 99 % образованы из 15–20 основных химических элементов. Остальные, определяемые В. И. Вернадским (1954) как рассеянные элементы, несмотря на малые концентрации, обладают высокой геохимической активностью, а масштабы их обмена в природных средах огромны.

Следует говорить о нескольких уровнях биогеохимических циклов. По выражению В. М. Гольдшмидта (1938), растения, подобно геохимическому насосу, «перекачивают» макро- и микроэлементы из почвы в биологический круговорот. При этом на различных трофических уровнях имеет место своеобразный «геохимический отбор» (по В. В. Добровольскому, 1983), определяемый неодинаковой биологической доступностью форм химических соединений, избирательностью процессов поглощения химических элементов и их соединений на каждом уровне.

Известно, что концентрации химических элементов в организмах растительноядных и плотоядных наземных животных не совпадают с их уровнями в почвах и растительности. Особенности химического состава растений и животных дают своего рода биогеохимический портрет отдельных природных и техногенных экосистем, отражающий их биогеохимическое своеобразие (Лебедева, 1999).

Рассмотрено содержание 17 химических элементов (K, Ca, Fe, Cr, Mn, Zn, Ti, Pb, Cu, Br, Rb, Sr, Ni, Y, As, V, Co) в кормовых объектах и печени мелких млекопитающих разной пищевой специализации, совместно обитающих на химически загрязненных и ненарушенных территориях. В качестве объектов исследования использованы животные двух видов: преимущественно растительноядная рыжая полевка (Clethrionomys glareolus Schreber, 1780) и насекомоядная средняя бурозубка (Sorex caecutiens Laxmann, 1788). Отловы давилками проводили в июле 2004 г. в непосредственной близости (1–2 км) от крупного медеплавильного комбината (Средний Урал) и на фоновой территории (в 30 км). Концентрации элементов в образцах определяли методом рентгенофлуоресцентного анализа в Институте химической кинетики и горения СО РАН.

Отмеченный выше «геохимический отбор» микроэлементов мелкими млекопитающими различных трофических уровней может быть оценен при сравнении их концентраций в рационах и тканях. Многокомпонентный состав и объем пищевых рационов животных трудно поддается учету, поэтому для анализа спектра элементов, поступающих в организмы с кормом, мы рассматривали их концентрации в содержимом желудочно-кишечного тракта (ЖКТ) зверьков.

Установлено, что у обоих видов уровни большинства элементов изменяются в интервале от 10 до 1000 мкг/г сухого веса (табл. 1).

Таблица 1. Диапазон концентраций химических элементов
в кормовых объектах мелких млекопитающих на фоновой территории, Средний Урал, 2004 г.

В градиенте химического загрязнения среды обитания концентрации Fe, Cr, Cu, Br, As в рационе полевок достоверно возрастают (p < 0,05–0,01). Аналогичные изменения концентраций в кормовых объектах насекомоядных зарегистрированы для Cr, Zn, Cu, Sr (p < 0,01).

Следует заметить, что на фоновых участках в рационах рыжих полевок концентрации практически всех элементов были ниже, чем в рационах бурозубок. Максимальные различия отмечены для Ti, Fe, V, Co, Pb, As, Zn, Cr, Br, Cu, Ca, Mn. Лишь концентрации Ni, K и Rb в кормовых объектах бурозубок были ниже уровней, обнаруженных в корме полевок. Характерно, что на химически загрязненных участках закономерность обратная: содержание элементов в рационе растительноядных лесных полевок достоверно выше, чем у насекомоядных бурозубок (p < 0,05).

Полученные данные свидетельствуют о том, что у плотоядных животных, населяющих загрязненные участки, на уровне рациона имеет место ограниченное по сравнению с питанием полевок включение большинства элементов в биогенные циклы. Такая барьерная функция рациона бурозубок, вероятно, связана в первую очередь с изменениями кормового спектра. Так, например, в импактной зоне полностью отсутствует такой компонент питания как дождевые черви.

Барьерная функция проявляется также в процессах всасывания химических элементов через стенку ЖКТ. В качестве депонирующего органа, отражающего общее накопление металлов в организмах мелких млекопитающих, рассмотрены уровни элементов в печени зверьков (табл. 2). При отмеченном у фитофагов возрастании на загрязненных территориях содержания в рационе Pb, Fe, Cr, Br, As, Co в 4–8 раз, концентрации этих элементов в печени зверьков на загрязненных участках возросли только в 1,5–2,0 раза.

Таблица 2. Концентрация элементов в печени мелких млекопитающих (мкг/г сухого веса), обитающих на фоновых (А) и химически загрязненных (Б) территориях,
Средний Урал, 2004 г.

У плотоядных подобная дискриминация в накоплении химических элементов менее выражена. Изменение пищевого спектра, вызванное интенсивным загрязнением, имеет следствием обеднение рациона бурозубок микроэлементами по сравнению с фоновыми значениями (Ti, Br, Rb, V, Y, As), лишь содержание свинца возросло в 2,6 раза, меди – в 2,8. Это определяет отсутствие значительных различий в концентрациях химических элементов в печени зверьков на фоновой и загрязненной территориях. Исключение составляет свинец, концентрация которого у бурозубок возросла в 6,6 раза.

Таким образом, наличие в системе трофических уровней (растения–продуценты, животные фитофаги и плотоядные) нескольких этапов, ограничивающих включение в биогенный обмен избыточных количеств микроэлементов, следует рассматривать в качестве адаптационной системы биоценотического уровня, стабилизирующей биогенный обмен химических элементов в биоценозе.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 457-460.

УДК 599.323

Е. В. Бахина, С. А. Соловьев

Омский государственный педагогический университет, г. Омск, Россия,
E-mail: velta-x@yandex.ru

Ключевые слова: мелкие млекопитающие, население, пойменные ландшафты

SMALL MAMMALS COMMUNITY
IN- AND OUTSIDE FLOOD-LANDS
OF SOUTH IRTYSH REGION

E. V. Bachina, S. A. Soloviev

Omsk State Pedagogical University, Omsk, Russia, E-mail: velta-x@yandex.ru

Key words: small mammals, community, flood-lands

Экологическим факторам, определяющим характер зоогеографического распределения мелких млекопитающих Южного Прииртышья, до сих пор не уделялось должного внимания. Ранее была проанализирована изменчивость населения этой группы животных в градиентах урбанизации и степени облесенности ландшафта (Бахина, Соловьев, 2004, 2005). Вместе с тем, помимо интенсивности антропогенной нагрузки и характера растительности, видовой состав сообществ и численность формирующих его видов во многом зависят и от степени увлажненности ландшафта, что дает основания для дифференциального рассмотрения пойменных и внепоемных (надпойменных и междуречных) типов населения животных (Равкин, Лукьянова, 1976).

Сравнение населения мелких млекопитающих естественных и окультуренных (парки, сады) пойменных ландшафтов Южного Приртышья (г. Омск и его окрестности) с аналогичными надпойменными и междуречными сообществами по комплексу параметров (видовое богатство, суммарное обилие, общая биомасса и трансформированная энергия) проводили на основании данных, полученных при отловах стандартными ловчими канавками в период с 15 июля по 31 августа 1986–1987, 1989 и 2003–2004 годов.

Установлено, что различия между этими типами местообитаний касаются, главным образом, их видового богатства. Так, в шести рассмотренных нами местообитаниях (луга, болота, парки), расположенных в поймах рек Оми и Иртыша, обитает в среднем 3,8±0,7 вида, тогда как в 11 парковых и лесо-луговых местообитаниях, расположенных вне пойменной зоны, этот показатель составляет 6,3±0,7 (различия достоверны, критерий Манна–Уитни, р < 0,05). Показатели суммарного обилия в пойменных местообитаниях также значительно ниже, чем в надпойменных и междуречных (7,8±1,5 и 14,7±3,6 особей на 100 цилиндро-суток соответственно), однако здесь различия оказались не достоверны. Не выявлено достоверных различий также по показателям суммарной биомассы (166,3±53,6 г/км² в пойменных и 336,2±78,0 г/км² в надпойменных и междуречных местообитаниях) и трансформируемой энергии (57,5±13,7 и 119,5±23,4 ккал/сут*км², соответственно). Таким образом, хотя в пойменных местообитаниях значения показателей, характеризующих население мелких млекопитающих, и оказываются существенно ниже, значительно большая изменчивость (связанная, очевидно, с действием иных экологических факторов) значений этих показателей в аналогичных надпойменных и междуречных местообитаниях нивелирует различия, связанные с увлажненностью ландшафта.

Население мелких млекопитающих Южного Прииртышья представлено 18 видами, среди которых в подавляющем большинстве ландшафтов преобладают тундряная бурозубка, полевая мышь, мышь–малютка и узкочерепная полевка. Эти же виды доминируют и в пойменных сообществах, однако здесь их численность оказывается ниже. В целом же видовой состав мелких млекопитающих в пойменных местообитаниях оказывается обедненным за счет выпадения ряда видов. Так, полностью отсутствовали в отловах средняя бурозубка, лесная мышь, степная пеструшка, обыкновенная слепушонка, большой тушканчик. Крайне низка здесь численность обыкновенной бурозубки и красной полевки. Кроме того, в пойменных местообитаниях не были отмечены серая крыса и водяная полевка. Отсутствие в отловах гигрофильного вида – водяной полевки – связано, вероятно, с сезонными особенностями ее биологии. Отловы проводили во второй половине лета, когда молодые особи данного вида покидают околоводные местообитания и выселяются на возвышенные участки местности в преддверии зимовки.

Таким образом, по сравнению с аналогичными надпойменными и междуречными ландшафтами, пойменные местообитания характеризуются, в целом, более низкой численностью и меньшим видовым богатством мелких млекопитающих за счет выпадения ряда видов, главным образом – лесных и степных. В то же время, в обоих типах местообитаний доминируют одни и те же виды, наиболее типичные для данного региона.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 456-457.

УДК 599:502.72

Н. В. Антонець

Дніпровсько-Орільський природний заповідник, м. Дніпропетровськ, Україна

Ключові слова: ссавці, різноманіття, чисельність

theriofauna characteristics
of dniprovsko‑orelsky nature reserve

N. V. Antonets

Dniprovsko-Orelsky Nature Reserve, Dnipropetrovsk, Ukraine

Keywords: mammals, diversity, number

Дніпровсько-Орільський природний заповідник, створений у центрі Дніпропетровської області в 1990 р., займає площу 3766,2 га. Територія являє собою комплекс короткозаплавних (діброви р. Протовча) та довгозаплавних лісів (р. Дніпро) з системою стариць–озер, луків і боліт (І тераса) і піщаного степу з насадженнями сосни звичайної різного віку (ІІ тераса). Це інтразональні біотопи у степовій зоні України, що накладає своєрідний відбиток на особливості тваринного населення взагалі та фауну ссавців, зокрема.

Інвентаризацію та моніторингові дослідження дрібних ссавців проводили у 1991–2005 рр. в основних біотопах на 15 постійних облікових лініях за загальноприйнятими методиками з використанням звичайних пасток Геро та живопасток системи Н. А. Щипанова (1999). Відпрацьовано 43 550 пастко-діб і здобуто 3448 особин мікромамалій 15 видів. Обліки чисельності ратичних і хижих проводили двома методами: стратифікованої вибірки прогонами та маршрутного обліку по пороші взимку. У публікації також використовані матеріали Літопису природи (1991–1999 рр.).

Взагалі виявлено 38 видів ссавців: 16 видів дрібних ссавців і комахоїдних: їжак білогрудий (Erinaceus concolor Mart.), мідиця мала (Sorex minutus L.), мідиця звичайна (S. araneus L.), білозубка мала (Crocidura suaveolens Pall.), білозубка білочерева (C. leucodon Germ.), мишівка степова (Sicista subtilis Pall.), мала лісова миша (Sylvaemus uralensis Pall.), лісова миша (S. sylvaticus L.), S. sp., миша курганцева (M. spicilegus Pet.), польова миша (Apodemus agrarius Pall.), звичайна миша (Mus musculus L.), мишка лучна (Mycromis minutus Pall.), пацюк мандрівний (Rattus norvegicus Berk.), водяна нориця (Arvicоla amphibius L.), нориця східноєвропейська (Microtus rosiaemeridionalis Ognev); 3 види великих гризунів: річковий бобер (Castor fiber L.), вивірка (Scirus vulgaris L.) та ондатра (Ondatra zibethica L.); 8 видів хижих: вовк (Canis lupus L.), лисиця (Vulpes vulpes Braun.), лісова куниця (Martes martes L.), кам’яна куниця (M. foina Erxl.), горностай (Mustela erminea L.), ласка (M. nivalis L.), борсук (Meles meles L.), річкова видра (Lutra lutra L.); 6 видів кажанів (Булахов, Чегорка, 1998): водяна нічниця (Myotis daubentoni Kuhl.), велетенська вечірниця (Nictalus lasiopterus Schr.), руда вечірниця (N. noctula Schr.), мала вечірниця (N. leisleri Kuhl.), нетопир малий (Pipistrelus pipistrelus Schr.), лісовий нетопир (P. nathusii Keys et Blas); чотири види ратичних: дикий кабан (Sus scrofa L.), плямистий олень (Cervus nippon Temm.), європейська козуля (Capreolus capreolus L.), лось (Alces alces L.) та один вид зайцеподібних: заєць–русак (Lupus europeus Matsc.).

З них 6 видів занесено до Червоної книги України: велетенська вечірниця, мала вечірниця, мишівка степова, горностай, видра та борсук.

Цікавою особливістю фауни дрібних ссавців є симпатричне співіснування на території заповідника двох видів–двійників: малої лісової та лісової мишей (Окулова, Антонец, 1999, 2000; Антонец, 2001; Антонець, Окулова, 2004). Як і взагалі на Лівобережжі України (Межжерин, 1993), у заповіднику домінує мала лісова миша. Річковий бобер нечисленний, рідкісний аборигенний вид заплавних комплексів р. Дніпро (Антонец, 1998, 2000, 2001) та його приток (Антонец, Водяной, 1999; Антонец, 2003). На сьогодні у заповіднику мешкає понад 20 особин. Ондатра – вид–інтродуцент, завезений у Дніпропетровську область у 1945 р. (Булахов и др., 1984). Цей гризун знайшов сприятливі умови у заплавних водоймах заповідника і мешкає як у норах, так і в хатках (Антонець, 2005). Особливістю фауни хижих ссавців заповідника є наявність лісової куниці та річкової видри (завдяки наявності заплавних комплексів). Руда лисиця населяє степові ділянки; її чисельність значно зросла, досягла максимальних величин у 2002 р. (60 лисиць або 16,5 ос. на 1000 га), що призвело до епізоотії сказу в 2003 р. (Антонець, 2003). Через загибель значної кількості лисиць у 2003–2004 рр. чисельність цього виду знизилась до 18 особин (4,5 ос./1000 га). Вовк, як крупний хижак, мешкає у заповіднику постійно (у 1995, 2003 та 2005 рр. виявлено три лігва на ділянці піщаного степу та самиць з молодняком). Борсук – досить поширений вид (виявлено п’ять корінних поселень), який населяє тільки лісові біотопи (Антонец, 2002). Єнотоподібний собака (Nycterentes procyonoides Gray.) – вид–інтродуцент, завезений для акліматизації у Дніпропетровську область в 1948 р. (Булахов и др., 1984; 1990). У заплавних комплексах заповідника цей хижак знайшов сприятливі умови для свого існування, але на сьогодні він зник із фауни через браконьєрство. Саме наявність старовікових заплавних лісів та водойм забезпечує розповсюдження значної кількості кажанів. Заєць–русак – поширений аборигенний вид. Чисельність його змінювалась суттєво і складала у 2004 р. близько 200 особин.

Особливістю фауни заповідника є висока чисельність ратичних тварин завдяки наявності заплавних лук і лісів, водойм і боліт, а також позитивного впливу антропогенного фактора – створення штучних насаджень сосни звичайної на арені Дніпра. Дика свиня реакліматизована у Дніпропетровській області з 1961 р. (Булахов и др., 1984, 1990), а у заповіднику вперше відмічена в 1964 р. За розглянутий період зафіксовано 27 випадків загибелі диких кабанів (у тому числі 48 % від браконьєрства). Плямистий олень акліматизований у нашій області з 1970 р. (Булахов и др., 1984, 1990). Чисельність iнтродуцента у заповіднику з 1991–2004 рр. поступово знижувалась з 30 до 4 голів (з максимумом у 1994 р.). Виявлено 12 випадків загибелі оленів від хижаків (в основному від вовків). Європейська козуля – аборигенний вид заповідника. За розглянутий період її чисельність змінювалась суттєво:
100–50 особин (з максимумом у 1992 р.). Зафіксовано 20 випадків загибелі козуль (у тому разі 88 % – від вовків та бродячих собак). Лось самостійно проник на територію області з південної межі лісостепової зони у 1957 р. (Булахов и др., 1984). Суттєву роль в житті цього виду грають культури сосни на ділянках піщаного степу (вплив антропогенного фактора грає у даному випадку позитивну роль). У зимовий період звірі концентруються в молодняках сосни, де в основному поїдають хвою. Чисельність лося у заповіднику змінювалась від однієї до 8 особин (з максимумами у 1994, 2002 і 2003 рр.). Випадків загибелі лосів не відмічено. Лосі в заповіднику розмножуються. Дві самиці з нащадками (стара самиця–мати та її донька) поділили територію заповідника і ретельно охороняють та мітять свої індивідуальні ділянки.

Zoocenosis — 2005
 Біорізноманіття та роль зооценозу в природних і антропогенних екосистемах: Матеріали ІІІ Міжнародної наукової конференції. – Д.: Вид-во ДНУ, 2005. – С. 454-456.